история одного убийства

Пять лет назад

Обиженная Маша сидела весь день в непростительной близости с Ксюшей, которая о чём-то с ней говорила. Крис же прожигала эту парочку глазами, пытаясь уничижить неприятную одноклассницу. Которая стала таковой минут двадцать назад. Девушки поругались из-за того, что Маша сблизилась с её знакомой, и теперь они общаются, а Крис в порыве ревности наговорила глупости, заставляя мучиться в игноре целый день. Штрэфонд никогда бы не подумала, что её мышка может быть такой ранимой. И мстительной. Особенно второе. И ведь знает Лебедева, что её девушка будет остро реагировать, а всё равно улыбается Ксюше и что-то увлечённо рассказывает. Смешки со стороны Тани ещё сильнее заставляют кипеть, словно она чайник, про который все забыли. Искусанные губы уже неприятно саднят, а колпачок от ручки почти полностью обгрызен. Крис точно не оставит это просто так. Именно поэтому за секунду сметает всё с парты в рюкзак и подлетает к парте Маши, которая пытается игнорировать её. Вот только это не сработает, и через минуты две Лебедеву прижимают к стене. — Давай установим правило, которое позволит нам поговорить друг с другом, даже если мы очень обижены. — предлагает Крис. — Зачем? — С твоим характером оно нам понадобится. — И какое же? — недовольно фыркает мышка. — Право «вето».

Настоящее время

Нет на свете страшнее муки, как одиночество, остаться один на один со своими разъедающими сожалениями, но куда хуже осознать, что теряешь контроль над разумом, что однажды контролировать тебя начнут мысли, а не ты их. Крис знала, насколько слаба и уязвима после всех событий, но ничто не сравнится с расстрелянной душой, когда она увидела ту, которую похоронила вместе со своей любовью, перестала быть самой собой. Ей никогда не вернуть прожитое в пустую время, которое, подобно серной кислоте, проедало кожу до костей, мысли о том, что Маша жила беззаботно, имея возможность веселиться и жить для себя — били под дых. Чувствовалось ядовитое послевкусие, говорившее о её глупости. А Лебедеву мысленно она приговорила к смертной казни, потому что ничто не может оправдать её, даже адвокат Дьявола отказался от проигрышного дела. Крис не представляет, как жить дальше, если раньше она мечтать не могла о долгожданной встрече, крутила возможные развития событий, реальность оказалась хуже. В настоящем она не кинулась на шею с извинениями, она сказала то, что должна, так что ей не о чем сожалеть. Крис так думала. Думать о том, что она сможет собраться за выходные, оказалось лишь лестью своему самомнению, потому что на деле её хватило лишь на просьбу отцу продлить отпуск, если это можно так назвать. Штрэфонд выключила телефон и бессильно смотрела в потолок, прокручивая в голове события последних месяцев, вот только смертям бывших одноклассников там нет места, лишь одна Маша как будто там поселилась с корнями, каждая вторая мысль была о ней, о прошлом, где они были счастливы и не думали о будущем. Хотелось вернуться в прошлое, раствориться и не жить настоящим, просто потому что скрыться удобнее и выгоднее для неё, не решать проблемы всегда комфортнее. Только такой привилегии у неё не было, Крис живёт сейчас, а, значит, нужно брать себя в руки, даже если сил уже нет. Поднимаясь с кровати, она уверена в том, что справится, что сегодня сможет жить дальше, не думая о главной ошибке проблеме, она даёт себе обещание, что разобьётся об стену, но соберёт себя во что-то похожее на человека. Проснувшись с утра, она хотела выстрелить себе в голову, если честно, но пришлось оттолкнуть эту идею в сторону, потому что отражение в зеркале больше смахивало на восставшую из могилы, нежели на человека. Когда-то за такой внешний вид она могла осудить себя, потому что роскошному, даже божественному созданию такой вид не допустим. Сегодня начнётся новая история. Без её страданий. Вряд ли сейчас она сможет отпустить всю ситуацию, Маша была крепко связана с ней слишком долго, чтобы расстаться так легко. Их история закончилась в тот самый момент, когда Крис предала её. Да, она виновата сама в том, что разрушила всё, но Штрэфонд несла слишком тяжелое бремя, и никто, абсолютно никто не захотел разделить его с ней. Её бросили с пустотой, которая разъедала и распространялась. Каждый день был отмечен в её душе могилой, где лежала любовь. Как же искусно они подобрали тело для захоронения, учитывая, какие финансы у Петровых, им было не трудно это воплотить в реальность. От собственной глупости хотелось смеяться. В тот день она побоялась подойти ближе к гробу, смотрела издалека, отмечая, как Маше идёт белый цвет, и жаль, что верхняя часть лица скрыта. От удара сильно пострадало лицо, оно было практически разбито в мясо, поэтому смогли восстановить только низ. Можно официально заявить, что глупее неё не будет никого, а самый умный игрок — Лебедева.

***

Представлять убитое горем лицо Крис было приятно особенно. Маше хотелось видеть чужую растерянность воочию, когда та увидела её и поняла, какая идиотка. Это грело душу, разливалось приятным теплом. Мечты всегда сладкие, практически тошнотворно приторные, ведь это то, что должно быть в твоём идеале. Людям свойственно мечтать о хорошей жизни, о стабильном заработке, кто-то мечтает найти свою любовь. Но Маша мечтала о другом: увидеть бывшую возлюбленную полностью разбитой. Вот только реальность — сука. После их перепалки в полной куче из отчаяния и боли была именно она. Абсолютно подавленная происходящим, не имеющая шанса выбраться. Телефон разрывался от звонков с утра, но она всех игнорировала, не обращая никакого внимания на вибрацию. До этого она никогда не рассматривала свою месть под таким углом, где в итоге главная сука она и только она. Представляя детально происходящее, она каждую секунду продумала, а после встретилась с холодной Крис, которая метала колючие фразы в неё, полностью уничтожая. Словно они снова в прошлом, а она маленькая девочка, впервые влюбившаяся в свою одноклассницу. Она была её идеальной мечтой: сильная, но при этом нежная только рядом с ней; сейчас Лебедева может сказать точно, что между ними была крепкая связь. От собственной ничтожности хотелось кричать. Рвать на себе волосы и бить всё вокруг. Маша снова проиграла ей. Взрослая девушка решила вновь сыграть с Крис, но снова потерпела поражение. Как и в школе, глупенькая девочка, возомнившая себе чертовски умной, когда на деле ничего из себя не представляет. От собственной ничтожности не убежать, и даже через такое время Лебедева так и не выучила урок. — Ты собираешься выходить из комнаты? — Нет, я планирую умереть тут. — Во второй раз? — тяжело вздыхает Настя, присаживаясь возле второй. — В первый и единственный. — Ты строга к себе. Чересчур. — Я люблю её. — Знаю. Насте было тяжело смотреть на мучения такого дорогого человека, как Маша, но она не была в состоянии забрать все расстройства себе. Только она сможет пройти этот путь: да, падая и разбивая колени в кровь; да, через огромное количество боли, но это её судьба. Люди способны лишь брать уроки жизни, ошибаться и сгорать, а после восстанавливаться, становясь сильнее. Увы, не всегда дорога к счастью легка и проста, зачастую она терниста, имеет огромное количество препятствий. Конечно, люди сами выбирают такую тропинку, только нельзя забываться, что однажды они смогут улыбаться. Девушка никогда не желала страданий Лебедевой, даже когда та была заносчивой и стервозной. Но Маша осознано пошла путём, который состоял из паутинистой дороги, что за собой оставляла липкое клеймо лжи. Даже получив серьёзный ожог от ошибки, пошла во второй раз. Сколько бы Настя не уговаривала, не предлагала, настырная и упрямая сестра обманула всех. В первую очередь саму себя. — Разве ты не была готова к этому? — приобняв Машу, аккуратно интересуется. — Её реакция должна была быть иной! — Ты не могла знать, какая будет реакция. Смотря в округлившиеся глаза Маши, Настя вздыхает. В ней всё ещё было много детских черт, которые вырывались наружу, несмотря на возраст. — Считаешь меня глупой? — Ребёнком, Маш. Ты всё ещё незрелая. — Потому что сбежала или что? — Потому что ты не поговорила с ней, не выслушала вторую сторону, а убежала от неё. Я знаю, почему мы спланировали твоё самоубийство, но ты могла сказать ей. Понимаешь? — Я знаю, Насть. Знаю, — закрыв ладонями лицо, Лебедева разрыдалась так горько, что дышать становилось труднее с каждым всхлипом. — Я не думала, что после встречи с ней у меня поменяется мнение о ситуации, я думала... — Машенька, ты ещё такая малышка. Несмотря на свой возраст, на пережитое прошлое, которое оставило рубцы в сердце Маши, она осталась ранимой девочкой, которую рано оставили родители. Которую бросил брат на попечение меркантильных людей, что подстроили смерть семьи. Они забирали его деньги и пытались отыграться за свою неполноценность на Лебедевой, не думая о чувствах подростка.

***

Ногти на руках Бэллы были некрасиво покусаны, на кутикулах были свежие ранки, а разбитые костяшки неприятно ныли. Находясь в заточении второй день, она принялась крушить всё вокруг, прекрасно осознавая, что человек, в котором она так нуждалась, её игнорировал. Костья написала лишь после похорон «добралась?» и больше не выходила на связь, словно забыла про неё. Неприятные, отвратительные голоса нашептывали, что Купер одумалась, поняла, что никаких чувств к ней не испытывает, а задеть боится. Хотя был и другой вариант сценария: она вернулась к бывшей и сейчас нежилась в её объятиях. Ноющая боль в районе груди отдавалась беспокойством по всему телу: ноги тряслись, а внутренности неприятно стягивало в тугой узел. Ничто не отрезвляло её, никакие препараты, выписанные лучшими врачами не приносили умиротворение внутри. Окружающий Бэллу мрак становился гуще, темнее, обволакивая и утягивая в неизвестность, а она с готовностью прыгнула бы. Школьные годы для неё были неинтересными, это как жить в чёрно-белом фильме, который идёт двадцать четыре часа, а главная героиня ты. Всё проходит монотонно, каждый день похож на предыдущий, а вместо Кузнецовой — красивая марионетка, поддерживающая образ образцовой дочери в глазах окружающих. Ей нельзя было носить то, что нравится; ей нельзя было есть то, что хочется; ей нельзя общаться с теми, кто интересен; ей нельзя делать причёску, которая была бы удобна. Жизнь в золотой клетке — жить для других. Не дай Боже, она опозорит отца. Не приведи Господь, кто-то узнает, что дочь лесбиянка. И серость исчезла лишь с появлением Костьи, что плевать хотела на правила: не носила школьную форму, делала татуировки, могла спокойно высказать своё мнение преподавателям. В какой-то степени, Кузнецова завидовала, но не по-чёрному, а с сожалением. Она не могла позволить себе ничего, а Купер брала и делала. Чужая вседозволенность была запретным плодом, манила к себе и искушала. Рядом с Купер у неё получалось дышать, а не выплывать из пучины обязанностей. Старшая не только позволяла творить подростковую глупость, но и учила жизни, ведь сама росла с не самыми счастливыми людьми. Помогала найти себя в искусстве, хвалила за любое начинание и придавала уверенность. Сейчас она готова встать на колени и умолять не бросать её, лишь бы они не расставались. Хотя бы общались, можно просто как друзья. — Глупый ребёнок, почему ты плачешь? — слышится ласковый голос. Она настолько погрузилась в привычную пучину, что не сразу услышала, как к ней заходит Костья, которой картина, представшая перед глазами, ударяет прямым в голову. Кузнецова сидела на полу, окружённая своими рисунками, вся в краске и слезах, а её девочку откровенно трясло. Хотелось разбить себе голову, потому что не связывалась с ней и не предупредила о том, что придётся засесть. Кому как не ей знать о душевных травмах Бэллы, лишённой любви. Из-за дел по работе на неё упала двойная нагрузка, а камбэк Маши отвлекал от них. Купер была уверена на все сто, если не миллион процентов, что Лебедева никак не причастна к исчезновениям одноклассниц. Она была молчаливым наблюдателем их печальной любви, то, как предано смотрела Маша на Крис — не сыграть. Такой человек не пошёл бы на убийства, ведь однажды пришлось понести наказание за это. Костье кажется, что Лебедевой нужно внимание бывшей, поэтому она появилась так эффектно. Но думать о чужих сложных отношениях долго не приходится. Оказавшись на полу рядом с разбитой Бэллой, мягко улыбается, целуя в лоб. — Я заставила тебя грустить? Кивок. — Прости меня, — поцелуй в щёку, — У меня была работа, — во вторую. — Я проведу всё это время с тобой и пока тебе не станет лучше не уйду от тебя. Слышишь? Влюблённость в одноклассницу, которая после становится тебе другом и вы сближаетесь ещё больше — такое себе. Но отдаляться и решать за двоих ещё хуже, Костья знает не понаслышке. Ей пришлось давить в себе зародыш симпатии, после вырывать с кровавыми корнями влюблённость, прекрасно ощущая настоящую любовь. И для неё она стала первой, что дарила такие незабываемые эмоции. После всего у неё была симпатия, но та ни разу не конкурировала с тем, что она чувствовала к одной блондинке, чей взгляд мог заставить Каспер опуститься на дно, если так захочет капризная душа девчонки. Как только они подружились, ей оставалось лишь потакать чужим желаниям, чтобы стать достойной такого чистого человека, как Кузнецова. А с такой запачканной жизнью, как её, понадобилось пять лет и даже призвание она испортила. И сейчас на красивом, но заплаканном лице Бэллы появляется та самая улыбка, которая свела её с ума ещё пять лет назад.

***

На что вы готовы ради любви? Вы смогли бы перешагнуть свою Гордыню ради искупления? Смогли попробовать попросить второй шанс? Сомнения от правильности действий не давали выйти из машины и позвонить в домофон. Всю ночь они провели с Настей вдвоём, разговаривая обо всём, и сестра посоветовала сделать первый шаг, иначе им никогда не поговорить. Потому что Крис уже сделала свой первый шаг, придя в клуб к ним, ей тогда не была важна гордость или ещё что-то. Штрэфонд всегда была сильнее духом. Всегда смотрела в глаза, отвечала на вопросы, а если было трудно, так и говорила. Вот только ошибки признавать не умела. — Чтобы встретиться, что ты сделаешь? — Чего? — непонимающе уставилась Маша. — Что ты сделаешь, чтобы прийти на встречу? — Ну, приеду и пойду к месту, где договорились встретиться. — А что нужно сделать второму человеку? — То же самое. Лебедева не знает, сколько шагов к точке назначения нужно сделать, но один она всё-таки совершит. Именно поэтому девушка уже стоит перед дверью Крис, которая должна открыться с минуты на минуту. И она не представляет, что им делать дальше. — Привет, мы можем поговорить? — Мы поговорили. — Я стою перед тобой, Крис, и ты ничего не хочешь мне сказать? — практически слёзно произносит Маша. — Мне нечего. — пожала плечами Штрэфонд. — Ты унизила меня, а я пришла к тебе. — Тогда уходи. Так легко прогнала, словно между ними ничего не было, а обещания, подаренные другу другу, казавшие самыми сокровенными и важными — утратили свою значимость. — Право «вето». — твёрдо говорит Лебедева. — Заходи. Ни у одной из них нет ожиданий насчёт встречи.