Фатальные идиоты

Строил Казутора из себя похуиста откровенно плохо. В конце концов, даже отбитые Кавата поняли, что с ним что-то не так, а те старались вообще ничего не замечать помимо драк. Ну, Нахоя старался, а Соя был слишком тактичен, чтобы указывать на чужие проколы. Сначала Майки тоже это не заметил, просто подумал, что Казутора странный. Казутора и был странным — со своими жуткими желтыми глазами — нечеловескими — с вытянутым зрачком, идиотской родинкой под глазом и — о, боже - мелированными золотыми прядями. Харучие как-то паскудно заметил, что на бедре у Казуторы вытатуирован тигр в горечавках. Харучие вообще был редкостной паскудой, но Майки старался к этому не придираться — ему все еще снятся кошмары о животном страхе в голубых глазах и выплюнутое сквозь зубы «чудовище». Майки себя итак чудовищем чувствовал, но не говорил об этом. Знал, что Харучие с радостью зацепится за это и будет давить — тот вступил в Тосву только из-за Казуторы и не стеснялся этого показывать. Поначалу Майки не понимал этого, — чужой заботы, рыков в сторону панибратского отношения Баджи, — а потом Кен-чин как-то обратил внимание на зажатость Казуторы и мозг Майки сломался как в тот раз, когда он осознавал, что сломал самолетик не Харучие, но по итогу Манджиро сломал именно его. И Майки начал смотреть, анализировать. Выходило это плохо, со скрипом. У Кен-чина это вышло гораздо лучше, судя по тому, что тот стал зыркать на Баджи и порыкивать на остальной состав Тосвы, пристально смотря за Казуторой. Когда Кен-чин рыкнул на самого Майки, лидер не выдержал: — Да что не так?! Кен-чин хмыкает, и говорит: — Посмотри как ведет себя Эма, когда кого-то боится. Майки тогда не понял. Как можно сравнить мягкую маленькую Эму, которая иногда становилась фурией, гоняясь за ним с Шиничиро по дому со сковородой наперевес, с тихим вечно зажатым Казуторой? Спустя несколько дней Казутора с выражением чистейшего ужаса на лице отшатнулся от шутливого удара Майки, и он понял. Чертов Кен-чин. Чертов Казутора с его идиотским страхом. Чертов Баджи с его отсутствующими понятиями о личном пространстве. Казутора настолько сильно их боялся, что Майки в очередной раз почувствовал себя чудовищем.

***

Казутора спокойно говорит, что Майки творит откровенную хуйню, пока тот пустым взглядом пялился на чужие дрожащие руки. Ладошки у Казуторы красивые — длинные пальцы с аккуратными ногтями. И небольшим простым кольцом с камешком на среднем пальце. Казутора опустил руки в карманы джинс, лишив Майки объекта изучения. Но новый нашелся быстро — поблескивающие золотые глаза в обрамлении длинных темных ресниц приковывали внимание. Майки, толком не слушавший чужой речи, вспомнил, что говорили они о Кисаки. Опять этот Кисаки. — Доказательства где? — отводя взгляд, потому что смотреть в глаза было невозможно, тяжелый взгляд с тщательно спрятанным страхом делал что-то странное с сердцем Майки — оно сбивалось с привычного ритма, сбивая ещё и дыхание к черту. Казутора неожиданно сказал что-то совершенно непонятное — Майки в английском-то был плох, а тут, скорее всего, вообще не английский. И пальцы лидера сжались от этого тона. После него Эма обычно начинала плакать от боли в те самые жуткие дни. Чертов Кен-чин с его идиотскими сравнениями. Майки обернулся, чтобы попытаться поговорить нормально, но слышит лишь чужие громкие шаги из-за идиотских тяжелых ботинок и всхлипы. И чувствует себя чудовищем. Идиотский Казутора с идиотской нежной психикой.