Фатальные идиоты

— Я ухожу. Баджи поднимает тупой взгляд с учебника по истории и пытается сообразить сказанную Казуторой фразу. Смотрит на Тору уже более осмысленно: — Куда уходишь? Казутора, педантично складывающий тетради в сумку по алфавиту, говорит: — Из Тосвы ухожу. Баджи резко закрывает учебник, подскакивая, и повторяет: — Как уходишь?! Я не отпускал! Казутора вздыхает, просит себя набраться терпения. Казутора напоминает себе слова Харучие: «у тебя экзамены скоро, а ты со своим овощем занимаешься». Харучие вообще Баджи не нравился, но, как подозревал Тора, только потому что у него не было никакого чувства такта и умения читать между строк, где черным по белому было написано «от твоей настойчивости мне хочется разрыдаться из-за испуга». Харучие это видел, читал и принимал к сведению, а Баджи был ебаным танком. Казутора открывая рот, объясняя более детально: — Когда ты предлагал, — поставил перед фактом — негласно повисло в комнате. — Мне стать твоим вице-капитаном, я явно не соглашался на нахождение рядом с тобой двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю, помогать тебе со… Всем, вообще-то. И ты не нравишься моему папе. Последнее было добавлено вместо «ты слишком громкий, я тебя боюсь». Хотя Харучие и пытался намекнуть ему, чтобы он говорил все максимально честно и прямо, ведь именно так и понимает Баджи. Но Казутора редко мог выжать из себя искренность подобного типа. Для подобного это надо его совсем вывести из состояния покоя. Хотя «ты не нравишься моему папе» вполне подходит его репутации идеального сына, которая была распространена и в Тосве. Баджи замолк, размышляя. Казутора напрягся, когда Баджи напряженно думает — жди беды. — А что нужно, чтобы понравится твоему папе? — наконец спрашивает Баджи. Казутора развеселился, понимая куда дует ветер: — Не шуметь, не смотреть словно перегрызть глотку хочешь, выглядеть умным и опрятным, хорошо учиться и не звонить мне в три часа ночи в воскресенье, — с каждым сказанным пунктом Баджи выглядел все мрачнее. — А если я буду, ну… Соответствовать, ты останешься в Тосве? — спросил подросток, все еще лелея надежду на русское «авось». Казутора качает головой, руша ее: — С места вице-капитана уйду, а из Тосвы — подумаю. Баджи угрюмо опустил голову, обещая новую головную боль Казуторе.

***

Спустя несколько дней с того памятного разговора Казутора исподлобья смотрел на Майки, остервенело размешивая сахар в своем капучино. Майки же в ответ во все глаза пялился на него, громко сюрпая трубочкой в молочном коктейле. Да чтоб у тебя аллергия на лактозу появилась, — с негодованием проклинал его Казутора. Аллергии на лактозу не предвиделось. — Ты не подошел ко мне лично, — сообщил со странной угрозой Майки. По позвоночнику Казутора пошла дрожь, но он был настолько раздражен, что проигнорировал привычный страх. — Да я к тебе лично не подходил, даже когда Баджи меня назначал, — едко подметил Казутора. Майки уставился на него уничтожающе. Казутора, отчаянно давящий в себе желание опустить глаза на кофе и разрыдаться, упрямо смотрел на лидера. Хоть и не в глаза. Глаза у Сано, что старшего, что младшего, были настолько жуткими, что начинались трястись поджилки. — Но ты должен был подойти ко мне, если собрался уходить, — в конечном счете сообщили Казуторе. Ебать, какие мы важные, — чуть было не прорычал Тора, но вовремя сдержался. — Прекрасно, — он откинулся на сидушку красного диванчика в стиле забегаловок в Америке из восьмидесятых. — Раз уж мы здесь собрались, лично сообщаю: я ухожу с места вице-капитана первого отряда в частности, и из Тосвы в целом. Доволен? Судя по тому как яростно сузились глаза Майки — нет, не доволен. Его рука, почти расслабленно лежащая на столе, сжалась в кулак. У Казуторы перехватило дыхание от ужаса. Он зажмурился, немного опустив голову, вцепившись руками в стол, чтобы, не дай бог, рефлекторно не закрыть ими голову. То, что Казутора умел давать отпор не значит, что он мог его дать в стрессовых ситуациях, когда ужас накрывал тело с головой и мозг отчаянно кричал «беги-беги-беги». Майки испустил тяжелый вздох, сделав еще один громкий глоток. Казутора нерешительно приоткрыл глаз, напряженно ожидающий удар, но не получивший его. — Почему? — каким-то подозрительно знакомым тоном спросил Майки. Где-то я это слышал, — с оттенком истерики подумалось Казуторе. Возникло острое чувство дежавю, погрузив в воспоминания почти трехлетней давности. Только Харучие тогда чуть не сломали, заставив прогнуться под обстоятельства под названием «Майки и его протекающая крыша», а Казутора просто ушел из Тосвы. Чувствуя в вопросе подвох, Казутора все же уточнил: — Что «почему»? — Почему тебе не нравится в Тосве? Вау… А Сано быстро понял суть дела. Не зря лидером считается, хоть и долбоеб сказочный. — Тебе общую причину или личную? — в конце концов сдался Казутора, припоминая слова Акаши о вежливой лжи и гопниках. — Обе. Казутора внутренне потер руки, собираясь ударить побольнее. Но начинает с той раны, которую Сано нанес не Казуторе, но которую залечивать приходится ему: — Ты сделал больно Харучие, за что я тебя ненавижу, — Майки выглядел так, будто его ударили наковальней. — Ты даже не извинился. А тогда даже не он сломал ебаный самолетик, ты знаешь? Он к нему не прикасался. Как я могу следовать за лидером, который, не разобравшись в ситуации, рубит с плеча? Который не готов признавать свои ошибки? Казутора замолчал, давая время Сано переварить небольшую речь, а себе — шанс на раздумие последующих слов: — А если брать всю ситуацию в целом… Тосва отнимает у меня слишком много времени, оценки за тесты упали, я не успеваю подготовиться к соревнованиям и приходится иногда спать по два-три часа, чтобы ситуация не стала еще хуже. Я не готов отдавать Тосве все свое время, у меня есть жизнь вне банды. Прости, Майки, но у меня слишком другие приоритеты. Я сдам форму в четверг, как дойду до Мицуи. Майки, опустошенно разглядывающий свои руки, неожиданно вскинулся и поспешно затараторил: — Не стоит. Я обдумаю твои слова и, эм, встретимся в следующий раз обсудить… Все. Казутора приподнял брови. Он искренне не понимал какого черта ребята из банды так в него вцепились. Тора не был близок ни с кем, кроме Баджи — по прихоти капитана — и, возможно, пару раз перекидывался словами с Дракеном и Мицуей. Когда Казутора собрался уже спросить это, как Сано резко подскочил и направился к выходу из новомодного кафе. — Главное расписание мое посмотри, в следующий раз я не собираюсь прогуливать уроки! — крикнул ему вслед Казутора, потому что его, блять, раздражает, что все малолетние уголовники решили, что их королевское Высочество важнее недовольства его отца. Казутора со тяжким выдохом опустил лоб на стол, успокаивая бешеное сердцебиение. Он смог! Смог поговорить с Сано без панической атаки! Даже высказать претензии и мысли! Казутора счастливо улыбнулся, чувствуя себя идиотом — не стоило говорить Майки, что он некомпетентный лидер. Мицуя как-то пригрозил, что уничтожит Казутору, если Тора будет доставлять неприятности. Но, если честно, Казутора уже так устал, что о последствиях он будет думать по мере наступления проблем

***

Последствий он явно ожидал не таких. — Ты прав, я долго думал, — аж три недели — язвительно проносится в голове Казуторы. — И понял, что я совершил ошибку и отказывался признать ее. Я извинюсь перед Харучие. Наступила пиздецки неловкая тишина. Пока Казутора приходил в себя и изумленно разглядывал блондинистую макушку, эта блондинистая макушка явно нервничала. Сано, хоть и не согнулся в идеальные девяносто градусов, настолько очевидно чувствовал себя некомфортно, что Казутора смутился. — А… Хорошо… — ебаное косноязычие. Тора неловко откашлялся. — Эм, лучше вернись в… Гм, вертикальное положение, так говорить неудобно. Сано его послушался, выглядя совершенно неестественно. А вот это я точно видел недавно, — с ужасом встречал дежавю Казутора. — Так вот, — Казутора снова смущенно закашлялся, пытаясь наложить образ «подросток проебавшийся обыкновенный» на сурового сломанного лидера Бонтен со страниц манги. Выходило откровенно хуево. Казуторе захотелось плакать, потому что эй, Майки, не ломай облик монстра, который я сложил у себя в голове, что ты творишь, эй, верни все на место. Казутора с отвращением чувствовал как его сердце тает, с омерзением — как мозг умиленно взвизгнул и со смирением — как дрогнули руки в отчаянной попытке держать их при себе, а не чтобы случайно обнять подростка с успокаивающими словами. — Так вот, — повторил Казутора. — Что с Тосвой? Майки замялся, господи! Казутора внутренне закричал, не признавая в этом ребенке чудовище из двухсотых глав. — Ты состоишь в Тосве. Все еще, — и, увидев как лицо Казуторы вытягивается, поспешно добавляет. — Но номинально! Ты все еще должен посещать собрания, — губы Казуторы поджались. — Иногда. Но в стычках не участвуешь. Ты как бы есть, но как бы и нет. Да какого черта? Именно это и спросил Тора, только более нецензурно. — За тебя Баджи впрягся. Да пошел этот Баджи нахуй, — с ненавистью пожелал Казутора.