Брак по расчёту Точигами и Дикого Лиса

Когда они закончили купаться, а затем ополоснулись в душе, Томоэ усадил Нанами и высушил ей волосы феном, аккуратно расчёсывая их в процессе. Он использовал несколько средств для волос — разглаживающую сыворотку и несмываемый кондиционер — пока они не засияли и не стали шелковистыми на ощупь, именно такими, какими он их любил. Высушив и себя насколько нужно, он накинул на тело свободно завязанную юкату и, взяв своё травяное средство, последовал за Нанами в кровать. Чувствуя усталость, Нанами легла на спину, позволив Томоэ раздвинуть её юкату. Сердце забилось чуть быстрее, когда он обнажил её грудь. Сейчас, когда она была уже в спальне и одета, всё казалось куда более интимным, но она оставалась неподвижной, наблюдая, как он макает пальцы в мазь и начинает мягко втирать её в раны. Она несколько раз дёрнулась, когда его ногти скользнули по коже. — Эта смесь должна ускорить заживление, — сказал он, беря ещё немного и втирая в отметину между двумя рёбрами. — Она специально сделана для лечения ран, нанесённых лисой. — Спасибо, — отозвалась Нанами, закинув одну руку на лоб и наблюдая, как он закрывает баночку и ставит её на прикроватную тумбочку. Он снова запахнул её юкату на груди и наклонился, мягко коснувшись её губ поцелуем. Когда он уже собирался отстраниться, она схватила его за запястье, чем удивила даже саму себя. Он наклонил голову, вопросительно глядя на неё. Внезапно у неё в животе вспорхнула тысяча бабочек, и она только и надеялась, что он её не отвергнет. Если он сам не проявил инициативы, значит, наверное, не хотел этого, подумала она, чувствуя, как горит лицо. Она начала отпускать его руку. В какой-то миг Томоэ поклялся бы, что уловил в её глазах настойчивость, мольбу. Что бы у неё ни было на уме, сейчас она явно сомневалась. Переплетая пальцы с её пальцами, он наклонился снова: — Что такое? — Ничего, — Нанами отвернулась, надув губы. Уши прижались назад, и Томоэ пробормотал: — Ты знаешь — ты можешь спросить меня о чём угодно. — Нанами лишь фыркнула. — Если ты чего-то хочешь, тебе придётся попросить. — Я боюсь, что ты скажешь «нет», и тогда я почувствую себя глупо, — Нанами перевернулась на живот, положив подбородок на подушку и уставившись в стену. Иногда он задавался вопросом, что с ней не так. Эта девчонка, с раздражением подумал он, ведь богиня. Он ждал, но она так ничего и не сказала, продолжая избегать его взгляда. Решив, что попробует ещё раз, прежде чем оставить её вариться в собственной нерешительности, он вытянулся над её телом, опираясь на предплечье. — Нанами, ты попросила меня пойти с тобой в ванну. Я ведь не сказал «нет», правда? Может, и нет, но он сказал, что ванна может быть просто ванной, с досадой подумала Нанами. — Ладно, — вздохнул Томоэ. — Ты ничего не получишь, если не попросишь, — он всё ещё не знал, чего она хотела; рано или поздно ей предстояло научиться говорить с ним прямо. В конце концов, она же не могла ожидать, что он будет читать её мысли. — Нет, подожди... — Нанами осеклась, схватив его за рукав, прежде чем он успел подняться. Несколько мгновений они просто смотрели друг другу в глаза, не мигая, пока напряжение не разрослось настолько, что казалось — оно вот-вот лопнет. Внутри Нанами что-то надломилось. Она выпалила это на одном дыхании, слова сливались в спешке: — Я хочу заняться с тобой сексом. — Всё. Она сказала это. Ей стало нечем дышать, лицо пылало, но взгляд она не отвела, даже несмотря на то, что умирала от смущения внутри. Она и правда сказала это. Эта её прямота вырвалась совершенно неожиданно, и Томоэ уставился на неё, слишком ошеломлённый, чтобы сразу ответить. Для других людей, наверное, подобное зрелище выглядело бы комично, но её смущение и упрямство были одновременно жалкими и трогательными. — Вот этого ты боялась у меня попросить? — он лёг, наполовину навалившись на её спину. Его руки упали по обе стороны от неё. — Ты и правда дурочка, — он поцеловал кончик её покрасневшего уха. — Будто я когда-нибудь смог бы отказаться от этого. — Ну, я подумала, что ты не хочешь, потому что сам не проявил инициативу, а в ванной ты сказал, что ванна может быть просто ванной и… — Ш-ш-ш, — Томоэ прервал её. — Ты сразу делаешь выводы. Вы, люди, — он едва сдержал стон. — Нанами, когда я с тобой разговариваю, я не говорю загадками. Я не произношу слов, в которых нет смысла. Я лишь сдерживаюсь, потому что тебе самой так неловко. — Но я же сказала, что скажу, когда мне будет некомфортно, — заскулила Нанами. — Может, я хочу, чтобы ты сам проявлял инициативу. — Ты так говоришь, а потом стесняешься попросить у собственного мужа секса, — прошептал Томоэ ей в ухо и игриво прикусил его. — Тебе можно это просить. Может, я тоже хочу, чтобы ты проявляла интерес ко мне. — Ладно. Тогда скажу — я этого так сильно хотела, — призналась Нанами, голос её был почти писком, а по телу пробежала дрожь. С невозмутимым выражением лица Томоэ пробормотал: — Я знаю, — он воздержался от уточняющих вопросов, лишь несколько раз мягко похлопав её по ягодицам. — Если тебе так хочется, то почему бы тебе не поцеловать меня? — Он переместился на другую сторону кровати, устроился, оперевшись на несколько подушек, и протянул к ней руку. Смущённо, Нанами взяла его руку и подползла ближе. Их взгляды встретились, и она положила ладони ему на плечи. Его руки скользнули вверх по её рукам, и он притянул её к себе. Наконец, она поддалась, закрыла глаза и прижалась губами к его губам. В отличие от их прошлых близостей, ей казалось, что на этот раз ей не понадобится долгих прелюдий. Она уже была слишком возбуждена и с трудом старалась это сдержать, не желая показаться отчаянной. Несколько минут они нежно целовались, пока Нанами нависала над ним, пока её руки не устали, и она не переместилась, чтобы лечь на него сверху. Её мельком посетила мысль, не считает ли он, что она слишком торопится, и она остановилась, отстранившись, чтобы взглянуть на его лицо. Но он обхватил её лицо ладонями и снова притянул к себе, поднимая голову, чтобы встретить её губы глубоким поцелуем. Под его направлением она снова расслабилась, позволила его языку проникнуть в её рот и отвечала на его ласки с такой же страстью. Пока они целовались, его руки добрались до пояса её юкаты и развязали его, распахнув и стянув вниз. Его ладонь скользнула по её телу к ягодицам, он сжал их и начал целовать её шею, вызывая из её уст стон. Его горячее дыхание на её коже поднимало мурашки. Всё было небрежным, безудержным, и она наслаждалась лёгким скрежетом его зубов прямо под челюстью, от этого влажного жара, мгновенно уходящего вниз, между её ног. То, как они прикасались друг к другу в ванне, уже достаточно возбудило его, но это было куда интенсивнее — ощущать её сверху и видеть, как она ведёт себя так смело, так открыто с ним. Ему нужно было снова ощутить её — голую кожу к голой коже, — и потому он ослабил пояс на своей юкате, позволив ей раскрыться. Сев, он сбросил юкату с плеч, и она помогла стянуть одежду, пока он не остался полностью обнажённым, вздрогнув от прохладного воздуха. Его взгляд скользнул к её маленькой груди, заметив, что она слегка приподняла её, что её соски затвердели. Переведя дыхание, с полуприкрытыми глазами, он принял её безмолвное приглашение. Его ладони скользнули вверх от её бёдер по плоскости живота, добираясь до груди. Он обхватил её ладонями, чувствуя, как её тело дрожит под его прикосновениями, а затем наклонился, чтобы коснуться губами каждого соска. — Томоэ, — прошептала она, закрывая глаза, и дрожь удовольствия пробежала по её позвоночнику. Её пальцы вплелись в его длинные волосы, сердце гулко стучало в ушах. Его горячий, влажный язык провёл по одному из её сосков, вызвав у неё сдавленный стон. Не в силах сдержаться, она сильнее сжала его волосы. Он оставил руки на её груди, лаская соски медленными, обжигающе горячими поцелуями. Над ним она тяжело дышала, и он слышал, как бешено колотится её сердце. На его губах мелькнула улыбка, уши расслабились, и он осторожно втянул один из её сосков в рот. Но он не укусил его. Вместо этого он мягко пососал его, в то время как большим пальцем осторожно дразнил второй сосок. Её бёдра дёрнулись, и она застонала, прижимаясь к его ноге. Она ахнула, обеими руками обхватив его голову, проводя пальцами по его волосам. Хотя раньше это всегда было приятно, она и не подозревала, насколько чувствительными были её соски, пока он не начал дразнить их так. Волна удовольствия пронеслась прямо между её бёдер, заставив их дрожать. Она впилась ногтями в его кожу у основания ушей. — Томоэ, ммм. В ответ он провёл языком по её правой груди, прижимая его плоско, скользя снизу вверх — от рёбер, через сосок и до верхушки. Затем он прошёл по влажному следу лёгкими поцелуями, добавляя к ощущениям горячее дыхание. Добравшись до нижней части её груди, он жадно втянул её в рот, время от времени посасывая нежную кожу там, но не оставляя следов. Его уши ласкали её мягкие стоны, и он прислушивался к ним, снова проведя языком от основания груди вверх. На этот раз он коснулся кончиком соска, и в его груди поднялась гордость, когда она тихо вскрикнула. — Хм, у тебя очень чувствительные соски, — пробормотал он, снова коснувшись губами одного из них. Он уже понял, что ей нравится, когда их дразнят, но по её стонам чувствовал — она могла бы кончить от этого одного. Однако именно этого он не хотел. Поэтому он удерживал уровень удовольствия — ровно настолько сильный, чтобы сводить её с ума. По её телу разлилось приятное покалывание. Это было не то же самое ощущение, что когда он касался её клитора, но она не могла отрицать, как хорошо это было. Её подбородок опустился вперёд, рот приоткрылся, волосы упали вокруг них. Ещё один стон, за которым последовал смешок, сорвался с её губ, когда он сжал её грудь, приподнимая её и создавая ложбинку. Это вызвало у неё взгляд, и она улыбнулась, уловив игривый блеск его глаз. Он прижался щекой к её груди, а затем вновь принялся целовать её. Видя, как сильно она завелась, он решил вскоре уступить её желаниям. Пока же он продолжал водить языком по её соскам, время от времени посасывая их, словно боготворя её грудь. — Ты хочешь меня? — пробормотал он. Что это был за вопрос? Ей стоило огромных усилий не прижаться к нему в безудержном порыве, хотя она была уверена, что он бы и не возражал. — Я уже говорила, что хочу тебя. Он слегка нахмурил брови. Пришло время научить её. — Тогда скажи. Скажи, когда хочешь меня. Она была слишком возбуждена, и странным образом слова сами так легко сорвались с её губ: — Я хочу тебя. Так сильно. — Умница, — проворковал он и наградил её, коснувшись языком её соска и осторожно сжимая её грудь. — Я тоже хочу тебя. Он оставил последний поцелуй возле каждого соска, а затем выпрямился. Как он и надеялся, она подняла подбородок, и выражение её тёмных глаз лишило его дара речи. То, как она сейчас смотрела на него… На миг они уставились друг на друга, дыша неглубоко, и каждый звук был отчётливо слышен между ними. Затем, полуприкрыв глаза, он наклонился. Его нос коснулся её, дыхание смешалось с её прерывистым и тяжёлым, и он закрыл расстояние между ними. Нанамии, глухо мыча носом, ответила на его ласку, выгнув спину и прижимая грудь к его ладоням. Он уступил, сжав её сильнее и продолжая водить большими пальцами по соскам взад-вперёд. Вместо долгого поцелуя он задержал его на миг, а потом их губы разомкнулись, и он осыпал её губы целым рядом крошечных поцелуев. Сначала она не понимала зачем, но как только ощущение влажных губ, разделяющихся снова и снова, пробежало разрядом между её бёдрами, она осознала — он доставлял ей удовольствие. — Я и не знала… — начала она, потом прервалась, чтобы жадно вдохнуть воздух и принять ещё один его поцелуй. — …что поцелуи… — Ещё пауза, лёгкий влажный звук. — …могут быть… — На этот раз кончик его языка дразнил её губы. — …такими приятными. Он тихо промычал в знак согласия и сперва ответил, захватив её губы в глубоком, роскошном поцелуе. В отличие от предыдущих, он скользнул языком в её рот, позволяя ей играть с ним своим. Он позволил ей взять контроль. Приглушённые стоны прорывались между ними, пока они страстно осыпали друг друга поцелуями. В конце концов, когда её ногти впились ему в плечи, он отстранился, давая ей передышку. — Это приятно, потому что это прелюдия, — пробормотал он и прижался губами к стыку её челюсти и шеи. Осторожно, чтобы не оставить следа, он пососал там нежную кожу, вызвав у неё резкий вдох. — Я знаю каждое место на твоём теле, к которому стоит прикоснуться, — чтобы показать это, он поднял руку и кончиками пальцев провёл по внутренней стороне её руки — от запястья до чуть выше локтя. Затем очертил лёгкие круги. Неожиданный всплеск удовольствия разлился по её коже, дыхание сбилось. — Что?.. — она даже не успела закончить фразу, прежде чем его губы нашли каждое чувствительное местечко прямо под её челюстью, на подбородке. Он поцеловал линию до её уха, затем осторожно пососал мочку, прошептав: — Я — бог чувственности. Я заслужил этот титул, — его рука скользнула к её спине, и он едва касаясь провёл когтями вниз по её позвоночнику. — Я мог бы довести тебя до оргазма, не притронувшись к твоему клитору. «О боже, он действительно может», — подумала она, распахнув глаза. По тому, как он заставлял её чувствовать себя сейчас, она нисколько не сомневалась. Обвив его шею руками, она заскулила: — Надеюсь, ты всё-таки тронешь его… Я так отчаянно хочу… — последние слова она протянула жалобно, почти всхлипнув. Ощутив, как дрожит её тело, он решил облегчить её мучения. Когда его рука скользнула вниз, чтобы коснуться её, он не смог сдержать усмешку от того, насколько она была влажной. — Боже, Нанами, — промурлыкал он, сильнее прижимая кончики пальцев к её клитору, глядя вниз, между их телами, чтобы видеть, что делает. — Ты вся изнываешь от желания. — Хватит дразнить меня, — выдохнула Нанами, сдерживая сдавленный звук. Он водил мягкими кругами, вызывая по её ногам мелкие электрические разряды, и она издала короткий писк. Сжав руки в кулаки у него на плечах, она уронила лоб к его лбу, сердце громыхало в ушах. — Мм, не останавливайся, — заскулила она, двигая бёдрами навстречу его руке. Взяв её ладонь, Томоэ посмотрел ей в глаза, опуская её руку вниз и кладя её на свою эрекцию. — Дотронься до меня, — сказал он, массируя её медленно, двумя пальцами по обе стороны её клитора, и вызвал у неё вздох. Мыслить было трудно, когда Томоэ прикасался к ней так, но Нанами подчинилась, обхватив его пальцами, её хватка была нерешительной. Он накрыл её руку своей, сжимая её сильнее, направляя её движения. На какое-то время он показал ей, что нужно делать, но потом убрал свою ладонь, позволяя пальцам соскользнуть к её боку, чуть выше бедра. Как только она продолжила, её хватка снова ослабла. — Нет, крепче, — он на мгновение снова положил руку на её руку. — Ты меня не сломаешь, — он поцеловал уголок её губ, издав небольшой звук из глубины горла. Одного её прикосновения было достаточно, чтобы его сердце забилось слишком сильно, веки дрогнули и опустились. Он выгнул спину, прижимая бёдра ближе к её. Он поцеловал её ещё несколько раз — медленно и уверенно, каждый раз отстраняясь, чтобы дать ей вдохнуть, и снова погружался в её губы. К этому моменту её стоны и то, как она двигала бёдрами, ясно говорили ему, что она была на грани возбуждения, и он ослабил движения, медленно скользя подушечками пальцев по её клитору. Её всхлипы и извивающееся тело заводили его ещё сильнее. Её умение работать руками всё ещё оставляло желать лучшего, но после столького воздержания он уже не имел терпения её учить. Это не значило, что он не хотел продолжать их маленькую игру. С ухмылкой он прикусил её нижнюю губу, его клыки вонзились во внутреннюю нежную плоть, а затем он просунул сильные руки под её. В одно мгновение он перевернул её на спину, заставив её вскрикнуть. Опершись ладонями по обе стороны от её головы, с глазами, сверкнувшими огнём, и хвостом, хлестнувшим за спиной, он наблюдал, как её выражение меняется от удивления к широкой улыбке. Она хихикнула. — Ты была лишена этого, — пробормотал он. — Я чувствую, насколько ты возбуждена. Ты разрываешься от желания, — он провёл языком вдоль её шеи, по линии пульса. Что-то в ней снова пробуждало в нём дикость. Завершив лёгким укусом её уха, он горячо прошептал: — Я доставлю тебе удовольствие своим языком. Когда она открыла рот, вместо слов вырвался стон. Это вызвало у него смешок, но, прежде чем она успела возмутиться, его улыбка смягчилась, взгляд наполнился нежностью. Это лишило её голоса. Она снова хихикнула и раздвинула колени, приглашая его. Хотя она ожидала, что он ещё будет её мучить, дразнить всё её тело, пока она не начнёт умолять, похоже, он сжалился над ней. Он скользнул вниз по её телу и поднял одну её ногу, закидывая её себе на плечо. Потом сделал то же самое с другой и устроился между её бёдер, обхватив их руками. Несмотря на его худощавое телосложение, она ощущала мощные мышцы в его руках, и от этого её колени сделались слабыми. Но всё это было ничто по сравнению с тем, что она испытала, когда кончик его языка коснулся её клитора. Вскрикнув, она выгнула спину, задрожав в его руках. Он усилил хватку, дразня её клитор кончиком языка, и по всем нервным окончаниям пронеслись искры раскалённого удовольствия. Одна из её рук снова нашла его волосы, дёрнув за них, и его имя сорвалось с её губ. Он предавался этому занятию минуту, наслаждаясь тем, как она дёргала его за волосы, как задыхаясь шептала его имя. Она и вправду была на взводе, подумал он. Но, конечно, так и было. С тех пор как они поженились, он не давал её постели остыть. По крайней мере до последних двух недель. Отбросив эту мысль, он расплющил язык, проведя им от её входа к клитору. Каждый облизывающий штрих он завершал поцелуем, заставляя её вздрагивать. Удовольствие было таким сильным, что она едва не схватила его за уши. В последний момент она одёрнула себя, ухватившись за волосы у основания уха. И всё же, должно быть, это оказалось слишком чувствительно, потому что он шумно втянул воздух, а ухо дёрнулось назад. — П-прости, — выдохнула она, меняя хватку. Хотя волна жара, пронзившая его тело, была не из приятных, он не сказал об этом ни слова. Лишь принял её извинение: — Всё в порядке. — Момент нельзя было портить. Он снова зарылся лицом между её бёдер и замурлыкал, работая плотным языком у её входа, его губа скользнула по клитору. — О, боже, — выдохнула она, вцепившись в длинную прядь его волос, не в силах удержаться. — О, боже. — Да? — проворковал он дразняще, его глаза сверкали, пока он смотрел на неё снизу. Затем, сделав выражение лица серьёзным, он произнёс: — Если ты хочешь чего-то, молись мне. Она вскрикнула от смеха. — Нет! Я не буду тебе молиться! Ты же прямо здесь! Чтобы заставить её замолчать, он провёл языком по её клитору тёплым, ленивым движением. — Хм, ты уверена? — Его хвост качнулся из стороны в сторону. — Выскажи свои желания мне. Какие бы запретные или грязные они ни были. Я исполню все. — Прекрати! — она снова рассмеялась, а он тихо хмыкнул, уткнувшись носом в её внутреннее бедро. — И это ты серьёзно? Хочешь, чтобы я остановился? — он поцеловал её бедро. — Нет, я не это имела в виду, я имела в виду — перестань дразнить меня! — Но ведь в этом вся забава, — он прикусил нежную кожу на внутренней стороне её бедра. Когда она заскулила, он взмахнул хвостом, его узкие лисьи зрачки уставились на неё. — Хорошо. Я продолжу, — Покрывая поцелуями путь от внутренней стороны её бедра до её лобка, он пробормотал: — Ты делаешь меня таким беспомощным. Твой запах сводит меня с ума, — он провёл языком между её складками. — И на вкус ты восхитительна. Её лицо вспыхнуло, и она на мгновение закрыла его руками, тихо пискнув. — О, боже… — она не успела больше ничего сказать, прежде чем он захватил её клитор губами и начал сосать, постепенно усиливая давление. Её ноги дёрнулись, из горла сорвался новый писк. Несмотря на своё дразнящее поведение, больше всего он хотел довести её до оргазма. Она сама пришла к нему, сказала, что хочет секса, ясно дала понять свою потребность и желание. Кто он такой, чтобы отказывать ей? Это было его владение, и это было в его силе. Поэтому он сосал её безжалостно, позволяя ей извиваться и прижиматься к его рту, позволяя обвивать его ногами. С тем, как она металась и вскрикивала, он был благодарен, что они находились в его комнате — где их никто не потревожит. Молится она или нет, Томоэ не оставил её томиться. Она крепко держалась за его голову, притягивая ближе, извивалась под его хваткой. Он был так хорош в этом, подумала она, вонзая ногти в его кожу головы, его мягкие уши скользили по внутренней стороне её запястий. Прошло уже несколько дней с тех пор, как она даже прикасалась к себе — думая о нём, когда это делала, — и ей не понадобилось много времени, чтобы достичь пика. Громко вскрикнув, она приподняла бёдра от постели, позволив ему поддерживать её за бёдра. Оргазм потряс всё её существо. Он продолжал ласкать её, пока она не заскулила и не заёрзала от дискомфорта, и только тогда он опустил её обратно на матрас. Проводя успокаивающим языком между её складками, избегая клитора, он прислушивался к её тяжёлому дыханию, к биению её сердца, к её тихим стонам. Он осыпал её складки медленными поцелуями, её лобок, вдыхая её запах. Чувствуя, что она всё ещё не до конца удовлетворена, он начал снова, легко посасывая её складки, намереваясь довести её ещё раз. Он едва успел провести языком по её влажности, как она положила руку ему на голову, останавливая его. Как бы приятно ни было ощущать его язык, она знала, что он тоже мучается от желания. Когда она дотронулась до него, он был таким твёрдым. Было бы эгоистично заставлять его ждать дольше. Поэтому, как только их взгляды встретились, она выдохнула: — Иди сюда. Он оставил еще один поцелуй между её ног, а затем прополз по матрасу выше, пока их глаза не оказались на одном уровне. Он навис над ней, опираясь на колени и предплечья. Она улыбнулась, обвивая его руками, призывая лечь. Постепенно он опустился, его тело накрыло её, и она раздвинула ноги, приглашая его. Вместо того чтобы войти в неё, как она надеялась, его губы нашли её горло, и он начал покрывать его влажными поцелуями, медленными и чувственными. — Томоэ, — заскулила она, проводя ногой вдоль его ноги. — Ты не хочешь заняться сексом? — Внутри неё поднялась тревога: а вдруг он не хотел этого, а потому сделал ей куннилингус — чтобы удовлетворить её, когда сам не желал идти дальше. Прежде чем она успела загнать себя в панику, он выдохнул ей в челюсть: — Я наслаждаюсь, — он прикусил её челюсть. — И мы уже занимаемся сексом. — Я не это имела в виду… — Тсс. Мы дойдём до этого, — он замер, заключив её голову в объятия, уткнувшись носом в её волосы. Слова сорвались прежде, чем он смог их сдержать: — Я так беспокоился о тебе, пока тебя не было. Это всё, чего я хотел. Чтобы ты была там, где я могу тебя видеть. Мне нужно было прикоснуться к тебе, чтобы знать, что ты здесь, — Он поцеловал её в висок, закрывая глаза, его пальцы запутались в её волосах. Какое-то глубокое чувство поднялось внутри, и он сильнее прижался к её телу, ощущая её кости под кожей. Подтверждение того, что она здесь, что она настоящая. Может, он и не хотел, чтобы это прозвучало сексуально, но Нанами не могла сдержать дрожь, пробежавшую по её телу от этих слов. Она растаяла под ним и обняла его крепче, прижимая ладони к его спине. — Томоэ… — Всё, чего я хотел, — чтобы ты снова была в моей постели, — прошептал он, просовывая руку под её голову и прижимая её к своей груди. Её мягкие губы скользнули по его ключице, и он выдохнул неровно. — Ты думал обо мне? — она прижалась щекой к его плечу, обнимая изо всех сил. — Каждый день. — Я тоже думала о тебе… Очень много, — она покраснела. Раз они уже были настолько честны друг с другом, она решилась открыть дверь ещё чуть шире — Я не могла перестать думать о тебе, даже когда пыталась, — она тихо засмеялась и прижалась к нему. Она не стала говорить ему, что жалела, что не позволила ему кончить. Возможно, так даже было лучше. От этого признания он почувствовал, как его лицо заливает жар, и осознал — он покраснел. Его уши прижались, он спрятал рот и нос в её волосах, радуясь, что она не видит его. На мгновение он замолчал, не зная, что сказать. Но затем её руки заскользили по его спине вверх и вниз, и она подняла ногу, обвивая его бедро. Это его успокоило. Он решил рискнуть. Сместившись ближе к её уху, он прошептал: — Я думал о тебе, когда прикасался к себе. Её дыхание сбилось, сердце пропустило удар. Его губы скользнули по раковине её уха, и она заскулила, обхватывая его крепче. Ей казалось странным представлять себе Томоэ, прикасающегося к себе. Возможно, потому что образ, который она выстроила в своей голове, не допускал этого — ведь он всегда был окружён женщинами, и ему будто не было нужды делать подобное. Даже в их браке они спали вместе очень часто. Но, возможно, эти две недели оказались тяжёлыми даже для него. Хотя ей было немного неловко говорить так, она не хотела оставлять его в подвешенном состоянии. — Я тоже думала о тебе, — прошептала она, лицо вспыхнуло. — Правда? — Уши Томоэ насторожились. Она думала о нём так же. Значит, это было не просто прихотью, понял он, обняв её крепче. — Ты думала обо мне, когда ласкала себя? — Да, — крошечная улыбка мелькнула на её губах. Он решил, что на этом хватит грязных разговоров. Не стоит давить. Но сегодня ночью ей предстояло кое-чему научиться. Поэтому он осторожно перекатился, увлекая её за собой, пока она не оказалась сверху. Она подняла голову, моргая, её лицо порозовело. Удерживаясь над ним, она опиралась на руки, а он приподнялся на локтях, встречаясь с ней взглядом. Похоже, она не понимала, чего он от неё хочет, потому что просто села, устроив колени по обе стороны от его бёдер. Следуя за ней, он обхватил её лицо ладонями, большим пальцем скользнул по её губам. Вид его когтей на её раскрасневшейся коже заставил его на миг остановиться. Полуприкрыв глаза, он пробормотал: — Теперь ты бери контроль. Бери то, что хочешь, — он выпрямился, притянул её бёдра ближе, глядя прямо в её глаза. — Я? — Нанами моргнула, растерявшись. Взяв её подбородок в одну руку и опустив другую, Томоэ заставил её смотреть на него. — Да, ты. Ты хотела приложить больше усилий. Значит, теперь сверху ты, — он поцеловал её, затем легко прикусил её нижнюю губу, слегка потянув за неё, его глаза сверкнули озорно. — Я с радостью подскажу тебе, если понадобятся уроки. Я покажу тебе, как доставить мужчине удовольствие. — Я же сказала, перестань дразнить меня. — Нанами закрыла лицо руками. С губ Томоэ сорвался смешок, и он бережно убрал её руки с лица. — Всё просто. Подними бёдра, — он похлопал её по ягодице. Нанами послушалась, перенося вес на колени и приподнимаясь. Он положил руку ей на поясницу, направляя вниз. Она вцепилась в его плечи, следуя его движению, с лёгкой складкой на лбу, сосредоточенно наблюдая за тем, что делает. И лишь когда почувствовала, как кончик его члена коснулся её входа, она поняла, что всё это время задерживала дыхание. Вспомнив, что он сказал ей в первый раз, когда они спали вместе, она выдохнула и попыталась выровнять дыхание, хотя лёгкий вскрик сорвался у неё с губ, когда головка вошла внутрь. Даже от этого прикосновения Томоэ опустил лоб к её лбу, на миг приоткрыв рот. Его ладони легли ей на спину. — Давай, садись, — сказал он, проводя рукой по её пояснице. Боясь причинить ему боль, она двигалась медленно, удерживая вес на коленях и бёдрах. Это оказалось куда тяжелее, чем она думала: ноги напряглись от её собственного веса. Обняв его за шею, она уронила голову ему на щёку, тяжело дыша, сосредоточенная на их соединении, на том, как с этого угла он растягивает её. — Эм… Что мне теперь делать? — выдохнула она. Он прижал её ближе, выгибая спину так, что любое её движение позволяло дополнительно стимулировать клитор, трясь о его талию. — Двигайся. Это придёт к тебе естественно. Не думай об этом слишком много, — он поднял прядь её волос и поцеловал её. Видя, что она всё ещё вцепляется в него, напряжённая как струна, он вздохнул. — Ты не причинишь мне боли. Что бы ты ни сделала, всё будет доставлять удовольствие. С этими словами Нанами сжала его, вонзая ногти в кожу на его плечах. Она слишком остро ощущала каждый дюйм его торса, слегка скользящий по её телу, их кожа соприкасалась сладостно при каждом малейшем движении или вдохе. Всё это пробуждало смесь желания и влечения, подталкивавшую её дальше, и она один раз осторожно качнула бёдрами, вызвав у него вздох. Аккуратно, робко, она начала покачивать бёдрами в медленном ритме, дыша всё тяжелее от ощущения его проникновения. Дыхание Томоэ заметно участилось, и он ощущал, как внизу сжимается тугой узел, жаждущий большего. — Ты не сломаешь меня; сильнее, — сказал Томоэ, прижимая её тело ближе, чтобы она могла тереться о его живот с большим контактом, его руки блуждали по её спине. — Продолжай. — Он крепче обнял её, их тела теперь соприкасались полностью, и её мягкая кожа казалась небесным наслаждением на его собственной. Постепенно Нанами набралась смелости, прислушиваясь к его звукам, чтобы понять, что доставляет ему удовольствие. Когда он застонал, запустив пальцы в её волосы, она расслабилась, сумев сосредоточиться и на собственных ощущениях. Она закрыла глаза, вцепилась в него так же крепко, прижимаясь к его телу как можно ближе. Хотя её ноги уже ныли, ей нравилось, насколько интимной была эта поза, как он её держал, и как легко было управлять собственным темпом и удовольствием. Стиснув зубы, она стала двигаться быстрее, наслаждаясь тем, как напрягались его мышцы под её руками, как тяжело вздымалась его грудь, как он запрокидывал голову. Но чем быстрее она двигалась, тем скорее уставала, и ей стало интересно, как у Томоэ получается — как он может вкладывать столько сил. Её ноги были напряжёнными и одеревеневшими, ритм терялся, поэтому она переместила руки на его плечи, побуждая его лечь. Он откинулся на подушки, и она поменяла положение, устроившись сверху. Хотя её руки могли обхватить только его голову, он всё равно держал её крепко, и это давало полный контакт тел, с дополнительным давлением именно там, где ей было нужно. — Тебе так удобно? — спросила она, краснея, мягко задыхаясь и слегка задевая его нос своим. — Да, — заверил он её, прижимаясь носом и целуя уголок её рта. Приятно было видеть, как она берёт инициативу, подумал Томоэ, а ещё приятнее было осознавать: она сама его желала. Он провёл руками вверх и вниз по её спине несколько раз, разглядывая её лицо, её большие карие глаза, полуприкрытые от удовольствия, её розовые, распухшие от поцелуев губы, её волосы, ниспадавшие ей на лицо и щекотавшие его щёку. Из его положения она выглядела как настоящая богиня, растянувшаяся над ним. И в этот миг в его голове мелькнула мысль, что ему повезло оказаться с такой красивой женой. Он поймал прядь её волос, обвил её вокруг пальцев и снова поцеловал. Нанами не смогла удержаться, её глаза затрепетали и закрылись от такой нежности; то, как он смотрел на неё, заставляло её сердце биться неконтролируемо. Это было слишком. Уложив щёку рядом с его головой, она вцепилась в подушки и снова покачала бёдрами. Каждый раз, когда она двигалась, маленькие искры удовольствия подталкивали её дальше, заставляли ускоряться. Она стиснула зубы, тихо заскулила, задрожала, пока он легко дразнил её ногтями, скользя вверх и вниз по её спине. — Тебе хорошо? — спросил Томоэ, поворачивая голову к её лицу. Он коснулся губами её закрытых век, его дыхание падало на её влажную кожу. — Ах, да, — слабо ответила Нанами, двигаясь против него без всякого стеснения, её тело уже будто горело. — Тебе тоже хорошо? Томоэ, глухо мычав, слегка двинул бёдрами в такт с её движениями, его руки скользнули вниз, обхватывая её ягодицы. — Да, — он сильнее сжал их. То, как она двигала бёдрами о него, несомненно доставляло ей удовольствие, но для него это было скорее дразнящим. Его тело тряслось, отчаянные стоны застревали в горле, и требовалось всё его самообладание, чтобы не вонзить когти в её кожу, не желая причинить ей боль. — Ты можешь скакать на мне сильнее. Нанами прижалась головой к его подбородку, желая быть ближе, и стала двигаться быстрее, с большей силой. Она не ожидала этого, но оказалось, что так чувствовалось ещё лучше, и из её груди вырвался резкий вздох. — О боже, Томоэ, — выдохнула она. Её прерывистые, громкие стоны наполнили комнату, она вцепилась в наволочки, сжала глаза, сосредоточившись только на его теле. — Так? — Да, — Томоэ поднял одну руку, чтобы провести пальцами по её волосам, целуя её макушку снова и снова. Удовольствие в нём уже стремительно нарастало, но на этот раз он не хотел идти медленно. Он не прикасался к ней так почти две недели и не собирался сдерживаться. Сделав глубокий вдох, он выгнулся навстречу ей, уткнулся подбородком в её голову, извиваясь. Что-то в этой встрече было совершенно иным по сравнению с прошлыми — более отчаянным и в то же время связывающим, духовным. Чувства, переполнявшие Нанами, были настолько сильны, что она уже не могла их сдерживать. — Я так сильно хочу тебя, — она замычала, больше не в силах фильтровать свои слова. — Пожалуйста, обними меня и не останавливайся, — она стиснула зубы, двигаясь так, что внутри неё вспыхнул какой-то звериный инстинкт. — Я так скучала по тебе. Переплетая её волосы между пальцами, Томоэ прижался к ней ещё теснее, двигаясь вместе с ней, до безумия заводясь от её признаний. — Я тоже скучал по тебе, — он прижался лицом к её щеке и губами заскользил по её лицу, по линии челюсти. Затем, пробормотав ей на ухо, легко прикусил мочку и пососал её. — Ты близко? — Д-да, — выдохнула Нанами, впиваясь ногтями в подушки, её стоны становились всё громче, всё безумнее. Она двигалась против него сильнее, упираясь руками для удобства. — Я тоже, — выдохнул Томоэ, обхватывая её за талию и приподнимаясь, осыпая поцелуями каждый дюйм её кожи — её грудь, её рёбра, ключицы, горло. Он словно поклонялся каждому кусочку её тела, уносимый прочь наслаждением, которое они разделяли. Охватив его голову рукой и наполовину обессилев, Нанами тяжело дышала, её движения стали прерывистыми. Когда напряжение и знакомое покалывание сжалось в её центре, она поймала себя на мысли, что, возможно, влюбилась в него. Она вцепилась в него и закричала, кончая мощно, её накрывали глубокие и сильные волны. Она продолжала двигаться отчаянно, цепляясь за него, пока оргазм не отступил, пока её тело не стало тяжёлым и вялым. Несмотря на усталость, она не хотела оставлять его неудовлетворённым. Задыхаясь, она пыталась продолжать двигаться, хотя поясница болела, а конечности стали ватными; ритм был потерян. К этому моменту Томоэ уже изнемогал, отчаянно желая взять всё под контроль обратно — он был слишком близко, и её оргазм оказался самым горячим зрелищем за последнее время. Но её движения заметно замедлились, стали вялыми. Она устала — и он решил взять всё в свои руки, его терпение рушилось. — Ляг на спину, — сказал он, хватая её за предплечья, его губы скользили по её ключицам и груди. Облегчение нахлынуло на Нанами, когда он попросил её лечь, и она с готовностью слезла с него, устроившись рядом, её тело казалось слишком тяжёлым. Он не стал терять времени на смену позиции, лишь на миг задержался, нависая над ней, их взгляды встретились. Переведя дыхание, обессиленная, она подняла руку и коснулась его щеки, наслаждаясь тем, как он повернул голову и прижался губами к её запястью — ощущение вызвало у неё новую волну удовольствия. Только мгновение Томоэ удерживал себя над ней, прежде чем опуститься всем телом, их кожа слипалась в месте соединения. Он провёл рукой по её волосам и легко вошёл в неё, содрогнувшись от нахлынувшего ощущения. Теперь, когда он снова контролировал процесс и она уже была удовлетворена, он мог сосредоточиться на собственном удовольствии, двигаясь быстро, с силой в каждом толчке. Он играл с прядями, обрамляющими её лицо, другой рукой упираясь в матрас, осыпая её щеки, челюсть и губы поцелуями. Даже после того, как испытала оргазм, прикосновения всё равно были приятны. Нанами обнимала его, гладила по спине, отвечала на поцелуи, желая отплатить тем же, заставить его почувствовать себя так же чудесно, как он заставил её. Когда он со стоном прошептал её имя, это вызвало у неё дрожь. Она прижала его к себе крепче, перебирая его волосы, закрыла глаза, сосредоточившись на их телах. Дыша прерывисто, Томоэ уронил лоб на подушку, тяжело дыша ей в волосы. Его рука скользнула вниз по её ноге и под неё, приподняв её, чтобы изменить угол, проникая глубже. Ощущения были столь тугими, что он скрежетал зубами. И когда кульминация настигла его, то резко — и сильно. Теперь он сам простонал её имя, прежде чем невольно и резко вцепиться зубами в её плечо, тело содрогнулось в оргазме. Из её груди вырвался долгий, протяжный стон, и она приподняла бёдра навстречу ему. Потеряв всякий контроль, он вбивался в неё до тех пор, пока последние силы не оставили его. Его рука то и дело запутывалась в её волосах, пока движения замедлялись, а затем и вовсе прекратились, и он без сил замер на её теле, всё ещё держа плечо в зубах. Какое-то время они лежали неподвижно, обнявшись, переводя дыхание. Как бы Нанами ни наслаждалась, лежать под ним, когда его зубы всё ещё вонзались в её кожу, было не слишком удобно. Что-то в этом укусе ошеломило её, смешав удовольствие с болью. Это её возбудило. Мысль была неприятной — и не той, на которой хотелось зацикливаться сейчас. Через мгновение она прижалась к его виску, погладила по спине. — Ты можешь перестать меня кусать? Раскрыв глаза, Томоэ разжал челюсть, чувствуя, как заливается краской при виде отпечатков от своих клыков. Хорошо хоть кожу он не прокусил, но кровь проступила под поверхностью. Позже это будет красивым синяком. Чем дольше он смотрел на это, тем жарче ему становилось. Боги, он не мог поверить, что сделал это. — Прости, — он прижался губами к её плечу, уши повисли. — Я не хотел. — Всё нормально. Я больше тебя не боюсь, — Нанами подарила ему лёгкую улыбку, приятно вымотанная, счастливая тем, что можно оставить это так. Втайне она задумалась, останется ли след, и по спине пробежала крошечная волна возбуждения. — Надеюсь, — пробормотал Томоэ, снова устроив щёку на подушке. Его пальцы скользили по её волосам, проводили сквозь длинные пряди, чтобы снова подхватить их. Закрыв глаза, он спросил: — Оно того стоило? Ты не будешь бояться просить меня ещё? — Быть сверху оказалось очень тяжело, — рассмеялась Нанами. Потом прижалась к его щеке и мягко поцеловала. — Но да, оно того стоило, — она вздохнула с удовлетворением. — Думаю, в следующий раз я не побоюсь попросить. Томоэ подтолкнул её ступню своей, лениво приоткрыв глаз: — Хорошо. У тебя нет причин беспокоиться. Я не скажу «нет», — он медленно перекатился с неё и потянулся, как кошка, а затем поднялся. — Давай приведём себя в порядок и спать, — он задержался в дверях ванной, обернувшись на неё, когда она перевернулась на бок, чтобы посмотреть на него, губы её чуть приоткрылись в колебании. — О, и да, я обниму тебя, как обещал, — он усмехнулся и скрылся в ванной, оставив её краснеть среди смятых простыней. Хихикнув, она глубже зарылась в них, свернулась калачиком и наслаждалась блаженством после оргазма. После их страстного воссоединения она чувствовала себя окрылённой и приободрённой. Возможно, он тоже оттаял к ней, как она — к нему. Может, ещё есть надежда, что он влюбится в неё.