You, The Ocean and Me

В последнее время Гермиона Грейнджер часто думала, что все от неё ждали большего. Хогвартсовские преподаватели и бывшие однокурсники ждали, что уже к двадцати пяти она возглавит один из важных министерских отделов или, на худой конец, займёт место первого помощника Министра Магии. Организует крупный благотворительный фонд помощи маглорождённым либо партию защитников уязвимых магических существ. Встряхнёт волшебный мир и перевернёт его с ног на голову. Родители ждали, что её зарплата в переводе на магловские фунты обзаведётся дополнительным нулём. Ей хватит денег и рассудительности взять небольшой дом по соседству с ними, съехаться с достойным молодым человеком и выбросить десятки книг по криминалистике и истории магических преступлений. Модный среди женщин от 20 до 45 лет журнал “Досуг ведуньи” ждал от Гермионы Грейнджер великих свершений. В прошлом месяце они выпустили огромную статью под названием “10 подающих надежд волшебниц Великобритании до 30”. Гермиона заняла третье место в рейтинге, встав между новенькой участницей музыкальной группы “Взрывные соплохвосты” Мелиссой Блейк и перешедшей в этом году в “Татсхилл Торнадос” Чжоу Чанг. Автор рейтинга не преминула возможностью вспомнить все былые заслуги Гермионы и выставить её чуть ли не главным лицом в борьбе с Пожирателями Смерти. В конце абзаца журналистка задавалась вопросом “Но оправдает ли мисс Грейнджер доверие волшебного мира?” Рональд Билиус Уизли ждал, что Гермиона последует его примеру и бросит опасную и неблагодарную работу аврора. Вернётся к нему. Признается в вечной любви и верности. Ответит радостным “да” на его предложение руки и сердца. Нарожает ему двух-трёх рыжих шумных ребятишек. И станет главным участником той идеальной картины будущего, что он себе нарисовал. Гавейн Робардс ждал большего усердия и успехов. “Проявите себя, мисс Грейнджер”, — повторял он. Непонятно, правда, каким образом. До недавних пор интересные дела и задания уплывали из-под носа Гермионы и доставались другим сотрудникам. Тем из них, которых мистер Робардс выделял среди остальных по каким-то собственным критериям. Да-да, Гавейн был склонен к фаворитизму на рабочем месте. Гермиона Грейнджер не оправдывала ни одно из многочисленных ожиданий. Она старалась, трудилась, не сдавалась и боролась. Но лишь в сказках на первом же месте работы главных героев забрасывают галеонами и повышают каждую неделю. Реальная взрослая жизнь гораздо прозаичнее. Первая школьная любовь не всегда становится последней. Усердия и упорства не всегда достаточно для головокружительной карьеры. Просторный дом, заботливый муж, собака с забавным хвостом и семейная идиллия не всегда оказываются тем, чего ты действительно хочешь. Список достижений Гермионы был довольно скромным. Все они связаны с Министерством Магии, и Грейнджер точно знала, что могла бы сделать больше. К сожалению, консервативные волшебники старшего поколения, что привыкли к определённому укладу, неохотно соглашались на перемены. К тому же, многие видели в энергичной и знаменитой волшебнице конкурентку и потенциальную угрозу. “Сегодня она качает права и меняет законы, а завтра уже двигает “своих” и занимает чей-то кабинет”, — перешептывались они. Поэтому большинство инициатив Гермионы оседали в пыльных столах. Однако некоторые всё же внедрили. Например, Гермиона продвинула инициативу по расширению бибилиотеки авроров магловскими книгами. У волшебников всё обстояло прекрасно с боевой частью расследований. Каждый аврор отличался нетривиальными магическим способностями. Но в отделе складывалось не очень с психологическими методиками и анализом. Теперь же на библиотечных полках рядом с волшебными талмудами громоздились труды по криминалистике, работы известных магловских профайлеров и истории необычных расследований. Благодаря Гермионе подняли оплату стажёрам. Ранее предполагалось, что до сдачи экзаменов юные авроры должны держаться на голом энтузиазме да честном слове. С недавних же пор они получали чуть меньше секретарей. Наконец, благодаря Гермионе и её десятку письменных жалоб сменили столы в нескольких кабинетах и поставили новые парящие фонтанчики с питьевой водой. Только этого было недостаточно. Вечная отличница Гермиона Грейнджер желала большего. Ярких перемен, головокружительных успехов, таких же заинтересованных коллег. Оправдать уже хоть с половину чужих дурацких ожиданий! Ей было стыдно от осознания, что она могла где-то что-то не успеть, проглядеть, проигнорировать. С недавних пор к привычному страху и стыду добавился новый ужас — провалить первое серьёзное дело. Это был её шанс. Самый важный шанс за последний год. Поймай она жуткого серийного убийцу, и скучающие министерские руководители зашевелятся, присмотрятся к ней, прислушаются к её идеям. Она докажет, что не зря попала в дурацкий список “Досуга ведуньи”, не зря таскалась за Гарри Поттером половину сознательной жизни, не зря заочно вошла в учебники истории в неполные девятнадцать лет и не зря занимает место в отделе авроров и Министерстве Магии. По этой причине Гермиона Грейнджер неожиданно болезненно воспринимала любую неудачу. Даже самую незначительную. Будь на её месте Гарри или Рон, она бы привычно уговаривала их в духе: “Ничего страшного. Мы попробуем ещё раз и получится”. Себя же она нещадно ругала за малейший намёк на провал. В голове по кругу крутилась одна мысль. Все так и будут от тебя ждать большего, Гермиона Грейнджер. А ты так и останешься прославленной былыми школьными заслугами. Как те музыканты, что записали в молодости один хит и потом катаются всю жизнь по корпоративам с ним. Одной из подобных неудач на пути к великим победам мог стать Элвин Рид. Он опять отказывался говорить. Точнее не отказывался, а просто не говорил. Все ответы скатывались к коротким “угу-угу” и “неа-неа”. Впрочем, в середине беседы он расщедрился на длинное замечание: — Может, вы ко мне переедете? Ходите, как к себе домой, — это он вспылил после просьбы Гермионы приоткрыть окно — в доме у мистера Рида было невыносимо душно. Окно он, естественно, не открыл. — Извините, — стушевалась Гермиона и потупила взгляд. Заметила, что Малфой за ней внимательно наблюдал, и нагнала побольше серьёзности в тон. — И всё же попробуйте вспомнить, мистер Рид, навещала ли какая-то женщина мистера Кэрроу в последние месяцы? Может, он упоминал о ком-то? Это очень важно. Драко следовал её совету “молчи и слушай”. Он откинулся на спинку кресла и с максимально скучающим видом крутил в руках волшебную палочку. Его резкие движения отвлекали Гермиону. Её вообще всё отвлекало сегодня: молчаливый с самого утра Малфой, духота, резинка для волос, что слишком сильно стянула кожу на голове. — Не упоминал, не-не, — Элвин Рид флегматично изучал узор на стоявшей перед ним чашке с чаем. Чай он налил исключительно себе. О гостеприимстве Элвин Рид явно знал немного. — Точно? — Гермионе не хотелось терять эту ниточку, и она упорно цеплялась за неё. Должен же Элвин Рид хоть в чём-то оказаться полезен. Внезапно мистер Рид разозлился. Видимо, однотипные вопросы его изрядно утомили. С неожиданной твердостью и гневом он взглянул прямо на Гермиону Грейнджер и сердито заметил: — Я уже всё рассказал первым министерским работникам, а потом и вам. Я думал, этого достаточно для того, чтобы меня оставили в покое и прекратили топтать мой газон. Вчера же меня в очередной раз допрашивали, и я отвечал всё на те же вопросы. Организуйтесь уже внутри своего бесполезного отдела и прекратите занимать чужое время. Элвин Рид впервые со знакомства с Гермионой выдал столь длинную речь. После он как-то резко сгорбился и поник. Словно всякое лишнее слово причиняло ему физическую боль. Что ж, она намеревалась “ранить” его снова. Грейнджер нашла, за что уцепиться. Гермиона стремительно наклонилась вперёд, сокращая расстояние между собой и свидетелем, и взволнованно поинтересовалась: — Кто вас допрашивал вчера, мистер Рид? — Вы должны знать. Вы же ко мне её и отправили. — Я никого не отправляла к вам, мистер Рид. Последнюю фразу Гермиона произнесла необычайно тихо. Малфой отвлекся от волшебной палочки. Его даже можно было бы назвать “немного взволнованным”. По крайней мере, тень беспокойства пробежала по бледному лицу Малфоя. Но почти сразу исчезла, сменившись привычной непроницаемой маской. — Значит, отправил кто-то ещё, — не сдавался Элвин Рид. Он сильнее распалялся и краснел. — Мерлин знает, что творится у вас в Министерстве. Кто бы сомневался, что так оно и выйдет. Его красноречивый взор упёрся в Драко Малфоя. Элвин Рид искал поддержку. Всем своим видом он демонстрировал презрение к Грейнджер. Гермиона же опять отметила, что рядом с некоторыми чистокровными волшебниками надо иметь ангельское терпение. Хорошо, у неё пока его хватало. — Мистер Рид, я прошу вас успокоиться, — Гермиона пыталась звучать максимально мягко и не накалять и без того напряжённую обстановку. — Пожалуйста, расскажите подробнее: кто к вам приходил, как её звали, как она выглядела, что спрашивала. Сердце Гермионы Грейнджер забилось скорее. Она достала из сумочки блокнот и ручку и приготовилась записывать за Элвином Ридом каждое слово. — Какие глупости. Могли бы разобраться с этим сами, — проворчал Элвин Рид. Он сделал большой глоток чая и прокашлялся. Глубокие бороздки морщин, уныло опущенные уголки губ и блеклые глаза отражали неимоверные страдания, что Элвину приносил разговор с Гермионой. Помощь пришла от не вступавшего ранее в беседу Драко Малфоя. — Элвин, это действительно важно. — Ладно. Вчера пришла невысокая блондинка. Или шатенка. Погодите-погодите. Может, она была рыжей? — Элвин Рид подпер подбородок кулаком и серьёзно призадумался. Малфой и Грейнджер молчали и не торопили его. — Я не помню. Элвин Рид казался растерянным. Он беспомощно пялился на Гермиону и испуганно бормотал: — Мерлин знает, какой она была. Я не помню. Ничего не помню. Точнее, некоторые детали не помню. Как в тумане. Помню, что пришла. Что села напротив, как вы сидите. Спрашивала про Амикуса. И всё. Вместо лица белое пятно. Не помню. — И вряд ли вспомнишь, — эхом откликнулся Малфой. — Белое пятно, частичная потеря памяти… Подозреваю, Элвин, твоя вчерашняя гостья воспользовалась чарами. Ты угощал её чаем? — Да-да. Она сама попросила, — кивнул Элвин. — И пил вместе с ней? — Да-да. Гермиона не сдержала страдальческий стон. Неприятная догадка ворвалась в её и без того тревожное сознание. Похоже бедняга Элвин Рид стал жертвой одной из бесконечных вариаций Зелья Забвения. По крайней мере, напоминал одну из его жертв. А их Гермиона повидала достаточно за время работы в аврорате. У волшебников множество вариантов стереть память. Зелье Забвения — одно из самых безопасных. Хотя и сложных: приготовление растягивалось в зависимости от конечных целей зельевара. В определённых пропорциях отвар стирал целый день, в других — неделю, в третьих — лишь определённые детали. Различался и срок действия. Зелье попроще имело временный эффект, посложнее — убирало неугодные воспоминания навсегда. Использование зелья не поощрялось, однако и не запрещалось. Поэтому опытные маги порой прибегали к нему. У зелья выделялось несколько плюсов. Во-первых, оно не оказывало сильного воздействия на мозг жертвы. Ущерб для ментального здоровья минимальный. А, следовательно, и неприятных последствий. Во-вторых, его воздействие невозможно отменить. В отличие, к примеру, от ряда заклинаний с той же функцией. Но были и минусы. Всегда можно переборщить и стереть больше желаемого. Или, напротив, стереть слишком мало. — А что вы помните? — без особой веры в успех поинтересовалась Гермиона. — Она сказала, что работает на Министерство, с вами в команде. И назвала своё имя. Её звали… нет, не помню. Элвин Рид постепенно возвращался к прежней невозмутимости. Факт вероятного стирания памяти его напугал лишь в первые секунды. Сейчас же ему опять будто бы стало всё равно. Он невозмутимо попивал чай и примолк. Гермиона и Драко переглянулись. Ловить здесь больше нечего.

***

Повинуясь какому-то странному невесть откуда взявшемуся шаловливому порыву, Гермиона Грейнджер предложила Малфою пообедать в магловской закусочной. Он поморщился, поправил пальто и долго выискивал на нём соринки. Молчал и тянул время. Однако в итоге согласился. Таким тоном, словно ему предложили съесть живого червя или поцеловаться с Гарри Поттером. Они расположились за столиком в конце зала. Гермиона облокотилась о гладкую чистую столешницу и озиралась по сторонам. Всё что угодно, лишь бы не встречаться с внимательным прохладным взглядом Драко. В отличие от него, она ощущала себя в своей тарелке. Небольшое кафе с домашней кухней числилось в списке любимых заведений Грейнджер. Отдельный плюс: находилось оно всего через две улицы от её дома. Правда, об этом она упоминать не стала. Приглашать в гости Драко Малфоя Гермиона точно не планировала. — Здесь вкусная домашняя паста, — невзначай сообщила она, уткнувшись в меню. Малфой в растерянности крутил своё в руках с минуту. — У меня нет магловских денег. — Я угощаю. От этого Малфой снова скривился. Сама мысль стать должником Гермионы Грейнджер не приводила его в восторг. Гермиона же искренне наслаждалась происходящим. Конечно, совесть её слегка уколола. Всё же она веселья ради выдернула Малфоя из зоны комфорта и привычной действительности. Кто так поступает? Точно не приличные разумные гриффиндорки. Впрочем, чему она научилась в отношениях с Роном, так это иногда поступаться собственными правилами. Малфой в своём дорогом чёрном костюме, с идеально прямой спиной и аристократичными манерами резко выделялся среди прочих посетителей. Он явно чувствовал себя неловко и безуспешно пытался скрыть эту самую неловкость. То принимал равнодушный (равно — пугающе суровый) вид и пристально пялился в окно. То крутил в руках солонку. То отодвигал её подальше от себя и с отвращением посматривал на перчатки. Будто солонка его пометила клеймом или чем-то наподобие — несмываемым, ужасным и… магловским. Кстати, о перчатках. — Маглы обычно снимают перчатки в кафе, — не удержалась от замечания Гермиона. Тайна этого дурацкого аксессуара из кожи не давала ей покоя. Малфой с ними не расставался. — А я не снимаю, — он склонил голову на бок и внимательно разглядывал Гермиону. Её секундное любопытство не укрылось от его внимания. Грейнджер пожала плечами. На её счастье, добродушная улыбчивая официантка принесла им две пасты и отвлекла их от неудобной темы. Голодная Гермиона основательно подошла к блюду. Малфой же лениво ковырялся вилкой в тарелке и морщился. — Ой, да перестань, Малфой, — раздражённо заметила Гермиона. — От того, что ты съешь что-то магловское, ты не превратишься в тролля или соплохвоста. Если бы ты попробовал выключить внутреннего сноба хоть на секунду, то понял — здесь не так уж плохо. — Я уже выключил сноба однажды — когда согласился прийти сюда. Два раза за день перебор, Грейнджер. Малфой огрызнулся в тон ей. Однако ловко накрутил макароны на вилку. Отправил в рот и даже не стал кривиться. Утолив первый голод, Гермиона ненадолго отвлеклась от еды. Она с недовольством покосилась на бокал вина, что стоял по левую руку от Драко, и потянулась к кофе. Употреблять алкоголь в середине рабочего дня — неправильно. Ничто и никто на свете не убедили бы Гермиону в обратном. Хотя чего еще ждать от чистокровных волшебников, которые о серьёзной работе по графику слышали исключительно от других. Для них правил обычного мира не существовало. — К трём мы должны быть у Люциуса Малфоя, — невзначай сообщила она. Ещё утром Гермиона отправила официальное уведомление о своём визите Люциусу. Из лучших побуждений она предложила Малфою лично сообщить об этом отцу. Но Драко, к её изумлению, отказался. Он вообще не выказывал повышенного интереса к предстоящей встрече. Будто это не его родителя они намеревались допрашивать. Гермиона помнила совсем другого Драко Малфоя: мальчишка из прошлого был до болезненного привязан к семье. Этот же, из настоящего, проявил какое-то подобие любопытства исключительно при случайно брошенном Гермионой упоминании Нарциссы. И то быстро вернулся к прежней равнодушной вежливости. — Я помню. — Ты же не сообщал ему заранее, в тайне от меня о цели нашего визита? Гермиона украдкой наблюдала за реакцией Малфоя. Больше всего она боялась, что он предупредит своего отца и нужного эффекта неожиданности не выйдет. — Зачем? Чем неожиданнее наш визит, тем больше скажет мой отец. Гермиону так и подмывало спросить, всё ли у него в порядке с семьей. Однако природная тактичность в очередной раз победила. Она отодвинула тарелку с остатками пасты и покорно ждала, пока доест Малфой. Светская беседа не клеилась. Впрочем,не без удовлетворения Гермиона и отметила про себя: хоть Малфой продолжал хмуриться, но от пасты избавлялся резво. — А вино здесь — моча соплохвоста, — всё же Малфой нашёл, к чему придраться. Гермиона не стала интересоваться, откуда он знал вкус мочи соплохвоста. Такой вопрос точно бы задал Рон. Пора вытравлять из себя остатки Рона Уизли. — У тебя соус, вот здесь. Гермиона протянула Малфою салфетку. Он неправильно понял данный жест. Видимо, решил, что она сама желала стереть соус с его лица (ещё чего), и стремительно отклонился подальше от её руки. Гермиона красноречиво закатила глаза. Да-да, все уже поняли, Драко Малфою неприятны её прикосновения. Даже случайные. Зачем же так явно отшатываться от неё как от чумы? Достаточно просто сообщить. — Это всего лишь салфетка, а не оружие массового поражения, — отчеканила Гермиона и положила кусок белоснежной ткани на стол перед Малфоем. — Спасибо, Грейнджер.

***

Ступив за ворота в поместье Малфоев, Гермиона резко притормозила. В нерешительности она переминалась и несмело озиралась по сторонам. В первый и последний раз Гермиона была в этом особняке лет восемь назад и запомнила его совершенно другим. Да и визит был не из приятных. Ещё с утра она предполагала, что проблем с посещением родового гнезда Малфоев не будет. Все былые травмирующие воспоминания она прожила, проработала и отпустила. Видимо, Грейнджер ошибалась. На автомате она потёрла вспотевшие запястья и опять ощутила призрачный след кинжала на коже. — Твои родители живут в красивом месте. Сказала, лишь бы заполнить паузу. Однако прозвучало довольно резко, словно Гермиона обвиняла Малфоя в благополучии родителей. Она тяжело вздохнула и нехотя шагнула вперёд. Ничего общего с жилищем прочих бывших Пожирателей Смерти у дома Малфоев не было. Немного старомодный особняк окружал невероятной красоты сад. Ухоженный, живой, сочный. За ним точно следили с любовью. Первые осенние краски пробивались в зелени. Кое-где на вымощенной роскошным камнем дорожке лежали листья идеальной формы. Чистые и гладкие — будто их специально раскидали для красоты. Всё казалось ненастоящим, как декорация из фильма. Сам дом на человека несведущего произвёл бы не менее благоприятное впечатление. Гермиона же шествовала к нему как на каторгу. — Считаешь это нечестным, Грейнджер? — внезапно поинтересовался Малфой. И без того напряжённая Гермиона не поняла его вопроса. — Что? — Тебя и твоих друзей пытали здесь, — Малфой чеканил каждое слово, — под аккомпанемент молчаливого согласия моих родителей. Он сделал театральную паузу. Гермиона не отвечала. Это первый раз с их встречи, когда кто-то из них упомянул те странные и тёмные времена. Ранее они старательно делали вид, что того жуткого общего прошлого не существовало. Впрочем, Грейнджер предпочла бы поступать так и дальше. В любой непонятной ситуации практичная Гермиона задавалась вопросом: что ей принесёт то или иное действо. Так что принесла бы неприятная ностальгия на двоих? Ничего. Вряд ли Малфой станет извиняться. Да и нужны ли его извинения? И необходимо ли её прощение? Малфой продолжил: — А теперь они живут прежней богатой жизнью, которая тебе и твоим друзьям вряд ли когда-то светит, Грейнджер. Твоя вера в справедливый мир должна пошатнуться. Тебя это злит? Малфой специально её задирал. Непонятно только, зачем. Гермиона внимательно посмотрела на него и... прониклась странной жалостью. Да, её пытали в этом роскошном особняке. И да, воспоминания были не из легких. Но это Малфой, а не она, побелел сейчас больше прежнего. Его и без того прохладная светлая кожа приняла болезненный оттенок. Последние краски покинули лицо её напарника. Гермиона уже отметила за эти дни: когда Малфою что-то не нравилось, он с силой сжимал зубы, а его острые скулы выделялись ещё сильнее. Пальцы в тонких перчатках были сложены в кулаки. Взгляд Малфоя устремлён куда-то вдаль. Весь его вид выражал крайнюю степень недовольства. Гермиона Грейнджер не знала, что произошло у Драко с родителями. Но без труда догадалась: поездке к ним Малфой рад меньше Гермионы. — Нет, Малфой. Я не злюсь. Если твоих родителей амнистировали и официально простили, значит они того заслужили. Я надеюсь. В этом Гермиона, конечно, сильно сомневалась. Наверняка Люциус Малфой купил расположение к себе и жене. Однако говорить об этом вслух она не стала. — Занудная тяга к всепрощению не жмёт? — Малфой скривился. — Пытаться понять каждого и не судить по прошлому — не занудство. Ты бы попробовал. Неплохая привычка. Гермиона ждала, что Малфой продолжит спор. Но он только ухмыльнулся и замолчал. Просторная дорожка до главного входа показалась Гермионе бесконечной. Странное невесть откуда взявшееся беспокойство мешало трезво размышлять. В любой момент Грейнджер ожидала атаку. После визита к Кэрроу её и без того невысокое доверие к бывшим Пожирателям Смерти достигло рекордно низких отметок. Поэтому она невольно вскрикнула и моментально выхватила волшебную палочку, когда ей под ноги кинулось большое белое пятно. — Это… это павлин? — в изумлении спросила она, приглядевшись к потенциальной угрозе. В прошлый визит Гермиона не заметила птицу. А вот Гарри, вроде, что-то упоминал о павлине-альбиносе Малфоев. Правда, эта информация уже давно вылетела из головы Грейнджер. Малфой издал лёгкий смешок. Реакция девушки его явно забавляла. — Не любишь павлинов, Грейнджер? Гермиона почему-то жутко разозлилась. И глупо же она выглядела с направленной на павлина волшебной палочкой. — Только тех из них, кто носит чёрные костюмы, Малфой, — с достоинством сообщила она и ускорилась, обогнав напарника по несчастью. В тяжелую дверь она постучалась первой. Удары отзывались глухим эхом. Отворили же Гермионе почти сразу. Снизу вверх на неё смотрел домовик в белоснежной накинутой на один бок простыне. Его огромные глаза с неприязнью изучали Гермиону. Однако взгляд стал заметно мягче, когда слуга заметил на пороге Драко Малфоя. — Мистер Малфой! — волнение и услужливость смешались в скрипучем голосе домовика. Он неуклюже поклонился, почти припав головой к полу. Гермиона поморщилась от подобной картины. Богатое воображение живо подкинуло яркие картины того, какие ужасы могли ждать бедного домового эльфа в доме Малфоев.Она нахмурилась от досады и мысленно продумывала план, как помочь бедному безымянному домовику. Может, незаметно вручить ему носок младшего Малфоя? Как Гарри помог Добби в своё время носком старшего. Ох, нет, второй раз Малфои на такое не поведутся. — Отец дома? — холодно спросил Драко. Его равнодушный взор скользнул по эльфу всего на секунду. С такой безучастностью он глядел обычно на вешалку или шкаф. Гермиона сразу же подметила, что некоторые вещи действительно не менялись. Пускай Драко Малфой стал якобы вежливее и спокойнее. Пускай он не дерзил и временами проявлял подобие галантности. Но определённые чистокровные привычки не искоренить. Например, безразличное отношение к прислуге. — Да, мистер Малфой. Он ждёт кого-то из Министерства, — домовой эльф не поднимал головы от пола. — Прекрати это, — прошептала Гермиона Малфою. — Что это? — Скажи ему подняться. И здорово же Гермиона разозлилась. Так-то по новым правилам бывшим Пожирателям Смерти не разрешалось владеть домовиками. Однако Люциус Малфой каким-то образом обошёл закон. Куда уж каким-то там правилам до самого Люциуса Малфоя! Гермиона прекрасно понимала, что подними она этот вопрос в Министерстве, правда, вероятнее всего, окажется на стороне старшего Малфоя. Умел он мастерски выпутываться. — Вилф, поднимись, — властно изрёк Малфой, — ты смущаешь нашу гостью из Министерства. Можешь идти, я сам проведу её к отцу. — Хорошо, мистер Малфой. Эльф бросил прощальный презрительный взгляд на Гермиону и юркнул в глубину тёмной прихожей. — После тебя, — Малфой отступил вбок, приглашая Гермиону зайти. Но она всё ещё пылала гневом от разыгравшейся перед ней сцены. Грейнджер сложила руки на груди и, не двинувшись с места, холодно спросила: — Откуда у вас домовой эльф? Насколько я помню, вы своего лишились ещё до Битвы при Хогвартсе. — А как ты думаешь, Грейнджер, куда отправились все освобождённые Министерством домовики бывших Пожирателей? Напоминаю, многие из них не желали свободы. Её желали вы, — его тонкие губы растянулись в усмешке. Это точно ещё стоит обсудить, — подытожила про себя Гермиона и отправилась на встречу с Люциусом Малфоем.