Чёрный лис

У обоих сбилось дыхание, пульс участился, а губы горели от продолжительных поцелуев. Они давно потерялись во времени, растворившись друг в друге. Пальцы Ната беспорядочно запутались в волосах Эндрю, а собственное прерывистое дыхание едва достигало ушей. Ему казалось, что он задыхается. Возбуждение накатывало волнами, посылая жар по всему телу. От вожделения у него ныло всё тело, а от нехватки воздуха пробирала колкая дрожь. Нат взглянул в сторону, глядя на свое разгоряченное тело в отражении зеркала. Его лицо пылало жаром, а расширенные от желания зрачки пожирали голубую радужку. Он был на пределе своих возможностей, но все еще мог контролировать ситуацию. Эндрю потянулся для еще одного горячего поцелуя, а Нат не сдержавшись застонал от удовольствия. Он открыто улыбнулся, когда язык Эндрю исследовал его рот, а его цепкие пальцы тело. Нат совершенно позабыл о своих ранах, отчего ощутимо вздрогнул, когда раненое плечо отдало острой болью. Миньярд отстранился, когда Нат подавил разочарованный вздох. В лёгкие поступил желанный воздух, а сердце всё еще неистово стучало где-то в висках. Веснушчатый парень что-то говорил ему, устремив на него пронзительные янтарно-карамельные глаза, но Нат его не слышал. Или не хотел слышать. Он находился в каком-то не свойственном ему состоянии, когда сознание затуманилось, желание преобладало над разумом, а в самом сердце поселилось что-то теплое и давно забытое. — Абрам, — Натаниэль вздрогнул от своего второго имени и удивленно уставился на парня. На коже выступил холодный пот. — Откуда ты... — Пойдём, — Эндрю осторожно коснулся его неповрежденной руки, давая ему возможность отстраниться. Натаниэль почувствовал неладное, но опасности от парня не было, поэтому он решил ему довериться и последовать за ним. Нат переплел их пальцы и с интересом уставился на увиденное. Было странно стоять здесь и небрежно держаться за руки. Эндрю слегка сжал его руку, вытащив парня из оцепенения, и повел в ванную комнату. Веснински догадался, что он хочет обработать его раны, но не препятствовал этому, а даже поощрял. Почему-то ему приносила удовольствия мысль, что этот вечно угрюмый парень позаботится о нем. Удивительно и то, что он смиренно принял прикосновение почти малоизвестного человека. Он преждевременно снял свою поношенную серую футболку, кряхтя при каждом движении, пока Эндрю доставал медикаменты из скудной аптечки. К его рассеченному плечу прикоснулся ватный диск со спиртом, Натаниэль выдохнул сквозь зубы, а затем скривился. — Наберись терпения, — пробормотал Эндрю. Несмотря на холодное выражение лица и грубый тон, он очень бережно обрабатывал рану, а временами, как казалось Нату, прикасался к нему неуверенно, почти робко, как будто боялся причинить ему боль. — Ты даже не спросишь? Эндрю встретился с ним взглядом. — Что? Нат обвел рукой свое покалеченное тело, намекая на раны и синяки: — Это. — Рыжий думал, что это очевидно. Взгляд парня потяжелел, а пальцы на долю секунды сжались, а затем расслабились. Натаниэлю такая реакция показалась странной, но он ничего не сказал. — Нет, — блондин продолжил свою работу, тщательно обрабатывая каждую ранку. Нат уставился на профиль Миньярда. Он говорил сухо и бесстрастно, но было в его словах что-то горькое, вроде сожаления? Нат не стал об этом раздумывать, он вспомнил, как они впервые встретились на поле, где сражались их команды. Не на жизнь, а на́ смерть. После сокрушительного поражения Лисов Рико столкнулся с Кевином, а Натаниэль, соответственно, с их голкипером — Эндрю. До этого он слышал о нем только из досье младшего Мориямы, когда они с Кевином собирались завербовать Эндрю в Вороны. Тем временем Миньярд почти заканчивал обрабатывать его небольшой синяк под глазом охлаждающей лечебной мазью, а Нат продолжал целомудренно умалчивать, что Жан уже имел с ним дело незадолго до Эндрю — хотя это было очевидно даже слепцу, но, видимо, он хотел удостовериться в этом сам, а Натаниэль не возражал. Более того, его травмы были нелепыми. В Балтиморе и Гнезде он получал гораздо более смертельные и ужасающие повреждения, чем эти, причем некоторые из них были хуже как на физическом уровне, так и на моральном. Боль и насилие жили с ним рука об руку. Он привык к этому и приспособился жить. Или, скорее, выживать? — У тебя ножи под нарукавниками. Это был даже не вопрос и, может быть, даже не утверждение, но Натаниэлю отчаянно нужно было нарушить эту гнетущую тишину, пока мрачные мысли не поглотили его целиком. Миньярд, точно по мановению, отвлекся. Его рука замерла на месте, а пытливый взгляд выискивал что-то на его лице. Натаниэль тоже не сводил с него глаз и видел, как желваки заиграли на его скулах. Видимо, Эндрю не понравилось то, что он увидел. — Да. Ножи. Веснински запоздало кивнул. Как он и ожидал, его догадка оказалась верной. Натаниэль силой отогнал непрошенные мысли, омрачавшие его настроение. Далее он пытался лучезарно улыбаться, но ещё не зажившая рана на лице ныла, в следствии чего он по-детски морщился, как восьмилетний ребенок. Миньярд на это только закатывал глаза, но взгляд его смягчился, а плечи уже не были так напряжены, как ранее. Нат смотрел на это из-под опущенных ресниц и хотел ещё больше улыбаться до боли в щеках. Что-то в его сердце дрогнуло. — Итак, — он ритмично постукивал пальцами по раковине, — ты пришел ко мне, — Натаниэль самодовольно покосился на парня, который стоял слишком близко к нему, настолько, что смог уловить его терпкие духи. Он поймал себя на мысли, что хочет снова его поцеловать. Рука даже на мгновение дрогнула, собираясь коснуться его взлохмаченных после сна волос, но он вовремя сдержался. Сейчас не время. Ему нужно выяснить, чего от него хотят Лисы. — Да, — невозмутимость и «словоохотливость» Эндрю восхищала и раздражала одновременно. Нат не растерялся: — И мы поцеловались. — Капитан очевидность, — он снова закатил глаза, но уже устало, как заметил рыжий. Только сейчас он по-настоящему увидел, насколько истощенным и усталым было состояние игрока номер три. Цвет кожи выглядел нездоровым, а мешки под глазами свидетельствовали о плохом сне, а в красивых ярко-карих глазах сочилась глубочайшая боль, словно от потери любимого человека. Эндрю Миньярд был сломлен, но старался этого не показывать. — Пялишься. Теперь очередь Натаниэля закатывать глаза. После всего увиденного, он не смог бы ему помочь, даже если бы захотел, сердечные дела были не его уделом, но почему же тогда его сердце так обливается кровью от страданий Эндрю? Кто тот человек, который смог причинил ему непоправимую боль? Его сердцебиение непроизвольно участилось. Возникло чувство нехватки воздуха. Он не мог сделать глубокий вдох. — Нил, прекращай, — снова это имя. Кто такой Нил? Его любовник? Но почему Эндрю зовёт его? Мы настолько похожи? — Абрам! Почему Эндрю злится? Натаниэль разжал пальцы и заметил следы крови на ладони. Он сделал это? Когда? Легкие горят от нехватки воздуха. — Черт возьми, Абрам, дыши! Натаниэль смотрит на него в замешательстве: — Эндрю? — хрипит. — Да, я. Сосредоточьтесь на моем голосе и дыши вместе со мной. Нат делает глубокий вдох и выдох, повторяя за парнем. Всё это время он не отрывал взгляда от вздымающейся груди Эндрю. Это именно то, что ему было нужно. — Да или нет? Натаниэль расплывается в кривой улыбке. — Да. Эндрю придвинулся еще ближе, хотя казалось, куда еще? Он осторожно обхватил его затылок одной рукой и несильно сжал. Их лбы соприкоснулись. — Что с тобой? Он начал медленно приходить в себя. Начавшаяся атака медленно угасала. Дыхание восстановилось, а сердцебиение нормализовалось. Нат блаженно прикрыл усталые глаза, прислонившись к сильному телу. — Прости, я... — Заткнись. Я не просил извинений, — Эндрю тяжело выдохнул, его пальцы слегка подрагивали. — Такое бывает иногда, скоро совсем пройдет. Тебе не о чем беспокоиться. — Как часто? Нат уловил, что он хочет услышать. — Это происходит два или три раза в неделю, в зависимости от того, насколько мое тело истощено изнурительными тренировками, — он взял шнурок Эндрю от его худи и начал с ним играть, — или уроками Тетсуи или Рико, когда они в особенно плохом настроении. А плохое у них, — Нат вымученно улыбнулся, — по обычаю, часто. Нат, даже через плотную ткань, почувствовал, как сильно напряглось тело парня, не иначе как взведённая пружина. Эндрю кивнул и больше ничего не сказал. Он не понимал, сколько времени они так просидели на холодном кафельном полу, когда желанную тишину нарушил звонок мобильного телефона. Звук исходил от телефона Нила, а точнее от Натаниэля Веснински. По его расчетам, на улице уже должно светать.