You, The Ocean and Me

— Вы меня подозреваете, Грейнджер?! — громогласный голос Гавейна Робардса разнёсся по кабинету. Казалось, мощные вибрации прорезали воздух, и волна возмущения грозилась сбить Гермиону с ног. Мистер Робардс даже привстал со своего удобного кожаного кресла. По его лицу расплывались красные пятна. Круглые глаза, как у рыбы, будто вот-вот рисковали выскочить из орбит. Страшная картина. Вероятно, кто-то другой испугался, сжался и просто сбежал. Но не Гермиона Грейнджер. Она даже не дрогнула. Сидела в той же собранной позе напротив начальника. Идеально прямая спина. Тонкие пальцы с аккуратным маникюром сложены на коленях. Подбородок упрямо вздёрнут. — Мистер Робардс, пока я никого конкретно не подозреваю, — ровным тоном пояснила Гермиона. — Но мне бы хотелось узнать больше о вашем общем с клубом “Череп и кости” прошлом. Есть основания полагать, что убийца связан с его участниками. Грейнджер изначально не ждала ничего хорошего от их разговора. Робардс с самого утра был не в духе. Коллега Гермионы, словоохотливая Тина, которая знала всё и обо всех, шёпотом пояснила: заболел любимый мопс мистера Робардса. Мопсов у Гавейна насчитывалось трое. Он их холил, лелеял и оберегал как детей родных. А портреты питомцев украшали каждый сантиметр свободного пространства в кабинете: мопсы пялились на посетителей Робардса с развешанных колдографий, кружки и блокнота. Болезнь любого из них — трагедия для всего аврората. Того и жди штрафов за опоздания и выговоров за неправильно оформленный отчёт. Однако Гермиону дурное настроение начальника не остановило. Она искренне жалела бедную собаку мистера Робардса. И всё же ради неё не притормозила бы в расследовании ни на секунду. — У нас нет прошлого, Грейнджер. У меня нет ничего общего с этими негодяями, — Гавейн гневно потряс колдографией. Враньё. Когда-то мистер Робардс близко общался со многими представителями чистокровных семей из ближайшего окружения Тома Реддла. Правда, со временем он предпочёл об этом “забыть”. Подобные знакомства помешали бы успешной прогулке по карьерной лестнице. — Да, я приходил на пару их собраний, — продолжил Робардс. — Меня притащил Лэндон Смит. Но я быстро понял, из чего сделаны эти мерзавцы со снимка. Больше мне сказать нечего. Я даже не вступал официально в их дурацкий клуб. Робардс сердито надулся. Совсем как ребёнок, у которого отняли конфету. Гермиона подавила тяжёлый вздох. Работа с Гавейном всегда давалась ей непросто. Робардс был склонен к перепадам настроения, холеричным припадкам и редким приступам самодурства. Добавьте к этому частые сексистские шутки и привычку выделять любимчиков и получите портрет не самого приятного босса. Именно таким и являлся Гавейн Робардс. Впрочем, всё это не мешало ему оставаться одним из лучших авроров последнего столетия. — И что вы делали на этих нескольких собраниях? — внимательный взгляд Гермионы не сходил с лица мистера Робардса в попытках отследить малейшие перемены. — Почему я должен это помнить, Грейнджер? Наверное, разговаривали и пили, как на большинстве вечеринок моей молодости. Ваша задача — найти убийцу чистокровных волшебников, а не совать свой нос в дела моей юности. Широкая ладонь Робардса грузно опустилась на столешницу. Чем больше горячился Робардс, тем отстранённее держалась Гермиона. Хотя в какой-то момент она и поймала себя на мысли, что сейчас ей не помешало бы молчаливое присутствие Малфоя. Он мог отвлечь на себя часть гнева Гавейна. Но Малфой опаздывал. После вчерашних откровений Грейнджер мучил вопрос, придёт ли он вовсе. — Хорошо. Последний вопрос. — Сильно на это надеюсь! Гавейн нервно поправил портрет трёх мопсов, что украшал его рабочий стол. Гермиона не раз замечала: в мгновения сильного раздражения Робардс вспоминал о нём. Видимо, тот служил своеобразным успокоительным. — Вы когда-нибудь слышали о Бернайс Стэдмен? Гавейн нервно забарабанил пальцами по столу. К его чести, он даже немного напрягся в попытках что-то вспомнить. Через полминуты он ответил: — Нет, Грейнджер. Имя кажется отдалённо знакомым. Но я не припоминаю никого с ним связанного. — Ладно, — Гермиона временно сдалась. — Пока всё. Я пойду, наверное? Мистер Робардс отрицательно помотал головой. — Моя очередь задавать вопросы, Грейнджер, — Гермиона готова была поклясться, в его голосе проскользнули мстительные нотки. — Как понимаю, вы на данный момент не узнали ничего интересного? Формулировка Грейнджер не понравилась. Она же не сериал снимала, а вела настоящее расследование. При том всего несколько дней как. Интересного тут мало. Одни догадки, предположения и панические атаки при мысли не поймать убийцу. — Нет, мистер Робардс. Но я заметно продвинулась. У меня есть наработки. И… — Довольно оправданий. Ваши наработки я посмотрю в отчёте. И сам решу, насколько заметно вы продвинулись, — что-то подсказывало Гермионе: решение будет не в её пользу. — Как вам работается в команде с мистером Малфоем? Робардс склонил голову набок и испытующе уставился на Гермиону. Последнюю фразу он произнёс с издевкой. Наверное, прекрасно понимал, как должно бесить Грейнджер сотрудничество со штатским. — Я и мистер Малфой относимся друг к другу с уважением и… — Нет, Грейнджер. Я спрашивал о другом. Вас не раздражает необходимость сотрудничать с чистокровным лентяем из семейства Малфоев? Глаза Робардса хищно блеснули. Грейнджер оставалось догадываться, чего именно он добивался. Вывести её из себя? Не выйдет. Внезапно даже для неё самой, Гермиона осознала: раздражение по отношению к Малфою затухало. К его присутствию она относилась как к досадной необходимости. Нет смысла злиться из-за того, что ты не можешь исправить. — Мне работается нормально, — в тон ему отреагировала Гермиона. — И я, и мистер Малфой стараемся делать всё возможное, чтобы поскорее найти преступника. Тень разочарования пролегла на лице Робардса. Не той реакции он ждал. — Можете идти, Грейнджер. Однако мне стоит вас предупредить: с этого дня я возьму это дело под особый контроль. Раз уж оно связано с моим прошлым, и вы внесли меня в число подозреваемых. — Я не вно… — Идите, Грейнджер. Вы напрасно тратите своё и моё время. Ладно, всё же под конец ему удалось пробить брешь в броне Грейнджер. С пару секунд она буравила начальника тяжёлым взглядом. Не без труда подавила порыв поспорить. Дыши, Гермиона, спокойно. — Хорошего дня, мистер Робардс. Степенно, не торопясь, она покинула кабинет Робардса. Хотя больше всего на свете Гермиона желала вылететь из него на бешеной скорости и хлопнуть дверью на прощание. Так бы на её месте, скорее всего, поступили Гарри или Рон. Может, они правы, и стоит почаще давать волю гневным эмоциям? Снаружи Гермиона нос к носу столкнулась с Малфоем. Он опёрся на пустовавший стол, сложил руки на груди и явно ждал тут не первую минуту. — Малфой… — продолжение застряло на кончике языка. Грейнджер хотела добавить “я думала, ты не придёшь”. И не стала. Вот ещё. Решит, будто ей не всё равно. — Мне сказали, ты у Робардса, Грейнджер. Решил дождаться тебя здесь, — пояснил Малфой, не глядя на неё. Гораздо больше его интересовала гравюра на стене. — И я вместе с ним! — хорошо знакомый бодрый голос донёсся откуда-то сбоку. Грейнджер даже рот открыла в изумлении. Она повернулась к его обладателю, которого не приметила сразу. Слева от неё и Малфоя на неудобном узком стуле за кипой чьих-то бумаг притаился Теодор Нотт. Да не один. В руках он сжимал… собаку. Небольшой золотистый пёс высунул язык и тяжело дышал. Нет, это уже слишком. Нотт с корги в отделе авроров казался ненастоящим. Всего лишь галлюцинацией уставшего сознания Грейнджер. Это не могло происходить на самом деле. Она быстро похлопала ресницами, отгоняя видение. Только видение не исчезло. Довольный Нотт почесал пса за ухом, расплылся в довольной улыбке и приосанился. — Что он здесь делает? — голос Гермионы дрожал. Обращалась она исключительно к Малфою. Честно говоря, в глубине души она по-детски надеялась, что если не замечать проблему в виде Нотта, эта самая проблема просто возьмёт да растворится в воздухе. — Выгуливает пса, — губы Малфоя скривились в усмешке. Видимо, то была неудачная шутка. — Я пришёл помочь. Отец вспомнил вчера кое-что после вашего ухода, — отреагировал Теодор. — Но говорить я согласился только после экскурсии по отделу. — Он был очень убедителен, — не без раздражения пояснил Малфой. Гермиона покачнулась и опёрлась на столешницу. Последние силы грозились покинуть её. Происходящее всё больше походило на странную и неловкую комедию. Несколько дней назад она получила своё первое самостоятельное дело. Без напарников. Без необходимости перед кем-то постоянно отчитываться и слушать чьи-то указания. Только её идеальное расследование. В своих мечтах она раскрывала его за неделю, спасала магическое сообщество от злобного убийцы и, возможно, получала почётную грамоту и похвалу от начальника. Что же она имела на самом деле? Не самого профессионального напарника в лице Малфоя. Кучку злобных чистокровных свидетелей, которые норовили напасть на неё или оскорбить. Десяток вопросов без ответа. И… Теодора Нотта с собакой. В какой момент я свернула не туда? Пожалуй, когда отклонила предложение о работе из Отдела регулирования и контроля за магическими существами, — проносилось в голове Гермионы. Видимо, стоило бороться за права домовиков и менять мир к лучшему с помощью новых прогрессивных законов. Её же решения привели к столь неловкой ситуации. — Нотт… — Зови меня Теодор, — Нотт залихватски подмигнул. — Теодор, — послушно исправилась Гермиона, — мы здесь не проводим экскурсий. Тебе закрыт доступ в большую часть помещений отдела. — Звучит как вызов! — Нет, это точно не вызов. Сейчас мы пройдём в мой кабинет. Ты расскажешь, чем хотел поделиться. И я провожу тебя к выходу, — этот назидательный тон Гермиона переняла у нежно обожаемой ею Макгонагалл. Даже строгости нагнала для убедительности. Точь-в-точь как её любимый декан Гриффиндора. Теодор нахмурился. Ему этот тон точно не нравился. Он легко поднялся, перехватил пса поудобнее и живо отреагировал: — У тебя есть личный кабинет? Хотя бы на него посмотрю. — У неё нет личного кабинета, — Малфой опередил Грейнджер и ответил быстрее. — Она делит его с несколькими аврорами. И он размером с гостевую спальню в нашей квартире. Прозвучало уничижительно и обидно. Гермиона не виновата же, что квартира двух слизеринских мажоров занимала, видимо, целый этаж в Букингемском дворце. Где ещё найти гостевые таких размеров? — Да тебя тут не очень-то ценят, Грейнд… Гермиона, — присвистнул Теодор. Ему всё ещё давалась с трудом привычка называть её по имени. Однако он старался. И звучал даже почти доброжелательно. — Я бы не стал работать там, где у меня нет такой мелочи как кабинет. А дальше что? Как дикарь работать без личного секретаря? — У неё и секретаря нет, — быстро сказал Малфой, опережая возмущения Гермионы. — А кто же тогда приносит ей с утра круассаны?! Гермиона рассердилась. Мало того, что Малфой притащил с собой Нотта. Так они и над её работой насмехались. Пожалуй, единственный из этой компании, с кем она желала вести беседу, — не представленный ей пёс. Остальные участники диалога раздражали. И их вселенная, где у каждого личный кабинет, секретарь и утренние круассаны — тоже. Им стоило бы почаще спускаться в реальный мир. — Мне бы хотелось поскорее покончить со всем этим, — она отчеканила каждое слово, — следуйте за мной. Но она и шаг сделать не успела. Дверь кабинета мистера Робардса открылась, и из неё выплыл сам Гавейн. — Грейнджер, ты что… Он тупо уставился сначала на Гермиону, потом на Малфоя, а после его растерянный взгляд скользнул к Теодору и псу. Гермиона внутренне сжалась. О, нет. Эта встреча точно ничем хорошим не кончится. Сейчас Гавейн разгневается, раскричится и наверняка её уволит. Виданое ли дело — тащить в отдел авроров непонятно кого с собакой. — Мистер Робардс, я вам всё объясню, — промямлила она. — Это кто тут такой? — перебил её Робардс. — Это кто тут такой лохматый? Гермиона вопросительно вытаращилась на Робардса. Он… сюсюкал? Ещё ни разу до этого его голос при Грейнджер не становился таким елейным и ласковым. Будто в мистера Робардса вселилась соседка её родителей. Та с теми же интонациями причитала над Гермионой и трепала её за щечку при всякой встрече. Мистер Робардс шагнул к Нотту и склонился перед ним так, чтобы его лицо было на одном уровне с псом. Гермиона не сдержалась и закатила глаза. Серьёзно? Всё, что надо, дабы смягчить её сурового босса — это привести собаку? — Такой лохматый и хороший, — Робардс почесал пса за ухом. Пёс благодарно лизнул его руку. — Это сучка, — с гордостью сообщил Теодор. — Принцесса Дамблдор. Для друзей просто Принцесса. Для вас, мистер Робардс, естественно, тоже. Нотт почтительно кивнул. У Нотта и Малфоя определённо талант к умасливанию высоких чинов. Только делали они это по-разному. Малфой — языком денег. Нотт — почтительной вежливостью в речах. Гермиона не понимала, плакать ей или смеяться. Шкала абсурдности происходящего зашкаливала. Вот теперь она и правда тратила ценное время, что могла провести в размышлениях об убийствах. — Да неужто ты, Нотт, назвал её в честь Альбуса? — Робардс искренне и с чувством расхохотался. — Почему нет? Она так брешет порой по утрам. Почти как наш покойный директор в начале каждого учебного года, — ответил Теодор. Впрочем, злого сарказма в его голосе не наблюдалось. Хотя шутка и показалась Гермионе спорной. — Аргумент, — Гавейн отсмеялся и лениво поглаживал Принцессу по голове. — А ты что забыл в моем отделе, Нотт? — Пришёл поговорить с Грейнджер по поводу её дела. Что-то среднее между стоном и вздохом вырвалось из лёгких Гермионы. Меньше всего она заинтересована в лишних распроссах её начальника. Ей бы вообще хотелось, чтобы он пока как можно реже вспоминал об их с Малфоем расследовании. — Она и тебя подозревает? — Гавейн вопросительно вскинул брови. — Мне сегодня тоже от неё прилетело. Робардс неодобрительно покосился на Гермиону. Пора окончательно признать: этот эпизод он забудет нескоро. — Ага, — беспечно соврал Нотт. — Да вы не обращайте на неё внимания, мистер Робардс. Это у неё с детства. С тех времён, когда она старостой была. Как пристанет порой со своим «Это ты, Нотт, пытался смыть сигареты в неисправный туалет», так не отвяжется. И бесполезно объяснять, что я то магловское дерьмо в рот бы и за пару галеонов не стал совать. — В рот не стал, а смывать и бесплатно мог, — взвилась Гермиона. И осеклась. Точно неподходящее время для старой ругани. Малфой странно хмыкнул. Грейнджер метнула в него возмущённый взор: так-то мог прийти на помощь и остановить своего болтливого друга. — Вот, говорю же. Как начнёт подозревать, так и через десять лет не успокоится. — Хватит, Нотт! — голос предательски дрогнул. Всё же им удалось вывести Гермиону из равновесия. Выдохнула и спокойнее добавила. — Мистер Робардс, прошу простить, но нам пора. Мне необходимо задать Теодору несколько вопросов. Хотя из неё и рвались наружу несколько запоздалых аргументов. Тот инцидент с сигаретами Гермиона прекрасно помнила. Она поймала Нотта чуть ли не с поличным рядом с местом преступления. “Ага, наконец-то я прижму его к стенке”, — радовалась Грейнджер. Нотт же невинно засунул руки в карманы, похлопал своими длинными тёмными ресницами и после всех логичных обвинений ушёл в полное отрицание. Ох, и бесилась же после этого Гермиона. Правда, досталось в итоге оценившему “подвиг” Теодора Рону. — Держись, Нотт, — Гавейн почти по-дружески похлопал Нотта по плечу посмотрел на Гермиону так, словно она палач, что вёл славного беднягу-Нотта на казнь. Нет, это совершенно возмутительно. Теодор в отделе всего пять минут, а уже добился расположения начальника Грейнджер. Ей это и за несколько лет не удалось. Хогвартс. 6 курс. Тот самый туалет, где Теодор Нотт отхватил от Гермионы Грейнджер. — Тебе это нужно даже больше, чем мне. Ты в последнее время напряжён так, будто тебе черенок от метлы сзади вставили, — Теодор Нотт хохотнул. Драко Малфой наградил Нотта кислым взглядом. Он с сомнением крутил в руках магловскую сигарету, и его недовольный вид начинал раздражать Теодора. Уже не раз, не два и даже не три Нотту приходилось выслушивать от Малфоя длинные и нудные лекции о том, насколько отвратительны все эти магловские разрушающие здоровье штуки. По версии Малфоя сигареты пахли подожжённой псиной, магловское пиво, которое однажды откуда-то приволок слизеринец с курса помладше, отдавало ссаниной дракона, а грязнокровский напиток под названием “водка” и вовсе был удостоен звания “отравы похуже яда акромантула” (будто бы Малфой его пробовал). Временами Драко отличался редкостным занудством. Философия Теодора несколько отличалась. Он планировал вкусить всё. Кроме, пожалуй, сексуальной связи с грязнокровкой — это уже совсем перебор. Остальное — пожалуйста. Магловские изобретения вызывали в нём снисходительный интерес сродни тому, что испытывали посетители зоопарка, когда смотрели на сломанные обезьянами палки. Маглы казались Теодору существами примитивными, недостойными и всё же в какой-то степени забавными. Должны же и они для чего-то годиться? Например, для производства сигарет. Признаться честно, на них Теодор конкретно подсел. Сам себе он рисовался необычайно важным с тлеющей сигареткой в зубах. Этакий романтический герой из любовного романа. Привлекательный, драматичный, загадочный. — Осторожно, Нотт, а то черенок от метлы может оказаться в подозрительной близости к тебе, — огрызнулся Драко. Определённо, Малфой держался агрессивнее обычного. С одной стороны, Нотт понимал почему. Возвращение Тёмного Лорда и его поначалу малость шокировало. Ладно, значительно шокировало. Да и отцу Теодора неплохо досталось за недостаточную верность. С другой, Теодор нашёл в себе силы просто расслабиться да плыть по течению среди всей кутерьмы последних месяцев. Того же он ждал от Драко. То, как стремительно Малфой отдалялся от друзей в этом году, нервировало. — Перестань мять её как Паркинсон, — Теодор неодобрительно покосился на сигарету в руках Драко. Тот её пощупал со всех сторон. — Лучше уже применил бы по назначению. Ты точно втянешься и станешь меньше нервничать. — Сомневаюсь, что меня успокоит это. Драко сделал ударение на последнем слове, брезгливо сжал фитиль указательным и большим пальцем и зачем-то помахал сигаретой перед носом, разглядывая её на свету со всех сторон. — Лучше бы ты украл у своего отца немного ирландского огневиски, — резюмировал Малфой. — А ты бы лучше меньше ныл. Ломаешься как Гринграсс. Малфой поморщился. Опять приценился к сигарете и выдохнул. — Ладно, давай попробую. Ты же не отвяжешься. Нотт издал победный клич. Волшебная палочка в его ладони дрогнула, и на конце появился огонёк, как от зажигалки. Драко придержал сигарету губами и наклонился к нему. “Магловская отрава” прикурилась. Малфой с чувством затянулся и… закашлялся. Его растерянный вид и изрыгаемые из лёгких спазмы повеселили Теодора. — Да ты как неопытный второкурсник. Признайся, я у тебя первый? — Нотт невинно захлопал ресницами. — Отвали, — Драко справился с приступом и нахмурился. Мрачная тень пролегла на его бледном лице. Если Драко и не любил что-то больше Поттера, сложностей с Тёмным Лордом и гриффиндорской команды по квиддичу, так это казаться смешным и неловким. Он невольно подался к Тео и сжал пальцы в кулаки. — Остынь, — примирительно предложил Теодор, — это шутка. Где твоё чувство юмора, приятель? Малфой не ответил. Следующая затяжка пошла у него заметно лучше. Однако, вопреки ожиданиям Нотта, напряжённость в образе Драко не сменялась расслабленной беззаботностью. Мысленно он до сих пор находился где-то бесконечно далеко. — Говорят, здесь водится жуткий призрак. В смысле, жутко плаксивый. Интересно, где она сейчас? Можно было бы позабавиться, — Нотт не терял надежды завести светскую беседу и увидеть в Малфое хотя бы проблеск того беспечного друга из недалёкого прошлого. Да что с ним не так? Драко странно вздрогнул и покосился куда-то в сторону. — Ты о Плаксе Миртл? Не знаю, где она. Но нам повезло с ней не столкнуться. Нотт посмотрел туда же, куда и Драко. Только не заметил ничего интересного. Впрочем, выбранная ими локация ему в целом не нравилась. В заброшенный туалет на третьем этаже его притащил сам Драко после предложения “потусоваться где-то втроём без лишних ушей”. Втроём — это с Забини, который слился по срочному делу по пути сюда. Сам Теодор в давно забытую уборную для дам никогда не заглядывал. И теперь он осматривался без особого энтузиазма. У него были свои любимые укромные местечки в Хогвартсе. Теодор лихо запрыгнул на раковину, что при первом осмотре произвела впечатление довольно крепкой, и теперь беспечно махал ногами в воздухе. Своеобразное сиденье ему решительно не нравилось. Но другого не наблюдалось. Драко облокотился о стену напротив. Он всё увереннее прикладывался к сигарете и прикрыл веки. — Возможно, ты прав, — неохотно признал Драко, — нервничаю чуть меньше. Хотя во рту теперь, словно соплохвосты кучу наложили. — У всего прекрасного в этой жизни есть своя цена, — весело отреагировал Нотт. Маленькая победа над угрюмым Малфоем его радовала. Момент небольшого триумфа сбили чьи-то торопливые шаги. Тяжелая дверь в уборную открылась, и на свету блеснула хорошо знакомая копна спутанных волос. Вошедшей не было видно Малфоя и Нотта. Раковина, на какой восседал Нотт, располагалась в небольшой нише. Зато Теодор смог без труда наклониться и рассмотреть незваную гостью. — Грейнджер, — шепнул Нотт и грязно ругнулся. Драко и Теодор замерли, не желая выдать себя. На руку Малфоя и Нотта играли внушительные размеры уборной. Гермиона, на их счастье, двинулась в противоположную сторону и не заметила слизеринцев. Она добралась до ближайшей кабинки, закрылась в ней и… громко разрыдалась. Они слышали громкие всхлипы и характерные девчачьи завывания. Почти синхронно Драко и Теодор поморщились. Грейнджер им было не особо жаль, а вот себя — да. Нет ничего утомительнее на этом свете, чем чужие истерики, на которые тебе всё равно и которым ты стал невольным свидетелем. — Мы не сможем уйти незаметно, — подытожил Теодор зловещим шепотом. Путь на волю пролегал мимо той самой кабинки. Шансы были, но небольшие. — Какая разница? — в тон ему отреагировал Драко. — Она не должна увидеть нас с сигаретами. Неделю назад Грейнджер поймала меня с алкоголем и доложила обо всем Макгонагалл. Старая карга сказала, ещё один косяк, и она доложит Снейпу. Связываться со Снейпом — так себе идея. Это Малфой у него ходил в любимчиках. А вот Нотту периодически нехило доставалось. Сколько вечеров он провел за чисткой котлов… На Грейнджер же Нотт всё ещё гневался. По его мнению, ничего страшного не случилось. Подумаешь, напился до того, что каждые пять минут кидал в третьекурсника заклятие танцующих ног и заставлял того кружиться в странных неестественных па с добрые полчаса. Это же весело. Нельзя осуждать людей за веселье. Хотя у Грейнджер своё мнение на этот счет. Она потащила еле стоявшего на своих двоих Теодора к Макгонагалл. Зануда и стукачка. — Можем просто разобраться с грязнокровкой и заставить её молчать, — мрачно предложил Малфой. От его сурового, лишённого каких-либо красок тона поёжился даже бывалый Нотт. — Возможно тебя разочарует эта новость, но в этом году я не планировал никого убивать. Теодор опять суетливо наклонился и покосился на укрытие гриффиндорки. Грейнджер до сих пор билась в рыданиях. За слезами она явно не слышала никого снаружи. Интересно, что или кто её расстроил? Уж не идиот Уизли? Наверняка он. — Смой их и осторожно вали отсюда, а я её отвлеку и пойду следом за тобой, — Теодор сунул в руки Малфоя пачку сигарет и легко спрыгнул на пол. — Почему я? — слабо запротестовал Драко. — Потому что если она всё же выйдет и увидит меня, точно заподозрит, что я здесь ради чего-то противозаконного. Если же она увидит ещё и тебя, то заподозрит в противозаконном уже нас двоих. А ты староста, приятель. Не хочу, чтобы эта заучка с плоской задницей бросала тень своих грязнокровских подозрений на твою репутацию. Теодор считал себя отличным другом и за репутацию близких беспокоился чуть ли не больше, чем за свою. — Пошевеливайся, ну. Теодор подтолкнул его к стройному ряду кабинок поблизости. Драко проскользнул в ту, что находилась аккурат напротив грейнджеровской. Правда, разделяли их несколько метров в виде просторного зала. Теодор нервно прошелся перед кабинкой, постоянно косясь в сторону Грейнджер. На деревянной обшарпанной двери заметил небольшую надпись “Бернайс+Л”. Второе имя обрывалось после первой же буквы странной закорючкой. Будто кто-то передумал дописывать его на полпути. Интересно, что за Бернайс? На их курсе никого с таким именем. А, может, эта надпись и вовсе тут уже долгие годы? Раздался громогласный звук смываемой Малфоем воды. Будто по трубам текли водопады. — Проблема, Нотт, — шепнул Драко. Однако времени, чтобы вникнуть, у Теодора уже не было. Лохматая голова Грейнджер показалась из укрытия. Нотт с силой пихнул Малфоя обратно в кабинку и захлопнул дверь. Фух, вроде, она его не заметила. Гермиона потирала красные глаза и шмыгала носом. Она не сразу сфокусировала затуманенный взгляд на Теодоре. Когда это наконец-то произошло, Грейнджер испуганно ойкнула от неожиданности. Нотт завис на месте с самым невинным видом из всех ему доступных. Он покачивался с пятки на носок и крутил в пальцах волшебную палочку. Теодор уставился прямо на Грейнджер в попытках уловить любую перемену в её настроении. — Что это был за звук? — строго спросила гриффиндорка. — Я смыл за собой. Ты так не делаешь, Грейнджер? — Нотт ухмыльнулся, довольный своей находчивостью. — Странный звук. Гермиона приподнялась на цыпочках и с сомнением покосилась на кабинку за спиной Теодора. Не думала же она проверять правдивость его слов? Нотт шагнул ей навстречу, она инстинктивно отступила на тот же шаг. — А что ты делаешь в женском туалете, Нотт? — её голос прозвучал выше, чем обычно. Видимо, ситуация несколько пугала Грейнджер. Неудивительно. Не так часто ей приходилось оставаться наедине со “злыми и опасными” слизеринцами. — Ты действительно хочешь знать ответ? Нотт напирал. В его голове зарождался хаотичный план. Теодор всё ещё планировал спасти Драко от скучных разбирательств с Грейнджер. Действовать нужно быстро. — Лучше скажи, Грейнджер, что здесь делаешь ты? Теодор подошёл совсем близко. Он быстрым движением засунул палочку в карман брюк и следом… сжал Грейнджер за хрупкие плечи. Его ладони покоились чуть выше её локтей. Он доверительно заглядывал в её глаза. Она опешила и застыла. От удивления Грейнджер и не пробовала в первые секунды скинуть его руки. — Давай, Грейнджер, не ломайся. Мы тут одни. Можешь мне обо всём рассказать. Ты ревела из-за Уизли? — Это тебя не касается, — Грейнджер очнулась после первого шока и завертелась в хватке Теодора. Нотт к такому повороту приготовился. Он сжал девушку сильнее и резко развернулся вместе с ней на сто восемьдесят градусов. Та невольно поддалась его слаженному маневру. — Ты что… — слабо запротестовала она, но Теодор её перебил. — Тсс, Грейнджер. Не время для споров. Пора признать очевидное: ты просто недостойна Уизли. Пойми, он чистокровный, ты грязнокровка. Не суждено. И если бы Уизли сейчас сидел в одной из кабинок и боялся показаться тебе на глаза, я бы ему сказал: “Беги, путь свободен, я прикрою тебя от Грейнджер”. Последнюю фразу Теодор произнес громче остальных и взмолился, чтобы Драко понял намёк. Малфой дураком не был. Он приоткрыл дверь и бесшумно ступил на плитку. Попутно он скорчил страшную гримасу и продемонстрировал Нотту непонятные знаки. Гермиона заметила озадаченный вид Теодора и попробовала обернуться в поисках того, куда с таким напряжением взирал Нотт. Однако слизеринец вовремя её встряхнул и громогласно продолжил: — Посмотри на меня, Грейнджер! Посмотри в мои великолепные глаза. Стал бы их обладатель тебе врать? Я желаю тебе лучшего, маленькая грязнокровка. — Перестань меня так называть, Нотт. Ты что себе позволяешь, — прошипела Грейнджер. Малфой был близок к выходу. Он притормозил и опять сгримасничал. Да что не так-то? Драко кивнул в сторону кабинки. Нотт проследил за его взглядом и не сдержался: — Да блять. На этом замечании Нотта Драко проворно выскользнул за дверь раньше, чем Грейнджер его бы заметила. Гермиона воспользовалась замешательством Нотта, вырвалась из его рук и резко повернулась. — Кошмар! — Грейнджер нашла литературную версию фразы Теодора. Слизеринец и гриффиндорка застыли и с ужасом взирали внутрь кабинки, где минуту назад прятался Драко Малфой. Из туалета бил фонтан. Со всяким порывом он становился всё выше. Вода падала на пол и лилась вокруг. Вместе с ней по уборной расползались магловские сигареты. Везучие Нотт и Малфой выбрали неисправный туалет. — Ты пытался их смыть? — Грейнджер аккуратно поддела носком ботинка сигарету, что прикатилась к ней с очередным “разливом”. — Нет, не я, — молниеносно отреагировал Нотт. Он и глазом не моргнул. А чего моргать? Он же не врал.

***

Гермиона Грейнджер шла по длинному, ведущему в её кабинет коридору во главе делегации. Следом вышагивали Нотт и Малфой. Они и не пытались поравняться с ней. Оба предпочитали держаться на почтительном расстоянии. — И всё же признайся, Нотт, это ты смыл те сигареты в унитаз десять лет назад, — процедила она, не оборачиваясь. — Я уже сто раз повторил, Грейнджер, это был не я. Можешь меня хоть сывороткой правды пытать. И Нотт незаметно подмигнул Драко. Тот в свою очередь растянул губы в довольной ухмылке. Идеальное преступление.