Like Paolo and Francesca

Юнги удалось освоиться в квартире Хосока, хоть он до сих пор чувствовал себя, как в гостях. Чона дома почти не видно, постоянно проводит время на работе, по крайней мере он так говорит. Жилплощадь у альфы большая, но вещей мало, из-за чего тут можно было устраивать забеги. Все комнаты без особой изюминки: серые обои, светлая мебель с чёрными вставками и лампы вместо люстр. Омеге в какой-то момент начали наскучивать стены квартиры, так что на сегодняшний день у него запланирована прогулка по городу в гордом одиночестве. Солнце радует своими лучами, а ветерок приятно обдувает. Даже погода зовёт высунуть нос из дома, соблазн велик. Дойдя до центра, просто слоняться по улицам надоело, Юнги решил взять велосипед на прокат, чтобы доехать до пекарни и взять парочку эклеров, вместе со стаканчиком освежающего лимонада. Мин едет не спеша, разглядывает суетящихся людей. Все таки родной город такой красивый. Быстрая речь местных жителей, нескончаемый поток туристов, в воздухе стоит отчетливый запах итальянских трав. Приближается обед, поэтому уличные ресторанчики принимают все больше заказов. В этом районе больше всего магазинов и кафе, так что не обходится без итальянцев, приглашающих зайти именно в их заведение. Здесь омега всегда чувствует себя хорошо и свободно. Это настоящий Милан без излишних украшений и прикрас. Весь день для Юнги проходит так, как будто он зверь, которого выпустили в дикую природу. К сожалению, погода успела смениться, прошёл дождь и стало заметно прохладнее. Но и это не смогло загнать Мина обратно, ему пришлось купить себе свитер и тёплый чай, чтобы согреться. Потом вышло время проката велосипеда, так что Юнги вновь ходил на своих двоих. Последующие блуждания привели омегу к деловому району в двух шагах от центра. Это место напоминало больше Уолл стрит. Мин немного подумал и решил идти отсюда в центр, чтобы потом добраться до площади, а там можно уже и поесть. Он быстро переставляет ноги и резко разворачивается, из-за чего сталкивается с каким-то прохожим, врезаясь прямо в него. — Извините, пожалуйста, — начал вставать, второпях извиняясь, омега. — Юнги? — этот голос сейчас хотелось слышать меньше всего, неужели судьба над ним сейчас издевается? Да, перед Мином стоит Чонгук и глупо хлопает глазами от неожиданности. Наверняка он тоже не желал этой встречи. — Им был с утра, — продолжать беседу никак не хочется, поэтому омега отвечает очень сухо. — Юнги, я… мне нужно перед тобой извиниться. — Не надо мне твоих извинений, я пойду. — Послушай, — Чон хватает омегу, пытающуюся удрать, под локоть и крепко держит, — мне правда жаль, что так вышло… — Не распинайся, — пытается вырваться из крепкой хватки Мин, — я ничего не хочу слушать, просто дай мне уйти. Чонгук отпускает руку Юнги и уходит. Омега провожает его взглядом, но недолго. Потом он чуть ли не бежит в противоположном направлении, лишь бы забыть дорогу в этот район навсегда. Ему по прежнему неприятно и даже больно. Почему сердце не может избежать этих мук, как он это делает сейчас? Чон несколько раз присылал смски, но Мин их даже не читал. Какая-никакая гордость не позволяет даже мысли об ответе ему. Юнги не так уж и силён духом, чтобы подавлять все внутренние истязания самого себя, чтобы отпустить и жить дальше, как говорил Хосок. Дело даже не в силе, а в жалости к себе. Без силы человек сможет подняться, долго и мучительно, но сможет. А жалось будет постоянно толкать, делать подножки и плевать в тебя, с ней ты чувствуешь себя ничем. Мин сейчас очень остро ощущает ее присутствие в своём сердце.

***

После обеда Хосоку на телефон пришло сообщение от Чона младшего. «Привет, встретимся сегодня? Это срочно!» — написал Чонгук. «Когда и где?» «Как обычно, в 10» «Ок» Обычно братья встречаются редко и встречи проводятся в ночном клубе под названием «Pentagon». Это отличное место, которое по вкусу обоим. Также там есть VIP столики наверху, откуда можно видеть танцпол и где прекрасное обслуживание, а гостей не особо много. К 10 часам вечера альфу уже ждал Чонгук. С серьёзным видом он пил мартини, смотря на диджея. Хосок без лишних приветствий уселся напротив и попутно сделал заказ. — В чем была такая необходимость видеть меня сегодня? — когда Чону уже надоело смотреть на задумчивого брата, все таки решил начать с дела. — Как там у Юнги дела? — до сих пор словно не видя старшего, спросил Гук. — Ради этого ты меня позвал? — Ну почти. — Это сложно было по телефону сказать? У меня, в отличие от всяких офисных крыс, есть дела, — старший не пытается скрыть своё раздражение, поэтому специально повышает тон. А младший наконец разворачивается к брату и смотрит в упор. — У меня тоже дел много. Так, ладно, я не об этом. Скажи, у Юнги все нормально? — С чего тебя начало беспокоить состояние Юнги? — Тебе так сложно ответить?! — Да. — С чего это вдруг?! — хоть для Чонгука и привычна вспыльчивость брата, но он начинает злиться. — Потому что теперь он живет у меня, вы все бросили его, а мне пришлось подобрать его, как бездомную собаку! — в спорах границ у Хосока нет, он остро ощущает вспыхнувший огонь внутри и тушить его не собирается. — Не надо из себя героя делать. Если чтобы узнать о его состоянии, нужно его у себя разместить, то я заберу его себе! — Разбежался, я его тебе не отдам! — А с чего это ты за него так цепляешься? Что, понравился? — оба вскакивают со своих мест, не думая сбавить громкость, при этом вены на шее и у висков у каждого с новой фразой начинают вздуваться, а в глазах появляться агрессия. — Нет, просто я защищаю его от таких козлов, как ты! — Да что ты! — Сначала кое-кто как обычно кашу заварит, а я ее расхлёбывать должен. Тебе то похуй, сидишь у себя в мягком кресле, а я за тобой все делать должен и даже ребёнка какого-то дома у себя успокаивать, пока вы с долбанным отцом никого ни в хуй не ставите, лишь бы загрести побольше! Теперь уж все, сиди и мучайся, думай как там Юнги поживает, потому что сначала головой надо думать было. — Что вы говорите? Нимб поправьте, а то боюсь свалится! — Не волнуйся, не свалится, за короной своей лучше смотри! — Ну и сиди с ним, зато он все равно обо мне думать будет, не по тебе же слезы лил! Это он мне «люблю» говорил и на меня всегда смотрел, а что ты? Станешь тряпкой, об которую сопли вытирать будут? — эти слова иглами врезаются куда-то глубоко в душу Хосока. Его остатки разума приказывают закончить спор, но импульсивность не даёт просто молча уйти, так что он залпом выпивает виски, который незаметно принёс официант, и ставит точку в этом разговоре. — Мне жаль, что ты все больше становишься похожим на отца. Иди ты на хуй, братишка. Хосок спокойным шагом идёт на выход и только его красное лицо и глаза полные злости выдают следы ссоры. Он никогда не отличался чувством сдержанности и меры, но сейчас соглашается с собой, что правильно сделал, заткнув младшего. Чонгук наверняка сейчас много думает и может даже переживает, вот пусть теперь помучается. Агрессия точно не отступит от старшего Чона за мгновение, поэтому лучше всего в таких ситуациях выпить, и много. Гука же и вправду начала мучать совесть, когда он смог остыть. Альфа ведь знал брата, ему нужно было остановится с самого начала, тем более именно он по большей части виноват в произошедшем. Он со дня свадьбы сам не свой. Мозг старается выстроить пазл, найти хоть какое-то объяснение этому состоянию. Чон бы многое сейчас отдал, чтобы отмотать время назад и не ссориться с Хосоком или ещё лучше не соглашаться на авантюры Мёнвона. Он почти никогда не ошибался, все делал правильно, либо быстро исправлял, а сейчас даже не знает что нужно исправить. «В чем же моя ошибка?» — постоянно задавал себе вопрос Чонгук.

***

Хосок открывает глаза и сразу чувствует сухость во рту. К нему давно не возвращалось привычное состояние с утра, называемое похмельем. Кажется вчера он перебрал, поэтому из памяти вылетели все события, произошедшие после перепалки с Чонгуком. Тело отказывается вставать с кровати, но Чон понимает, что находится у себя дома. Он немного приподнимает голову и пытается принять сидячее положение. Возле кровати было много разбросанных вещей, вся кровать смята, при этом на ней никого не было. Хосок сразу подумал о Юнги и как ему неудобно перед ним, он наверняка сильно шумел. Поднявшись на ноги, альфа замечает свет в ванной комнате, наверняка там сидит тот омега, с кем развлекался ночью Чон. Парень дергает ручку двери и она легко поддаётся, за ней идёт дверца душевой кабины, в которой явно кто-то лежит. В ней оказался Мин, свернувшийся калачиком, который в добавок был без одежды. Хосок шарахается тела спящего омеги и с ужасом смотрит на себя в зеркало. Мысленно он повторяет своему отражению «это не мог быть я». Потом, собравшись духом, альфа решает подойти к парню, чтобы разбудить. — Юнги, проснись, — легонько толкает омегу Чон. Мин резко встаёт и начинает быстро отползать к стенке душевой. Его глаза были огромными и полными страха. Он жался к стене, как загнанный в угол хищником маленький зверёк. Самые плохие мысли альфы начинают подтверждаться: на теле Юнги он замечает несколько синяков от засосов и небольшие царапинки от ногтей. Стыд перекрывает все остальные чувства, Чону сейчас очень стыдно, он готов побить себя собственными руками, но по прежнему молит бога, чтобы это оказалось сном. — Не подходи ко мне! — рука резко вытягивается перед лицом Хосока, который постарался подойти поближе, чтобы успокоить. — Юнги, что случилось? Что ты здесь делаешь? — разум альфы пытается отвергать все догадки, пока не услышит от Мина, что происходило ночью на самом деле. — Неужели ты ничего не помнишь? — рука медленно опускается, а глаза начинают наполнятся слезами.

/flashback/

Вечером Юнги решил начать смотреть какой-нибудь сериал. Когда же он смог выбрать из огромного списка один, больше не стал терять время, взял пачку чипсов и газировку. Сбившись со счета серий, омега задремал, но в глубокий сон погрузиться так и не смог. Входная дверь громко открылась, послышались неровные шаги и бессвязное бурчание. Это был Хосок. У него в руках была почти пустая бутылка виски. Мин вскочил с дивана и решил помочь альфе дойти до своей комнаты. — Юнги~яяя, — омега перекинул одну руку пьяного парня через плечо, Чон начал облокачиваться на него, говоря на ухо, — скажи честно… тебе нравиться этот козел, да? — Ты о ком? — Юнги было некомфортно от полушёпота и сильно запаха перегара, но он продолжал почти тащить альфу на себе. — О Чонгуке, он же тебе небезраз… ик.. зличен? — К чему этот разговор? — Отвечай! — Я обижен на него, на этом все, — Мин был раздражён и выбит из колеи этим вопросом, при этом думает, что злиться на Хосока не стоит, он же просто пьян. — А меня ты любишь? — перейдя через порог комнаты, спросил Чон. — Ложись-ка ты лучше спать. Омега усадил альфу на кровать и только начал уходить, как за руку его резко дергают. Спина чувствует под собой мягкий матрас, а сверху сильную тяжесть. — Будешь продолжать игр… ик… ать со мной? — Хосок сверху схватил Юнги за запястья, не давая освободиться. Это начало пугать. — Отпусти меня! Что ты делаешь?! — Ты не ответил на вопрос. Неужели я и вправду не стою твоей симпатии? — Отпусти говорю! — Это все из-за моего лица? Конечно, ведь мой брат куда красивее, поэтому ты выбрал его?! — О чем ты вообще говоришь? Что с тобой? — Я все прекрасно понимаю, не нужно строить из себя дурака. — Хосок, пойми, ты просто пьян, — Мин старается успокоить Чона, пока его самого трясёт. — Нет! Ты меня тоже долбоебом считаешь, а?! Нихуя у вас не получится, я не тряпка для соплей! — альфа наклоняется к Юнги, впиваясь в его губы своими. Поцелуй получается болезненным, Хосок сильно давит на омегу, а тот пытается выбраться из-под него, из-за чего получает пару укусов. Мин чувствует острое ощущение страха. Он не думал, что когда-то его сможет вселить старший Чон. Омега не понимает как поступить в такой ситуации, старается просто оттолкнуть, но на деле парень просто ерзает под альфой. Хосок словно сходить с ума. Сегодня в эту квартиру зашёл не он, а злой двойник — копия его. — Хосок, отпусти меня! Перестань! — все что может выжить из себя Юнги — отчаянные крики. Альфа не слышит ничего. Он уже завёлся и готов закончить начатое. Его руки быстрым рывком стягивают пижамные штаны Мина. Омега начинает заливаться слезами, понимая намерения Чона. Он много раз кричит «отпусти!», но остаётся не услышанным. Когда Юнги уже лежал без боксеров, Хосок начал держать его запястья одной рукой, а другой расстегивать ремень на своих джинсах. Для Мина это было шансом, он резко вырвал свои руки из не столь сильной хватки и успел толкнуть альфу в грудь. Парню удалось выскользнуть, но свобода оказалась недолгой. Чон схватил Юнги за ногу в последний момент и притянул к себе. — Решил сбежать от меня? — омега видит сейчас перед собой зверя, который не способен утолить свой голод. Его кровожадность топит двоих за раз. В нем одни грехи в чистом виде. Если бы Мин мог, то пожелал чтобы он никогда не встречался с этим чудовищем. Вся оставшаяся одежда летит на пол. Альфа оставляет свои следы на шее, спускаясь к бёдрам и прикусывая фарфоровую кожу Юнги. На теле парня остаются красные и синие пятна, напоминающие метки. Омега уже тысячу раз просил перестать, глотал свои слезы и молил всех богов, чтобы уберегли его. Но его никто не слышит, как и обычно. Он всю жизнь кричит о своих переживаниях, о своих страданиях и всегда остаётся не услышанным. Мин продолжит нести свое бремя стойкого солдатика без чувств перед всеми и жалеющего себя плаксы наедине с собой. Альфа упивался наслаждением, которое с новой силой накатывало на него стоило лишь взглянуть на голого омегу. Он так прекрасен и очень хрупок, что Чон может сломать его лишь надавив посильнее. Однако член Хосока просил о внимании и только его сегодня был готов слушать альфа. Чону начали наскучивать прелюдии. Ведь он зверь, а значит просто должен брать своё. Так что альфа поворачивает Юнги к себе спиной и быстро входит в него, за чем последовал пошлый шлепок. Мину удаётся лишь издать жалобный писк, терпя ужасную боль. Внизу живота такое ощущение, будто его разорвали на две части. Омега не знает, что ему делать, поэтому вырывает одну руку из хватки Чона и закрывает свое лицо. Это словно пытка как физическая, так и моральная. Альфа резкими толчками входит и медленно выходит, с каждым разом наращивая темп. Громкие соприкосновения тел одурманивают зверя также, как и запах секса, заполнивший всю комнату. Он уже совсем близок к разрядке. Быстрый темп, дрожь в теле, затуманенный временной эйфорией рассудок и Хосок, выходя из омеги, изливается прямо на него. Без слов альфа валиться на кровать с сильной отдышкой. Ему хватает пары минут для того, чтобы забыться в блаженном сне. Юнги лежит не в силах подняться, но страх берет верх. На ослабевших ногах он добирается до ванной комнаты. Ноющая боль в мышцах, как после долгой тренировки, и зудящая боль в заднице не дают ему спокойно принять душ. Мин падает на пол душевой. Слёзы сильным ручьём льются из его глаз, что даже сильный напор не может это скрыть. Еле дотянувшись рукой до крана, он выключает воду и остаётся лежать прямо в кабине. За что судьба так строга к Юнги? На его долю выпадает так много испытаний, с которыми, как он думает, что не справится. Мин ведь ни разу не волевая личность и стойкостью духа не отличается, так зачем все это? Люди часто говорят «Бог подкидывает нам столько испытаний, сколько мы в силах выдержать». Чушь собачья! Почему тогда существуют те кто сдался, кто не смог пройти через все ненастья жизни? Почему тогда есть неизлечимые болезни, война, катастрофы, суицид, ужасный голод и беспросветная бедность? Какие оправдания придумает для этого всего религия? Да, может некоторые испытания не губят жизнь как таковую, но зато отбирают ее смысл и беспощадно рушат мечты. Юнги всегда был так прилежен и трудолюбив. Его работа над собой, внешние и внутренние совершенствования прошли даром. Он так мечтал найти любовь, того кто станет для него опорой — своего истинного, найти альфу, которому отдаст всего себя, кто не обманет не предаст, кто будет беречь и защищать, как в тех самых сказках, что читал ему на ночь Фабио. А что в итоге? Лежит изнасилованный и теперь уж точно никому не нужный. Даже в такие секунды Мин вспоминает о Чонгуке, которому наивно отдал часть своего сердца. Вторая сейчас у Юнги, но здесь ей в разы хуже. Изуродованная она лежит в ладошках омеги, истирая кровью и увядая на глазах.

/end flashback/

После произошедшего в ванной парни оделись и перебрались на кухню, чтобы поговорить. Хосок внимательно выслушал Мина, который долго рассказывал историю и задерживался на каких-то моментах, пытаясь собраться. Альфа смог за одно утро испытать самое ужасное чувство стыда на свете. Он никогда не мог подумать, что сможет себя ненавидеть так сильно. После окончания рассказа долгая пауза повисла над ними. Чон переваривал всю информацию и думал, что ему сделать. — Юнги, я знаю, что мне нет прощения за такой поступок, но я не могу не попросить тебя об этом. Мне очень стыдно перед тобой, — в подобной ситуации очень сложно было собраться и отлепить свой язык от неба, но сложнее сейчас точно не Чону, а омеге, взгляд которого был очень вымученным. — Хосок, мне нужно уйти, — говорит Мин, смотря на свои руки. В голосе не было никакой эмоции, тон был ровный. Это несомненно пугало альфу. Ещё его испугало желание Мина уйти, но он не в силах не считаться с его мнением и держать у себя. — Куда? — Хоть куда. Снова долгая пауза. — Я могу оплатить тебе номер в отеле или… ты поедешь к родителям? — В отель. После этих слов Юнги выходит из кухни и идёт собирать свои вещи. А Хосок остаётся сидеть таким же разбитым на кухне. Он бы хотел исправить эту ошибку, но что толку говорить об этом если все уже в прошлом. Чон так хочет загладить свою вину и очень сильно надеется, что они смогут общаться как раньше. Как же сильно ему стыдно. Альфа думает, что на этот раз он точно будет гореть в аду, да что уж там, он сам ляжет к чертям на сковородку, лишь бы больше никогда не чувствовать эти острые уколы совести.

***

Хосок заселяет Мина в ближайший отель. Расстояние между ним и квартирой альфы не маленькое, где-то 30 минут ходьбы. Декорации этого отеля выполнены в викторианском стиле, а номер омеги больше напоминал рыцарский замок, даже была коллекция мечей на стене и доспехи в углу комнаты. Мину было плевать как выглядит его комната, главное он сможет побыть наедине с собой, поэтому всех этих огромных штор, кровати с балдахином и мебели из темного дерева он не замечал вовсе. — Обещай мне, что если тебе понадобиться хоть какая-то помощь, то ты наберёшь меня, — прямо на пороге сказал Хосок, смотря прямо в глаза омеге. — Ладно, — тихо, но также глядя в глаза напротив, произнёс Юнги. Мин надеялся, что когда дверь за альфой закроется, то он сможет почувствовать хоть долю облегчения, но на деле он ощущает тревогу. Ничего не понятно, потому что вокруг него только предательство и ложь. Они затягивают, словно болото, в свои пучины и не дают делать ни вздоха. Юнги не понимает, что с ним вдруг случилось, от чего он разучился дышать, а стены вдруг начинают давить. Он сворачивается в калачик и начинает заливаться слезами, как младенец. Даже собственные объятия начинают душить его. Всё душит: комната душит, воздух душит, тело тоже душит. И откуда ни возьмись этот страх, который овладевает всем сознанием. Юнги впервые столкнулся с панической атакой, про которую до этого он лишь читал в книгах или видел в фильмах, думая, что это не настолько страшно, как о ней говорят, но теперь он готов забрать свои слова назад.