Внутренние метания

      Все говорят одно и тоже, когда тебе пятнадцать, то у тебя в голове одни гормоны играют, и я бы даже сказал, что далеко не в голове они играют, но опустим подробности. А что должно играть в голове, когда тебе уже сорок восемь лет? По-моему нескромному мнению — похоронный марш, не иначе. — Чон Чонгук, задержитесь после урока, — говорю я строгим голосом, впрочем, мои трюки с этим мальчишкой не работают.       Чон Чонгук ученик последнего класса средней школы. Сколько ему там лет, пятнадцать или шестнадцать? Я совсем забыл, когда у него день рождение, а может и не знал никогда, потому что до недавнего времени совсем не выделял его из числа остальных учеников. Надо бы залезть в его личное дело и при этом не чувствовать себя маньяком высшего разряда. — Вы просили меня остаться, учитель Ким?       Мальчишка выглядит одновременно до ужаса хрупким, но при этом взрослым не по годам. — Что-то не так с моей работой? — Нет, с твоей работой всё отлично, — я бы даже сказал, замечательно. Настолько, что я полночи не мог оторваться и перечитывал твою работу снова и снова. — Но, Чонгук, тебе не кажется, что твоя работа немного… — Отличается от работ моих сверстников? Если собираетесь обвинить меня во лжи, и что мою работу за меня написал кто-то из старших классов, то я могу сесть и прямо перед вами написать новую.       И всё это он говорит без капли нахальства, просто как констатация факта. Просто потому, что он может и я в это верю, но почему-то хочется задержать его подольше. — Напиши, будь так добр.       Чонгук тянется за своим рюкзаком, чтобы достать тетрадь и ручку, но я останавливаю его и протягиваю ему свою. Брови школьника приподнимаются всего на секунду, но он не задавая лишних вопросов, просто берет тетрадь и садится за первую парту. — Мне выбрать тему самому?       Самому себя хочется ударить, хочется остановиться и не говорить того, что я в итоге всё равно произношу. — Однополая любовь.       Глаза мальчишки вмиг загораются, но насколько быстро они загорелись, настолько же быстро они и погасли. Я увидел в чужих глазах отблеск разочарования и больно укусил себя за язык. Ну вот зачем я это ляпнул? Я же преподаватель в конце концов. — Что, тоже решили поиздеваться как и все остальные? — с храбростью в голосе спрашивает школьник, и меня это искренне восхищает. — Сильно издеваются? — вместо ответа на вопрос, я задаю встречный.       Мальчишка зависает на какое-то мгновение, а потом начинает с любопытством меня разглядывать, я делаю в ответ тоже самое. Во мне, он наверняка ищет проблески чего-то плохого, ищет что-то, за что можно зацепится и внести меня в категорию людей «ни за что и никогда в жизни не доверюсь». А я же в свою очередь почему-то очень не хочу попадать в этот самый список, поэтому смотрю в глаза напротив не пытаясь ничего утаить и представая перед этим подростком таким, какой я есть. Что странно, но почему-то смотря в его глаза, я вспоминаю себя примерно в его же возрасте. — Да, я бы не сказал, что очень сильно. Наверное, могли бы и сильнее задирать, но знают, что могут и по шее получить, — неловко потирая шею, отвечает подросток, а увидев мой недоумёный взгляд, с улыбкой поясняет. — Я на тхэквондо хожу с трёх лет, со мной бояться связываться. — Понятно, но ты же знаешь, что применение физической силы — это не лучший выход из проблемной ситуации? — А Вы, понимаете, что если не я, то меня? — глаза Чонгука вновь становятся непроницаемыми, а лицо каменеет, он встаёт и отдаёт мне свою тетрадь. — Если всё это было затеяно только для того, чтобы узнать как поживает мальчик, которого застукали за поцелуями с представителем его же пола, то не стоит, я в полном порядке. — Постой, — сам не ведая, что я творю, я хватаю школьника на локоть, не давая ему уйти. — Если честно, мне бы правда было бы интересно почитать на эту тему. — Так читайте, на эту тему написано множество книг, причём как от никому не известных, так и всемирно популярных авторов, — пожимает он плечами. — Нет, мне интересно было бы прочитать работу написанную на эту тему, именно от твоей руки. — Зачем это Вам? — с подозрением спрашивает Чонгук и вырывает свою руку. — О, нет! Поверь, эту работу прочту только я, а потом если ты захочешь, я верну её тебе. Мне просто… — я неловко замялся, потому как не хотел ставить школьника в неловкое для него положение. — Говорите как есть, — Чонгук скрестил руки на груди и в этот момент казался мне старше, чем он есть на самом деле, хоть я до сих пор и не знал его истинного возраста. Правда, его выдавали большие глаза, в глубине которых плескались отблески страха. — Мне интересно понять, как человек приходит к мысли о своей ориентации.       Я ожидал чего угодно. Например того, что подросток разозлится или обидится, а потом и вовсе пойдёт к директору школы, но Чонгук удивил меня, он рассмеялся. И смех его был таким… Возвращающим в юность. Приятное чувство. Я и сам улыбнулся. Вспомнились вкусные бабушкины лепёшки, первый поцелуй с девочкой в которую был влюблён несколько лет, но боялся с ней заговорить. Первую драку, первый раз когда я напился, причём с тем же самым парнем, с которым и подрался. Мы кстати до сих пор лучшие друзья. Молодость — она принесла в мою жизнь всё самое лучшее, и мне почему-то стало до ужаса интересно, переживает ли всё тоже самое Чонгук. Мне бы не хотелось, чтобы молодость этого подростка была похожа на одно сплошное чёрное пятно. А может, это во мне говорит человек посвятивший всю свою жизнь литературе, кто знает? — Учитель, вот Вы женаты?       Вопрос наглый и неприличный, Чонгук не может вот так вот спрашивать об этом у своего преподавателя, о чём ему прекрасно известно, но и я давно перешёл все рамки приличия, тем более хочу расположить этого ребёнка к себе, так что решаю ответить на его вопрос. — Да, я в браке уже двадцать семь лет. — А во сколько лет впервые влюбились?       Этот вопрос кажется мне почему-то более личным, нежели первый, но и на него я решаю ответить. — В четырнадцать. — И как это было? — Чон Чонгук, что за странные вопросы? — более строгим голосом спрашиваю я, чтобы этот подросток всё-таки не забывал, с кем беседует. — Обычные вопросы. Ответьте на мои, и тогда я отвечу на Ваш. — Ну, я много смущался и часто думал об этой девочке. Два года не решался к ней подойти, но всё-таки набрался смелости на выпускном средней школы. — Хорошо. В тот момент, когда Вы поняли, что влюбились в неё, что вообще чувствуете что-то новое, в Вашей голове были мысли о том, что это может быть ненормально? Что Вы больны и Вам нужно бежать к родителям и врачам?       Я понимал, к чему ведёт этот подросток, но после всего того, что он сказал, мне было всё сложнее называть его подростком. Очевидно, что ему мой ответ и не был нужен, он лишь улыбнулся и закинув рюкзак на плечо, направился к выходу из кабинета, по пути бросив: — Я подумаю над тем, чтобы написать сочинение для Вашего личного прочтения. — Чонгук! — позвал я парня до того, как вообще сформулировал вопрос, но всё-таки смог выкрутится из ситуации. — А сколько тебе лет? Ты прости, просто я же у вас первый год литературу веду, ещё не успел выучить все ваши дни рождения. — Ха, как будто вы, учителя, правда их учите, у вас слишком много учеников. Впрочем, мне не сложно ответить. Мне шестнадцать лет.       Я молчаливо кивнул и хотел было уже попрощаться, как: — А сколько лет Вам, учитель? — Мне…гм… сорок восемь лет, — сам не знаю почему, но я вдруг стал стесняться своего возраста и от того, как округлились глаза Чонгука, стало почему-то ещё паршивее. — Ну да, я должен был догадаться, Вы же сами сказали, что двадцать семь лет в браке, — несмотря на свои же слова, парень всё ещё выглядел слишком шокированным. — Почему ты так удивлён? — всё-таки не сдерживаю я своего любопытства. — Вы старше моего отца, а выглядите максимум на тридцать пять. Вау, эм, ладно, я пойду.       Чонгук практически выбежал из моего кабинета, а следом его стали заполнять ученики другого класса, но меня почему-то не покидало грустное ощущение того, что будь я моложе, мы бы с этим умный не по годам парнем, обязательно смогли бы подружиться.