Лепестки азалий

— Но я никогда не играл в квиддич. А вдруг я попаду в дурацкое положение?

— Тебе нечего бояться этого, у тебя это в крови.

Гарри Поттер и Философский камень

(Harry Potter and the Sorcerer's Stone)

***

      Когда Арне Кадман, действующий капитан нашей команды, объявил о моем зачислении в основной состав команды, я даже не успела толком порадоваться этой новости. Все потому что на трибунах поднялся визг такой силы от едва не расплакавшегося Альфарда, что впору было заподозрить в нем банши.       Впрочем, его восторженные вопли быстро затмили куда более насущные проблемы.       Если говорить по чесноку, то в лице своих бравых сокомандников я ожидала увидеть если уж не подтянутых, целеустремленных спортсменов, готовых биться за честь родного дома до последней капли пота (все же Хаффлпафф славился именно своим трудолюбием), то хотя бы накаченных бодибилдеров.       Но реальность оказалось куда более прозаичней моих наивных девичьих фантазий.       Потому что хаффлпаффские игроки в квиддич, к моему глубочайшему разочарованию, больше напоминали сборище упитанных барсуков и единственное, что говорило о том, что они связаны с бренным миром спорта — это метла.       Особенно выделялись наши загонщики — братья Макмилланы, чьи внушительные габариты заставляли нет-нет да задумываться, как их метлы вообще выдерживают на себя такую нагрузку и еще не устроили магическую забастовку против огромных и жирных попочек неблагодарных волшебников.       Впрочем, может в этом и был их секретный прием — напугать (отвратить) противника одним своим видом?       Единственным исключением, пожалуй, был только суровый и известный своим постоянным участием в разного рода дуэлях за «честь» прибегающих в слезах хаффлпаффок Кадман, чьи высокие размеры впечатляли совсем в другой плоскости. Правда и он не оправдал всех моих чаяний, так как мог часами летать над откровенно пеняющими балду товарищами и даже бровью не вести.       Сама я праведно считала, что после того, как эти ленивые барсуки довели несчастного капитана до такой ручки, что он поседел (и плевать, что это его врожденный судя по витавшим слухам «дефект»), Арне просто постиг свой особый дзен.       А ведь впереди еще и матч со Слизерином маячил, где я к своему непомерному «восторгу» узнала, что теперь в рядах охотников у них красовался не кто иной, как сам Абраксас Малфой. Чертов напыщенный павлин очевидно решил всерьез доказать всему магическому миру, что квиддич — это не женское дело, а потому пошел на отборочные сразу после того как сделала это я сама.       И теперь, будто у него других дел не было, регулярно появлялся на наших тренировках под предлогом «изучения вражеской тактики».       Хотя какая тут тактика, когда наша любимая немезида в роли ловца, в быту именуемая «Трусишка Рой», с трудом могла устоять в воздухе, не упав с метлы в грязь?       Не то, чтобы мой голос вообще имел значение, Малфой как совершал свои визиты, так и продолжал их устраивать, иногда даже пытаясь вякнуть что-то о каких-то советах.       Наверное, хотел убедиться, что я достойно опозорюсь на предстоящем матче...       К его сожалению, дурой я не была и исправно посылала его на три веселых буквы!       По сравнению со Слизерином, состоящем из отборных чистокровных снобов, мы и вправду были каким-то посмешищем. Мозолившие глаз змеи тренировались с таким остервенением, будто к войне готовились, а не к какому-то школьному матчу. Мне довелось это однажды увидеть (опустим нелицеприятный факт, что за Абраксасом, мы с Альфардом тоже решили устроить тайную вылазку для «изучения вражеской тактики»), и положа руку на сердце, я могла поклясться, что впереди нас ждет лишь натуральное избиение младенцев.       Но разве я могла подвести Альфарда? Этот мелкий манипулятор каждый день смотрел на меня своими ставшими его какой-то тайной фишкой трогательными черными глазами ирландского волкодава и увлеченно рассказывал, как сильно верит в нашу безоговорочную победу.       Иногда мне казалось, что проще выиграть сам матч, чем объяснить ему, что Хаффлпафф не выигрывал Кубок школы уже лет двадцать как не просто так.       К счастью, хоть в учебе дела шли веселее.       Нам наконец-то начали давать побольше практики — даже обычно занудная трансфигурация стала интереснее, когда мы перешли от теории к реальным превращениям.       Особенно радовала Защита от Темных Искусств, где профессор Меррисот начала учить всех второкурсников базовым защитным заклинаниям. По крайней мере, если очки на предстоящей игре уйдут в сплошные минусы, я хотя бы смогу защититься от слишком разъяренных болельщиков.       Впрочем, может быть, но только может я немного утрирую.       В конце концов, если верить восторженным комментариям Альфарда, мы, как минимум, выглядим как претенденты на Кубок Школы. Жаль только, что его розовые очки не выдаются в комплекте с членством в команде…

***

      На Хогвартском квиддичном стадионе царил невообразимый гвалт.       Дождь лил как из ведра, словно сама природа решила устроить нам веселую жизнь, и хоть ваша верная слуга была не из тех, кто верит в приметы и прочую чепуху, такая гневная погодка явно не предвещала ничего хорошего. На фоне слишком уж громких слизеринских кричалок становилось кристально ясно — сегодня Хаффлпаффу и мне вместе с ними достанется по полной программе. — И вот они наконец выходят на поле — доблестная команда Хаффлпаффа! — раздался усиленный сонорусом голос Грегори Корнвуда — самой отпетой снобисткой змейки третьего курса, которого даже Том в своей компании не вынес. — Братья Макмилланы, к радости чувства прекрасного всех присутствующих зрителей, даже умудрились оторваться от своих бутербродов ради этого исторического момента!       Я невольно рассмеялась, за что тут же получила неодобрительный взгляд от Кадмана, проходящего мимо нашего выстроенного на краю поля отряда.       Вину за это признавать было глупо и бессмысленно, так как слизеринский комментатор попал прямо в точку — наши бравые загонщики и впрямь выглядели так, будто их отвлекли от чрезвычайно важного дела вроде конкурса по поеданию бургеров.       Ну или что еще тут считается вредной пищей? Маслянистые жабы? — Послушайте, — начал он свою «поддерживающую» речь тоном человека, который скорее зачитывал прогноз погоды, чем всерьез пытался вдохновить обреченную на провал команду. — Для вас всех главное — не волноваться и помнить, что победа — не самое важное… — Ох, мамочки! — несчастно пискнул Тимоти, наш пухлый вратарь, нервно теребивший край своей желтой мантии. — А вдруг я промахнусь? Или упаду? Или, не дай Мерлин… — Все будет хорошо, Тимоти, — механически отбросил чужие переживания Кадман. — Помни, главное — участие.       Ну, тут сдерживаться было просто выше моих сил, так что за последующий смешок я была не виновата.       Правда не оценивший такого неуважения капитан так не считал и в ту же секунду повернулся ко мне, одарив своим фирменным «отмороженным» взглядом: — Хочешь что-то добавить, Риддл? — Да так, — немедленно выпрямилась в спине, став центром всеобщего внимания команды. — Просто всегда считала, что всю эту брехню с участием говорят только неудачники, которые заранее смирились с поражением.       После моих вполне себе смягчённых слов в воздухе повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь шумом заливающегося за ворот квиддичной формы дождя. — Риддл, — медленно сказал Арне, будто давая шанс одуматься. — Ты, кажется, забываешь, на каком факультете учишься. Мы не слизеринцы, которые готовы идти по головам ради победы. — Нет, мы барсуки, которые готовы лечь и притвориться мертвыми при первой же опасности, — даже не дрогнув, отбила последующий бубнеж про то, что «каждый человек особенный и Хаффлпафф тем более». — Как насчет того, чтобы хоть раз показать свои зубки? — Достаточно, — безапелляционным тоном отрезал Кадман. — Я все еще капитан этой команды, и если тебе не нравятся наши методы… — Ладно-ладно, — примирительно поднимаю руку, игнорируя то, как угрожающе всколыхнулась крышка кипящего внутри котла ярости. — Забудьте. Давайте просто выйдем и… поучаствуем.       Он кивнул, проигнорировав мой сарказм, и остальные, подхватив свои метла, уселись за них, чтобы уныло поплыть по воздуху вверх, где нас уже дожидались грозные противники. Поджилки у меня естественно не тряслись, но зубы от злости нет-нет, да поскрипывали друг об друга.       Если когда-то Кадмана мне хотелось чисто из вежливости пожалеть за такое горе в лице команды, то теперь скрутить в бараний рог и ударить лицом об правду, где хаффлпаффцев подобно ленивого скота надо выбивать весь дух, чтобы заставить сделать хоть что-то полезное. «Ну подожди у меня», — мрачно посмотрев в его спину, потрясла влажным кулачком. — А вот и легендарный капитан Хаффлпаффа — Арне Кадман! — торжественно загалдел Корнвуд. — Говорят, его любимая тактика — медитация в воздухе. Очень эффективно против снитча — тот сам сдается от скуки!       Мда, может, мне стоило попроситься в комментаторы?       Там мне бы по крайней мере удалось принести «любимой» команде немного пользы, не так сильно выставляя из них посмешище, чем оказаться в качестве охотника в этом… как бы это помягче выразиться… сборище жалких любителей. — Посмотрите, кто это тут у нас! — продолжил веселиться Корнвуд. — Единственная девушка в обеих командах — Азалия Риддл! Интересно, что скажет на это Малфой? О, я вижу его многозначительную улыбку — кажется сегодня у нас намечается по-настоящему горячее противостояние!       Я закатила глаза, подумывая о том, чтобы также засадить и чертового Грегори. Интересно, если я через десять лет напомню Тому о том, как один слизеринский комментатор нелестно отзывался о его сестре, сколько круцио он накидает? Хотя бы из искренних братских чувств.       Авось повезет и в это время у него уже будут достаточно промыты мозги, чтобы Волдеморт под моим предводительством превратится в послушную собачку смерти!       Внизу мадам Хуч уже неторопливо шествовала к центру поля, сжимая в руках потертый кожаный кейс с мячами, пока обе хогвартских команд зависли в воздухе друг напротив друга, словно два враждующих войска перед решающей битвой.       Только вот на фоне безупречно расположившихся ровным рядом слизеринцев наша храбрая «армия» больше напоминала отряд разношерстых новобранцев. — Эй, Аза! — с ухмылкой окликнул меня оказавшийся поблизости Крокетт. — Мне кажется или кто-то тут забыл, за кого болел в прошлом году?       Я ухмыльнулась, поудобнее перехватывая древко метлы: — Не парься, я все еще считаю Слизерин лучшей командой Хогвартса. — Тогда какого… — начал было он, как я его нагло перебила: — Но сегодня я — охотник Хаффлпаффа. И, поверь мне, когда я говорю, что размажу вас всех по стенке, слизни! — Эм-м, — неловко кашлянул зависший рядом Сэмми Лоренс, второй бравый хаффлпаффский охотник, что обычно предпочитал тратить больше времени на пересказ свежих сплетен, чем на тренировки. — Она хотела сказать «мы». — Нет, — фыркнув, окидываю скептическим взглядом всю доблестную желтую братию. — Я сказала именно то, что хотела. Потому что давайте будем честны, наша команда — полное ничтожество.       Постигший нирвану Кадман состроил такое лицо, будто ужасно пожалел о том, что не отправил меня в команду запасных, но было уже поздно — мои слова явно достигли ушей противника.       Винки, вон аж с метлы едва не навернулся от одолевшего его хохота: — Пф-ха-ха, мерлинова борода, Риддл! Ты всегда такая прямолинейная? — А смысл ходить вокруг да около? — небрежно махнула я рукой. — Вы же сами все давно выяснили. Особенно Малфой — этот недоделанный шпион вообще глаз с нас не спускал. — Шпион? — он снова рассмеялся, но на этот раз еще громче, за что зависший неподалеку Абраксас метнул в него злой взор. — Ты серьезно думаешь, что Абраксас… — А что еще? — перебила я его. — Не говори, что купился на эту чушь про «помощь на тренировках»! Да он просто выискивал наши слабые места, что было если честно бессмысленно: достаточно посмотреть, как наши загонщики пытаются одновременно отбивать бладжеры и доедать свой обед, чтобы понять какой все это фарс. — Мерлин, да ты совсем…       Но договорить он не успел — пронзительный свисток мадам Хуч заполнил чуть ли не все закоулки стадиона, и мячи резво взмыли в небо. — И матч начинается! — деловитым тоном приступил к будущему разносу Грегори. — Мяч у Слизерина… О, неужели это была попытка перехвата от Хаффлпаффа? Нет, показалось — видимо, их охотник просто почесался.       Я стиснула зубы, резко разворачивая метлу.       Ну, хорошо.       Раз уж я здесь единственная, кто действительно хочет победить — придется брать все в свои руки. В конце концов, я дала обещание Альфарду…       После чего, не теряя ни одной лишней секунды, я рванула вперед, практически синхронно с Малфоем устремляясь за елейным квоффлом. Отчего наши метлы столкнулись с таким оглушительным треском, что я невольно поморщилась.       Хорошо хоть красавица Альфарда была крепкой — не чета школьным развалюхам. — Что, Малфой, не боишься испортить свою драгоценную прическу в такой плебейской игре? — толкая того локтем в ребро, растекаюсь в язвительной усмешке. — Или мамочка разрешила немного испачкаться?       Но вместо привычного чопорного ответа, этот паршивец по какой-то заведомо ненавистной причине широко ухмыльнулся, оголяя пару передних клыков — без какого-либо намека на закостеневший аристократизм, скорее как абсолютно обычный мальчишка: — Ох, Риддл, ты даже не представляешь, насколько сильно я могу… испачкаться.       Я так опешила от этой совершенно несвойственной ему язвительности, что на долю секунды потеряла концентрацию.       Этого хватило, чтобы этот белобрысый гаденыш буквально выдернул квоффл у меня из-под носа.       А потом…       Бог будет мне свидетелем, я еще никогда не видела, чтобы кто-то из этих напыщенных чистокровок так летал! Абраксас сделал какой-то особо безумный кульбит, уходя от отбитого кем-то из братьев Макмиллан бладжера, и забросил мяч точно в кольцо. — Твою мать! — вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить язык.       В то время как этот богатенький чистоплюй повернулся назад в мою сторону и… улыбнулся. Не той своей обычной раздражающей отрепетированной улыбкой «я-лучше-тебя-потому-что-я-Малфой», а какой-то совершенно другой — открытой, мальчишеской, торжествующей.       На секунду я даже забыла, что злюсь на него. — Десять очков Слизерину! — едва не закричал от восторга Корнвуд. — И, должен заметить, это был поистине великолепный бросок! Что и ожидалось от наследника такой видной семьи как Малфой! А вот его противница похоже слишком уж увлеклась его любованием… — Заткнись, Корнвуд! — рявкнула я, разворачивая метлу. — Лучше следи за счетом!       И то, что к щекам почему-то прилила кровь — совершенно ничего не значило! Это просто тлетворное влияние дождя.       Ей богу, такими темпами он запросто превратится в ливень…

***

      Говорят, что на этом свете нет ничего хуже, чем позорный проигрыш.       Враки.       Хуже может быть только когда тебя буквально размазали по полю, а ты даже не смогла достойно огрызнуться. После такого унизительного поражения от слизеринцев (290-40, чтоб их Мордред побрал!) я была готова буквально провалиться сквозь землю.       Или хотя бы забиться в самый дальний угол нашей уютной гостиной и никогда больше не показываться на глаза этим напыщенным змеям, которые еще долго дразнили нас моими же угрозами, когда наша поверженная команда уныло улетала со стадиона в сторону раздевалок.       К счастью или сожалению, для подобного рода случаев у меня есть один идиотина. — Это было просто… невероятно! — Альфард очевидно пребывал в какой-то своей альтернативной вселенной, где мы не просто не проиграли, а как минимум завоевали Кубок Мира по квиддичу. — Ты видела, как ты ушла от того бладжера? А тот финт возле колец? Мерлинова борода, я думал у меня сердце вот-вот остановится! — Ага, — расстроено буркнула под нос, глубже зарываясь в мягкое кресло у камина. — Особенно впечатляюще это смотрелось на фоне того, как твой драгоценный «Абри» раз за разом забивал голы в наши кольца. — Но ты же забила три мяча! Три! — сарказм его не то, что не коснулся, даже не дошел. — На моей метле! Знаешь, я даже рад, что не прошел отбор — никогда бы не смог летать так, как ты!       Так, это уже ни в какие ворота не лезет. — Ал, ты вообще понимаешь, что мы продули? — закатив глаза, предпринимаю заведомо проигрышную попытку стряхнуть с чужого носа розовые очки. — Причем продули с таким счетом, что впору идти топиться в Черном озере. — Подумаешь, — отмахнулся этот неисправимый оптимист. — Зато какой матч! Я слышал, что даже слизеринцы говорили о том, как давно не видели такой захватывающей игры.       Ладно, свои очки Альфард видимо прижег к себе каким-то особенным магнетическим сплавом. — Ну еще бы, — скептически фыркнула я в ответ. — Наверняка им было очень весело наблюдать за тем, как их ненаглядный Малфой превращает нашу команду в посмешище. Особенно когда он сделал тот отвратительный финт… — напоровшись на подозрительно восторженное выражение его лица. — Что? — Ага! — торжествующе воскликнул он. — Значит, ты всё-таки заметила, как круто летал Абри! А говорила, что он просто «напыщенный павлин на метле»! — Черт тебя побери, Блэк! — не выдержав, швыряю в него подушкой. — Ты чью сторону вообще держишь? — Твою, конечно! — ловко увернувшись, очаровательно рассмеялся он. — Просто признай, что он впечатлил тебя. Хотя бы немножечко? — Да пошел ты, — беззлобно огрызаюсь, по-детски показывая язык. — Лучше скажи, с каких это пор он стал для тебя «Абри»? Я думала, вы больше не общаетесь.       Альфард слегка смутился: — Ну… Мы вроде как помирились. После того случая в библиотеке, помнишь? — Того самого, где он назвал тебя «позором чистокровных семей»? — деловито приподнимаю бровь. — Отличное начало для примирения, ничего не скажешь. — Он извинился! — запротестовал Блэк, немедленно встав на защиту «любимого» друга. — И вообще, люди меняются. Ты бы видела, как он волновался перед матчем… — О да, — сполна оценив уровень чужого волнения, раздраженно закатываю глаза. — Наверное, боялся помять свою идеальную прическу. Или запачкать белоснежные перчатки квоффлом. — Вообще-то, — хитро заулыбался мелкий паршивец. — Он волновался, что ты подумаешь о его игре.       Не успела я должным образом переварить эту абсурдную информацию о якобы «ужасном» волнении Малфоя, как двери гостиной распахнулись, впуская целую процессию во главе с Эммой, за которой словно утята за мамой-уткой, семенили другие хаффлпаффцы.       Если быть точнее, то в руках старосты парил внушительных размеров торт, украшенный желто-черной глазурью — цветами нашего факультета.       А за ней, хихикая и пытаясь быть незаметными (с треском проваливаясь в этом начинании), крались несколько старшекурсников с подозрительно позвякивающими сумками. — А вот и наши герои дня! — гордо провозгласила Харпер с улыбкой настолько сияющей, что сразу стало ясно — она фальшивая до мозга костей.       Господи, неужели они и правда собираются… — Мы решили, что после такого… эм… впечатляющего матча, — преувеличенно бодрым тоном продолжила она, старательно подбирая слова. — Нам всем не помешает немного расслабиться!       Ага, конечно.       Особенно «впечатляющими» были те три мяча, которые наш вратарь опрометчиво пропустил, потому что был занят тем, чтобы взобраться обратно на метлу своим неповоротливым телом.       Клянусь, что на трибунах от смеха надрывал живот даже Том. — И не только сладкого, — подмигнул кто-то из семикурсников, доставая из-под мантии бутылку огневиски. — Такое горе надо как следует запить!       Мои залитые пеленой печали и плохо сдерживаемой злости глаза тут же загорелись при виде заветной выпивки. Наконец-то! После такого унизительного поражения я определенно заслужила право надраться до поросячьего визга.       Я уже протянула руку к ближайшему стакану, когда его чуть ли не из-под носа выхватил Трумэн. — Э-э, нет, малышка, — усмехнулся он, потрепав меня по волосам своей наглой лапищей. — Тебе еще рано.       И передал МОЙ стакан Альфарду, который, между прочим, младше меня!       Да, умственно и духовно, но все же!       По психологическим меркам мне, как минимум, двадцать девять!       …наверное. — Какого Мордреда?! — справедливо возмутилась я. — Ему значит можно, а мне нельзя? — Ну, понимаешь, — Гарри сделал самое серьезное выражение лица. — У мальчиков конституция другая нежели у девочек да и организм у нас крепче… — Чего?! — едва не подавившись слюной, немедля вскочила на ноги. — Ты сейчас серьезно? В каком веке мы по-твоему живем — в четырнадцатом?! — Просто стараюсь проявить заботу, — примирительно улыбнулся этот… этот… патриархальный тиран!       И в это наинеудобнейшее время хаффлпаффцы уже вовсю разворачивали убогое подобие праздника.       Члены команды, только что изображавшие убитых горем неудачников, вдруг оживились и начали травить байки о том, как «здорово» мы сегодня летали. — А помните, как Тимми увернулся от того бладжера? — восторженно вещал подозрительно краснеющий Лоренс. — Просто потрясающе! — Да-да, — неуклюже поддакнула Эмма со все той же нервной улыбкой. — Жаль, что он при этом врезался в собственные ворота…       А вот это уже точно стало последней каплей. — Да вы все рехнулись?! — во всю мочь сухих легких заорала я на окружающих себя идиотов. — Какого черта мы вообще празднуем?!       Гостиная затихла.       Даже Альфард перестал пить свое (МОЕ!) сливочное пиво. — Мы проиграли! — продолжила я, чувствуя, как меня несет от достигнувшей своего апогея злости… и трезвости. — Не просто проиграли — нас размазали! Уничтожили! Опозорили! И вместо того, чтобы признать это и начать работать над ошибками, мы устраиваем… что? Вечер утешения?! — Аза, милая… — начала было Эмма.       Однако не настроенная на всякого рода телячьи нежности я весьма грубым образом (о чем вскоре буду жалеть) ее заткнула: — Нет, вы, что, серьезно собираетесь праздновать это унижение?! Устроить вечеринку в честь того, что нас размазали по полю как каких-то первогодок?! Братья Макмилланы всю игру жевали свои чертовы сэндвичи, Лоренс витал в облаках, а вы тут торты притащили?! — Но мы же должны поддерживать командный дух! — осмелился кто-то пискнуть. — Какой, к Мордреду, дух?! — окончательно взорвалась я. — Мы продули со счетом двести девяносто к сорока! Это не неудача, это позор! А вы все делаете вид, будто ничего не случилось! «Ой, давайте устроим вечер жалости к себе, поедим тортик, попьем огневиски — который, кстати, почему-то можно пить всем, кроме меня!». — Азалия, — строго произнес отважно вышедший вперед Трумэн. — Следи за языком. — Да пошло оно все! — в сердцах пнула ближайшее кресло. — Вместо того, чтобы праздновать поражение, может, стоит задуматься, почему мы вообще проиграли?! Почему наша команда больше похожа на сборище лоботрясных барсуков, чем на спортсменов?! — Технически, мы и есть барсуки… — попытался пошутить Сэмми. — Заткнись! — рявкнула я на него, с удовлетворением следя за тем, как того торкнуло. — Просто… заткнитесь! Праздновать нужно победы, а не поражения! Это спорт, а не благотворительный вечер! Либо ты выигрываешь, либо работаешь, чтобы выиграть в следующий раз. А не… не это вот все!             Я обвела рукой гостиную, где над столом с тортом парили нелепые желто-черные ленточки, складывающиеся в издевательскую надпись — «Вы все равно молодцы!».       После чего в просторном помещении наконец повисла такая тишина, что можно было услышать, как потрескивают поленья в камине.       Мою грудь сотрясала от серии тяжелых вдохов и выдохов, а лицо буквально сгорело от вылившегося наружу негодования. Краем глаза я заметила, как Эмма беспокойно прикусила губу, отложив тарелку с кусочком торта для очередного первоша, а тот самый Тонни Макмиллан вообще спрятался за спину своего брата.       Плевать, главное тут — достучаться хотя бы до части из них. В конце концов, разве у волшебников нет чувства собственного достоинства?       И тут неприятно сгустившееся молчание прервал неожиданно громко разнесшийся по всему помещению хриплый голос Кадмана. — Знаешь, Риддл, — медленно произнес он, лениво поднимаясь со своего места. — Ты сейчас выступаешь против самой сути Хаффлпаффа.       Он неспешно направился ко мне, возвышаясь как темная фигура рыцаря из старинных сказок.       Или тех же шахматных фигур.       Черный и преданный своей короне (в данном случае, дому) воин, позабывший о своей чести. — Наш факультет никогда не славился победами в квиддиче. Это факт, с которым я смирился еще на первом курсе, — мрачно вынес он. — Мы не амбициозные слизеринцы, не отчаянные гриффиндорцы и не расчетливые равенкловцы. Мы всего лишь играем ради своего удовольствия. — Удовольствие от позора? — смело огрызнулась я, задирая подбородок еще выше. — От процесса, — поправил Арне, останавливаясь прямо передо мной. — Ты думаешь, я не вижу, какое мы посмешище? Думаешь, мне нравится, когда другие факультеты смеются над нами? — Тогда почему ты ничего не делаешь?! — ополчилась я на него. — Потому что для победы такой команды нужно чудо, — он навис надо мной мрачной тенью, припечатав одной лишь фразой с сардонической улыбкой. — А я, знаешь ли, в чудеса не верю.       На моих губах расползлась ядовитая усмешка, которая вышла на свет не менее шипящим: — Значит, ты просто трус.       По гостиной прокатился коллективный вздох.       Кажется, кто-то даже уронил стакан. Но Арне… неожиданно усмехнулся. — Два месяца, — небрежно вынес он. — Что? — Я дам тебе два месяца до тренировочного матча с Гриффиндором, — любезно пояснил, на минуточку, действующий капитан команды. — Я могу договориться с их капитаном — мы давние приятели. За это время можешь делать с командой что хочешь. Хоть на метлах их вверх ногами подвешивай, хоть в жертву богу квиддича приноси. — Что?! — испуганно пискнул Тимми. — …но если ты выиграешь, — продолжил Кадман, игнорируя протестующие возгласы своей команды. — Я признаю, что был неправ. Что участие — не главное. Что победа стоит абсолютно любых усилий.       Я почувствовала, как губы сами собой растягиваются в хищном оскале: — А если проиграю? — Тогда признаешь, что я был прав, — скрестив руки на груди, ответил мне такой же кривой, грозной ухмылкой. — И добровольно уйдешь из команды. — По рукам! — выпалила я, даже не задумываясь. — Горгонов гнев! — не то испуганно, не то восторженно выдохнул Альфард, страшно довольный накалом страстей. — Постойте-ка… — подал неуверенный голос Сэмми. — А нас кто-нибудь спросит? — Нет, — отрезала я, торжественно поворачиваясь к сжавшимся ребятам. — И не спросит. Потому что с завтрашнего дня для вас развернется настоящий ад. — Но… но… — заикнулся было Тимми. — Никаких «но»! — вновь рявкнула я. — Завтра в шесть утра жду всех на поле. И даже не вздумайте опаздывать! — В шесть?! — возмутился кто-то. — Но завтра же выходной! — О, поверьте, мои дорогие, — злорадная усмешка разлилась по моему лицу как родная. — Это будет наименьшим бременем в числе ваших страданий. К концу недели вы будете молиться, чтобы я просто разбудила вас в шесть утра, а не заставила… — Мне уже страшно, — пробормотал побелевший Сэмми. — И правильно, — милостиво разрешила я. — Бойтесь. Реально бойтесь.