Like Paolo and Francesca

После встречи с Хосоком в клубе, Чонгук почти сразу поехал домой. Всю ночь альфа не мог заснуть. Хоть ему и очень хотелось, но отчего-то он был наполнен беспокойством. Включённый телевизор на фоне также не помогал. Он все думал об одном — о Юнги. Казалось бы, что срок годности у этих мыслей давно должен был истечь, а Чон все не может обрести спокойствие. Только под утро ему удалось заснуть, но часы блаженного сна продлились отнюдь недолго. Чонгук резко вскакивает с кровати из-за своего кошмара. Ему приснилось будто он шёл по улице и забрёл в какой-то переулок. Вокруг было ни души, как вдруг вдали он замечает человека, лежащего на дороге. Под ним растекалась лужа крови, в которой он почти утопал. Когда Чон подошёл ближе, то сразу узнал пепельную макушку Юнги, местами испачканная в грязи и густеющей крови. Альфа почувствовал сильнейший испуг в своей жизни. Он сразу ринулся помогать, отчаянно пытался сделать хоть что-то, но оказалось, что тело омеги бездыханно. Происходящее казалось таким реальным. В сердце защемило, слёзы сами по себе стекали по щекам, за чем последовало пробуждение. Сердце Чонгука сильно билось в груди, грозясь выпрыгнуть, и лишь после облегчённого выдоха, сопровождаемый осознанием, оно начало успокаивается. Почему он так испугался? Теперь Чон точно должен увидеться с Мином.

***

Юнги впервые за долгое время обрёл настоящую свободу. Именно отель стал пока самым лучшим местом, в котором жил Мин. Одиночество давало возможность погрузиться в себя и делать что вздумается. Хотя не все было гладко. Паническая атака посещала омегу ещё раз, это снова не на шутку испугало парня. Но пока обращаться за профессиональной помощью Юнги не хотел. Порой Мин представляет, что он заточен в замке, только в отличие от принцесс из сказок омега сделал это добровольно, и даже намеренно. Стены замка надежно защищают маленького испуганного мальчика, никого не пропуская внутрь. А персонал отеля, будто придворные, выполняют его прихоти. Да и интерьер походил больше на покои короля или как раз таки принцессы. В целом, не хватает только огромного злого дракона. Хотя, если задуматься, то он есть и у него целых две головы: одна с лицом Чонгука, а другая — Хосока. — Мин Юнги, к вам гости, — вырывая Юнги из мыслей, проговорил уборщик-бета, который прибирался в номере омеги и услышал стук в дверь. — Снова он? — не каждый день, так через день к парню заглядывает старший Чон. Альфа все старается сгладить острые углы своей вины и выйти на контакт с Мином. — Да, он. — Не пускай, — каждый раз омега отвечает отказом, причём категорическим. Юнги же уверен, что не готов разговаривать, слышать и видеть кого-то. Он принял решение постараться начать новую жизнь, а для этого нужно выкинуть старый груз, вычистить всю грязь из своих мыслей и вытеснить плохое из своих воспоминаний. На заметку: пока получается с трудом.

***

Фабио уже несколько недель не может дозвонится до своего сына. По-началу не хотелось беспокоить младшего, дать время привыкнуть к новому месту, но сейчас молчание не даёт покоя сердцу обеспокоенного родителя. Волнение поглощает разум и рисует ужасные картинки. Омега каждый день допытывает Сонхуна о местоположении и о состоянии здоровья Юнги, а супруг лишь отмахиваться, говоря, что с ним все в порядке и ему нужно ещё время. Отец убеждён, что в семье Чон младшего никто не обидит. — Дорогой, позвони Чонгуку, я тебя прошу. Я так волнуюсь, мне нужно услышать голос Юнги, — глава семейства Мин не успел ещё вернуться домой, как Фабио начинает очередную нервотрепку, похоже уже вошедшую у него в привычку. — Если он не отвечает, значит просто не хочет говорить. Я уже звонил Чонгуку, он сказал, что все с нашим сыном хорошо, — на самом же деле Сонхун никому не звонил. Альфа верит в то, что попытайся он созвониться с кем-то из Чонов или самим Мином, то тот будет проситься домой или его привезут обратно. Он знает о перетасовке двух сыновей на свадьбе, знает за кого именно выдавал своего сына, но отказываться от этого не собирался, поэтому и сейчас отступать от своей точки зрения не будет. Как говорится: стерпится — слюбиться. — Когда же он уже позвонит? Неужели ему все равно? — Перестань уже волноваться, он ведь взрослый мальчик.

***

Наконец братья Чон решили встретиться. Чонгук много раз звонил и нарывался на автоответчик, с каждым разом становясь все настойчивее. Хосок же остыл и все таки подумал увидеться с младшим, ведь тот все таки не чужой ему человек. Когда они были подростками, то споры были их рутиной. Находить компромисс, а уж тем более извиняться, никто и не думал. Родители не обращали внимания на перепалки, предоставляя возможность братьям разобраться со своими проблемами самостоятельно, так что извинения между ними почти никогда не звучали. Сейчас, безусловно, стало проще: Чоны разъехались по своим квартирам и общение заметно сократилось, вместе с ссорами. На этот раз чтобы поговорить серьезно и без алкоголя, альфы встретились в ресторане. Время выбрано ими было не позднее, 4 часа дня, чтобы в здании было меньше людей. — Ну здравствуй, братец. Не думал, что до тебя так сложно дозвониться, будто президенту встречу назначал, — Чонгук только что подошёл к столику, за которым сидел Хосок. Начать без язвительной шутки у младшего не получилось, но свою раздражённость старший решил оставить пока при себе. — Привет, Чонгук. Знаешь ли не хотелось разговаривать после всего, что ты наговорил мне, — Хосок в долгу оставаться не захотел, удачно перевёл стрелки на брата. — Согласен, что-то было лишним, — еле выдавив хоть какие-то слова сожаления, произнёс Чонгук, — ладно, обменялись колкостями и достаточно. Я, вообще-то, пришёл поговорить не просто так, но ты думаю догадался к чему я клоню? — Мы будем наступать на те же грабли? — Давай не будем доводить все до ссоры. — Просто объясни мне чего ты прицепился к Юнги? — напряжение немного нарастает, но так как младший Чон пришёл для мирного разговора, он дал себе слово не повышать голос и не грубить, ведь со всеми можно договориться и даже с его импульсивным братом, не правда ли? — Хосок, я совру, если скажу, что просто так. И ещё мне стыдно перед ним. — Тобою движет не только стыд, его бы ты забыл за пару дней, — старший альфа, хорошо знает своего братишку, тот не будет искать с кем-то встреч просто так, а Мина ему хочется повидать уже давно. Плюс, Чонгук не любит просить помощи или советоваться, а тут он приходит к Хосоку и не один раз, — колись давай, чего тебе покоя не даёт? — старшему Чону и вправду очень интересно откуда взялась эта жажда увидеться с омегой. Он не ревнует, но что-то его злит. — Просто мне это очень нужно, хватит меня пытать. — Тебя уже другие омеги не удовлетворяют? — язвительно спросил Хосок, пытаясь произнести это так, чтобы вопрос звучал, как шутка. — Я с тобой вроде нормально разговариваю, — младший не оценивает эту колкость. Как не крути, воздух между альфами все равно нагревается. — Чего ты так заводишься? Значит я попал в самую точку? — Хосок не представляет насколько. Чонгук упорно старается выгнать мысли о Юнги из головы, но его образ постоянно всплывает. Младший Чон начал замечать потерю интереса к омегам, скидывая все на стресс. Однако сны с участием Мина стали не то что тревожным звоночком, а воем сирены, предупреждающая об опасности. При этом как бы не был сейчас прав брат, Гук будет все отрицать, потому что даже себе отчёта не даёт о том, что чувствует, все на корню старается рубить. — Так ты не поможешь мне, верно? — Братик просит помощи? Это что-то новенькое, — Хосок хочет растянуть момент, не торопится с ответом, словно отдергивает себя, стараясь ещё позлить младшего. — Ты это специально делаешь, неужели так сложно сказать «да» или «нет»? — Ладно, я скажу где он находиться, а будет ли у вас разговор — решит Юнги сам, — Чон старший уверен, что Мин даже слушать не станет, поэтому лишь в душе смеётся, уже представляя как брата отвергают. — Договорились! — Чонгук чувствует, как приближается к цели, и это радует. Хосок рассказал Гуку, что омега сейчас живет в отеле один, но все подробности оставил при себе. Младший и не лез, потому что ему и неинтересно, ну разве что чуточку. А вообще, сейчас главное, чтобы с ним захотели говорить, чтобы Юнги не прогонял, не выслушав. Чонгук закончил встречу с братом и можно сказать исчез из ресторана. Он вылетел из здания, сел в машину и приказал шофёру быстро ехать по указному адресу. По прибытии на место альфа не замечал дороги, ноги сами его несли. В отель пропустили его без проблем и до номера Юнги проводили тоже, так как Хосок предупредил охрану и персонал о «госте». Ну вот дверь уже перед самым носом, но весь пыл пропал, ноги стали немного ватными, а рука отказывалась подняться и постучать. Почему такие простые движения стали столь большим затруднением? А ведь по дороге Чонгук был уверен в своих намерениях, готов был оставаться настойчивым и решительным, когда как сейчас стоит, будто первоклассник в первый учебный день. Однако прилив храбрости и последние силы берут верх. Короткий стук, затем тихие шаги за дверью. — Здравствуйте, вы кого-то ищите? — вопреки ожиданиям дверь распахивает прислуга бета. — Здравствуйте, я к Мин Юнги, он же здесь живет? — Здесь, а кто его спрашивает? — Мистер Чон, — Чонгук решил не раскрывать карты, надеясь что его могут пропустить, если омега подумает, что пришёл Хосок. Бета отошёл от приоткрытой двери и зашёл за угол одной из комнат. Оттуда слышался едва уловимый шёпот. Альфе разобрать ничего не удалось, ему оставалось только стоять у двери, как собачка, ожидая милости хозяина впустить его внутрь. — Можете проходить, мистер Чон, — пропускает в комнату Чонгука, вернувшаяся прислуга. Альфа рад, что все прошло так просто и гладко, но вопрос захочет ли его слушать Юнги до сих пор остаётся открытым. Чон заходит в большую гостиную с огромным телевизором, почти во всю стену, коричневым кожаным диваном и небольшим кофейным столиком с витиеватыми золотыми ножками, вдоль одной из стен стоят книжные полки со стеклянными дверцами и золотыми ручками, с верху до низу заполненные потрепанными корешками старых книг. Здесь даже стоял камин, правда не настоящий с дровами, но все же выглядит эффектно. Альфа почувствовал себя в средневековье из-за резкой смены интерьера, потом его взгляд остановился на макушке за диваном. Она принадлежала Юнги, который сидел на диване, попивая чай в небольшой белой кружке с логотипом отеля. Мин, не оборачиваясь, постучал рукой по дивану, чтобы вошедший гость сел рядом. Чонгук без сопротивления, словно под гипнозом, подошёл и опустился в 10 сантиметрах от омеги, однако расстояние между ними он бы предпочел не оставлять. — Чонгук, а тебя каким ветром сюда надуло? — спросил Юнги, когда повернул голову и увидел младшего Чона. Недовольное лицо омеги вызывало улыбку на лице Гука. — И тебе привет, — произнёс альфа с улыбкой, которая никак не хотела сходить с его губ. — Я же говорил, что не хочу с тобой видеться, выйди! — Чон не будет сдаваться так быстро, так что он ровно сидит, показывая, что уходить не намерен, — И чего ты сидишь? — сердце Мина грозиться опуститься в пятки. Он думал, что к нему снова пришёл Хосок, хотел лично попросить его не приходить и просто дать время, но перед ним сейчас сидит Чонгук, которого с одной стороны ему очень хочется выгнать, а с другой — попросить остаться. Омега часто вспоминал об этом альфе, но всякий раз старался выгонять из своих мыслей, и там он его покорно слушался, а здесь молча сидит, заставляя прогонять снова и снова. — Я не уйду, пока мы не поговорим. — О чем мне с тобой разговаривать? — для Юнги просто возмутителен тот факт, что Чон приходит сюда без приглашения и ставит ему условия. Мин вообще мог бы с ним не разговаривать, так как ему до сих пор обидно, но он это делает, чтобы поставить наконец точку. Омега знал, что рано или поздно они встретятся для разговора и был готов дать отпор, оттолкнуть, вопреки всем тем словам, которые он говорил ему до свадьбы от чистого сердца. — Юнги, я знаю, что тебя ранил мой поступок и мне жаль. — Ничего меня не ранило, ты большого мнения о себе, — нет, обман Гука не ранил Мина, он буквально прошёлся по нему. Но омега и не признает, что страдал, что по ночам часто плакал, он будет топить чувства в себе, никому их не покажет, — ты только для этого приходил? — В общем-то да, но это важнее, чем тебе кажется, — Юнги молча слушает, надеясь на то, что разговор закончится скоро, — я не могу работать из-за этих мыслей, ты постоянно маячишь там. Я все думал, что это совесть, вот и пришёл. Только мне как-то не легче от этого, ты наверняка до сих пор обижаешься, просто хочешь, чтобы я ушёл. Вид Чонгука давольно жалостлив. Омега только сейчас долго на него смотрел, прямо в глаза, и заметил, что у альфы большие мешки под глазами, да и вид не очень-то здоровый. Мин решает поверить Чону, простить его, ну или сказать, что все искренне прощает, и отпустить с чистой совестью. — Я и вправду тебя простил, поэтому извини меня за грубость, — омега старался смотреть на альфу, и между тем быть как можно мягче. — Спасибо, — Чонгук, облегченно выдыхая, медленно встал и направился к выходу. За ним поволокся омега. Альфа произнёс неловко: «пока», — затем попытался открыть дверь, терпя неудачу в этом деле. Юнги подошёл помочь, потом, распахнув дверь и обернувшись, почувствовал некрепкие объятия Чона. Наверное, Мин бы соврал если сказал, что ему это неприятно, поэтому ответил такими же полуобьятиями. На такой ноте они и разошлись. Только вот странным казалось Чонгуку, что он ничего не чувствовал. Облегчения нет, но и груза вины тоже.

***

Ночь. На часах 2:10. Чонгук вернулся с работы около 3 часов назад и почти сразу завалился в постель. Заснуть удалось почти сразу. Вот только ему снова снится какой-то кошмар, из-за которого он подпрыгивает с постели и жадно глотает ртом воздух. В нем Чон ходил по парку, похожий на тот в который водил Юнги на их первое свидание. Солнце быстро садилось, погружая все в темноту. Альфа не хотел спешить домой, все также продолжал гулять. Он чувствовал спокойствие и отрешенность, пока не поднял голову наверх. Луна на небе была кроваво-красной и будто с каждой минутой наливалась краской все больше и больше. Затем начал дуть холодный, пронизывающий до самых костей, ветер. Чонгука накрыла тревога, которая заставляла его ноги торопится на выход из парка. Оглянувшись по сторонам, Чон понял, что находится один, поэтому он уже начал бежать. Потом за спиной послышались чужие шаги. Альфа готов уже был провалиться сквозь землю, как только до его руки дотронулась чьё-то маленькое холодное запястье. Повернувшись, он увидел, что перед его глазами стоял Юнги. Он казался ещё меньше, чем на самом деле, в глазах одна мольба о помощи, на лице и теле были царапины с ссадинами, а одежда, порванная на лоскуты, буквально висела на нем. Мин шевелил губами, что-то говоря, но Чонгук ничего не слышал. Все что удалось ему разобрать было «помоги». После этого земля начала содрогаться, все вокруг рушилось. Чон схватил омегу за руку и побежал к выходу, который должен быть совсем близко. Как только они приблизились к центральному входу в парк, то обнаружили что он был закрыт на огромный замок. Отчаянье копилось внутри альфы, до того момента как раздался гром. Юнги стоял недалеко и сильно рыдал, но звука Чон до сих пор не слышал. Когда Гук захотел приблизиться к омеге, чтобы успокоить, между ними ударила молния. Оба отлетели в противоположные стороны словно от ударной волны. От оставленного молнией чёрного следа по земле поползли трещины. Они начали расширяться, отдаляя Чонгука от Юнги. За считанные секунды между ними образовалась пропасть. Альфа видел, как омега подбежал к краю и начал кричать. Хоть звук был не слышен, но Чон понял, что Мин сказал: «мне очень страшно, ты мне нужен». Гук отвечает: «я тебя не брошу», — и без каких-либо раздумий стал разбегаться. Он был уверен, что сможет перепрыгнуть огромную щель. Когда Альфа отрывает ноги от земли, то понимает, что летит вниз, страх берет верх, сердце бешено колотиться, отказываясь принимать смерть, а сверху удаляющийся силуэт Юнги, который кричит в след «ты же обещал» — это последние картинки, которые увидел Гук. Чонгук сидит в кровати битый час, не понимая, что с ним. Ведь он извинился перед Юнги и получил прощение, так что же ещё нужно, чтобы прекратить все эти кошмары. Ни одна омега не являлась ему во снах, ни одна омега не сидела так долго в голове, ни одна омега не вызывала столько противоречивых эмоций. Что это? Как объясняется это явление? Ведь у каждого чувства должно быть название. Чон частно в перерывах между работой листает фото с Мином, думает, что бы было если бы он встретил омегу случайно ещё раз, как бы посмотрел ему в глаза, а затем прошёлся по всем чертам его лица, опустил бы взгляд к изящному телу и обнял бы. Вот просто взял и обнял бы, может ещё и поцеловал, если бы тот был не против, но даже бы не думал затащить в постель. Потому что Юнги такой маленький, худенький ребёнок, похожий больше на хрупкую фарфоровую куклу. И Гук бы обязательно обращался с ней, как с сокровищем, защищал бы от всех, чтобы не дай бог не разбилась. Но вот только он сам трещинами ее украсил. Сам ее из рук выпустил, оставляя себе одни сожаления. Так зачем продолжает тянуться к тому, что уже не его? Может все то, что он скидывал на вину, было не виной? Что если он влюбился в Юнги? Чонгук пробует это слово на вкус, повторяет тысячи раз его стенам, но верить не хочет. Только слово это начало родниться с его языком, вызывать чувство тепла в животе, лишь разум продолжает держать свой барьер.