You, The Ocean and Me

Драко Малфой устал. Он откинулся на спинку стула и закинул руки за голову. Из полуприкрытых ресниц Драко наблюдал за Грейнджер. В отличие от Малфоя она была полна сил и быстро-быстро строчила очередной отчёт. В небольшом кабинете авроров они торчали уже второй час. Сначала Грейнджер методично выписала с блокнота на большой листок имена всех участников снимка, кого Алекто Кэрроу во время их визита смогла вспомнить. После она с той же дотошностью опрашивала Малфоя — он лично знал большинство из них. Мелким округлым почерком Гермиона фиксировала малейшие детали, что Драко извлёк из памяти. Им не удалось идентифицировать лишь двух мужчин. Но на мантиях неизвестных всё равно не наблюдалось знака с перекрещенными черепом и костями, поэтому Грейнджер милостиво отложила их опознание. Последним пунктом на сегодня шёл отчёт. Драко намеревался уйти. Он верил в способности Грейнджер к монотонной работе. Однако Гермиона попросила его остаться. Уж не издевалась ли она, — первая мысль, пролетевшая в его сознании. Впрочем, Драко быстро её отогнал. Грейнджер и правда периодически поднимала голову от бумаг и уточняла некоторые моменты у Малфоя. — Думаю, завтра первым делом снова навестим Элвина Рида, — задумчиво протянула Гермиона, в очередной раз отвлекшись от отчёта. — Он точно будет не в восторге. Губы Драко дрогнули в лёгкой улыбке. Элвин Рид был старым знакомым его отца. Драко захаживал к нему после смерти Амикуса. Элвин щедро лил в огромный стакан огневиски и, не скупясь на ругательства, жаловался на зачастивших к нему министерских работников. — Я знаю, — Гермиона тяжело вздохнула. — Но нужно ещё раз расспросить его о женщине, что одолевала Амикуса Кэрроу. Вдруг он что-то да вспомнит. В первый раз он не сказал ничего полезного. Точнее... он вообще почти ничего не говорил. Это в духе старины Элвина. Насколько помнил младший Малфой, главным правилом Рид считал: говори как можно меньше, демонстрируй презрение всем своим видом — больше. Старый ворчун крайне нелюдим. — Логично, — коротко ответил Драко и поморщился. Шея опять заныла. — Я предлагаю первым со снимка опросить твоего отца, — заметно тише продолжила Грейнджер. — Это будет удобно, раз ты ходишь со мной. Наверное. У Драко Малфоя не было в этом ни малейшей уверенности. Он не сообщил Гермионе, что и сам сократил общение с Люциусом до встреч раз в месяц. Драко сомневался, обрадуется ли отец ему. Тем более — в компании маглорождённой. Однако выбора у них всё равно никакого. Придётся поговорить с каждым. Грейнджер опять углубилась в бумаги. Она писала и писала как на самом сложном экзамене. Драко прикрыл глаза и задремал. Два года назад. На первом свидании с Асторией Драко Малфою показалось, что он может бесконечно долго смотреть в её изумрудные глаза. Глубокие. Яркие. Цвета свежескошенной травы и лета. Бесконечно тёплые. Смешливые. И завораживающие. Её внимательный взгляд скользил по его бледному лицу. И он всякий раз с замиранием сердца встречался с внимательным взором Астории. Казалось, так будет всегда: он, она и сочная зелень, что разукрашивала его вечную зиму. Но сейчас глаза Астории стали заметно темнее. Он не находил в них привычного успокоения. Она замерла у двери и еле слышно прошептала: — Драко, ты меня пугаешь. — Уходи. Его трясло. Его разрывало на части. Его выворачивало наизнанку. Любой звук отдавался болью в висках. Он закутался в огромное одеяло и мечтал об одном: умереть, исчезнуть, раствориться в воздухе. Он злился. Почему Астория не видела, как ему плохо? Почему не могла просто оставить его в покое? Почему ей всегда нужны ответы? — Нет. Ты заболел, и я буду рядом. Астория упрямо покачала головой и прошла вглубь комнаты. Она осторожно присела в кресло напротив кровати. Жалость в её мягких интонациях убивала не хуже озноба. — Я не болен. Я не знаю, что со мной, — через силу пробормотал Драко. Чистая правда. Странные ощущения не сравнить с простудой, гриппом или даже драконьей оспой. Малфой чувствовал, будто тело не принадлежало ему. Изгоняло из себя его воспаленное сознание. Кости, мышцы, кровь пропитывались неизвестным ядом. Нечто тёмное, обжигающее и страшное разливалось и наполняло Драко. Только бы все звуки и цвета исчезли. Только бы он провалился в беспокойный сон. Только бы пытка закончилась. — Я уверена, это просто простуда, Драко. Астория еле заметно улыбнулась одними уголками губ. Её сдержанный и спокойный Драко всегда превращался в капризного ребенка из-за температуры или больного горла. Прошлой зимой он уже просил принести пергамент и перо и под его диктовку записать завещание. Она действительно верила, что ничего страшного с ним не происходило. — Я вызову лекаря, и всё пройдёт. Обычно её неторопливый певучий голос убаюкивал. Но в данный момент Драко лишь сморщился и спрятался с головой под одеяло. Словно оно могло укрыть его от всего мира. — Мне больно, — прохрипел он. — Я знаю. Потерпи до прихода лекаря. Астория потрепала его по голове через защитный барьер в виде одеяла. Драко слышал, как скрипнуло кресло, как удалялись лёгкие шаги Астории, как осторожно она прикрыла дверь. Он выдохнул с облегчением, оставшись в одиночестве. Напрасно. Грудную клетку сдавило тяжестью, и следом за вздохом вырвался невольный стон. Пальцы Драко сжали простыню. Спокойно. Дыши. Лекарь и правда поймёт, что с тобой. Осталось продержаться до его прихода. Драко лишь отрывочно помнил, когда ему стало плохо. Он покинул поместье Малфоев, не дождавшись отца. Мама помахала ему на прощание. Нарцисса возилась в саду и не рискнула обнять сына грязными руками. Драко неспешно прошёл мимо фонтана и густых тисов. Мимо мрачных кованых ворот и ухоженной живой изгороди. Он свернул на узкую дорожку к озеру. Прогулялся до живописного участка, где устланная цветами поляна переходила в густой лес. И почувствовал первый тревожный укол. День выдался на редкость прохладным для июля, однако Драко в мгновение изнутри обожгло огнём. Он остановился, чтобы перевести дух. Прижал ладонь к груди и прокашлялся. Пламя не уходило. Оно росло, крепло, опалило кости и обдало жаром мышцы. Испарина выступила на лбу, и Драко промокнул её белоснежным платком. Вопреки боли он прибавил шаг. Ветер бил в лицо и… не приносил на капли прохлады. Драко напрягся и трансгрессировал. К его изумлению привычное действо далось с трудом. Малфой кулем повалился в прихожей. Он оперся ладонями о пол и тяжело дышал. Не с первого и даже не со второго раза у Драко получилось подняться. Он побрёл до спальни, периодически тяжело припадая к стене в поисках поддержки. Упал на кровать и постарался заснуть. Сон решал все проблемы. Только спасительная тьма не приходила. Зато боль ширилась, углублялась, захватывала всякий миллиметр тела. Невыносимая жуткая пытка. Астория появилась на пороге через полчаса. А, может, и через два. Драко потерялся во времени. — Попей. Астория вернулась. Она аккуратно поставила стакан с водой на прикроватную тумбочку и погладила одеяло на том уровне, где предположительно находилась голова Драко. — Не хочу. — Пожалуйста, ради меня. Она забавно протянула последнюю фразу. Тем же тоном дети клянчат конфеты, кота или новую метлу. Драко неохотно вынырнул из одеяла и потянулся к стакану. Астория воспользовалась его минутной слабостью. Она протянула тонкую кисть ко лбу Драко и прижала свою ладошку. — Да ты весь горишь, — обеспокоенно пробормотала она. — Надо бы… Она замолчала и зависла с раскрытым ртом. Однако Драко не обратил ни малейшего внимания на резкую перемену. Холодная ладонь Астории внезапно стала спасением. От её осторожного прикосновения боль отступала. Драко даже застонал от удовольствия. Огонь уходил. Драко прикрыл глаза, перехватил запястье девушки и крепче прижал к себе. — Не двигайся. Ты моё спасение. Он издал лёгкий смешок. Забавно. Как в сопливых романах. Женщина, которую он любил — лучшее лекарство от неизвестной страшной хвори. На секунду мелькнула шальная мысль: вдруг это её глупая шутка? Решила напугать его и переборщила с волшебством. Конечно, не совсем в духе Астории. Но Тео вполне мог научить плохому. Нотт и Астория в последнее время не разлей вода. Постоянно шушукались и обзавелись с десятком общих шуточек. Теодор пообещал на днях, что скорее станет подружкой невесты, чем шафером. Астория покорно не двигалась. Она застыла подобно каменному изваянию. — Мне уже заметно лучше, — почти весело сообщил Драко. Странным образом болезнь отступила за полминуты. Он посмотрел прямо на Асторию, не дождавшись её реакции, и ужаснулся. Гримаса страха и боли отражалась на лице Гринграсс. Она безуспешно ловила губами воздух. На лбу проступила пульсирующая вена. Кожа девушки побледнела, из неё разом ушли все краски. Изумрудные огромные глаза наполнила влага. — Астория? Драко резко приподнялся. Он ощущал себя как никогда бодрым, словно того приступа и не бывало. Малфой приобнял Гринграсс за плечи, прижал к себе и слегка потряс. Она не реагировала. Она уставилась куда-то мимо него, в заметную лишь ей пустоту. Она хрипло дышала, с пугающим свистом. Её грудь тяжело вздымалась и опускалась. — Астория. Астория прохрипела в последний раз, дёрнулась, и её руки безвольными плетьми упали на одеяло. Драко тряс и тряс девушку. Казалось, он позвал её по имени ещё с сотню раз. Он кричал. Он страшно рычал. Он искал признаки жизни в глазах цвета свежескошенной травы. Он умолял её ответить, откликнуться, подать ему знак. Он злился на неё. Это же опять шутка? Тупая затянувшаяся шутка. Только утром всё было прекрасно. Что изменилось за несколько часов. Что могло пойти не так. Он прижался лбом к её груди и плакал как ребёнок. Дурацкий глупый сон. Сейчас он обязательно проснётся. И где-то глубоко в сознании, на задворках памяти алым вспыхнули буквы из того письма, что Драко неосторожно развернул сегодня днём в поместье родителей. “Ты не прикоснешься больше никогда к той, кого любишь, Малфой. Б.С.” Драко Малфой ещё не знал, что проклятие начало действовать именно сейчас. Пока он сжимал хрупкое тело Астории.

***

— Малфой, проснись. Гермиона деликатно кашлянула. Драко открыл глаза и уставился на Грейнджер. Чужой сон обычно заразителен. Вот и она отложила перо и отчёт, облокотилась о ладонь и боролась с дремотой. Веки девушки закрывались и открывались всё медленнее. Она широко зевнула, смущённо прикрыв рот рукой. Только сейчас под ярким беспощадным светом лампы Драко разглядел тёмные глубокие тени под её глазами. Усталый вид. Бледность щёк. Кажется, она недосыпала. Малфой бросил взгляд на часы. Девять вечера. — Тебе бы пойти домой и поспать, Грейнджер. — Пожалуй, — буркнула она в ответ и засуетилась. Переложила бумаги с места на место. Пригладила и без того гладкий пучок волос. Аккуратно разложила стикеры и канцелярские принадлежности. Малфой с чувством потянулся. Ему бы тоже пойти домой и поспать. Желательно, без кошмаров. Он прошёлся от стола Гермионы к рабочему месту Поттера, разминая ноги. Снова посмотрел на колдографию Поттера с семейством Уизли. — Только ты просиживаешь на работе столько времени, Грейнджер? Действительно, Поттер так и не появился за все те часы, что они провели в кабинете. Может, конечно, он заходил, пока Драко спал. Но этого Малфой уже не знал. Гермиона проследила за его взором и горячо возразила: — Гарри очень много работает. Вне Министерства. Он не любит торчать в офисе и ковыряться в бумагах. Последнюю фразу Гарри, видимо, сам ей озвучил. Поскольку Грейнджер даже его интонации переняла и после невольно улыбнулась. — Дай угадаю, ты всё ещё делаешь за него всю бумажную работу? — Малфой ухмыльнулся. Гермиона явно стушевалась. Она нервно заправила прядь за ухо и старательно изучала стопку бумаг. — Не всю. Но иногда... да. Грейнджер поставила на стол сумочку и заковырялась в ней. Отвечать на вопрос Малфоя ей точно не понравилось. Однако она ответила. Одно из качеств Грейнджер, что импонировало Малфою, — она никогда не врала. Даже на неприятные темы говорила прямо и честно. С таким человеком удобно работать. — Мы уже давно не в Хогвартсе, а ты до сих пор пишешь его сочинения, — продолжил Драко. Однако смилостивился и первым сменил тему. — А это чей стол? Третье занятое рабочее место находилось в небольшом удалении от прочих. Словно его хозяин дистанцировался от прочих сотрудников. На столе царил спартанский порядок: никаких фотографий, стикеров, записок, милых сердцу вещиц. Только тяжёлые папки и новенькое перо. — Захарии Смита, — коротко отреагировала Грейнджер. Тон её заметно изменился. О Смите она упоминала довольно прохладно. Без той теплоты, с которой отзывалась о Поттере. Это не укрылось от внимания Малфоя. — Знакомое имя. Он учился с нами? Драко с трудом припоминал какого-либо Захарию. — На Пуффендуе. — Точно, — Малфой кивнул. Облокотился о стол Захарии, засунул руки в карманы и с самым невинным видом поинтересовался. — И почему он тебе не нравится? Гермиона замешкалась. Она с силой дёрнула замок на сумке и ответила не сразу. — Я отношусь к нему как к любому другому коллеге. С уважением. Каждое слово Грейнджер произносила осторожно, неохотно. Она поднялась со стула и потянулась к вешалке. На Малфоя Гермиона не смотрела. Он же следил за всяким её жестом. — Впервые с нашей встречи два дня назад ты врёшь, Грейнджер. Этот Смит явная заноза в твоей... — слово «задница» Гермиона точно не оценила бы, — работе. Отличное замещение. Выкрутился. Гермиона накинула пальто на плечи и аккуратно разгладила карманы. — Он непростой человек, — неуверенно откликнулась она. — Но хороший аврор. Этого мне достаточно. Малфой открыл было рот, чтобы задать следующий вопрос. Но дверь в кабинет распахнулась, и вошедший его отвлек. Драко и Гермиона синхронно повернулись к высокому парню с взлохмаченными тёмными волосами. — Я думал, ты одна, — сконфуженно пробасил незнакомец, обращаясь к Гермионе. — Мне сказали, ты ещё здесь. — Донован! Я рада тебя видеть, — Гермиона расплылась в такой радостной и тёплой улыбке, что Драко невольно задался вопросом, что между этими двумя. Парень ему не понравился. Типичный скучный офисный клерк. Светлая рубашка застёгнута на все пуговицы и заправлена в брюки. На шее невесть откуда взявшийся след от чернил. Овальные крупные очки в роговой оправе небрежно сдвинуты на нос. На Малфоя он поглядывал без открытой неприязни, но и без особой симпатии. Так смотрят на застрявшего в углу комнаты паука: не мешает, однако и выкинуть поскорее охота. — Донован, познакомься. Это мой бывший однокурсник… — пропела Гермиона, заметно повеселев и зардевшись румянцем. — Драко Малфой. За неё закончил сам Драко и протянул затянутую в перчатку ладонь для рукопожатия. Донован с неприязнью уставился на неё, но всё же пожал. Они крепко сжимали запястья друг друга. Странное напряжение витало в воздухе между ними. Малфой сжал зубы, и его острые скулы стали лишь четче. Гермиона, казалось, ничего не замечала. Она отвлеклась от пуговиц на пальто и стремительно сократила расстояние между собой и парнями. — Это Донован Гилсон, — пояснила она Драко. — Он занимается борьбой с неправомерным использованием магии. И не лишним будет упомянуть, что является одним из самых талантливых волшебников отдела магического правопорядка. Гермиона просияла, будто это её похвалили, а не она сама так усиленно расписывала достоинства Донована. У Малфоя аж желваки заходили. Спросил бы кто у Драко, почему ему неприятен Донован, и он бы не ответил. Бывает, что люди с первого взгляда производят негативное впечатление. Это как раз тот случай. — Всё равно я и на пять процентов не талантливее тебя, — скромно ответил Донован. Рядом с Гермионой он как-то резко сгорбился и смутился. Грейнджер и Гилсон переглядывались украдкой и глупо улыбались. Драко лишь глаза закатил. Всё ясно, они точно не встречались. Это можно понять по их скованным жестам и реакциям. Однако между ними определённо была симпатия. — Чем обязаны, Донован? Мы ведём дело и немного заняты. Драко держался вежливо и мягкими интонациями выделил «мы». Только ухажёров Грейнджер ему не хватало. Драко не до этого всего: романтики, драм, заинтересованных в Гермионе коллег. Убийца на свободе. Чистокровные волшебники в опасности. Да и он сам, Драко, в опасности, пока не найдёт таинственного «Б.С.» и не поговорит с ним о проклятии. Стоило сосредоточиться на этом и не распыляться. — Мы же закончили на сегодня? — поспешила сообщить Грейнджер. — И собирались домой. — Я поэтому сразу и зашёл, как узнал, что ты ещё в Министерстве, — Донован не сдавался. С его губ не сходила улыбка. — Хотел немного проводить тебя, если ты не против. — Да-да, нам же по пути, — охотно кивнула Гермиона. Всё её внимание сосредоточилось на Гилсоне. — Гилл открыл кофейню неподалёку. Помнишь Гилла? Он ушёл из отдела Уизли той осенью. Мы ещё скидывались на торт, — Донован беспечно болтал с Грейнджер. — Может, заглянем? Ты спешишь? — Я планировала лечь пораньше. Но... ох, знаешь, от одной чашки чая и пирожного беды не будет. Они щебетали и щебетали. Донован в нетерпении раскачивался с пятки на носок, а Грейнджер завязывала пояс на пальто и поправляла шарф. Про Драко они и думать забыли. Малфой же ненавидел, когда его вот так в открытую игнорировали. Да и какая чашка чая? Если уставшая Грейнджер не ляжет спать в ближайшее время, завтра вместо полноценного напарника его ждала сонная бесполезная женщина. Нет, точно стоило вмешаться. Драко аккуратно, но твёрдо подхватил Гермиону под локоток. — Грейнджер, у меня остались вопросы. Я предполагал, по пути из Министерства мы проведём небольшой брифинг на двоих. Завтра не придётся тратить время на обсуждение деталей, и мы сразу приступим к делу. Гермиона замерла в растерянности. Она переводила рассеянный взгляд с Донована на Драко. Малфой примерно предполагал, что за битва разворачивалась внутри Грейнджер. С одной стороны, поход в кофейню с Донованом ей приятнее. С другой — преданная работе Грейнджер ставила дело во главу всего. Она нервно покусывала нижнюю губу и молчала. Внезапно Гилсон сам пришёл на помощь: — У тебя срочная работа? Только скажи, Гермиона, я всё понимаю. Кофейня никуда не убежит, сходим в другой раз. Донован поправил очки и пятерней ещё сильнее лихо взлохматил волосы. Гермиона в ответ благодарно улыбнулась. — Да, — она кивнула для наглядности. — Моё первое самостоятельное дело об убийстве! Только я и расследование. Можешь себе представить, Донован? — Готов поспорить, ты поймаешь убийцу уже завтра. Донован задорно рассмеялся. Гермиона зарделась. Парочка раздражала Драко всё сильнее. Малфой рывком надел пальто и резко спросил: — Мы можем идти, Грейнджер? Донован помахал на прощание и покинул кабинет первым. Наконец-то.