Чёрный лис

Нат сосредоточился на написанном домашнем задании, пытаясь рассеять смешанные чувства. К счастью, он смог полностью погрузиться в свою работу, позабыв о внешнем шуме, возникших проблемам, экси, якудзе и особенно от постоянно мелькающего образа белокурого парня, сумевшего непостижимым образом штурмовать его мысли. Он не знал, сколько времени прошло, но в какой-то момент Натаниэль поднял глаза и увидел, что кто-то пытается наглым образом сломать его замок по ту сторону двери. Ната удивили две вещи: во-первых, как этот человек смог подобраться к нему так близко, а во-вторых, как ему удалось так легко и без всяких затруднений взломать замок. «Интересно, кто бы это мог быть? Подчинённые отца не осмелились бы навестить сына Мясника так скоро, после всего случившегося. Здесь замешано что-то другое…» Ситуация вызывала полный выброс адреналина, эмоции сменялись одна за другой, образуя коктейль из эмоций, сначала шок и накал, безумный интерес и восхищение, и наконец ужас, заканчивающийся мурашками по коже. Преждевременно Натаниэль вытащил свои ножи из потайной дверци, готовясь ко всему. И сделал это как нельзя кстати, ведь в следующий миг дверь распахнулась без всякого предупреждения, что было предвиденным явлением. — Ты все ещё перегружаешь себя излишней работой, пренебрегая своим сном? Хм, это было ожидаемо, — промолвил незваный гость скучающим голосом и вальяжно оперся локтями о косяк двери, как будто это не он только что сломал замок и не побеспокоил законного обитателя этой комнаты, — то есть Натаниэля, входя без приглашения. Нат медленно поднял голову, но ничего не сказал. Ему очень хотелось наговорить этому человеку отнюдь не лестные слова, чтобы он ушёл прочь, но прежде чем он успел это сделать, Эндрю торопливым шагом вошёл в комнату. Свет вспыхнул на его лице. Это было... красиво. — Что ты здесь делаешь? — тем не менее Натаниэль задал вполне логичный и интересующий вопрос. — У меня бессонница, — кратко, лаконично, безмятежно и без всякого смущения от явной лжи, Миньярд дал ответ на заданный вопрос. Веснински мысленно ухмыльнулся непробиваемости Эндрю и сделал пометку в своей голове. Нат внимательно наблюдал за расхаживающим туда-сюда парнем, как тот начал скучающим взглядом оглядываться по сторонам, разглядывая маленькую комнатушку Ворона на время его лечения. Интерьер был унылым, без ярких красок, все было в основном в тёмных тонах, что было характерно и свойственно для Эвермора. В комнате была вполне удобная кровать, на удивление со светлым постельным бельем, это было, наверное, единственное белое пятно, небольшая тумбочка, круглый деревянный стол, на котором уже лежали какие-то лечебные мази, пилюли и т.д, и массивный платяной шкаф в углу. Все было крайне сносно для проживания в этой дыре, учитывая ещё то, что именно последний этаж Эвермора давал привилегию дышать свежим воздухом, а не привычной для всех Воронов сыростью и затхлостью. После некоторого мысленного анализа, выводов и размышлений, Эндрю, наконец-то, обратил всё своё внимание на рыжеволосого парня, стоявшего от него на приличном расстоянии. Как подметил Нат, смотрел на него Миньярд уже с более заинтересованным видом и со странным блеском в глазах. У Натаниэля возникало все больше и больше вопросов к этому апатичному, но красивому карлику. Долго глядя друг на друга и что-то угадывая в глазах, в полной звенящей тишине прошло, наверное, целых три минуты, если не больше. Натаниэль искал в поведении и действиях блондина скрытую опасность, а Миньярд искал признаки узнавания чего-то из прошлой жизни рыжика. Жизни Нила Джостена. Нат выдержав эту начавшуюся странную игру в гляделки и решил продолжить прерванный диалог: — Какое отношение это имеет к твоему личному появлению здесь, Миньярд? — Натаниэль больше не пытался скрывать свою насмешливую улыбку. — Кто знает, — в его карих глазах-пуговицах отражалось сильное чувство, которое было выше его понимания. Увидев это, у Натаниэля невольно пробежались непрошенные мурашки по коже. Веснински нахмурился не понимая своей реакции на появления этого парня. Что с ним не так? Или правильнее сказать, что со мной не так? В комнате эхом отдавались мягкие, шаркающие шаги Эндрю, который уже был недопустимо близко к рыжеволосому экси-игроку, но никак не соприкасался. Очень медленно из-за ветра колыхались занавески, прикрывающие окна. — Я хочу поцеловать тебя, да или нет? — сказал он быстро и довольно тихим голосом; на его лице была всё та же каменная маска, но для Натаниэля это прозвучало как гром среди ясного неба, он уловил также, как дрогнул голос Эндрю при последнем слове, но это произошло так быстро и неожиданно, что показалось, что это плод его воображения. Лунный свет полностью окутал светловолосого парня, стоящего у окна. Нат должен признаться себе, что Эндрю невероятно красив, словно сам Бог приложил руку к его лицу. Его мягкие на вид волосы, которые он, вероятно, взъерошил рукой, выглядели подобно переплетение звёздному сияния ночного неба и лучей зари, также переливающихся оттенками, засверкали во мраке комнаты. Руки Ната зачесались узнать, какие на самом деле на ощупь его волосы. Рука Веснински дернулась в попытке, но он силой остановил себя. Эндрю выглядел так, будто только что проснулся. Признаками этого были его взлохмаченные волосы и красное пятно на щеке от подушки. В этом образе он был невероятно милым, домашним, каким-то родным, а внутри вновь возникло какое-то забытое, тёплое и знакомое чувство. Его глаза, напоминающие драгоценные камни и плитки шоколада, неизбежно завораживали всех встречных, таких, каких Нат ещё никогда не видел. И речь идёт не о цвете его глаз, а о том, что в них кроется. От льющегося лунного света нежная кожа, словно белый нефрит, излучала слабый блеск. Внешний вид парня, источающего силу, был пугающим и невообразимым, из-за чего Ната захлестнула буря эмоций. Натаниэль снова был сбит с толку и очень зол на свои необузданные эмоции, мысли и эгоистичное решение, о котором он наверняка пожалеет. Но всё это будет на потом, а сейчас... Миньярд отступил на два ненавистных шага от Ната, нахмурив брови, но выказывая полное равнодушие. Натаниэль сначала не понял этой реакции и на долю секунды растерялся, но тут же до него дошло. Все это время он молчал, ничего не отвечая, скорее всего, прошло много времени. И чёрт побери, понятное дело, что Эндрю расценил молчание рыжего и его озлобленность как «Нет». Когда, в свою очередь, Нат задумался о врожденной красоте парня и злился на самого себя. Ситуация была настолько абсурдной, что Нат не мог удержаться от смеха в своё удовольствие, сбивая с толку Миньярда, который ещё больше нахмурил брови. Успокоившись, Веснински ухмыльнулся и ответил на вопрос Эндрю чётким «Да». Он пытался убедить самого себя, что согласился только ради забавы и удовольствия, а не по какой-то другой причине. И на всех языках, которые он знал, материл своё предательское, быстро бьющееся сердце. Для нахлынувшего второго потока самоанализа своего «я» Ната прервал подошедший опасно близко кареглазый юноша, его дыхание тут же сбилось с ритма. И Эндрю поцеловал. Нежно, страстно с каким-то необузданным, неведомым отчаянием... И, неожиданно для самого Ната, Эндрю отстранился и стал целовать уже с осторожностью и даже нежностью, а не с той напористостью или резкостью, которая была с самого начала. Эндрю начал дорожку поцелуев от щеки и заканчивая уголком губ Ната, оставляя мокрые следы на коже, но Натаниэлю этого было мало, крайне мало: он жаждал большего, он хотел большего, но он терпеливо ждал и наслаждался этой безумно сладкой пыткой. Сначала Эндрю поцеловал его верхнюю губу, нежно посасывая и оттягивая её, затем перешел ко второй, облизывая и покусывая, водя по ней языком, словно пробуя на вкус, и продвигаясь все дальше и дальше в неудержимом темпе. Нат мог только вдыхать воздух в промежутках, которого так остро не хватало, и стонать от пришедшего наслаждения. Он даже не заметил, что все это время не дышал. Нат от нахлынувшей эйфории закрыл глаза, специально никак не взаимодействуя со своим партнёром, он предвкушает, что блондин будет делать дальше и как далеко тот готов зайти. Приятная дрожь пробежала по всему телу Веснински в предвкушении дальнейшего удовольствия, концентрируясь в паху. Судя по всему, Эндрю всеми силами пытался хоть как-то успокоить своё неровное дыхание, но в итоге ничего не получалось, от чего Натаниэль ликующе усмехнулся. Тотчас же авантюрная мысль пришла ему в голову и, заговорщически ухмыльнувшись, он приблизился к нему, не видя возражений, касаясь губами его мочек ушей и томным шепотом, разлетевшимся по комнате, простонал его имя: — Эндрю Нат ещё раз тише повторил его имя, обдувая чувствительную кожу парня тёплым дыханием и чётко выгравировав его в барабанных перепонках, голове и в своём сердце. Эндрю... Это имя было подобно рассвету, наступившего после рассеивания покрова темной ночи. Это было начало чего-то.