история одного убийства

Насколько разумно им находиться вместе после всего случившегося? За небольшой промежуток времени, проведённый вместе, они прошли через предательство, любовь, смерть, боль. Всё это непрерывно следовало с ними с начала их истории, которая полностью соткана из тонких, но крепких ниток лжи. Ни одна из них не была честной, ни одна из них не могла открыться окружающим, они просто тонули в собственной тине обмана и не пытались вылезти. И всё, что остаётся им сейчас, окончательно утонуть или отпустить друг друга. Вот только готова ли Крис на это? Ещё недавно у неё была решимость начать свою жизнь с нового листа, где история написана без сожалений, а с огромным энтузиазмом жить за двоих. Не искать предлоги для своей трусости, не оправдывать себя. Это было похоже на принятие, а что сейчас? Теперь всё под одним вопросом, на который она не в состоянии ответить. И виновница всех её бед идёт впереди, явно не думая о чувствах других. Спихнуть вину на Машу оказалось проще, чем жить без неё. Потому что она жива. Этого достаточно, чтобы переложить ответственность на другого человека, сняв всё с себя. Возможно, она даже будет вести иначе, вновь заживёт обычной жизнью… Конечно нет. Чувства, заживо похороненные пять лет назад, выпили эликсир, воскресли и с новой силой вцепились в Крис. Теперь она не знает, как жить дальше, теперь новая реальность, к которой никто не готовил. Впервые за большой промежуток времени эмоции внутри девушки поднялось с отметки «безразлично» до «гнев». Сейчас ей бы радоваться этому, что она живая, ведь у неё не всё потеряно, вот только Штрэфонд думает о другом: какая Маша сука. Всё это время она была жива. Жила своей обычной жизнью, вынашивая этот план по их уничтожению, и вот решила убить их? — Спрашивай. — оперевшись спиной об стену, интересуется Маша, закуривая сигарету. — Ты скучала по мне? — лишь это она смогла сказать. Она не спросила про убийства одноклассников; про пять лет, которые они не виделись; про то, почему Лебедева с ней не связывалась. Нет. Ничто не было важно, как этот вопрос, к которому никто не был готов: рука Маши дрогнула, а зелёные глаза резко посмотрели на неё, беззвучно уточняя «ты что сейчас сказала?». Хотелось рассмеяться от ситуации, в которой они находятся. Даже в мыльных операх не доходит до такого абсурда, как сейчас в их жизнях. Кто-то свыше явно в хорошем настроении, если так легко манипулирует ими. — Нет. — Пиздаболка. — думает Кристина. — Я тоже. — отвечает. — Пиздишь. — улыбается Маша. — Значит, извиняться не буду. — пожимает плечами. — Мышка стала уверенной. — меняет своё поведение Крис, потому что сейчас в ней бурлит ярость. — Съебалась на пять лет, жила припеваюче, пока другие страдали. — А кто виноват? — немного опешила Лебедева, явно не готовая к такому напору. — Пять лет, Маша. — непозволительно близко говорит Штрэфонд, улыбаясь. — Ты была мертва для меня пять лет, а сейчас появляешься как ни в чём не бывало, улыбаешься, довольная собой. — в глазах читается разочарование. — Я хуёво поступила, не отрицаю, но ты поступила как трусиха. — не отводит взгляд, смотрит уперто. — Ты не мышка, Машенька, ты ёбанная крыса, сбежавшая от страха. Лебедева считала себя сильной личностью, что обросла броней за эти годы. Она оттачивала предстоящий диалог, была готова к любому нападению со стороны других. По крайней мере, так думала. На деле же, к реальности невозможно быть готовой, особенно, если она тревожит твою душу по сей день. — Ты осознаёшь, что говоришь мне? — Однозначно. То, что ты заслужила. — Спихнуть сейчас на меня выгодно, не так ли? Ты больше не можешь винить одну себя, ты же у нас звезда. — сочилась обида в каждом слове. Крис, которая была рядом с ней в важные моменты жизни, могла наблюдать, как на глазах меняется человек, как открывается с разных сторон, знала, что её слова отравят Машу. Но её сердце вырвали из груди на пять лет, после чего на него плюнули и протянули обратно, словно так и должно было быть. Это норма. Привыкай. Вот только это нихуя не норма, это поведение человека, что не способен решать свои проблемы. — Посмотри на меня, Маша, — холодно произносит Крис, а Лебедева делает так, как ей сказали, — Хочешь правды? Мм, окей. Каждый день в течении пяти лет я ненавидела себя, я не жила, ходила к психологам, которые не могли мне помочь, я скучала по тебе и думала, как всё можно исправить, как было бы, будь я сильнее и увереннее в себе. А где была ты? Пряталась и трахалась на своё усмотрение? Упивалась своей обидой, мечтала отомстить и теперь убиваешь всех? Я вроде последняя в твоём списке, так вот, я буду ждать свою очередь, а до этого не появляйся мне на глаза, ты отвратительна. — Винишь меня? — потерявшая всю напускную уверенность Маша сдулась, сухо спрашивает. — Мы обе виноваты. Вот только пять лет не я бегала от правды, вынашивая месть, а если ты и правда убийца... — Я никого никогда не убивала. — обиженно отвечает. — Хоть что-то человеческое в тебе осталось. Лишь изредка она позволяла себе помечтать о том, что Маша жива, крутила в голове их разговор, когда они встретятся и всё это отличается от реальности, в которой Штрэфонд нагрубила. Потрёпанная временем гордость ожила, завопила где-то внутри, умоляя не поддаваться, не падать ниже того, где она сейчас. И Крис не смогла пойти наперекор, самой стало невыносимо от своей беспомощности, а от себя в прошлом воротило настолько, что хотелось прикончить. Было ещё одно чувство, которое рвало на две части, она не знала, как реагировать, что правильно и кого винить. Все эмоции смешались в одну кучу, которую никому не хотелось разгребать, её оставили на неё, мол, сама разберётся. А ей нужна помощь. Когда она оказалась в машине, сдерживать свои эмоции стало трудно и впервые со смерти Маши она разрешила себе заплакать, оперевшись лбом об руль, закрывает глаза руками, чтобы никто не увидел эту слабость. В этот день она окончательно потеряла понимание и смысл жизни, всё стало пустым.

***

Был чёткий план, по которому Маша строго действовала, иногда позволяя себе вольность, даже не предполагая, что вернётся без машины во времени в прошлое, когда плакалась на плече Насти, виня во всём Крис. Теперь была другая проблема — винить некого. Произведя фурор на окружающих, причинив боль, которую все заслуживают, почему-то плачет она, держась за непонимающую Настю, которая как и всегда поддержит, но совершенно не хотелось выглядеть жалкой. Вот только жалость к себе стала привычным состоянием, следовавшим за ней последние несколько лет. Она была уверена, что месть сделает её счастливой, а по итогу реальность оказалась более суровой. Ей бы радоваться страданиям Крис, вместо этого она думает об их прошлом, о несовершённом будущем, будь она сильнее. Под действием злости, которая мастерски затуманила разум подростка, Маша соглашается с Настей по поводу мести, которую они совершат. Первые два года она радовалась, представляла своё феерическое восстание из мёртвых, вела активный образ жизни, знакомилась. А на третий год всё изменилось. Сны с участием Крис всё увеличивались, как и мысли в свободное время, позже даже на работе она думала о ней, видела в клиентах, которые приходили на фотосессию. Каждую ночь она представляла их вместе, как они счастливы где-нибудь в уединённом месте, радуясь каждому моменту рядом. Два месяца назад она сдалась, вернувшись из Дагестана, начала мелькать перед Крис, успокаивая себя тем, что это только ради мести, когда сама признавалась себе изредка, как скучала, как хотела увидеть. Отмечала перемены во внешности, следила, как обезумевшая, а после сама легла под неё, признавая свою болезнь. Крис хотелось до безумия, до последнего вздоха, она была с ней каждый миг, даже если ходила на свидания с другими, сравнивала со Штрэфонд, и те всегда проигрывали. И сегодня, когда она смогла увидеться с ней, не прячась, хотела увидеть, как та скучала, как той больно, совершенно забывая о своих грехах. Так просто проще. — Что случилось? — когда всхлипы утихли, осторожно интересуется Настя. — Чувства не прошли, — не поднимая взгляда говорит, — Они настолько сильные, что я задыхаюсь. Мы могли быть вместе столько времени, но, вместо этого, я сбежала. — вытирая рукавом слёзы, пытается ответить спокойно. — Тебя подкосила так встреча, или ты до этого понимала, но не признавалась? — Через два года начала понимать, но не могла признаться. Я так хотела к ней, она была мне необходима. — закусив нижнюю губу, отвечает. — Упрямая девчонка! — Но ничего не вернуть, надо пережить это. — Вернуть нельзя, но исправить можно всегда, главное просто захотеть. Ты можешь отказаться от нашего плана... — Нет. Никогда.

***

Чувство страха не было привычно Костье. Особенно когда дело касалось потери близкого человека, которого ты только обрёл, смог признаться себе в чувствах, как тут появляется вероятность потерять навсегда. Появление Маши произвело фурор на всех, в особенности на Бэллу, которая и без этого не могла нормально спать, чувствуя вину и страх за свою жизнь. Всю дорогу до её дома Купер только могла представлять, как тяжело её девочке, та точно не может найти себе места, бросает её из стороны в сторону. Сожаления о потерянном времени в никуда накрыли второй волной за последний месяц, обычно ей не приходилось испытывать такие терзающие чувства, обычно отпускать себе все ошибки просто — подумала, забыла. Но время не вернуть. Сейчас её грызёт и то, что было бы, не дав Крис ей тогда совет? Вряд ли она пошла бы на этот шаг самостоятельно, признавая то, что осознанно отказывалась от их отношений. Всё, на что она закрывала глаза каждый день, копилось подобно снежному кому, который достиг своего размера, его подтолкнули, и он полетел прямо ей на голову, а всё, что она может, — это просто стоять, хлопать глазами, признавая свою будущую кончину. Как оказалось, самый главный враг девушки — она сама, а если точнее, то её мысли, которые не испытывают к ней жалости, лишь наслаждаются чужим отчаянием. Ещё немного, и состояние ухудшится окончательно, убив в ней всё подчистую, забрав светлое в виде Бэллы. Сначала у неё отняли любящую бабушку, которая помогала ей не скатиться на дно, помогла завязать с наркотиками, а сейчас кто-то может отнять Кузнецову, единственную, кто принимает её такой, какая она есть. Поддерживает в трудные моменты, улыбается и шутит, когда видит усталость на её лице и никогда не отворачивается, даже в моменты вспышек гнева. В школьные годы она держалась за нормальный образ жизни только ради Бэллы, только с её поддержкой смогла послать отца, который занимался наркоторговлей, только благодаря этому человеку она обрела свободу. Как у неё могут забрать единственный смысл жизни? Эта несправедливость мучила Костью всю дорогу до дома девушки, пока она поднималась к ней, она находилась в напряжении и отчаянии. Вселенная не может быть настолько жестокой. — Я не отдам тебя никому. — прижимая к себе растрёпанную возлюбленную, говорит сходу. Только что проснувшаяся Бэлла, которой отец дал успокоительные, за считанные секунды почувствовала себя защищённой. Люди отца, что сторожили её целыми сутками, не отходили лишний раз, не внушали такого чувства безопасности, как она. — Не хочу умирать. — Никогда. Только вместе со мной. — сажая на постель, тихо успокаивает её Купер. — Тебе нельзя, даже не думай об этом! — возмущается младшая. — И тебе нельзя. — строгим голосом отвечает. Всю дорогу до дома она слушала наставления от отца, как он говорил ей не отходить от охраны, чтобы те докладывали о каждом вздохе дочери, а Кузнецова хотела выйти из машины на ходу. Настолько сильно её душил отцовский контроль, так сильно она ненавидела происходящее. Хотелось взвыть от несправедливости, кто-то живёт в счастливых семьях, где-то любят детей не за заслуги, а родители не стыдятся своих детей, наоборот, защищают. Ей же нужно ежесекундно доказывать значимость, важность для общего дела, а она просто хочет жить свободно и счастливо. Бэлла несёт крест в виде Маши несколько лет, она даже отмаливала свои грехи на причастие, чтобы как-то успокоиться, найти прощение. Вот-вот всё начало налаживаться, Костья снова считает её подругой, как их начинают убивать. Снова всё меняется. Она не успевает привыкнуть к этому, как умирает уже Нэлли, исчезает Оля, и кажется, что дальше она, как появляется Костья, отвечает на её чувства и даёт почувствовать себя живой. И снова... Снова перемены. Маша жива, а Оля мертва. Почему всё так быстро? Когда её привезли домой, единственное, на что у неё были силы — плакать в подушку, кричать, чтобы хоть как-то выплеснуть накопившееся. Хочется крикнуть отцу в спину, какой он мудак, что она не его игрушка, у неё есть чувства, что она просто хотела его любви. Всё детство Бэллу учили быть идеальной: плакать нельзя, показывать слабость тем более, каждый рисунок должен был быть идеальным, чтобы родители его оценили. Ради признания она ходила в художественную школу. Когда родители хотели видеть женственную девочку — Бэлла пошла на гимнастику, но этого было недостаточно, не особо идеальная. Она должна постоять за себя, поэтому пойдёшь на борьбу, а если ничего не достигнешь, зачем нам на тебя тратиться? Всю жизнь ей нужно было доказывать им, вести себя как послушная марионетка, кивая на любое предложение, в ответ же они не поддерживали её. Лишь закрыли глаза на влюблённость в Костью, считая, что всё из-за того, что та похожа на мальчика. Пройдёт, найдёт себе мужа, ну или найдут. Но ей нужна была именно она: честная, открытая, никогда не требующая от неё ничего. Только она увидела в ней человека, лишь с ней она смогла признаться себе в том, что слаба. — Ты самое драгоценное, что есть у меня, и я должна извиниться за то, что поняла слишком поздно, — держа всё так же детское лицо в ладонях, говорит Купер. — В этом ёбанном мире у меня есть только ты, без тебя я просто сдамся, поэтому ты ответственная не только за себя. — Не перекладывай на меня такое! — попыталась подняться с места Бэлла. — Если ты опускаешь руки из-за себя, то подними ради нас. Мы проебали огромное количество времени из-за глупости и страхов, мы не можем позволить забрать время, которое есть сейчас. — Мы будем вместе? — Да. Страх немного исчезает, словно рассеивается туманная погода, но обе девушки чувствовали приближение грозы, а вместо тумана небо затягивают тучи, предвестники грома.

Пять лет назад

Несмотря на то, что Крис призналась самой себе в симпатии к Маше, до конца быть честной у неё не получается: ей стрёмно брать одноклассницу за руку, поцеловать на людях, отпуская свои загоны, даже через силу не может, даже когда видит расстроенное лицо Лебедевой. Успокаивает себя тем, что ничего ей не должна и вообще сама виновата, раз согласилась на такие отношения. Это угнетает Штрэфонд, а она должна ещё испытывать сожаления? Ничего подобного. Успокоив саму себя перекладыванием вины на вторую, она берёт деньги и со спокойной душой идёт на встречу. Никаких угрызений совести. Лишь полный контроль над собой. И, если честно, то она должна быть благодарна, что с ней идёт на свидание она, а не Танк, та бы не церемонилась, а так Крис даже щадит её чувства. Если бы тогда она не перешагнула скованность, не успокоила своё сердце и разум, не потянулась бы за поцелуем, возможно, сейчас ей было бы проще, а так она испытывает что-то похожее на угрызения совести. А, может, это и ответственность. Потому что она уверена, что никто не целовал её раньше, другие мысли через свой фильтр она не пропускала. Она не должна чувствовать себя не очень из-за других, тем более, если это мышка. Убедить себя в своей невиновности становилось труднее с каждым шагом навстречу к Маше, а сомнения в том, как себя вести дальше, лишь усилились. А что, если они займутся сексом? Ей, конечно, не в первый раз, а каково будет Маше? Неужели совесть её сожрёт с потрохами? — Крис, я здесь! — заметив, в каком направлении идёт её девушка, она подала признаки жизни, помахав руками. А находившаяся в своих грёзах, где у людей нет совести, Крис вздрогнула. — Прости, я задумалась. — избегая зрительного контакта, отвечает. — О, мы, наверное, слишком близко? — откуда же Штрэфонд было знать тогда, насколько этот вопрос был саркастичным. — Э, нет, всё норм. Ну куда ты отошла? — раздражается. — А если кто-то подумает о нас пошлое? — тихо отвечает Маша. — Пошло? — Ну да, мы ведь уже целовались! — чересчур бурно комментирует. — Не кричи ты так! — Точно, это же наша тайна. Сделка с совестью пошла по пизде. Прямо сейчас ей стало стыдно за всё совершённое дерьмо, а ответственность, ждавшая своего часа, лишь довольно смеялась. Такой поворот ударяет по принципам Крис, заставляя замереть. — Наши отношения не тайна. — Правда? — искренне удивляется Маша, не ожидавшая такого поворота от шуток. — Правда. Завтра познакомлю со своими друзьями. И будем делать вот так. — уверенно хватает чужую холодную руку, крепко сжимая в своей. — А целоваться будем? — подойдя слишком близко, шепчет Лебедеваю Но ответа не последовало, вместо него холодные и сухие губы накрывают точно такие же холодные, но до безумия мягкие Машины, втягивая их, второй рукой придерживает за затылок, углубляя поцелуй. Направляет Лебедеву к правильным действиям, сама же умирает от неопытности и осторожности чужих касаний, а услышав стон, теряет рассудок, прижимает к дереву, пытаясь остаться на земле, держит в ладонях тонкую талию, пока вторая хватается за шею, извивается, стонет и просит большего. Крис придётся договориться со своей совестью.