You, The Ocean and Me

Гермиона Грейнджер злилась. Она сама могла справиться с Алекто Кэрроу. В конце концов, это её работа! Странный приступ героизма в исполнении Малфоя лишь раздосадовал Гермиону. Во-первых, она не нуждалась в спасении. Откуда эта дурацкая привычка у некоторых волшебников решать за других. За неё! Он даже не дал ей шанса проявить себя. Во-вторых, теперь Грейнджер время от времени кидала украдкой взгляды на увечья на шее Малфоя и невольно чувствовала себя виноватой. Противоречивый коктейль из напряжения, обиды и нереализованной храбрости мешал трезво думать. — Не трогай, — процедил Драко. И эти слова лишь подлили масла в огонь. О, нет, ему не стоило повторять дважды. Больше она и не будет пытаться к нему прикоснуться. В течение всего дня Гермиона не раз подметила, как он отодвигался от неё, стоило ей склониться чуть ближе, и как недовольно морщился. Не нужно быть гением, чтобы догадаться: какими бы красивыми словами не рассыпался теперь Драко Малфой, он всё ещё считал её противной грязнокровкой. Не то чтобы Гермиону Грейнджер сильно беспокоило его мнение. И всё же неприятно, когда тебя сторонятся словно чумы. Это какой-то совершенно новый вид издевательств. Гермиона так раздражалась из-за Малфоя, что спустила на тормозах “магловское отродье” от Кэрроу. Она обогнала Драко и первой ступила в дом Алекто. Внутри особняк оказался немногим лучше, чем снаружи. Более ухоженным, нежели жилище покойного Амикуса. Однако общая мрачная атмосфера этого места давила так же сильно. Гермионе приходилось бывать в домах чистокровных семей министерских работников. Но их особняки были светлыми, чистыми, наполненными жизнью и волшебством. Портреты в тяжёлых рамах зашептались при появлении Малфоя и Грейнджер. Они с неприязнью косились в сторону Гермионы. Девушка сжалась, вспомнив шумный портрет Вальбурги Блэк, что щедро сыпал проклятиями. Но представители семейства Кэрроу лишь неодобрительно переговаривались и не срывались на крик. Алекто провела гостей в просторный зал. Впрочем, ступить там всё равно можно было с трудом. Казалось, каждый клочок пространства заполнен пыльным антиквариатом. Кэрроу равнодушно смахнула с дивана кипу бумаг и с удобством расположилась на освободившемся месте. Малфой последовал её примеру — он очистил себе глубокое кресло. Гермиона же не решилась так неосторожно обходиться с чужим имуществом. Она выбрала менее захламлённый стул из всех и аккуратно опустилась на самый край. — Мисс Кэрроу, — начала Гермиона, — в первую очередь хочу принести соболезнования. Я понимаю, утрата брата стала для вас ударом. И обещаю, я сделаю всё возможное, чтобы найти виновного. Алекто тупо уставилась на Грейнджер. Она не особо вслушивалась в её слова. Её испещрённое не по возрасту глубокими морщинами лицо исказила гримаса отвращения. Она повернулась к Малфою и прокаркала своим грубым голосом: — Передай грязнокровке, я буду говорить только с тобой. Малфой открыл было рот, чтобы как-то отреагировать. Однако Гермиона живо его перебила. Она не собиралась больше мириться с отвратительными манерами Алекто Кэрроу. Удивительным образом, внутри дома Грейнджер чувствовала себя увереннее. Переступить порог без потерь было самой сложной задачей. Теперь же Гермиона окончательно взяла себя в руки. К тому же, она подготовила волшебную палочку и не стеснялась пустить её в дело. — Мисс Кэрроу, вы будете говорить именно со мной. Не хотите? Тогда нам придётся продолжить диалог в Министерстве Магии. А ваш прямой отказ считать мелким хулиганством. Алекто заметно напряглась. Её правая рука до побледневших костяшек сжала подлокотник. Гермиона Грейнджер прекрасно наслышана об условиях амнистирования некоторых Пожирателей Смерти, что согласились сотрудничать с Министерством. Одно из них — отсутствие каких-либо правонарушений в дальнейшем. Только нападение на Гермиону несколько минут назад могло стать достойным поводом для возвращения в Азкабан. Гермиона изначально не планировала разыгрывать этот козырь. Однако здравый смысл подсказывал: это единственный шанс разболтать мисс Кэрроу. Гермиона украдкой посмотрела на Драко. На его губах блуждала еле заметная улыбка. И чему он радовался? Взгляд Грейнджер скользнул по его царапинам, и она не без досады продолжила: — Вы бы не могли принести мазь для… — Гермиона замешкалась. Как правильно назвать Малфоя? Не напарником же. В голове крутилось длинное “для наглого волшебника, что с помощью денег, связей и обмана зачем-то влез в моё расследование”. Но Грейнджер воздержалась. — Для мистера Малфоя. — Было бы кстати, Алекто, — кивнул Драко. В его интонации вернулись мягкие нотки. Видимо, он в их тандеме выбрал роль хорошего копа. Кэрроу неохотно достала палочку, покрутила в руках и очень лениво провела в воздухе, словно движение стоило ей неимоверных усилий. Всё это время Гермиона не спускала сосредоточенного взора с потенциального оружия в руках Алекто. К счастью, на этот раз обошлось — баночка с мазью и почти чистый бинт лежали на столике рядом с Драко. Малфой снял одну перчатку, набрал сероватого крема и аккуратно нанес на увечья. Гермиона с интересом посматривала на его бледную кисть. Это был первый раз со времени их встречи, когда Драко наконец-то расстался с кожаным аксессуаром. Впрочем, он так же быстро и проворно натянул его обратно уже через несколько секунд. — Мисс Кэрроу, когда вы в последний раз общались с братом? Гермиона перешла к делу. Хотелось поскорее покончить со всем этим. — Месяц назад. Грейнджер удивлённо вскинула брови: — Вы не общались с братом целый месяц? Когда-то брат и сестра Кэрроу казались неразлучны. По крайней мере, несколько лет назад, при Волан-де-Морте они вдвоём с удовольствием издевались над учениками Хогвартса и были слаженной командой. — Амикус отстранился после смерти жены, — Алекто отвечала через силу. Периодически она беспокойно ёрзала и кидала демонстративные взгляды на часы. Но Гермиону уже не смущал её враждебный настрой. Гораздо больше Грейнджер интересовал успех допроса. — А где вы были двадцать первого сентября? — спросила Гермиона и сама же поморщилась. Слишком в лоб. Алекто Кэрроу могла взволноваться и решить, что она под подозрением. Хотя Грейнджер не считала её полноценным кандидатом на роль главного убийцы и интересовалась скорее порядка ради. Так-то у Алекто отсутствовал малейший мотив. — Я была на встрече реабилитационной группы. После навещала мистера Нотта, он подтвердит. И нет, это не я убила собственного брата, — ехидно прокомментировала Кэрроу. Гермиона несколько стушевалась от её гневного тона. На помощь внезапно пришёл Драко. — Мы и не подозреваем тебя, Алекто, — мягкое “мы” резануло слух Грейнджер. — Это рядовые вопросы. Драко Малфой выглядел расслабленнее всех присутствующих. Он с комфортом развалился в кресле и поглядывал то на Гермиону, то на Алекто. Будто они старые приятели, что встретились поболтать о всяком. — У вашего брата были враги? Может, он упоминал о чём-то подозрительном в последнее время? Жаловался на кого-то? — в поисках поддержки Грейнджер достала блокнот и усердно записывала не только ответы Кэрроу, но и свои же вопросы. — Амикус жаловался на всё. На мерзких маглов, на грёбанных пришедших к власти грязнокровок наподобие тебя, на погоду, на Министерство, на старость. На сраного домовика, что ушёл от него. Точно, это объясняло общее запустение в домах обоих Кэрроу. Министерство забирало домовиков почти у всех амнистированных Пожирателей Смерти. Гермиона сама выступала за ту инициативу наряду с некоторыми министерскими работниками. Они опасались издевательств над беззащитными существами. На ком ещё потерявшим всё вчерашним злодеям срывать злость? Правда, домовики в большинстве своём протестовали не меньше хозяев. — Однако ничего конкретного он не говорил, — продолжила Алекто. — Разве что… Кэрроу замолчала. Похоже она сомневалась, стоило ли говорить правду. Гермиона беспокойно заёрзала от любопытства. Она почуяла стоящую информацию. — Что? — в нетерпении переспросила Грейнджер. — Пару недель назад Амикус прислал мне странную записку. Он писал, что опять вернулась какая-то старая знакомая. Одолевает его, и он не может спать. Я спрашивала, кто эта знакомая и что случилось. Но он сменил тему. — Старая знакомая? Точно мистер Кэрроу писал “она”? Участие неизвестной женщины не вязалось в этом деле. Гермиона в задумчивости покусывала кончик карандаша. Дурацкая приобретённая привычка, от которой она никак не могла избавиться. — Точно. Я ещё не разучилась читать, — ворчливо заметила Алекто. — У тебя сохранилась эта записка? — Драко Малфой опередил Гермиону и задал вопрос раньше неё. Грейнджер наградила его самым недовольным взглядом из всех доступных. — Нет, я не храню письма. Вряд ли Алекто Кэрроу врала. Она не смутилась, не напряглась и лишь устало прикрыла глаза. С каждой минутой беседа давалась ей всё труднее. — Мисс Кэрроу, посмотрите, пожалуйста, на этот знак, — Грейнджер протянула Алекто клочок бумаги с эмблемой в виде черепа и костей. Кэрроу вновь с раздражением уставилась на девушку. — Вы уже видели его раньше? Кэрроу взяла листок двумя пальцами и держала его подальше от себя, словно Гермиона дала ей ядовитую змею или паука. Всем своим видом Алекто демонстрировала отвращение. Грейнджер только тяжело вздохнула. Эти чистокровные волшебники, что без домовиков зачастую и подтереться не могли самостоятельно, немного ей надоели. Она, конечно, морально себя готовила к подобному обращению, когда взялась за это дело. И всё же презрительное отношение нервировало. За последние годы Гермиона от него отвыкла. Казалось, что день ото дня волшебный мир менялся к лучшему, становился терпимее и лучше. Но бывшие Пожиратели и им сочувствующие крепко застряли в прошлом. С полминуты Кэрроу всматривалась в знак. Наконец, не издав ни звука, она бросила бумагу на пол, поднялась и… вышла из комнаты. — Куда она? — в изумлении спросила Грейнджер. — Не знаю, — почти весело отреагировал Драко. — Может, ты её утомила, и она решила вздремнуть? Он с наслаждением потянулся и добавил: — Я бы тоже не отказался. Гермиона лишь укоризненно покачала головой. Отвечать Малфою колкостью и опускаться до его уровня она не собиралась. Она лихорадочно соображала, что делать. Вдруг Кэрроу просто решила трансгрессировать? Хотя Алекто выглядела напуганной перспективой опять оказаться в Министерстве, а после — в тюрьме. Едва ли она стала бы рисковать свободой. Или всё же?.. Хозяйка дома вернулась прежде, чем Гермиона успела разработать новый план действий. Без лишних слов она грубо кинула на колени Грейнджер колдографию и снова тяжело опустилась на диван. Гермиона с интересом рассматривала снимок. С него на Грейнджер взирали с десяток молодых волшебников и волшебниц. В них легко угадывались некоторые знакомые Гермионе люди, пусть сейчас они были намного старше. В расслабленном высоком парне она узнала покойного Амикуса Кэрроу. В мрачном мужчине — одного из наиболее жестоких Пожирателей Смерти Антонина Долохова. В углу изумлённая Грейнджер заметила Люциуса Малфоя и Тибериуса Нотта. Узнала Гермиона и первую жертву маньяка — Байярда Чэпмена. Но зачем эта колдография ей? Она и так знала, что люди со снимка знакомы. Грейнджер придвинула колдографию ещё ближе к лицу и всё поняла. — Не может быть, — ахнула Грейнджер. Невозмутимый до этого момента Малфой не выдержал первым и наклонился к Гермионе в немом вопросе. Грейнджер не спешила что-то объяснять. Она уставилась на нашивку на мантиях некоторых волшебников со снимка — тот самый знак с записки. — И что значит этот знак? — обратилась она к Алекто. — В молодости Амикус с друзьями основали тайное общество. Название угадать легко “Череп и кости”. Я тоже пыталась вступить, но они сказали, что это клуб только для мужчин. Грёбаные сексисты, — Алекто выругалась и поморщилась. Гермиона испытывала противоречивые эмоции. С одной стороны, она была против каких-либо притеснений. С другой, жалеть Алекто ей было трудно. После всех оскорблений-то. С третьей, ого, Алекто знала слово “сексисты”. — И для чего они создали этот клуб? — сдержанно спросила Гермиона. У чистокровных какая-то странная мания на секретные сообщества. Она вздрогнула, когда Драко Малфой проворно выхватил из её рук колдографию. Ему явно не нравилось оставаться в неведении. Но спорить с ним Грейнджер не стала. — Понятия не имею, — пожала плечами Алекто. — Возможно, от скуки. Периодически они собирались на “заседания”. По обрывкам фраз Амикуса я поняла, что они просто много разговаривали, пили и обсуждали, какие они крутые. Самодовольные кретины. Последний оборот прозвучал неожиданно мягко и грустно. Алекто не злилась на брата. Наверное, она бы сейчас отдала всё, чтобы вернуться в то время. По крайней мере, Гермионе хотелось бы верить, что эта женщина кем-то искренне дорожила. — Отец, — пробормотал Драко. Настолько тихо, что Гермиона и не услышала, если бы сидела чуть дальше от Малфоя. — А вы не припоминаете кого-то в этом клубе с инициалами “Б.С”? Алекто неуверенно помотала головой. — Нет. Но я не интересовалась делами клуба после отказа. — Я могу у вас позаимствовать колдографию? Алекто Кэрроу кивнула без особого энтузиазма.

***

— Полезная вышла беседа, — удовлетворённо резюмировала Гермиона. — Наверное, — протянул Драко. Он был необычайно молчалив и задумчив. Грейнджер и Малфой неспешно шли по улице. Они практически хором предложили друг другу прогуляться, и вдвоём смутились от внезапного порыва. Деревенька, где обитала Алекто Кэрроу, оказалась на порядок живописнее Верхнего Мортона. Одинаковые опрятные дома, вымощенная камнем дорожка и разноцветные клумбы. Единственный минус этого дня для Гермионы — погода. На небе опять собирались тучи, и накрапывал мелкий дождь. Зато Драко явно наслаждался. Время от времени он специально подставлял лицо под прохладные капли. — Нам стоит поговорить с твоим отцом, — после небольшой паузы сообщила Гермиона. — Точнее… нам стоит поговорить со всеми участниками “Черепа и костей”. — Да, полагаю, мы сможем найти убийцу среди них, — Малфой говорил медленно, обдумывая каждое слово. — Но отец вряд ли станет с тобой разговаривать. — Кэрроу стала, — Гермиона поджала губы. — Кэрроу — не мой отец. Они снова замолчали. Гермиона лихорадочно, снова и снова прокручивала в голове весь разговор с Алекто Кэрроу. Она уже попросила Малфоя притормозить и расписала беседу в блокноте во всех подробностях. И всё равно опасалась упустить что-то важное. — Предлагаю составить список всех, кто есть на снимке и у кого имеется вышивка сообщества. И методично по ним пройтись, — примиряюще предложила Гермиона. Конечно, ей не хотелось этого признавать, но она сейчас жалела Драко Малфоя. Не повезло же ему с родителями. Чуть что случалось в волшебном мире, как Люциус Малфой оказывался с этим связан. К тому же, Гермиону грызли сомнения по поводу серьёзной причастности Люциуса Малфоя. Она бы скорее могла представить старшего Малфоя, методично вырезающим маглорождённых и полукровок. Чистоту крови Люциус ставил превыше всего. Едва ли он стал бы так бездумно её проливать. Вместо полноценного ответа Драко кивнул. Они миновали короткую улицу и вышли на разбитую проселочную дорогу. Подул сильный ветер, и вместе с холодным порывом принёс запахи ближайшего осеннего леса. Гермиона с удовольствием их вдохнула. Ей нравились такие травянистые и свежие ароматы. Она не сразу заметила, что всё это время Драко Малфой внимательно за ней наблюдал. — А что по поводу той женщины, о которой писал Амикус сестре? — спросил он. — Я попробую её найти. — Мы попробуем. Последняя фраза прозвучала из уст Драко Малфоя несколько резковато. Гермиона пыталась отделить его от себя, подчеркнуть всякий раз, что они не команда и она рядом с ним не по собственной воле. Он же, напротив, активно напоминал, что тоже являлся участником их небольшой расследовательской группы. — Ладно, мы попробуем, — раздражённо согласилась Гермиона. Она отряхнула невидимые соринки с пальто и всё с теми же недовольными интонациями продолжила. — Кстати, на будущее, не стоит меня толкать и пытаться прикрыть от опасности. Это я аврор, а не ты. Я обязана защищать. Это моя работа, и я вполне могу с ней справиться. — Простого “спасибо” было бы достаточно, Грейнджер, — с не меньшим раздражением откликнулся Драко. — Спасибо, что глупо подставился и рисковал собой, когда я об этом не просила, Малфой. Беседа определённо не клеилась. Они уходили в лес, ёжились от холода, но никто из них не предлагал остановиться или трансгрессировать. Драко и Гермиона упрямо смотрели исключительно перед собой и не оборачивалась друг к другу. Первой сдалась Грейнджер. Она вляпалась в лужу и закатила глаза. — Я буду в кабинете через двадцать минут, — бросила она Драко, закружилась и исчезла, не дождавшись ответа.