история одного убийства

Пять лет назад

Было жаркое лето, из окна пробирался холодный ветерок, Крис лежала напротив одноклассницы, внимательно разглядывая чужие черты лица. Сейчас ей казалось, что она симпатичная. Не более. Но даже за такие мысли хотелось ударить себя по лицу. Ведь если вспомнить первый день, первое впечатление, то всё будет печально. Они с близняшками стояли за гаражами и курили, когда к их школе неуверенно шла Маша. Та выглядела неправильно. Слишком простая для них: олимпийка, штаны и какие-то дешёвые, поношенные несколько лет, кроссовки. Лариса не придала этому значение, ей было всё равно, в отличии от Оли, которая сразу стала обсуждать чужой вид. Штрэфонд было всё равно, её никак не волновало это, лишь бы это нечто их не трогало... — Извините, а вы не подскажете, как войти в школу? — чужая неуверенность бросилась в глаза. Крис перевела взгляд на Олю, и та, словно акула, почуявшая кровь, бросилась на жертву. — Как некультурно. Почему не поздоровалась? — показательно сморщилась Кравцова, специально громко произнося это. — Точно, извиняюсь. — несмелая улыбка. — Привет. — Привыкай извиняться. — ответили ей. — Вход будет с другой стороны, нужно обойти слева и увидишь будку, там охранник. Скажи, что новенькая. — Лариса чувствовала на себе взгляд сестры и Тани, которая уже минуту за этим наблюдала, но ей было всё равно. — Спасибо. — новенькой не хотелось там находиться и дальше, потому она быстро ушла. Убожество. Именно так тогда думала Крис, а сейчас они лежали на одной кровати после того, как попали под грозу. Она ещё ни разу её не целовала, но они были в отношениях почти месяц. Даже звучит смешно. Они в отношениях. Хочется прекратить весь этот цирк, больше не платить за эту убогую однушку и жить в своё удовольствие, вот только она ещё тут, смотрит на Лебедеву и думает, что та симпатична. Дожили. Штрэфонд проснулась ещё двадцать минут назад и единственное, что она сделала за это время — продолжала смотреть на сонную девушку. У Маши довольно крепкий сон, если она до сих пор не почувствовала на себе чужой взгляд. И это даже хорошо. Думать о том, почему было желание, чтобы та не просыпалась, не стоит. Крис не настолько храбрая, чтобы признаться в этом самой себе. И с досадой отмечает, что девушка всё-таки просыпается. — Давно встала? — хрипло интересуется Лебедева, чувствуя смущение. — Нет. — снова врёт. — Ещё минут десять, и я пойду домой. — Хорошо. — безразлично отвечает Крис, отворачиваясь от одноклассницы. Больше они не разговаривают до тех пор, пока растрёпанная Маша не прощается с ней в коридоре. — Спасибо, что приютила. — скромно улыбается и машет на прощание. А после остаётся мерзкое послевкусие, а из этого места хотелось убраться как можно поскорее, забывая про все секреты, что хранит эта квартира.

Настоящее время

После сеанса у психолога, Крис хотела вернуться домой и исчезнуть. Каждый день вспоминать события давно минувшего прошлого — выше её сил. Испытывать вину, что словно опухоль разрастается и уничтожает тебя изнутри, — отвратительно. А самое печальное, что по-другому она не умеет. Как только Маши не стало, весь мир изменился, время как-будто застыло, точно так же, как лицо Лебедевой в момент её предательства. Она смотрела не с обвинением, не с укором, в зелёных глазах было разочарование. После того дня изменилась и Штрэфонд, общение с одноклассниками было минимальным, по переменам она не выходила с ними курить. Единственный человек, с которым она хотела общаться, — Лариса, но та игнорировала существование их компании. Внеурочное время она проводила у той, кого унизила Крис. Оля в то время устроила пьяную неделю, почти не выходя из запоя. Кажется, что в ней жила надежда о привычных буднях, где будет она и сестра. Но они так и не настали. Почему-то только сейчас вспомнилась ссора лучших подруг Бэллы и Костьи. Каспер с осуждением смотрела на девушку, что участвовала в травле, она сама этим не занималась, считала, что это последнее дело, и всячески игнорировала происходящее. Вот только сейчас почему-то решила высказать всё второй. После похорон они не общались полгода и помирились только на выпускном, когда Кузнецова подошла к бывшей подруге и предложила мир. Тогда казалось, что их отношения стали холодными. Вот и вчера Бэлла пыталась как-то завлечь Купер, но та игнорировала её, зависая в телефоне. Под конец куда-то отошла и с улыбкой разговаривала с человеком, что был явно ей дорог. Штрэфонд не хотела лезть не в своё дело, но чужое разочарование и боль читались в довольно детском лице. Сочувствия не было. Находясь в своей комнате, Крис смотрела какую-то глупую передачу по телевизору, чтобы успокоиться и ни о чём не думать. Особенно о чужих взаимоотношениях. Вот только засыпая, единственное, что было в голове — образ Маши, ярко улыбающейся.

***

Следующее утро началось с неожиданной встречи в кафе, она зашла купить американо перед работой, как наткнулась в зале на Аню и Настю, которые что-то обсуждали. Внутри зарождалось волнение, встретиться вот так лицом к лицу к тем, кто дорожит Машей больше всего на свете, — трудно. Казалось, что они могут накинуться и просто по кусочкам разобрать её и так неживое тело. Слова Тихой в прошлом резко вспылили в сознании. — Слушай и запоминай, отброс. — Аня стала грозно надвигаться на неё, — Я не убью тебя сейчас. Даже в течении учебного года не убью. — на фоне слышались всхлипы Наточий, что так отвлекали от угроз в свой адрес. — Но клянусь, если мы встретимся в будущем, я просто уничтожу тебя. Помни эти слова. И она помнила. Только сейчас вопреки страху, ведь Тихая может реализовать свои слова, были мысли о том, что вина, поглощающая на протяжении пяти лет, исчезнет. Штрэфонд перестанет видеть во снах Лебедеву, которая смотрит на неё с укором, или ярко улыбающуюся Лебедеву. — Привет, Крис. — поздоровалась Настя, кинув взгляд на подругу, стоящую рядом. — Привет, Настя, — минутная заминка, — Аня. — кивнула девушка, перешагнув свой страх. — Как дела твои? — спросила та, забирая свой заказ. — Всё в порядке, работаю на отца. У вас как? — Я открыла свой салон красоты, Тихая... — девушка замолчала, кинув взгляд на ту, кто не участвует в их диалоге. — Работаю тоже. Всё в порядке. — послышался вздох со стороны Наточий. — Рада, что всё хорошо. — хотелось исчезнуть отсюда. — У Маши тоже могло быть всё хорошо. — слова Ани были как удар в спину. — Что? — ей хотелось думать, что послышалось. — У Маши было бы прекрасное будущее. Её мечта была стать тренером, возможно, ты не запомнила между тем, как высмеивать её, и игнорированием. — а ведь Крис помнила, но произнести не решалась. — Если тебя мучает совесть — отлично, если всё равно, то наслаждайся жизнью. Вам всем скоро всё вернётся. — с этими словами она покинула помещение, но остановилась в дверях, ожидая подругу. — Я не виню тебя в её смерти, — произнесла Настя. — Ненавижу за то, как поступала, что причиняла боль. Но не виню. — девушка смотрела прямо ей в глаза. — Не справилась она, просто не нашла выход, потому что ждала всю неделю тебя. Твоих объяснений. Хоть с ней были все друзья, Маша сделала такой выбор. — сейчас она смотрела на Тихую, что ждала. — Если честно, то я даже злюсь на неё, что так эгоистично поступила. Но надеюсь, что ей теперь спокойно. А теперь, пока, Крис. После этих слов она находилась в прострации, даже не услышала, что кофе готов. Ответить так и ничего не смогла, думая над тем, как могла спасти чужую жизнь, просто извинившись. А потом вспоминает фразу, что это не её вина. Но чья ещё, если не её? Ответа не было. Когда Крис подъезжала к офису, ей пришло уведомление из чата бывших одноклассников о смерти Нэлли. По телу прошёлся холод, неужели проклятие Ани пришло в силу?