Лепестки азалий

Я гений, просто общество не готово к моим идеям.

Бруклин 9-9

***

— Значит так, — в лучших традициях строгого надзирателя поправил свои очки наш светловолосый божий одуванчик. — Меня не будет максимум одну минуту. Одну минуту! Если бы я не заметил блеск лунного папоротника неподалеку, то даже не подумал о том, чтобы оставить вас двоих без присмотра, но… — Да-да, папочка, — закатив глаза, перебиваю я его, пренебрежительно махая рукой. — Иди уже собирать свои драгоценные травки. — И постарайтесь… — строго пригрозив нам своим пальцем. — …не влипнуть во что-то пока меня не будет! — Обязательно, — елейным голосом протянул состроивший невинный вид Альфард. Ну прямо безвинный агнец! — Мы будем тише воды, ниже травы, как и подобает послушным деткам. — Мерлин, — не выдержав, застонал медленно направившийся к оставленному позади участку земли Амос, периодически оглядываясь через плечо, словно совершая величайшую ошибку за всю свою жизнь. — И почему у меня такое чувство, будто я об этом пожалею…       Когда фигура нашего зануды наконец скрылась между деревьев, я немедленно обратила свой взгляд на растекшегося в такой же на редкость понимающей улыбочке Альфарду: — Ну что, будем слушаться строгого папочку? — Пф, — закатил глаза любимый паршивец. — Когда это мы вообще кого-то слушались?       И на такой ноте было принято даже не озвученное вслух, но единогласное решение по покорению неизведанной нами еще территорий Запретного леса, который расступился довольно скоро и буквально через пару минут мы вдвоем вышли на небольшую поляну, залитую лунным светом.       А на этой поляне (черт побери весь фэнтезийный мир Мальчика-который-выжил!) паслись самые что ни на есть настоящие волшебные единороги с переливающимися на лунном свету серебристыми волосами и копытцами, едва дотрагивающимися до смертной земли!       Не будет преувеличением сказать, что их было целое стадо. — Охренеть, — восхищенно выдохнула все это время удерживаемый в легких воздух. — Это же просто… — Идеально! — закончил за меня быстро сориентировавшийся Альфард. — Помнишь, что просил Голден? — Волос единорога?       Мальчишка с заминкой протянул руку к ближе стоящему к нам животному и погладил шелковистую гриву, чей хозяин, к моему, удивлению, действительно позволил ему это сделать, отчего я расслабившись, шагнула ближе.       Но стоило мне встретиться с этими бездонными непроглядно черными глазами, как меня накрыло волной жутких ощущений:       Холод.       Тьма.       И запах… запах гнилой смерти.       Смутные и смазанные испортившимися красками образы мелькали перед глазами словно один небрежный мазок кистью за другим — старая больничная палата, писк медицинских приборов, чьи-то отчаянные крики…       Меня словно затягивало в водоворот воспоминаний о той, другой жизни, а именно… Моей смерти.       Внезапно единорог встал на дыбы с разорвавшем повисший купол тишины оглушительным ржанием.       Тяжелые копыта просвистели в опасном дюйме от моей головы, и только годы тренировок позволили мне отскочить из-под траектории удара вовремя, к счастью, не раньше, чем я успела вцепиться в его гриву, выдирая приличный клок серебристых волос. — Бежим! — заорала я, хватая застывшего истуканом друга за руку.       Интересно, в какой именно момент наша дорожка повернула куда-то не туда и теперь давать деру от разной по размеру и опасности живности Запретного леса стало также естественно, как дышать?       А также… какого черта?       Разве эти создания света не должны быть… ну знаете, «милыми» и, как называется это слово… «добрыми»?       И пока мы на полной скорости удирали от разъяренного единорога, из оставшихся позади кустов выскочил всколоченный Амос с охапкой каких-то белых растений: — Какого драккла вы натворили?! — завопил он, бросаясь следом за нами. — Это же единорог! Самое чистое и невинное существо во всем лесу! — О да, — натужно хриплю я в ответ, перепрыгивая через поваленное дерево. — Такое невинное, что пытается насадить нас на свой рог! — О чем вы вообще думали?! — не унимался горящий праведным огнем справедливости Диггори. — О том, как они ебутся, — безумно хохотнул Альфард. — За сколько его можно будет продать на черном рынке, — на одном выдохе призналась рассмеявшаяся следом за ним я. — Мордред дери этих темных волшебников, — обреченно простонал Амос. — Как вас вообще занесло в Хаффлпафф?! — Наверное, шляпа была пьяна! — даже не обижаясь, пожал плечами Блэк. — Я вас ненавижу, — махнул на нас рукой на манер сдавшейся мессии. — Честное слово, даже мантикора была не так страшна! — Да ладно тебе, — машу перед его носом зажатым в руке клоком волшебных волос. — Зато мы достали то о чем просил Голден! — Я даже знать не хочу, зачем ему… — начал было Амос, но осекся, заметив, что единорог наконец отстал в своей пугающей погони. — Стойте. А почему он перестал преследовать нас?       Видать, блюститель Запретного леса все-таки сумел прийти к пониманию того, что его необъятные просторы нам нужны также как урок Зельеварения поставленный словно на зло на раннее утро, и оставил нас в блаженном покое. — Может потому что мы покинули их территорию? — тяжело дыша и опираясь руками об свои колени, деловито выгнула бровь. — Или потому что ему надоело гоняться за такими прожжёнными идиотами, — также едко ответил мне Амос. — Эй! — обращаю на него полу возмущенный, полу насмешливый взгляд от долгожданной ответки нашего тихушника. — Между прочим, это был очень продуманный план! — Продуманный?! — аж задохнулся от возмущения Диггори. — Вы поперлись к стаду единорог без задней мысли! — И добыли то, что нам нужно, — издевательски пропела я, в очередной раз вскидывая перед собой пучок волос. — Так что твои аргументы недействительны, зануда. — Я даже слов не могу подобрать, чтобы описать вас двоих моими глазами, — разочарованно посмотрел на нас мистер «Я-мозгоеб». — А я могу! — оживился как всегда пришедший в себя быстрее всех остальных Альфард. — Мы — гениальны? Невероятны? Сногсшибательны? — Безответственны, безрассудны и невыносимы! — тут же завелся Амос. — Ой, да ладно тебе, — успокаивающе приобнимаю слишком уж злющего на нас очкарика за плечи. — Признай, без нас твоя жизнь была бы ужасно скучной. — Зато я бы дожил до выпуска, — пробурчал он под нос, хотя и дернул уголками губ в улыбке. — Подумаешь, разозлили единорога, — пренебрежительно махнул рукой надувшийся в лице Альфард. — Могло быть и хуже! — Например? — прищурился Амос. — Ну… мы могли встретить мантикору! — с ухмылкой подначила я его, ударив локтем по ребру. — Твою первую подружку, помнишь? — Я убью вас, — обратился больше к самому себе, нежели к нам Диггори. — Клянусь Мерлином, однажды я вас просто придушу. Подушкой. Во сне. — Но не сегодня, — быстро остудила я его горячие порывы. — Сначала надо отнести единорожьи волосы Голдену. Спорим, это для… — Даже не начинай! — в ту же минуту перебил меня Амос. — Я не хочу знать! Вообще ничегошеньки не хочу знать! Особенно о твоих неприличных теориях насчет личной жизни уважаемых старост! — Зануда, — хором протянули мы с Альфардом.       И пока мы продолжили препираться на обратном пути к замку, я не могла не вспомнить ту странную вспышку забытых воспоминаний из-за столкновения с единорогом. О том, что он увидел во мне. И о том, что, возможно, некоторые тайны лучше оставить в густой тьме Запретного леса.       Хотя история про разъяренного единорога определённо войдет в наш список как одно из самых легендарных приключений.       Сразу после влюбленной мантикоры Амоса, конечно!

***

      Знаете, что такое настоящая гениальность? Нет, это вовсе не открытие еще одной научной хрени или изобретения новейшей технологии этого века, на самом деле гениальность это то, что приходит в абсолютно спонтанный момент твоей жизни.       Например, когда ты удерживаешь в своей руке целый пучок серебристых волос самого волшебного существа на планете и осознаешь будто простреленный молнией — это знак свыше.       Ну или просто удачное стечение обстоятельств.       Конечно, Амос, как истинный чистокровный волшебник и тот еще скучный брюзга со справочником школьных правил в заднице, сразу же встал против этой самой идеи, но кто станет слушать этого зануду, когда судьба подкидывает шанс провести такую… благотворительность?       При передачи волосков единорога Голдену, я осмелилась на, возможно, самый сумасшедший поступок за всю мою жизнь, а именно за то, что мы добыли сверх меры принесенного ресурса, он соглашается стать звездой первой в истории Хогвартса будки поцелуев на приближающийся День Святого Валентина.       Надо было видеть его лицо! Эти идеальные светлые брови взметнулись так высоко, что наверное запутались бы в его челке. Ох уж эта святая наивность консервативных аристократов! Впрочем когда я объяснила концепцию будки поцелуев (и помахала перед его носом добытыми волосками), он все-таки заинтересовался. Отчасти из-за части связанной с благотворительностью, один из редких плюсов аристократического благородства.       Расценки я, стоит признать, установила довольно демократичные, чай не взрослых обкрадываю: пять сиклей за поцелуй в щеку, восемь за объятия. Все чинно и благородно, никаких неприличных вольностей — все-таки мы растем в приличном обществе.       А чтобы окончательно убедить профессоров в блапристойности данной затеи я уверенно заявила что все средства пойдут на благотворительность для бедных сирот, и технически даже не соврала, мы с Томом, кхм-кхм, очень даже несчастные воспитанники сиротского дома.       Повезло, что Дамблдор оказался таким романтиком! А уж когда к нему присоединился профессор Бири, вещавший что-то о «культурном обогащении» и «межфакультетском взаимодействии»… В общем, нужное разрешение мы получили быстрее, чем Том успевает скорчить презрительную гримасу в сторону спины отворачивающегося Дамблдора.       А уж какой ажиотаж поднялся среди обычных студентов! Девчонки чуть ли не в обморок падали при одной только мысли получить пусть и целомудренный, но поцелуй от самого Кристофера Голдена. Даже парни и то ненароком, да проходили «случайно» мимо доски объявлений, делая вид, что их совершенно точно не интересуют вывешенные расценки на объятия.       Ха! Как будто я не замечала, как они украдкой списывают цены!       Конечно, без недовольных тоже не обошлось. Том, например, закатил ужаснейшую истерику на тему позора его благородного имени. Понять я его могла лишь отчасти, все-таки и впрямь неприятно, когда твоя сестра организовывает в школе «публичный дом» (его слова, не мои).       Надо будет как-нибудь показать бордель, чтобы он понял, что на самом деле является пороком разврата и прочей грязи.       В общем прошедший месяц выдался на редкость… интересным.       Я не переживала о том, во что обойдется мне вышедшая авантюра и даже не допускала мысль о том, что что-то может пойти не так, а потому… День Святого Валентина выдался именно таким, каким я его и планировала: суматошным, прибыльным и абсолютно безумным.       Альфард, как не кстати, нашел свое истинное призвание в роли местного зазывалы — стоял перед входом в наш импровизированный шатер, за которым шел вход в трансфигурированный и измененный кабинет бывшего зала ритуалистики, где томилась наша принцесса, и вещал с таким завидным энтузиазмом, что купить чего-нибудь хотелось даже мне: — Внимание-внимание, леди и джентльмены! Только сегодня! Только у нас! Уникальная возможность получить поцелуй от самого Кристофера Голдена! Спешите скупать, спешите любить! Билеты у несравненной Азалии Риддл!       Я закатила глаза. Честное слово, он расхваливал Кристофера так, будто тот был как минимум вторым пришествием Мерлина, хотя судя по томным вздохам окружающих девиц (и некоторых парней), может в чем-то этот балагур и был прав. — Пять сиклей за поцелуй в щеку! — продолжал изгаляться Альфард, экспрессивно жестикулируя руками. — Восемь за объятия! И помните — все средства пойдут на благотворительность!       Ну просто талант, а не парнишка. — Мерлин великий, — со стыдом простонал сидевший рядом со мной Амос, скрупулёзно записывая каждую прошедшую транзакцию. — Он что, правда думает, что кто-то в замке еще не знает про эту… этот… — «Бордель»? — услужливо подсказала я, за что тут же получила возмущенный тычок в бок. — Это благотворительное мероприятие! — отмахнулся он с каким-то отчаянием. — И вообще, я до сих пор не понимаю, как Голден согласился на этот абсурд…       Я надула щеки, потирая свой бок, однако возражать не стала.       Пусть успокаивает себя этой мыслью, если ему будет так легче работать. Вопросы морали лично меня не волновали от слова совсем, потому что от одного взгляда на приличную горку скопившихся за нашим столом монет, в душе просыпалась церковная ария. — Следующий! — крикнула я, заметив, что из шатра наконец вышел краснеющий и подозрительно лыбящийся равенкловец, и чуть не подавилась воздухом, когда перед нами остановилась самая невыносимая зазноба рода Блэк собственной надменной персоной.       Судя по сиплому выдоху справа от меня, Амос попал в точно такое же состояние глобального шока. — Леди Блэк, — быстро придя в себя, растягиваю уголки губ в одной из самых сладких улыбочек. — Какой приятный сюрприз! Тоже решили принять участие в благотворительности?       Вальбурга слегка порозовела, но удержала на лице маску аристократического достоинства: — Разумеется. Все уважающие себя леди должны поддерживать… благие начинания. — Конечно-конечно, все ради блага сирот, — невинно захлопала ресницами. — Пять или восемь сиклей? — Восемь, — процедила она сквозь зубы, уловив тонкую издевку. — И ни слова об этом, ясно? — Как могила, — подмигнула я, забирая ее монеты и протягивая нужный билет.       Слизеринка фыркнула и гордо задрав нос, удалилась мимо нас к шатру, на что я мысленно добавила еще один пункт к своему списку «Компромата на сумасшедшее семейство Блэков» — Альфард точно будет в восторге!       Сюрпризы, правда, на этом кончаться не спешили.       Вскоре после еще одной долгой череды приходящих клиентов, из-за ширмы шумно вывалился Гарри. Наш обычно собранный и вечно имевший что сказать староста выглядел так, будто его протащили через мясорубку — рубашка помята, губы припухли, ширинка расстёгнута, а ремень застегнут наискосок.       А Крис-то время зря не теряет! Интересно, он всем такой экстра-сервис оказывает или только старым друзьям по долгу сугубо мужской дружбы? — Надеюсь, ты доволен обслуживанием? — подмигнула я Трумэну.       Бедный парень покраснел так, что даже уши заалели: — Я… э-это… просто… — Просто поддерживаешь благое дело? — понимающе кинула я, игнорируя предупреждающий тычок Амоса. — Как и мисс Блэк? — Заткнись, Аза, — и независимо зашагал вперед, будто на задней стороне его брюк не было подозрительного влажного пятна.       Я не должна была знать о том, кто в их паре занимает нижнюю позицию, но с щедрого благословления дьявола, никак иначе, узнала и может быть даже заслужила. Хотя что делать с этой информацией большой вопрос. Оштрафовать, что ли, Кристофера за превышение должностных обязанностей…       А лучше обсудить сочные детали с другом! — Спорим, они там не только целовались? — шкодливо зашептала я на ухо красному Амосу. — Даже не хочу это обсуждать! — закрыл свои уши благородный маленький монах. — Личная жизнь старост не нашего ума дело! — Зануда, — приуныла я, пока не заметила приближение старосты Слизерина. — О, малыш Сигнус! Какой сюрприз! Тоже хочешь поддержать благие начинания добрых хаффлпаффцев? — Просто… отдай мне билет, Риддл. — Без вопросов, — насмешливо протягиваю в ответ. — Но учти, для особых клиентов у нас особые тарифы… — Сколько? — процедил он сквозь зубы. — Ну, учитывая твою ужасную строгость к младшекурсникам… — сделала вид, что задумалась. — Скажем, двойная наценка? — Я понял, — рявкнул Сигнус с таким красным лицом, что мог бы осветить все огоньки Большого Зала, швыряя на стол целую горсть монет. — Просто… отдай этот чертов билет! — За ваши деньги — любой каприз, — подмигнула я, протягивая ему заветный билет.       Он выхватил его из моих рук, так словно это была ядовитая змея, а не жалкий лоскуток бумаги, после чего торопливо скрылся внутри фиолетового шатра.       Мда, Альфарду определенно будет интересно узнать о том, что его чопорный старший брат тоже не устоял перед чарами Голдена?       Задумчиво потерев подбородок, я исподтишка взглянула на старательно выписывающего еще одну запись в пергаменте Амоса: — Как думаешь, они там подерутся или… — Я же сказал что не хочу ничего знать! — Эй, народ! — вдруг заорал с другой стороны коридора Альфард. — Смотрите, кто пришел!       Я без интереса вытянула шею, мазнув по новоприбывшему фанатику небрежным взглядом и чуть не упала со стула, потому что к нам стремительным шагом приближался… Том и мое персональное инферно в одном лице.       И судя по его перекошенному от злости, от происходящего он был в не самом большом восторге.       Черт, а я думала от прошлой головомойки его голосовые связки не отойдут еще долго. — Мордред, кажется пора делать ноги…       Увы, было поздно. — Азалия Меропа Риддл! — Полное имя, — пробормотал побледневший Амос, будучи такой из себя поддержкой. — Плохой знак. — Что. Здесь. Происходит? — каждое слово Том выделил так, будто проклинал.       Или убивал.       В зависимости от того, насколько сильно его выбесила моя выходка. — Благотворительность? — слабо пискнула я. — Благо… — едва не задохнулся от возмущения ударивший своими ладонями по столу юноша. — Ты продаешь поцелуи старосты школы! — Технически, — примирительно улыбаюсь уголками губ, поднимая палец. — Я продаю билеты. А целуется он сам, по собственному желанию. — По желанию?! — повысил голос будущий Темный Лорд да так, что несколько человек в очереди испуганно попятились назад. — Ты его шантажировала!       Как грубо подозревать в таком низком поступке сестру, когда даже не знаешь, что случилось на самом деле.       Нет, так-то он прав, но все же! Не настолько уж я и ужасна. — Я предпочитаю называть это «мотивацией», — деловито поправляю его слова. — И вообще, это же для благого дела — сирот! — «Сирот»? — подозрительно прищурил синие глаза. — То есть для нас с тобой? — Ну… да?       Том замолчал, явно обдумывая вылившуюся ситуацию, отчего я поневоле затаила дыхание.       Вот сейчас все и решится.       Либо он устроит скандал, либо… — Сколько уже заработала? — наконец спросил он.       Все таки этот паршивец не зря родился моим младшим братом. — Достаточно на новый набор для зелий, — самодовольно заулыбалась я, поймав рыбку на ее крючок. — Может даже на ту книгу по темным искусствам, о которой ты говорил на прошлой неделе… — Я ничего не знаю об этом, — отрезал Том. — И не имею к этому никакого отношения. — Как скажешь, — подобострастно кивнула я. — Абсолютно никакого!       Когда он наконец покинул наше дражайшее общество, игнорируя мое хихиканье, Амос наконец перестал притворяться случайно оказавшейся рядом стенкой и подал упрекающий голос: — Не могу поверить, что ты смогла подкупить собственного брата. — Вообще-то это называется семейным бизнесом, — наставительно заметила я. — И вообще, у каждого свои методы воспитания младших братьев! — Иногда мне кажется, что из вас двоих это он старший. — Посмотрела бы я на тебя во время одной из его «взрослых» истерик.