Лепестки азалий

— Вы знаете, что такое подделка?

— Конечно знаю.

— Это когда вы притворяетесь кем-то, кем не являетесь. Когда рассказываете людям то, чего нет на самом деле. Когда живете жизнью, которая вам не принадлежит.

— А что, если эта жизнь лучше той, что у меня есть?

— Тогда вы продолжаете притворяться, пока не забудете, кто вы на самом деле.

«Поймай меня, если сможешь» (2002)

***

      Что бы там себе ни мнил мой милейший близнец, думая, что я все лето буду сидеть в приюте и тихо страдать от одиночества, у меня есть для него не такая уж удивительная новость — он крупно ошибался.       Ведь если бы этот придурок только знал, что вместо возвращения в эту дыру, я буду трястись в поезде до Суррея, размышляя о делах грядущих, то точно бы прочистил мои мозги.       И мне даже сложно с ним спорить.       Конечно, идея напроситься в поместье Риддлов была, мягко говоря, рискованной. Но, эй, когда меня останавливали такие мелочи? В конце концов, если уж я смогла легально организовать в Хогвартсе чуть ли не настоящий бордель, по словам щепетильных аристокрашек, то уж с парочкой магглов как-нибудь точно справлюсь!       Достав из сумки нужный пергамент, в сотый раз пробегаюсь глазами по наброску «официального» письма.       Трансфигурация никогда не была моим коньком (в отличие от одного заучки), но печать на пергаменте получилась вполне убедительной.       «Академия изящных искусств Ла Верса» — звучит достаточно претенциозно, чтобы впечатлить чопорных аристократов. — Итак, — подытожила я для себя. — Что мы имеем? Платья от Эммы — спасибо ей за любовь к старомодным тряпкам. Портфолио с рисунками — спасибо таланту, который явно достался мне, а не Тому с его кривыми каракулями. Легенда об элитной художественной академии — спасибо болтливым дамочкам на станции…       Следом из сумки было вытащено одно из чопорных платьиц — темно-синее, с кружевным воротничком и рядом мелких пуговиц. Честное слово, как они вообще ходят в этом? Ну ничего, придется потерпеть, ради встречи с папочкой можно и закрыть глаза на женское орудие пыток.       Надеюсь, он это оценит! — Мисс Азалия… — невольно запнулась. Нет, фамилию Риддл лучше не использовать. — Мисс Азалия Рейвенкрофт, — продолжила я, отрабатывая «благородный» акцент. — Студентка престижной академии Ла Верса. Обожаю живопись, особенно портреты… Блин, они же это иначе говорят, да? Что-то вроде — «Питаю страстную любовь к изобразительному искусству»?       И кому я пытаюсь заливать?       Аристократизм во мне выявится только если Том начнет отправлять во вселенную лучи доброты, то есть уж точно не в этой жизни. Но что спрашивается делать? Назад не поедешь, поздно, да и давать на попятную не по моим правилам… — Соберись! — решительно приказываю себе вслух, для проформы как следует ударяя по щекам. — Ты справилась с мантикорой, справишься и с этим. Подумаешь, немного театра! В конце концов, я почти год терпела Малфоя за одной партой — уж это было посложнее изображений благовоспитанной барышни!       Вспомнив о Малфое, я машинально потянулась к карману, где лежала последняя конфета «Полуночного поцелуя».       И почему этот гад был так щедр?       Вариация того, что там таки было подсыпано любовное зелье обрастает все более убедительным аргументами. Может хотел, приворожить меня на Тома и заставить тем самым опозорить нас обоих? Ха! Вот это был бы номер… — Мисс? — постучавшись, заглянул внутрь проводник. — Скоро Суррей. — Спасибо, — важно кивнула я, стараясь говорить как подобает «леди». — Буду готова через пять минут.       Дождавшись, когда тот уйдет, я еще раз проверила содержимое сумки и чемодана.       Платья — на месте.       «Официальное» письмо — готово.       Портфолио — собрано.       Деньги — надежно спрятаны.       Осталось только… стать другим человеком. И думать об этом, стоит признать, намного легче, чем сделать на самом деле. — Что ж, — залихватски подмигиваю нервозному отражению в окне. — Добро пожаловать в высшее общество, мисс Рейвенкрофт! Надеюсь, семейство Риддлов готово к появлению талантливой художницы… и будущей родственницы!       В конце концов, если Том может играть роль идеального ученика чуть ли не на каждодневной основе и это с его-то мерзким характером, уж я-то точно как-нибудь справлюсь.       Да и роль у меня довольно легкая — всего лишь ученица благородной художественной школы!

***

      Чертов воротничок!       Честное слово, даже удавка василиска была бы комфортнее этого исчадия ада. Не говоря уже о вытягивающем весь воздух из легких корсете и это притом, что узлы я затягивала лично, а значит дала ой какие послабления! Кто вообще решил, что женщинам надобно носить их? Наверное, какой-нибудь чистокровный садист вроде Малфоя…       Массивные ворота в поместье Риддлов возвышалось передо мной как вход в драконье логово, что, знаете ли, совсем не внушает спокойствия.       Блять, Аза, соберись!       После унизительного квиддичного матча, спятившей от любви мантикоры и желающих насадить на свой рог единорогов я должна щелкать каких-то левых магглов словно обычные семечки!       Сделав глубокий вздох, я с решительным видом дернула за звонок и… Боже, даже это чудо века у них было каким-то снобистским: весь в завитушках и яркой позолоте.       Том бы оценил.       В садовых закопошился какой-то старик — видимо тот самый Фрэнк Брайс, о котором судачили в деревне, пока я расспрашивала адрес местного сира сквайра.       Стоп, куда это он уходит?! Я еще даже сказать ничего не успела! — Прошу прощения, сэр! — как можно более благороднее воскликнула я, подпрыгивая. — Но будьте так любезны! Это чрезвычайно важно!       «Важно не придушить тебя этим чертовым воротником», — не менее лестно вторило загубленное чувство мщения приютской девочки.       Не обращая внимания на весьма сдержанный зов о помощи от очаровательной леди (да, да, я была очень и может даже слишком мила!), этот старый хрыч молча повернулся своим задом и заковылял к дому, оставив стоять на солнцепеке словно какую-то попрошайку, клянчившую лишние пенни.       Вот же… нет, спокойно, леди не ругаются.       По крайней мере, вслух.       Через пару минут (которые в такую жару по праву могли назваться вечностью) ворота наконец открылись, явив высокого сухопарого мужчину, видать местный дворецкий, пугающая своей остротой осанка и фирменное выражение «чем-могу-помочь-хотя-лучше-бы-вас-здесь-не-было» не обманут. — Чем могу помочь? — подтвердил завершающим образ вскидыванием брови.       Так, время блистать!       Я в ту же секунду изобразила на лице одну из самых милых улыбок из своего секретного арсенала «Убей этих ублюдков нежностью»: — Добрый день, меня зовут Азалия Рейвенкрофт, — даже книксен сделала, чтоб его! — Из академии «Ла Верса». У меня есть рекомендательное письмо…       Дворецкий — Фрейн, как я позже узнала — изучал письмо с таким видом, словно искал в нем признаки государственной измены.       Ха, удачи, приятель! Я не зря целую неделю практиковалась в подделке печатей, потратив на это больше времени чем на все домашние задания по Трансфигурации вместе взятые. — Джордж! — наконец произнес он, глянув со сдержанным почтением. — Займись багажом мисс Рейвенкрофт.       Молодой лакей с готовностью подхватил мой наспех трансфигурированный сундук (надеюсь, он не превратится обратно на середине лестницы) и я в спешке побрела вслед за дворецким в дом, стараясь не слишком откровенно таращиться по сторонам.       Хотя посмотреть тут было на что, если приют Святого Вула был образцом самого настоящего убожества, то это место, казалось, сошло со страниц какого-нибудь вычурного романа Джейн Остин.       Все тут выглядело именно так, как можно было себе вообразить: чопорным, старомодным и неприлично богатым (ну, еще бы).       Свою попутку Фрейн решил окончить в гостиной, где каждая вещь едва не тыкала меня в лицом, что они стоят больше, чем обычный работник заработает за год. — Подождите здесь, — сухо бросил он, поворачиваясь своим благочестивым задом. — Я доложу миссис Риддл о вашем прибытии.       И лишь оставшись в блаженном одиночестве, мне удалось наконец свободно выдохнуть.       Черт возьми, чтоб я только еще хоть раз согласилась изображать эту благовоспитанную чушь! Интересно, Том тоже так напрягается, когда строит из себя этого прилизанного пижона? Хотя нет, этот псих наверное получает от этого некое извращенное удовольствие…       Нервно перелистнув страницу своего портфолио, я мысленно повторила отрепетированную добрую сотню раз легенду. Так, академия Ла Верса, летняя программа для одаренных учениц, портретная живопись…       Главное, не ляпнуть что-нибудь про магию!       А то запрягут меня не в родные сети приюта, а прямиком в дурку. — Все будет нормально, — успокаивающе бормочу под нос. — Подумаешь, немного приврала! Зато познакомлюсь с папочкой… и может быть, даже удержусь от того, чтобы не нарисовать ему рога на парадном портрете…       Интересно, на кого он похож? На Тома? На меня? Или может…       Нет, только не начинай паниковать, Азалия! Ты же справилась с василиском, справишься и с этими снобами! В конце концов, что может быть страшнее разъяренной Вальбурги Блэк, когда кто-то (определенно не я, а Альфард!) подменил ее помаду на несмываемые чернила?       Звук приближающих шагов заставил инстинктивно выпрямиться и натянуть на лицо будто приклеившуюся за это недолгое время вежливую улыбку. Ну, держись, семейка — сейчас вы познакомитесь с самой талантливой аферисткой Хогвартса! То есть… с юной художницей из приличной семьи.       Черт, как же чешется этот воротник…       Когда в гостиную вплыла Мэри Риддл, я с трудом сдержала желание впечатленно присвистнуть — настолько сильно она напоминала женскую версию Тома в старости. То же ощущение палки в заднице, тот же надменный взгляд, только еще хуже… Походу таких всерьез с рождения штампуют на какой-то аристократический фабрике.       Только Том браком вышел, учитывая его нелестное будущее Темного Властелина… — Добрый день, мисс… Рейвенкрофт, верно? — произнесла она тем особым тоном, которым обычно говорят «я лучше вас, но почему-то все равно вынуждена вас терпеть». — Да, мэм, — я изобразила еще один книксен (серьезно, как у аристократок колени не отваливаются от стольких расшаркиваний?). — Премного рада знакомству.       Засуетившаяся с чайным сервизом горничная бросила на меня любопытный взгляд.       Спокойно, милочка, сейчас обезьянку в цирке в себе не узнаю даже я, не то что ты. — Должна признать, — элегантно опустилась в синее кресло напротив Мэри. — Я никогда не слышала об академии Ла Верса.       «Еще бы», — насмешливо пронеслось в мыслях. — «Ее же не существует!» — Хи-хи, — я выдала самый приторный смешок в истории человечества. — Академия ведь открылась совсем недавно! Такое… э-э… прогрессивное! И очень эксклюзивное! — Вот как? — изящно приподняла бровь эта железная леди. — И кто же ваши родители, мисс Рейвенкрофт?       «Ваш сын и какая-то ведьма», — чуть не ляпнула я, но вовремя прикусила язык. — Мой отец — известный коллекционер ценных произведений искусства, — пришлось припомнить все уроки актерского мастерства за всю свою отнюдь не долгую, но богатую жизнь. — А мама… матушка обожает устраивать благотворительные вечера.       Ощущения при этом были на грани отвратительного. Почти как на тех дурацких собеседованиях, где тебе говорят «продать эту ручку». Только сейчас приходилось продавать саму себя, да еще и какой-то выдуманной версии! — Как… необычно, — понимающе протянула Мэри, при этом окинув меня далеким от понимания серым взглядом. — И почему же именно вы из всех учениц такого престижного заведения удостоились членства такой… программы?       «Потому что я — ваша внучка и хочу посмотреть на бросившего меня с братом папочку вблизи».       Ага, так и сказала. — Видите, ли, — я скромно потупила взгляд (спасибо дьявольскому отродью за мастерские уроки манипуляции!). — У меня просто потрясающий талант к портретной живописи! Директриса сказала, что мой талант нуждается в… как она выразилась? Ах да, в «соприкосновении с истинным духом английской аристократии»!       Господи, да меня саму сейчас стошнит от этого подхалимажа! Хотя… кажется, работает — Мэри слегка приосанилась. — Впечатляюще, — сухо заметила преклонная женщина, хотя я и заметила, как дрогнули уголки ее губ. — И какие же еще… таланты у вас имеются?       «Могу превратить вашу любимую вазу в жабу!» — чуть не брякаю вслух и вместо этого скромно приподнимаю уголки губ в улыбке: — Ну, я немного играю на фортепиано… и… э-э-э… прекрасно знаю этикет!       Тут я чуть не расхохоталась, если бы Том слышал это, точно бы подавился своим платочком!       Я и этикет? Это все равно что Малфой и скромность, то есть априори вещи несовместимые! — И конечно же, — продолжила я, входя во вкус, что поделать завираться моя персона умела всегда. — Я обожаю… хм, вышивание! И чтение классической литературы! И… и… благотворительность!       Мерлин, надеюсь, она не попросит это наглядно продемонстрировать! Единственное, что я умею вышивать хорошо и со вкусом — это ругательства на мантии Тома, когда он особо сильно достает. — Как… разносторонне, — произнесла Мэри с таким выражением лица, словно давно уже раскусила мою игру, но из жалости решила подыграть. — И на какой срок вы планируете остаться? — Всего на пару недель, мэм! — стараюсь не слишком явно вздыхать от одолевшего облегчения. — Просто чтобы… э-э… впитать атмосферу настоящего аристократического дома! И может быть… — тут я сделала паузу. — …нарисовать несколько портретов? В качестве благодарности за гостеприимство, разумеется!       Женщина (язык не поворачивался назвать такую красавицу старухой!) задумчиво посмотрела на меня поверх чашки, заставив почти физически ощутить то, как тщательно та пытается найти подвох в моих словах.       Честное слово, даже Том не умел так пристально разглядывать человека!       Не дай бог научится…       По крайней мере теперь я знаю, в кого Том… такой Том. — Что ж, — наконец подытожила она. — Полагаю, мы можем предоставить вам комнату. В конце концов, поддержка молодых талантов — это весьма благородное дело.       «Ха! Попалась!» — мысленно возликовала я, но внешне только мило улыбнулась: — Вы так добры, миссис Риддл! Я даже не знаю, как выразить свою благодарность!