х.

Бомгю его замечает сразу. В явно дорогом бежевом костюме, с аккуратно зачесанными назад волосами, в которых переливаются все оттенки солнца, сосредоточенным взглядом и табличкой в руках «Ким Минсон». Бомгю замечает его до сцепленных от восторга зубов и едва слышного «ах», и то, что он не Минсон и, чего уж там, даже не Ким, резко перестает иметь хоть какое-то значение. Бомгю сжимает тяжелую дорожную сумку в кулаке и чуть смущенно тащит свое «ах» туда, где на табличке чужое имя. — Добрый вечер, — зачем-то говорит на английском, и в малахитах, прикрытых челкой, вспыхивает улыбка. — Рады вас приветствовать в Сан Франциско, — говорят дружелюбно, — как долетели? Давайте багаж. Бомгю восхищенно наблюдает, как мужчина с легкостью подхватывает увесистую сумку и вместо ответа представляет как под бежевым пиджаком перекатываются мышцы. — Я… то есть… — слова путаются в голове, оттого как сильно хочется путаться в волосах цвета майского солнца. — Простите, какой был вопрос? Впереди, непринужденно шагая к парковке, вдруг смеются, и хоть пару минут назад Бомгю еще грызла совесть из-за некого Ким Минсона, который сейчас, наверное, растерянно ищет в толпе бежевый костюм, то после того, как слышит бархатный смех впереди и ловит изучающий взгляд — больше нет. — Вы, наверное, устали с дороги, а я донимаю вопросами, — говорят пристыженно. То, что Бомгю готов слушать его голос с приятным американским акцентом чуть дольше избитого «вечно», к счастью обоих, так и остается неозвученным. — Я Кан Тэхен, — лучезарно улыбается мужчина, закидывая сумку в багажник, — буду вашим переводчиком на переговорах и сопровождающим. Бомгю, когда перед ним учтиво открывают двери авто, посещает две мысли: «ебать, попал» — выстреливает первой, а за ней, чуть тише расплавленно течет «интересно, в сексе он такой же учтивый?». И пока Тэхен солнечным бликом растворяется в его грязных желаниях, Бомгю размышляет о том, как будет выкручиваться. — А… эти… переговоры, — мнется, — они когда? Тэхен удивленно косит взглядом, но все же отвечает: — Вы назначили на завтра, господин Ким. — Точно, — улыбается нервно самозванец, — совсем забыл. Его одаривают понимающей улыбкой, и теперь уже плавится сам Бомгю. Он смотрит на мужчину за рулем и думает, что странно, что тот обращается на «вы», на вид он лет на десять Бомгю старше. Потому он спешит исправить угнетающую оплошность. — Давайте на «ты», — просит несмело, а Тэхен, черт бы его брал, снова ему улыбается, и это самая страшная подлость, какую только можно. — Давай_..те, — бросает кроткий взгляд Тэхен, а Бомгю наполняется уверенностью, что за возможность его брать дрался бы хоть со всеми чертями сразу. Они выезжают на скоростную, когда Тэхену звонят, и тот нажимает кнопку на приборной панели. — Уважаемый господин Кан, — шипят недовольно, — вы вообще собираетесь забирать господина Кима? Он полчаса уже ждет в вас в аэропорту. Вы срываете нам переговоры! Уважаемый господин Кан паркуется у обочины и с очевидным вопросом во взгляде поворачивается к Бомгю. Тот лишь виновато жмет худыми плечами и выдавливает полуулыбку, стыдливую такую, будто и правда жаль. — А напомните как он должен выглядеть? — просит Тэхен, и на той стороне слышится раздраженный вздох. — Он в черном костюме, на вид лет тридцати, блондин. Бомгю заливается краской пуще прежнего, тупя взгляд в свои голубые джинсы и белые кеды. Бомгю так-то двадцать два, на вид чисто за пафос можно бы дать двадцать пять. Но сходства с описанным Минсоном все равно позорно нулевое. Бомгю поправляет угольно-черные волосы и одними губами произносит: — Прости. — Извините, господин Ли, на дороге ужасные пробки, я уже подъезжаю к аэропорту. Тэхен выбивает звонок и, вопросительно сдвинув брови, уставляется на обманщика. — Ты просто очень сильно красивый, — выпаливает Бомгю теперь на родном корейском, будто это должно мгновенно его оправдать. — Я хотел признаться, но сначала позвать на кофе… — Ну, и что мне теперь с тобой делать? Ты вообще зачем в Сан Франциско? — переходит Кан на корейский. — Вообще к папе, навестить, — подавленно отвечают. — Мда, — выносит вердикт Тэхен, тяжело вздохнув. — Ага… — Ну ладно, поехали, самозванец, — усмехается Кан, заводя авто. — Куда? В полицию? — взвизгивает Бомгю. — Дурак, что ли? — смеются, — в аэропорт. Забирать настоящего. — А как же поддельный? — с детской непосредственностью спрашивает Бомгю. Тэхен бросает взгляд на голубые джинсы и белые кеды, усмехается своей глупости, думает, как вообще можно было спутать этого мелкого с главой маркетинговой компании, после улыбается хитрой такой улыбкой и отвечает: — Ты же, вроде, грозился на кофе позвать, — а потом добавляет чуть тише, — может, узнаю как тебя все же зовут.