Гарри и Гермиона - наследники Тьмы

Двадцать третьего декабря одна тысяча девятьсот восьмидесятого года, после долгих походов по магазинам, Сара Поттер возвращалась домой к своему мужу и дочке. За пять месяцев Гендальф и Сара настолько привыкли к малышке, что считали собственной дочерью. Дочерью, которой у них никогда не было. И они благодарила Мерлина за то, что он послал маленькую Гермиону им. В жизни она была просто прелестным ребёнком - не капризным и очень развитым. В свои пять с половиной месяцев девочка уже могла самостоятельно сидеть, а светло-каштановые волосы, которые на солнце отдают рыжим, уже превратились в короткое каре, что довольно странно, учитывая её возраст. За пять месяцев эта малышка прочно засела у них в сердцах, заставляя вновь познать вкус однообразной жизни. Конечно, супружеская пара не понимала причин отдать её, но всё же была рада, что не отказалась тогда, полгода назад. "Какой прекрасный зимний день", - подумала Сара Поттер, поднимая голову вверх и умиляясь игре снежинок. Дома её ждут два самых дорогих человека, горячий ужин и домашний уют... Что может быть лучше? Именно это думала женщина, прогуливаясь по старому парку. Высокие величественные деревья уже успели покрыться первым снегом, отчего казались белыми, почти блестящими. Заходящее солнце красиво играло с летящими вниз снежинками, которые гонял морозный ветер. Когда у выхода из парка, через который она всегда ходила, шатенка увидела странную компанию в чёрных мантиях и с белыми масками в руках, внутри поселилось странное ноющее чувство. Все они были мужчинами, что можно было понять по сильному телосложению. Они притаились в тени огромных дубов, возле которых, почти не двигаясь, лежал седовласый пожилой человек. Его мантия валялась где-то вдалеке, а очки грудкой стекла лежали возле его лица. Мужчина тяжело и медленно дышал, изредка постанывая от боли. Сама не зная, что творит, миссис Поттер бросилась к группе людей, на ходу доставая волшебную палочку. Здравый смысл говорил бежать, пока её не настигла та же учесть, что и бедного старичка, но чувство жалости оказалось сильнее: - Что здесь происходит? - громко спросила она, тем самым привлекая к себе внимание. Четверо высоких, крепких мужчин повернулись к ней со злым оскалом на лице. - Тебя это не касается, - грубо сказал один из них - блондин с тёмно-синими глазами. - Если хочешь и дальше жить, то проваливай как можно скорее, - с угрозой в голосе добавил он, видя, как расширяются зрачки женщины. Ей было страшно, и она понимала, что нужно послушать этого качка и броситься отсюда сломя голову, но стоило ей увидеть всё того же старика, который, казалось, вот-вот умрёт, внутри всё сжималось от негодования. Это незаконно! Кто они такие?! - Отпустите его, немедленно! - заупрямилась шатенка, голос которой безумно дрожал. Где же её инстинкт самосохранения, чёрт возьми?! - Я же сказал, тебя это не касается! - рявкнул блондин, вмиг преодолевая расстояние между ними. Женщина храбрилась. - И раз ты не понимаешь с первого раза... Круцио! - непростительное заклинание попало точно в цель, и Сара почувствовала ужасную боль во всем теле. Закричав, женщина упала на грязную землю, извиваясь от боли. Внутри всё горело, в голове образовалась каша, казалось, что это никогда не закончится. Но, спустя пару долгих, до невероятности ужасных мгновений, боль ушла, оставив приятное чувство прохлады. Миссис Поттер быстро и глубоко дышала, чувствуя горячие капли слёз на щеках. Зачем она полезла сюда? Кто её просил? Она должна была позвать кого-нибудь, а не лезть в это дело сама. Где были её мозги? Когда мысли пришли в относительный порядок, шатенка вновь совершила ошибку: - Остолбеней! - произнесла она, поднимая палочку. Мучивший её блондин застыл, с занесённой вверх палочкой. - Ревиас, - раздался ещё один мужской голос. Намного холоднее и ужаснее, чем у первого парня. - Прикончи ее, - приказал он, даже не поворачиваясь. Единственное, что видела Сара - это сильное телосложение, облачённое в угольно-черную мантию. - Как пожелаете, мой повелитель, - так называемый Ревиас, которым оказался низкий русоволосый мужчина в очках, поклонился и направился прямо к неожиданной гостье, внутри которой всё сжалось от страха. Она поняла - это конец, и она сама виновата в этом. - Авада Кедавра, - зеленоглазая шатенка и подумать не успела, как зеленый луч приблизился к ней, ударив точно в грудь. Мгновение, и женщина замертво упала возле ног Пожирателя. *** В это же время в поместье Поттеров Гендальф накрывал обеденный стол. Конечно, у них, как и у многих чистокровных волшебников, были домовые эльфы, которые следили за порядком в саду, но на стол накрывали исключительно он или его супруга. Было в этой традиции что-то простое, домашнее. Не чопорно-аристократичное, а тёплое и привычное. Большая столовая, выполненная в бежевых и коричневых цветах, была тёплой и, несмотря на размеры, уютной. Послышался плач малышки. Маленькая каштанововолосая девочка тихо хныкала, потирая крохотными кулачками карие глазки в обрамлении угольно-чёрных ресниц. На пухлых щёчках появился румянец, а розовые губки сжались в тонкую линию. Что-то её тревожило, и мистер Поттер не мог понять, что именно, продолжая укачивать Гермиону. Сары ещё не было, а его маленькая "дочь" уже явно хотела спать, но за последние полгода так сильно привыкла к рукам миссис Поттер, что не засыпала более ни у кого. Вроде бы ничего страшного не случилось: Сара могла просто задержаться в очередном магазине или встретить давнюю подругу, но странное, щекочущее нервы чувство зародилось в душе, заставляя горячее сердце застучать ещё сильнее. Где её черти носят? Как бы мужчина себя не успокаивал, он понимал, что его жена никогда бы не заболталась с подругой, зная, что дома её ждёт крохотная дочка, которая безумно хочет баиньки. Это не её стиль. Но, тем не менее, женщина опаздывает на целый час, заставляя Гендальфа нервно мерить столовую шагами, продолжая укачивать дочку и поглядывая на наручные часы. Внезапно посреди помещения, сопровождаемый ярким светом, возник мужчина средних лет. Его светлые волосы были зализаны назад, а зелёные глаза с пониманием смотрели на хозяина поместья. Чёрная мантия была распахнута, позволяя мистеру Поттеру увидеть строгий костюм серого цвета. По телу пробежал холодок: аппарация в его доме запрещена всем, кроме работников Министерства, следовательно, неизвестный именно оттуда. Но зачем? - Добрый вечер, мистер Поттер, - вежливо поклонился незваный гость, соболезнующе смотря в глаза мужчине. - Добрый, мистер... - тихо, чтобы не разбудить задремавшую Гермиону, ответил хозяин дома, стараясь унять дрожь в руках. Не нравилось ему всё это. - Мистер Фоллевант, сэр, - поспешил представиться блондин, бросив беглый взгляд на маленькую мисс Поттер. Бедная девочка... - Да-да, - согласился брюнет. - Так что-то случилось, мистер Фоллевант? - Мистер Поттер, - светловолосый мужчина глубоко вздохнул и, не отрывая глаз от волшебника, продолжил: - Прошу вас, сохраняйте спокойствие... - зря он это сказал. Ой, зря! Теперь, когда кареглазый услышал эти слова, внутри как будто что-то оборвалось. - Что случилось? - выпалил он, не обращая внимания на то, что малышка на его руках вновь проснулась и теперь с интересом смотрела на приёмного отца. Как ни странно, взгляд карих глаз малышки был очень даже осмысленным: казалось, что она всё понимает. Бред, конечно. Работник Министерства глубоко вздохнул - столько лет работает, но до сих пор не привык сообщать эти новости. Видеть, как тускнеют глаза, буквально слышать, как обрывается всё внутри, созерцать, как человек морально умирает. Но это его служба, и он не должен показывать своих слабостей. - Сэр, мне очень жаль, но ваша супруга - Сара Поттер - мертва, - аккуратно произнёс он, быстро подлетая к мужчине и помогая ему усесться на мягкий диван. У Гендальфа как будто выбили почву из под ног. Это ошибка, да? Всего лишь ошибка? И его Сара жива и вот-вот придёт домой, обнимает его и поцелует дочь в лоб, правда? - Как? - только и смог вымолвить теперь уже вдовец, зажмурив глаза. Шок. Да, сейчас ещё был шок. Но боль, которая придёт с осознанием - скоро будет с ним. Теперь уже до конца жизни. - На неё напали Пожиратели Смерти, - глухо отозвался блондин, стараясь не смотреть на потускневшие глаза вдовца. - Тело выдадут завтра, - добавил он, после чего поднялся. Ему пора, но и милого мужчину оставлять не хотелось - мало ли, что ему на ум придёт. Сейчас он может сделать всё, что угодно. - Мистер Поттер... - Уходите, сэр... Прошу вас, - выдохнул мужчина, почти что не дыша. Кроха на его руках причмокнула губами и перевела грустный взгляд на мистера Фоллеванта. Или ему показалась, что у неё грустный взгляд? Да, наверное. Ребёнок в таком возрасте не может понимать и проявлять эмоции. - Но... - Уходите, я сказал, - твёрдо произнёс он, стиснув челюсти. - Ладно, - сдался работник Министерства и, попрощавшись, исчез с тихим хлопком, оставив бедного Гендальфа в тяжёлых раздумьях. Он прекрасно понимал, что это конец для его счастливой жизни - он не сможет жениться, ибо всегда был однолюбом, и теперь, когда Сара, его милая, добрая Сара, умерла, он никогда не сможет заинтересоваться другой женщиной, везде ища признаки любимой. Но его будущее не так сильно волновало, как будущее его дочери. Что теперь будет с девочкой? Поттер знал, что не сможет воспитать её сам, без женской ласки и тёплой руки, но что именно делать с ней - идей не было. Отдать обратно Джеймсу? Нет, он не имеет права, ведь, теоретически, дал непреложный обет, обещая, что никогда не вернёт Гермиону. Ах, бедная-бедная девочка! Ей всего полгодика, а у неё в жизни случилось уже столько несчастья! Родные родители отказались от неё, а приёмный отец не знает, что делать с ней. За что ей всё это? Но Гендальф не может по другому: оставить дочь у себя, означает обречь её на ужасное будущее. Может, следует отдать её кому-то из родственников? Но ведь кроме Джеймса у него никого нет, кто мог бы приютить малышку. - Что же делать? - простонал он, погладив девочку по головке. Да, для вдовца он слишком спокойный, но это только снаружи. Сейчас, пока его маленькая девочка с ним, ему нужно держать себя в руках, а потом, когда он будет уверен, что Гермиону ждёт светлое будущее, он сможет впасть в траур. В конце концов, Сара бы не простила ему, если бы он своей истерикой испортил юной волшебнице психику. И тут его словно молнией пробило: он понял, что нужно сделать. Пусть это и не самый лучший вариант, но он единственный! Мужчина поднялся и с помощью палочки быстро стал собирать все вещи и игрушки малышки. Она снова переезжает... Как же Поттеру жаль девочку, но он ничего не может сделать. Если бы не случившееся, мужчина этого не сделал бы никогда. - Надеюсь, в будущем ты меня поймешь, - тихо произнес мужчина, когда вещи были собраны в сумки, а игрушки лежали в небольшом чемонадчике. Также брюнет с помощью магии подозвал к себе небольшую корзинку, в которой идеально поместилась бы его приёмная дочь, и положил в неё Гермиону. Девочка не спала, но и не плакала, как будто понимала, что не следует этого делать - всё равно ничего нового её приёмный отец не придумает. Взяв корзинку и вещи в руки, мужчина последний раз вздохнул и, прикрыв глаза, исчез с тихим хлопком. *** Мистер Поттер и его маленькая дочка - Гермиона Поттер - оказались на небольшой улочке, где люди редко когда ходят. Большое старое здание громоздилось прямо напротив них, а слегка потрёпанная временем вывеска гласила лишь одно: "Приют". Одно слово, а столько боли. Сколько жизней оказалось тут из-за непутёвых родителей... "Я не могу по-другому", - напомнил себе мужчина и аккуратно поднялся по ступенькам к самой двери. Его руки тряслись, но он уверенно положил девочку рядом со входом, после чего быстро черкнул записку, положив её возле ручки Гермионы. Всего два слова, но такие болезненные и горькие, что хочется рыдать от ужаса: "Прости, Гермиона". Именно эти два угольно-чёрных слова красивыми завитушками развились на белоснежной бумаге. Ещё раз окинув дочь болезненным взглядом, Гендальф нажал на звонок. Тихая трель разлетелась по всему зданию. Ещё пара мучительно долгих секунд, и мужчина слышит приближающиеся шаги. Пора. - Прощай, милая, - шепчет он, после чего исчезает, словно его никогда и не было. И лишь тёмная фигура за углом утвердительно кивнула, исчезая с улыбкой на лице. *** В прекрасный зимний вечер по городу шла супружеская пара. Но даже несмотря на веселье вокруг, парочка была печальна и погружена в свои собственные, далеко не радостные мысли. - Я так хотела иметь дочку, а лучше дочку и сына, - чуть ли не плача, проговорила миловидная шатенка с карими глазами. Она держала за руку любимого мужа и старалась сдержать жгучие слёзы. - Ну почему все так не справедливо? – добавила она, подняв глаза к серому небу, откуда стал сыпаться белый снежок, опадая на землю ровным слоем. - Дорогая, ну что мы можем сделать? - высокий мужчина нежно приобнял жену за талию. Он и сам до безумия хочет детей, но сегодняшний диагноз... Его любимая Марта бесплодна. Это их личный траур. Горький, как кофе без сахара. - Я не знаю, - прижавшись к мужу, произнесла женщина, прикрыв глаза. А ведь она представляла, какие у них будут дети: как их будут звать, как они будут выглядеть... Видимо, это не её судьба. Супружеская пара замолчала, пока взгляд мужчины не попал на вывеску старинного здания. - Марта, милая, у меня есть идея, - проговорил он, останавливаясь прямо напротив входа. - Раз у нас не может быть собственных детей, так давай возьмём малыша из приюта? Марта Грейнджер замерла, посмотрев прямо мужу в глаза. Ребёнок из приюта? А почему бы и нет? Регулус прав, раз она не может выносить и родить ему ребёнка, она просто обязана осчастливить и воспитать хотя бы одного, пусть и чужого, малыша. В конце концов, родители не те, кто родил, а те, кто воспитал. - Ты прав, милый, - проговорила она, положив руку на живот, прикрытый плотной тканью пальто. - И раз я не могу выносить ребёнка, мы возьмём готового, - и выдавив из сея некое подобие улыбки, шатенка уверенным шагом направилась к входу. - Дорогая, ты уверена? - следуя за нею тенью, вопрошал мистер Грейнджер. - Да, - твёрдо отвечала женщина, уверенно стуча по дубовой двери. Пару минут ничего не происходило, и супружеская пара уже думала, что ошиблась и это вовсе не приют, но дверь открылась, позволяя чете Грейнджер увидеть пожилую женщину в чёрно-белом платье в пол. На голове у неё была странного вида шапочка. Но сама по себе старушка выглядела очень доброжелательно и располагала к себе с первого взгляда. - Здравствуйте, вы что-то хотели? - спокойным, слегка хрипловатым голосом спросила она, оглядывая гостей заинтересованным взглядом. Первое, что бросилось ей в глаза, - это слёзы на глазах у милой шатенки. - Добрый день, - вежливо поздоровалась Марта. - Мы бы хотели удочерить... Девочку, - тихо добавила она, опустив взгляд. - Проходите, - неожиданно велела женщина, шире открывая дверь. - Какой возраст вы бы хотели? - теперь вместо добродушной старушки была строгая дама, которая критично оглядывала будущих родителей одного из счастливых детей. - Месяцев пять, не более, - чуть подумав, ответила миссис Грейнджер, прикидывая, что после пяти месяцев может быть хуже. Около получаса они ходили по приюту, пока не заметили девочку. Ей было не более полугода. Очень милая, она спокойно смотрела на гостей, когда её пришли посмотреть. Сами не понимая почему, Грейнджеры тут же прониклись к девчуле симпатией. Она была такой милой и красивой, что не привести в умиление не могла. - Мы бы хотели удочерить эту девочку, - заявила Марта, когда миссис Френтоси - та самая пожилая дама, уже хотела уводить их отсюда. - У вас есть о ней какие-нибудь сведения? - Её принесли буквально на днях; в корзинке, где она лежала, находилась записка, судя по ее содержанию, малышку зовут Гермиона, - подготавливая бумаги, произнесла женщина. Быстро же девочка нашла родителей. Обычно малыши живут в приюте несколько лет, прежде чем их заберут домой, но тут, видимо, девочке помог её ангел-хранитель. Через час, когда все дела были решены, на руках счастливых родителей спала красивая малышка. Как ни странно, Гермиона легко пошла на ручки новым родителям и теперь сладко посапывала в две дырочки. - Добро пожаловать в новую семью, Гермиона, - произнес Регулус, беря жену за руку и вместе с ней выходя из здания. Для них начинается новая жизнь - более нереальная, волшебная и понятная только самой волшебнице. *** Дождливая ветреная ночь. Двое детей, наряженных тыквами, семенят через площадь, витрины разукрашены бумажными пауками — пошлые ухищрения магглов, копирующих мир, в который они не верят… Он скользит над землёй, переполненный привычным ощущением силы, цели и правоты. Не гнев — это для слабых духом… торжество — о да… он долго надеялся и ждал этой минуты… — Красивый у вас костюм, мистер! Он видел, как улыбка сползает с лица мальчишки, стоило тому заглянуть под капюшон, как страх затуманивает размалёванное личико. Ребёнок бросился наутёк… Он нащупал волшебную палочку под мантией… Одно небрежное движение — и сопляк никогда уже не добежит к своей мамочке… но это лишнее, совершенно лишнее… Он скользнул в другую улицу, где темнее, и вот наконец перед ним цель его путешествия. Заклинание Доверия разбито, хоть они об этом пока ещё не знают… Он движется почти бесшумно, только мёртвые листья шуршат на мостовой, заглядывает через тёмную живую изгородь… Шторы не задёрнуты, и ему прекрасно видно, как они сидят в своей маленькой гостиной. Черноволосый мужчина в очках пускает клубы разноцветного дыма из волшебной палочки, чтобы позабавить черноволосого малыша в синей пижамке. Малыш хохочет и ловит ручками дым… Открывается дверь, и входит женщина. Длинные тёмно-рыжие волосы падают ей на лицо. Ему не слышно, что она говорит. Отец подхватывает сына на руки и передаёт матери, бросает волшебную палочку на диван, зевает и потягивается… Калитка чуть скрипнула, когда он её открывал, но Джеймс Поттер не услышал. Белая рука выхватила из-под плаща волшебную палочку, направила её на дверь, и та послушно открылась. Когда он уже шагнул через порог, в прихожую выскочил Джеймс. Всё было до того просто, чересчур просто, этот глупец даже не успел подобрать свою волшебную палочку.. — Лили, хватай Гарри и беги! Беги! Быстрее! Я задержу его… Задержать его с пустыми руками! Он смеялся, произнося заклинание… — Авада Кедавра! Зелёная вспышка наполнила тесный коридорчик, осветила детскую коляску у стены, превратила столбики перил в сверкающие молнии… Джеймс Поттер рухнул, совсем как марионетка, у которой перерезали ниточки… Он слышал её крики на верхнем этаже. Она в ловушке, но если будет разумно себя вести, опасаться ей нечего… Он поднимался по лестнице, посмеиваясь про себя над её слабыми попытками загородить дверь… У неё тоже не было при себе волшебной палочки… Как они глупы, доверчивые дураки, разве можно полагаться на верность друзей, разве можно хоть на мгновение выпускать оружие из рук… Он распахнул дверь, одним движением волшебной палочки отодвинув в сторону стул и наспех наваленные коробки… Она стояла посередине комнаты, держа ребёнка на руках. Увидев его, она опустила малыша в кроватку и заслонила собой, раскинув руки, как будто это могло помочь, как будто она надеялась, что, если ребёнка не будет видно, её выберут вместо него… — Только не Гарри, пожалуйста, не надо! — Отойди прочь, глупая девчонка… Прочь… — Пожалуйста, только не Гарри… Убейте лучше меня, меня… — В последний раз предупреждаю… — Пожалуйста, только не Гарри, пощадите… Только не Гарри! Только не Гарри! Пожалуйста, я сделаю всё, что угодно… — Отойди… Отойди, девчонка… Он мог бы просто отшвырнуть её с дороги, однако счел благоразумным покончить со всей семейкой разом… Вспыхнул зелёный свет, и она упала точно так же, как и её муж. За всё это время ребёнок ни разу не запищал. Он уже умел стоять, ухватившись за прутья кроватки, и с весёлым любопытством смотрел в лицо чужаку — может быть, думал, что это его отец прячется под плащом и сейчас покажет ещё красивые огоньки, а мама со смехом выглянет откуда-нибудь из-за шкафа… Он тщательно прицелился, наведя волшебную палочку мальчишке прямо в лицо; он хотел увидеть, как это произойдёт, своими глазами наблюдать уничтожение необъяснимой угрозы. Ребёнок заплакал — похоже, понял, что перед ним не Джеймс. Плач был неприятен, ещё в приюте он не переносил детского нытья. — Авада Кедавра!- зеленый луч летел по направлению к малышу, но тут возникло необычное свечение. *** Девушка в черной накидке, с накинутым на голову капюшоном, прошла в каменный зал. В правой руке у нее был древний фолиант, в левой кинжал, предназначенный для ритуалов. Зал был круглой формы, отделанный мрамором и чем-то серебряным. Большие высокие окна в пол позволяли луне пробираться сквозь лёгкий тюль штор и вырисовывать на мраморном полу различные узоры. На полу, прямо посередине, была нарисована пентаграмма, в центре которой стояла подставка для книг и небольшая чаша. Хелия Поттер, а именно так звали девушку, которая зашла сюда, зажгла по вершинам звезды белые свечи, а с последней, черной, прошла в середину звезды, где также зажгла ее, вставив в отверстие на подставке; туда же она положила фолиант. По помещению разнёсся запах воска. Светловолосая девушка вскинула вверх руки и начала читать заклинание, которое нашла в старинной книге: "О, Геката преддверия, мощная силой, Черная Мать, смотрящая вперед и по сторонам! Ничто в мире загробном не укроется От твоего пытливого взора, что заставляет Души мертвых дрожать как траву, А живых изменять лик в опасении страшном. К тебе направляю мои мольбы в этой ночи! Радуйся скорбному плачу, вою собак и огням, Погребальных факелов! Освящающих Путь твой в лабиринтах подземных Царства Теней! О Геката, Горго, Мормо! Примени свои чары И дай мне силы! Трижды силой своей колдовскою, Имя Черной Богини наполню восторгом Диким. Тайным словом владея, Открою Врата в подземелья мертвых! Да распахнуться широкозевно и отпустят Душу, чей покой колдовством нарушаю Громко. Зову покинуть свою Мрака обитель! Вот прах твой, коснись и вспомни, что было, Я подчиняю тебя своей воле." После девушка закрыла фолиант и полоснула свою ладонь кинжалом. Кровь капала в неглубокое отверстие в фолианте. Сердце Хелии стучало всё сильнее и сильнее, и ей казалось, что всё это она делает зря. Ей страшно. До безумия. Она и сама не знает, во что ввязывается, но желание быть сильнее, чем другие, кружит голову, заставляя инстинкт самосохранения кануть в воду. Когда символ был полностью залит кровью девушки, книга засветилась темным, мрачным светом. Где-то недалеко в землю ударили пять молний, а в зале загулял ледяной ветер, забираясь под платье девушки, заставляя спину покрыться мурашками. Громыхнул гром, свечи на минуту потухли, а когда вновь загорелись, мисс Поттер смогла увидеть ту, кого упорно вызывала. Гекатой оказалась девушка неземной красоты. Её волосы были черны, как вороново крыло, а в черных как смоль глазах отражалась тьма. На тонких бледных руках у нее было несколько браслетов с рунами тьмы и хаоса, а стройное тело было обтянуто в чёрное платье, подобное тому, что носят греческие богини. От нее веяло темной, зловещей аурой, да и сама она светилась темным светом. - Зачем ты вызвала меня, о смертная? - голос прекрасно-зловещей девушки звучал, как миллион колокольчиков, красиво переливаясь. Угольно-чёрные глаза уставились прямиком на Хелию. - Я хотела просить тебя, о великая Геката, - учтиво произнесла девушка, склонив голову. - Дать мне силу такую, чтобы люди боялись меня, - она говорила громко, с придыханием. Когда же она замолкла, темноволосая красавица одним резким движением сорвала с Поттер капюшон, позволяя светлым локонам рассыпаться по спине. - Я исполню твою волю, - согласилась Геката, а голубые глаза глупой девчонки зажглись. - Но взамен ты, и все твои потомки будете жить до пятидесяти лет, а кто-то из твоих потомков станет моими слугами, - она говорила тихо, лишь изредка меняя интонацию. По теории, эти слова должны были напугать несносную девушку, но она лишь счастливо улыбалась и кивала головой. - Когда придет время, я сама их выберу, – произнесла Геката и исчезла в темном пламени, оставляя радостную Хелию одну. Вот только ненадолго это. Единственные, кто поистине сможет ощутить вкус власти и мощи, - её слуги, её личные Избранные, а эта глупая Поттер пусть пока что живёт мечтами. *** Свечение резко пропало, и вскоре можно было разглядеть полуразрушенную детскую комнату, где в детской кроватке плакал малыш. На полу, рядом с ребёнком, лежала мертвая рыжеволосая женщина. А немного левее, пачкая светлый ковёр, лежала кучка пепла, именуемая раньше Волан-де-Мортом. Правлению Темного Лорда пришел конец, наступила новая эпоха - эпоха света. Но, чтобы там ни было, маленький мальчик всё так же продолжал плакать, изредка замолкая, чтобы набрать побольше воздуха. Его детский крик был пропитан страхом и болью, которая чувствовалась в этой комнате. Неожиданно из ниоткуда появилась красивая темноволосая девушка. Она с грустью в чёрных глазах осмотрела два трупа и аккуратно подошла к малышу, который при виде неё замолчал, поднимая красные от слёз глазки. - Мой малыш, - нежно пропела женщина, беря его из кроватки к себе на руки. Маленький Гарри тут же обхватил её ручками и уткнулся носом в шею. - Всё хорошо, милый мой, - ворковала она, гладя спинку мальчика. - Ты в безопасности. Никто тебя не тронет, я обещаю, - добавила она и снова положила ребёнка в кроватку. Он больше не плакал, лишь спокойно смотрел на неизвестную гостью. - Прости, но мне пора, Гарри, - женщина слегка улыбнулась. - Мне нужно ещё к твоей сестре зайти, - и, улыбнувшись уже шире, брюнетка подошла совсем близко и, поцеловав малыша в лобик, отстранилась. Крошечный мистер Поттер потёр глазки и откинулся на подушки, засыпая. А на светлом лбу, над правым глазом, появился шрам в виде молнии. - Вы найдёте друг друга, я обещаю, - и девушка исчезла, словно её никогда и не было.