Внутренние метания

— Ты должен перестать брать так много работы на дом, — недовольно бурчит Джису, впрочем, как и обычно. — Мог бы уделить время жене и сводить её в ресторан, например.       Я отрываю усталый взгляд от тетрадей учеников и сняв очки, тру глаза, прежде чем перевести взгляд на жену. Когда-то я был без ума от этой удивительной женщины. Джису собрала в себе все самые прекрасные качества. Она была: умна, красива, соблазнительна, имела хорошее чувство юмора, образование и даже умудрялась быть хорошей хозяйкой. Мы поженились когда мне был двадцать один год, а ей двадцать пять. Да, Джису была старше меня и мне потребовалось два года на то, чтобы доказать ей, что я не просто безмозглый мальчишка, а вполне себе перспективный молодой юноша. Именно поэтому, вместо того, чтобы сейчас начать как обычно объяснять жене тот простой факт, что я действительно влюблён в свою работу, я просто решаю порадовать её. — Знаешь что? — с улыбкой спрашиваю я и подхожу к жене, обнимая её за талию. — Ты права, мы уже давно никуда не выбирались. Куда бы ты хотела сходить?       Глаза жены вмиг загораются и в какой-то момент я снова вижу перед собой прекрасную молодую девушку, в которую был влюблён до беспамятства. — В Сеуле недавно было открытие нового ресторана, там готовят блюда европейской кухни, и я бы очень хотела сходить туда. — Тогда чего же мы ждём? Пошли собираться?       Жена радостно чмокает меня в щеку, а после убегает собираться. Мне же остаётся лишь бросить грустный взгляд на непроверенные работы и откинуть подальше мысли о том, что в этот раз работу студента Чон Чонгука, я специально отложил в самый низ стопки, чтобы насладится его слогом в конце. Что же, кажется сегодня судьба решила намекнуть мне, что я должен больше думать о своей жене, а не об одном из своих студентов.

***

      Ресторан меня не впечатляет, жену впрочем тоже и по итогу мы оба сидим с кислыми минами. Джису рассуждает о том, что в этом месте просто ужаснейшее вино, а я молчу о том, что мне попросту не нравится то, как она сейчас выглядит. Моей жене пятьдесят два года. Конечно, как и все азиатские женщины, она следит за собой и выглядит максимум на сорок, и всё же я считал, что сегодня она переборщила со своим «омоложением». Во-первых ей были не к лицу пряди белых волос, которые лишь сильнее выделяли морщины у её глаз, но об этом я молчал уже месяц, так как не хотел обидеть любимую женщину. Во-вторых, она надела на себя какое-то ужасно узкое платье, с достаточно вульгарным разрезом на груди. Нет, возможно на девушке лет двадцати это и смотрелось бы сексуально и утончённо, но на моей жене… Она же была того возраста, в котором у многих уже были внуки.       Впрочем, от внутреннего смущения меня неожиданно спасает мой студент… Чон Чонгук. В какой-то момент я слышу шум за соседним столиком и когда мельком бросаю туда взгляд, так как пялится всё-таки неприлично, то всё внутри меня замирает. За столом сидит Чонгук с двумя взрослыми, очевидно его родителями. О чём бы они не говорили прямо сейчас, Чонгук явно был расстроен, а вот его отец ужасно зол. Я даже заметил, как мужчина до побеления костяшек сжимает края стола, и мне стало тревожно от мысли о том, что отец может просто напросто ударить своего сына, но к счастью, мне так и не удалось узнать способен ли этот мужчина на такое, потому что в какой-то момент Чонгук молниеносно подорвался со своего места и направился к туалетным комнатам. — Я отойду, — сообщаю я Джису, даже не смотря в её сторону. Впрочем, жена не оказывается особо заинтересованной моими словами и продолжает смотреть в свой телефон.       Я не думаю о том, зачем вообще решил последовать за Чонгуком, всё-таки он мой ученик и если у него какие-то проблемы в семье, то мне как учителю стоит знать об этом и возможно донести до директора школы… — Он нам больше не сын! Ты поняла меня, Наён?! Чтобы духу этого отвратительного существа, не было в нашем доме!       Меня ужаснули слова мужчины которые долетели до меня, пока я направлялся в сторону туалетов. Не приходилось думать дважды, чтобы понять, чем сын мог вызвать такой гнев отца. Кажется, что Чонгук решил «выйти из шкафа» Я успеваю зайти в дверь за подростком прежде, чем он успевает её закрыть. — Что, не можешь дождаться приезда домой? Хочется врезать мне прямо сейчас? — зло бросает подросток мне в лицо, и лишь потом осознаёт, кто именно стоит перед ним. — Учитель, Ким? Что вы тут делаете?       Вместо слов, я зачем-то обнимаю подростка, ожидая в ответ на своё действие агрессию, крики и даже удары, но совсем не ожидаю расслабленного тела в своих объятиях и тихие всхлипы в районе груди. Чонгук выше всех своих одноклассников, но всё же ниже меня, по крайней мере пока что. — Я ожидал чего-то подобного от отца, но мама… — Ты рассказал родителям о своей ориентации? — всё-таки решаю уточнить я, чтобы точно быть уверенным в том, что я понимаю о чём идёт речь. — Да, — ещё один всхлип и руки подростка сжимают края моего пиджака, как будто ему нужна опора для того, чтобы устоять на ногах. — А как отреагировала твоя мама? — В том-то и дело! — руки Чонгука сначала сильнее сжимаются, а потом безвольно опускаются вдоль его тела. — Она вообще ничего не сказала. Не пыталась защитить меня, когда отец поливал меня грязью и говорил, что я им больше не сын, и могу не возвращаться домой. — Но, Чонгук, может быть твоя мама просто растерялась? Я уверен, что прямо сейчас она защищает тебя перед отцом. Давай мы с тобой поступим так, ты сейчас умоешься, я дам тебе несколько минут на то, чтобы прийти в себя и тогда мы вместе пойдём к твоим родителям. Хорошо?       Я вижу, как в глазах подростка плещется сомнение, всё-таки подходить со своим учителем, к своим родителям в такой важный для него момент — это практически безумие, но… Помимо сомнений, я вижу много страха в глазах этого ребёнка, поэтому он просто кивает мне и идёт умываться. Я решаю дать ему время побыть наедине с самим собой и выхожу из туалетной комнаты, закрыв за собой дверь и встав к ней спиной, чтобы никто больше не потревожил подростка внутри. По итогу Чонгуку требуется около десяти минут на то, чтобы прийти в себя, и за это время у двери туалета появляется небольшая очередь из очень недовольных граждан, но я стою словно каменное изваяние и не подпускаю никого к двери на метр. — Я всё. Вы уверены, что хотите пойти со мной? Просто… это немного странно.       Сейчас, когда Чонгук немного успокоился, то его смущение и сомнения вернулись, а я не хотел давить на него в таком состоянии. — Давай сделаем так: я не подойду вместе с тобой, но мой столик соседний с вашим, поэтому если что-то пойдёт не так, то я вмешаюсь. Договорились? — Зачем вам это? — и в который раз, этот подросток поражает меня своей серьёзностью. Он смотрит прямо и спрашивает не из праздного любопытства. — Я никогда не сталкивался с тем, с чем сейчас приходится сталкиваться тебе, но во мне так же никогда не было предрассудков. Так что, если я в чём-то и уверен, так это в том, что сексуальная ориентация — не определяет тебя как человека. Тем более, она не определяет тебя как плохого человека. Я знаю о тебе не так много, но из того, что я успел заметить, я с уверенностью могу сказать, что ты хороший человек. — И с чего такие выводы, учитель? — теперь уже с наглой усмешкой спрашивает подросток. Меня это не задевает, потому что я понимаю, что это простой защитный рефлекс. — Ты хороший и старательный ученик. — То, что у меня мозги на месте и я не хочу просрать своё будущее, ещё не говорит обо мне как о хорошем человеке, — Чонгук хмурит брови, и хотя на секунду во мне и просыпается строгий взрослый, который хочет сказать наглому мальчишке «Не выражайся!», но это происходит всего на секунду. Рядом с этим школьником, я почему-то ощущаю себя моложе. — И я много раз видел, как ты помогаешь своим одноклассникам. Ты не даёшь им списывать, а именно объясняешь тему, чтобы в будущем они могли справляться с трудностями самостоятельно. Иногда я забываю, что тебе всего шестнадцать лет. Ты хороший и умный парень Чонгук, не позволяй злым словам заставить тебя усомниться в себе.       Я зачем-то треплю чуть ошарашенного школьника по макушке и первым отправляюсь к своему столику. Когда я прохожу мимо стола семейства Чон, то вижу, что они уже расплатились и муж помогает жене надеть лёгкое пальто. Всё таки, сейчас только октябрь и в Сеул ещё не пришли холода. С напряжением я наблюдаю за тем, как Чонгук подходит к своим родителям, но те, его полностью игнорируют. — Вы, что, даже не собирались меня подождать? А как бы я добрался домой? У меня с собой не копейки и автобусы уже не ходят.       После слов Чонгука происходит то, что заставляет меня сорваться с места, напугав тем самым жену, которая заваливала меня вопросами которые я успешно игнорировал. Я очень быстро оказываюсь между Чонгуком и его отцом, потому что клянусь, я видел как он занёс руку для удара. — Ты ещё кто такой? — зло бросает Чон старший. — Папа, это учитель Ким, он преподаёт у нас… — Я тебя не спрашивал! И не называй меня так больше, никогда! — Не называть как? «Папа»? — обо мне быстро забывают и мне остаётся лишь наблюдать за тем, как кажется впервые в жизни, у Чонгука разбивается сердце. — Именно! Я уже сказал, ты не сын мне больше! — Куда же мне идти…       Серьёзности в Чонгуке тоже не осталось, сейчас передо мной стоял совершенно разбитый и потерянный ребёнок. — Мама… скажи хоть ты что-нибудь…       Голос Чонгука превратился в мольбу, но когда я посмотрел в глаза женщине, которая по идеи должна была быть самым близким человеком для Чонгука, я увидел в них лишь пустоту и отвращение. Смотреть на это дальше было просто невозможно, поэтому я быстро прижимаю Чонгука к себе за плечи и не даю ему разрыдаться или упасть. — Вы можете не беспокоится и отправляться домой, Чонгуку есть где жить. Так же уверяю вас в том, что он продолжит прилежно посещать занятия в школе, если вас это конечно же волнует, — не без доли сарказма выплюнул я, смотря прямо в глаза отца Чонгука. — Кто ты вообще такой?! — прорычал озлобленный мужчина, который казался был готов набросится уже и на меня тоже, но его за локоть удержала жена, которая нервно посматривала по сторонам.       Господи, если бы кто-то знал, какое отвращение я испытывал к ней в эту секунду. Ей плевать на собственного сына, но не плевать на то, что мы привлекаем к себе внимание посторонних. — Я — друг Чонгука, и как я уже сказал, вы можете отправляться домой. Он не пропадёт.       Я не особо осознавал, что делаю и говорю, а когда родители моего ученика просто развернулись и покинули ресторан, то даже не испытал шока, который наверняка накроет меня после. — Всё будет хорошо, слышишь? Поживёшь пока у меня, а потом мы что-нибудь придумаем.       Чонгук как-будто вообще меня не слышал, лишь кивал как болванчик и шёл за мной, когда я подводил его к нашему с женой столику. — Что это сейчас было? — в шоке спросила Джису. — Дома поговорим, а сейчас поехали, Чонгуку нужно отдохнуть, а завтра ведь ещё в школу. — Стой! То есть ты на полном серьёзе решил притащить в наш дом своего ученика? Если об этом кто-то узнает, то это будет скандал, Тэхён! Тебя же могут уволить! А родители этого мальчишки ещё и заявление на тебя написать могут! — Ваша жена права, я не хочу доставлять Вам неприятности… — бесцветным голосом произносит Чонгук, а я кидаю злой взгляд в жену. — Он побудет у нас пару дней, а потом мы что-нибудь придумаем! — обращаюсь я к жене, тоном, не терпящим возражений. — И что же ты придумаешь? — Попрошу Намджуна о помощи, у него же сын одногодка Чонгука. — Хм, а это хорошая идея. — Отлично, поехали уже, — я продолжал обнимать Чонгука за плечи и чувствовал, как его начинает трясти. Последствия стресса.       Я не знаю почему, но я был просто обязан позаботится о нём и помочь пережить разбитое сердце.