You, The Ocean and Me

После ссоры с Люциусом, смерти Астории и сокрушающей новости о проклятии Драко не хотелось оставаться одному. Непривычное ощущение для кого-то наподобие Малфоя. Обычно он искренне наслаждался одиночеством. Астория даже сетовала пару раз, что его невозможно вытащить из их уютного дома. Теперь же, наедине с самим собой, все страхи и кошмары Драко поднимали уродливую голову и напоминали о своём существовании. Он специально искал среди приятелей, у кого бы остановиться. Первоначальный его выбор пал на Блейза Забини. В Блейзе было всё, в чём Драко нуждался: сдержанность, тактичность, готовность помочь старому другу и просторное жилье. Блейз не задавал бы лишних вопросов, не лез, не отпускал комментарии и неуместные оценки. Только подливал в бокалы алкоголь и менял джазовые пластинки в проигрывателе. Но, к несчастью для Драко, Блейз на ближайшие два года уезжал в Японию — познавать азиатские магические традиции и налаживать связи. Внезапно он подался в дипломатию и делал успехи. Не повезло Малфою. Следом в списке шла Пэнси Паркинсон. Честно говоря, вариант менее привлекательный, чем Блейз. Основной минус — общее романтическое прошлое. Несколько робких поцелуев, первый неловкий секс, наивные вымученные признания. Драко и Пэнси удалось закрыть глаза на всё это и сохранить дружбу. Однако некоторая напряжённость в общении сохранялась. Впрочем, на стороне Пенси и неоспоримые плюсы: лёгкость в характере, умение сострадать друзьям и перенимать часть их боли на себя. Хотите — верьте, хотите — нет, а с близкими Пэнси была довольно эмпатичной. Только опять промах: Пэнси как раз за пару недель до этого съехалась с бойфрендом и готовилась к свадьбе. Драко её бойфренду не нравился. Банальная ревность давала знать о себе. Отбросив Блейза и Пенси, Драко пришлось рассмотреть кандидатуру Теодора. Почему пришлось? Потому что у Теодора нашлась одна черта, что заставляла Малфоя постоянно оттягивать разговор с ним. Любопытство. Теодор желал знать всё. Неведение словно наносило ему личную обиду, а Нотт обид не прощал. Сначала его постоянные расспросы были невыносимы. Потом Драко постепенно привык. В целом этот минус уравновешивался кучей приятных дополнений. Зато Теодор не забывал покупать любимые яблоки Драко, искренне грозился ради друга порвать последнюю рубаху при необходимости, умел развеселить, без неуместных драм подходил к любой неприятности и всегда оставался на стороне Драко. Он самозабвенно ругал Люциуса вместе с Малфоем, сочувствовал его проклятию и раз сто повторил, что его вины в смерти Астории нет. Он даже повесил в комнате Драко “Список правил дома Нотта”, единственным пунктом которого значилось: “Тут свободная от угрызений совести зона”. Однако к нынешней волне ноттовского любопытства даже Драко готов не был. Стоило Гермионе Грейнджер покинуть дом старшего Нотта, на Драко обрушился град из вопросов, комментариев и, конечно же, советов. Дежурными отмазками в духе “мне нельзя ничего разглашать” Теодор категорически не удовлетворился. Вопросы в лоб сменились бесконечной чередой догадок и предположений. Полученной Теодором информации хватило, чтобы он самостоятельно додумал недостающие звенья. И Драко позорно бежал. Буркнул, мол, устал, пора домой, а по возвращению Теодора в их дом притворился спящим. Он бы и от завтрака отказался, если Нотт не ворвался к нему с победным: — А я знаю то, что ты не знаешь. Пришёл черёд Драко ломать голову. Теодор же важно, передразнивая его интонации, отказывался говорить до тех пор, пока “Ты не отведёшь меня в Министерство к Грейнджер”. И Драко поддался. А что ему оставалось? Жалел ли он сейчас об этом решении? Безумно. Теодор Нотт тянул время, дурачился и не выдал ничего интересного. Он важно расхаживал по кабинету авроров. С таким же деловитым видом аристократы разглядывают собственные владения. Однако небольшое помещение не располагало к длительным променадам, поэтому Теодор наматывал третий круг. Наконец, он притормозил у стола Поттера и присмотрелся к стоявшим на нём колдографиям. — А почему тебя здесь нет? — Теодор обращался к Гермионе. Его палец уткнулся в портрет Поттера со всем семейством Уизли. Грейнджер заметно растерялась под таким напором. Еле слышно она пролепетала в ответ: — Мы с Роном уже расстались на тот момент. Моё присутствие причинило бы ему неудобства… Она хотела ещё что-то добавить, однако резко осеклась. Выдохнула и заковырялась в папках. Зачем-то переложила стопку на противоположный край стола и обратно. Драко внимательно за ней наблюдал. Не нужно быть гением, чтобы догадаться: любое упоминание об Уизли доставляло Грейнджер дискомфорт. Сложно самому себе в этом признаваться, но Малфоя интересовала причина столь резкой перемены. Дурацкое любопытство. Видимо, передалось от Теодора. — То есть, Рональд-лопух-рыжий расстался с тобой, и его семья попросту вычеркнула тебя из жизни? Благородно, — Теодор беспощадно озвучивал всё, что временами крутилось в голове Драко. — Это не так, — попыталась оправдаться Грейнджер. — Мы иногда видимся. И они… Ох, Нотт, это тебя не касается. Теодор только пожал плечами и не стал спорить. Он демонстративно отодвинул удобный широкий стул Поттера и сел в него вместе с Принцессой Дамблдор. — Очкарику снова досталось самое удобное место, — резюмировал Теодор. — Почему меня не удивляет, что его стол больше ваших. Глаза Грейнджер опасно блеснули. Похоже она с трудом сдерживала раздражение. Наверное, стоило прийти ей на помощь. Но Драко получал странное удовольствие от происходящего. — Он возглавляет нашу группу, — холодно пояснила она. — Как обычно, — Теодор и Драко красноречиво переглянулись. — Мы можем перейти к делу? — Гермиона тяжело опустилась на стул и с грохотом его задвинула. На самом деле Драко почти не испытывал по отношению к Поттеру прежних отрицательных эмоций. Лёгкая зависть, конечно, до сих пор присутствовала. Однако Теодор и Драко задирали Поттера скорее по инерции, чем из злобных побуждений. К тому же Грейнджер забавно на это реагировала. — К делу так к делу. Отец почти не разговаривает после вашего допроса, — Теодор нахмурился. Драко и Гермиона стыдливо отвели взгляды. — Я попытался ему объяснить, что вы не хотели его напугать и ни в чём его не подозреваете. Он не сильно проникся, но попросил меня передать вам это. Свободной рукой Теодор поковырялся в кармане пиджака и протянул смятый листок. Драко оказался проворнее Гермионы. Он перехватил бумагу первым и развернул её. Бегло пробежался по строчкам. Пальцы затряслись. Из секундного забытья выдернул недовольный голос Грейнджер. — Передай, пожалуйста, листок мне, Малфой. Он послушался. Но перед глазами всё ещё прыгали буквы и слова.

“Ты потеряешь то, что так ценишь, Нотт.

Б.С.”

Грейнджер поставленным голосом прочитала вслух. Побарабанила пальцами по столу и посмотрела прямо на Малфоя. Видимо, мысли у них примерно сходились. Больше всего Драко Малфой боялся, что опасность могла грозить и Тибериусу Нотту. — Он сказал, откуда у него это? — первым очнулся Драко. — Он упомянул о какой-то Бернард Стэдмен. Или погодите, не то имя. Как же… — Бернайс, — подсказала Гермиона. Теодор кивнул: — Попытаюсь пересказать дословно. Наверное, это важно. Отец попросил передать вам извинения за своё поведение. И выдал что-то типа: “Если им нужны ответы, пусть ищут Бернайс”. Таким загадочным тоном, обалдеть. Он сказал, это последняя весть от Бернайс. Он получил её то ли два, то ли три года назад. Я уже забыл. Нотт беспечно махнул рукой и откинулся на спинку кресла. Его все эти тайны занимали. Однако реальной опасности он в них не видел. Это к лучшему, по мнению Драко. Нет ничего хуже паникующего Нотта. — Нам необходимо опять поговорить с твоим отцом, — не без азарта откликнулась Грейнджер. — Исключено. Теодор помотал головой. — Но ему может угрожать опасность, — не сдавалась Гермиона. Теодор заметно напрягся. Принцесса Дамблдор в его руках почуяла перемену в настроении хозяина и предупредительно гавкнула. Малфой вздрогнул от резкого звука. Он мысленно был бесконечно далек от небольшого кабинета авроров. Похоже загадочный “Б.С.” обрёл имя. Конечно, не стоило радоваться раньше времени, и всё же у них появилась реальная ощутимая ниточка помимо колдографии с десятком лиц из прошлого. — Грейнджер, тогда расскажи мне, что это за опасность, и предоставь как аврор защиту, — жёстко произнес Теодор. — Только допрашивать своего единственного родителя без веских оснований и официального разрешения я больше не позволю. Грейнджер открыла было рот в пылу спора да осеклась. Драко прекрасно осознавал почему. Пятнадцатый параграф третьей главы “Кодекса раскрытия преступлений аврорами” гласил: “Свидетель может быть освобожден от допроса при наличии у него психических заболеваний на основании собственного отказа либо отказа родственников”. Или что-то наподобие. Дословно Драко не помнил. Лишь в общих чертах. — С опасностью Грейнджер погорячилась, — мягко вступил в беседу Малфой. — Пока ничего утверждать нельзя. И всё же пусть Долорес перепроверит защитные заклинания и будет внимательнее. Говорить спокойно ему удавалось с трудом. Лёгкое волнение за Тибериуса накатывало волнами. Ни Драко, ни Гермиона и правда не знали, по какому принципу “Б.С.” выбирал жертв, была ли убийцей действительно некая Бернайс Стэдмен и мог ли стать следующим Тибериус. Но сам факт, что пару лет назад возможный преступник зачем-то связывался со старшим Ноттом, пугал Драко. Да не просто связывался, а ещё и угрожал какой-то потерей. Тон письма напомнил Малфою ту самую записку из той самой шкатулки, после прикосновения к которой его жизнь разделилась на “до” и “после”.

“Ты не прикоснешься больше никогда к той, кого любишь, Малфой.

Б.С.”

***

Драко легко перемахнул через забор и мягко приземлился на газон. Он заозирался по сторонам в поисках свидетелей. На его счастье — пусто. Ровно три минуты назад Драко трансгрессировал в конце переулка, у забитого мусорного бака. Он беспрепятственно преодолел несколько метров до дома Ноттов. Правда, впервые Драко не пытался зайти с главного хода. Его путь лежал через просторный задний двор. Малфой осторожно ступил по вымощенной дорожке, что вела к узкой неприметной двери, и уже рядом с ней взмахнул волшебной палочкой. Сначала снял когда-то наложенное им же защитное заклинание, потом сосредоточился на простейшем “Алохомора”. Дверь поддалась магии и бесшумно открылась. Ровно в два часа Долорес должна была отправиться в магазин на параллельной улице. Обычно поход занимал у неё от двадцати пяти до тридцати минут. Болтливая сиделка Нотта притормаживала у каждого встреченного ею соседа и пускалась в длинные светские беседы о погоде и ценах на молоко. Драко бросил взгляд на часы. Почти десять минут третьего. Стоило поторопиться. Он быстро пересёк холл, преодолел несколько пролётов до второго этажа и заглянул в кабинет. Как Малфой и ожидал, старший Нотт находился там. Он сидел в глубоком мягком кресле у окна и безучастно смотрел куда-то вдаль. Его лицо не выражало ни одной эмоции. Старик явно унёсся в свой мирок. В последние месяцы он уходил в него всё чаще и чаще. Малфой прокашлялся, привлекая к себе внимание. Тибериус обернулся к нему. Растерянная улыбка заиграла на тонких губах старика. — Драко, не знал, что ты ко мне заглянешь сегодня. — У меня мало времени, Тибериус, — Драко сразу перешел к делу. — Мне нужно с тобой поговорить. О моём визите не должны знать Долорес и Теодор. Малфой без приглашения присел напротив Нотта. Он с надеждой заглядывал в глаза Тибериуса. Старик хитро ухмыльнулся и внезапно совсем по-мальчишески подмигнул ему. — Не волнуйся. Я умею хранить секреты. На это Драко и рассчитывал. Хотя его и гложили сомнения. Можно ли полагаться на того, чей разум настолько ненадежен? — Кажется, вчера ты приходил не один? — осторожно поинтересовался Тибериус. — Прости, я многое запамятовал. Старший Нотт не врал. После малейшего стресса он нередко не мог вспомнить и те события, что случались с ним буквально пару часов назад. Так, на прошлом дне рождении Теодора кто-то из гостей напугал Тибериуса воспоминаниями о Тёмном Лорде. Праздник пришлось повторить с нуля в узкой компании на следующий день, поскольку старик плакал и утверждал, что его никуда не приглашали и никакого торта в виде метлы он отродясь не видел. Это свойство отцовской психики причиняло особые страдания Теодору. Пусть он в этом и не признавался. — С напарницей, — Драко кивнул. Нежданное слово “напарница” резануло слух и ему самому. — Она тоже не знает, что я здесь. И это правда. Как только Теодор с собакой покинули Министерство, взбудораженная Гермиона забегала по кабинету и засуетилась. Первым делом она дала задание младшей сотруднице накопать сведения на Бернайс Стэдмен. После составила список, к кому она и Драко пойдут на допросы следом. Она чуть ли не в тот же миг намеревалась кинуться в бой. То есть, к допросу вероятных свидетелей. У Гермионы открылось второе дыхание, и её одухотворенного настроя хватило бы на десятерых. Драко её энтузиазма не разделял. Почему-то он ощущал: для начала необычайно важно поговорить с Тибериусом. Наедине. С глазу на глаз. Записка авторства Б.С. для Нотта, возможно, пришла в тоже время, что и письмо для Малфоя. Невероятное совпадение. Тревожная догадка формировалась в его сознании. Необходимо найти ей подтверждение. Делиться соображения с Грейнджер Драко пока не планировал. Пришлось бы поведать ей намного больше. В том числе, довольно личные моменты. — Тайна на двоих. Мне нравится, — одобрительно кивнул Нотт. — Ты нам передал сегодня записку от… — Драко замешкался. Упоминать имя Бернайс не хотелось. Старик из-за него вчера знатно разнервничался, — от своей старой знакомой. На счастье Малфоя, Нотт пока реагировал спокойно. Склонил голову набок и внимательно слушал Драко. — Тибериус, ты помнишь, как получил это письмо? Тибериус не спешил с ответом. Погладил бархатистые подлокотники кресла и тяжело вздохнул. Малфой же нервно косился на часы. Не прозевать бы возвращение Долорес. — Два года назад. Вместе со шкатулкой ручной работы. Занимательная вещица. Я открыл её, там записка. А дальше… Старик осёкся. Нахмурился и через силу, неохотно продолжил: — Дальше как в тумане. Я приболел. Сильно. Раздирающий до костей жар. Забытье. Следом помню уже больницу и Долорес. Сердце Драко, казалось, пропустило удар. Малфой наклонился к Тибериусу и жадно ловил его взгляд. — Получается, ты попал в больницу сразу после той записки и шкатулки? — Наверное, — в голосе Тибериуса промелькнуло сомнение. — Я же говорю, как в тумане. Эта записка — последнее яркое воспоминание. Потом моя жизнь превратилась в бессвязные отрывки. Да ты и сам знаешь. Старший Нотт горестно усмехнулся. Упоминать автора злополучной записки по имени Тибериус не стал. Оба собеседника упорно избегали в разговоре некую Бернайс Стэдмен. — Я могу взглянуть на шкатулку? — у Драко оставалось минут семь. — Вроде, она осталась в старом доме. Или нет. Не знаю. — Можешь её описать? Тибериус призадумался и неуверенно начал: — Светлое дерево. По бокам выжжены миниатюры с магическими существами. Помню дракона, грифона… Их было много. Сверху надпись. Как же там было написано… — “Откроется достойнейшему”? — еле слышно подсказал Драко. — Нет, — возразил Нотт. — Но что-то похожее. Кажется, “откроется умнейшему”. Естественно, я не мог удержаться от соблазна. Тогда я высоко ценил свои способности. Пришлось повозиться с чарами. Шкатулка поддалась не сразу. Драко тепло попрощался с Тибериусом. В глубине души он впервые надеялся, что старик забудет о его приходе. Вероятность подобного высока. Удалился Малфой той же дорогой. У мусорного бака он притормозил. Рядом с ним сидела упитанная крыса. Драко и крыса уставились друг на друга. Никто из них не спешил двигаться с места. Малфой впал в глубокую задумчивость. Воспоминания сменялись друг за другом. Особняк родителей. Шкатулка в его руках. Светлое дерево, выжженные миниатюры, тонкая работа неизвестного мастера. Многообещающее “Откроется достойнейшему” на крышке. Драко попробовал дёрнуть крышку. Конечно, он считал себя достойнейшим. Кому же ещё могли прислать такой подарок? Шкатулка, к его удивлению, не открылась. Её будто намертво склеили. С десяток попыток и заклинаний. Драко сердился. Поражение его не устраивало. Он пыхтел над ней с полчаса, пока не нашёл решение. На дне заветного куска дерева лежала записка. Выходит, Тибериус Нотт два года назад столкнулся с такой же шкатулкой. И такое же ощущение собственного превосходства заставило Нотта открыть её. Не сдаваться, колдовать снова и снова, желать добиться звания “умнейшего”. А после он лишился рассудка. Совпадение? Едва ли. Проклятие наподобие того, с которым столкнулся Малфой? Весьма вероятно. Множество вопросов крутились в голове Драко. Сколько подобных шкатулок разошлось по почте? Зачем? По какому принципу их отправляли? Или досталось лишь им двоим? Почему Б.С. выбрал их? Сказал бы Тибериус больше о шкатулке и Бернайс, подстереги Драко удобный момент и поймай Нотта в минуту максимальной трезвости рассудка? Ответов не находилось. И во главе всего стояло: нужно ли делиться всем этим с Грейнджер? Малфой покачнулся на месте. Нет, пока лучше не упоминать о проклятии Нотта при Грейнджер. Да-да, узнай она о тайне, была бы в ярости. Однако Драко легко успокоил совесть: ничего сильно полезного для их текущего расследования он не узнал. Шкатулки, записки и проклятия не особо связаны с убитыми чистокровными волшебниками — Кэрроу и Чепмэном. Если вдруг связь будет установлена, он сразу всё расскажет. А до тех пор Драко имел право на собственные небольшие секреты. Малфой облегчённо выдохнул, закрутился на месте и трансгрессировал неподалеку от входа в Министерство Магии.

***

Следующие несколько дней пролетели для Драко Малфоя незаметно. Информация по Бернайс Стэдмен пока не набралась, и Гермиона в компании Драко ходили на однообразные допросы волшебников с колдографии. Бывшие члены клуба “Череп и кости” общительностью не отличались. На Малфоя и Грейнджер совершили одно нападение, им пришлось предотвратить две попытки бегства, а оскорблений, что услышала маглорождённая напарница Драко, не сосчитать. Полезной информации тоже не поступало. Чистокровные маги словно сговорились и выдавали однотипные ответы. Например, Ориана Розье обуял приступ беспамятства. Он театрально потирал виски и жаловался на провалы в памяти. Какое там секретное сообщество! Розье и вчерашний день воссоздавал по крупицам. Звучал он почти издевательски и неодобрительно косился на Драко. Ориан, старый друг Люциуса, явно не понимал, что Драко забыл рядом с подружкой Поттера. Он, кстати, и пытался бежать. По его признанию “от испуга”. Корнелий Паркинсон, дальний родственник Пэнси и хороший знакомый Драко, побелел при упоминании Бернайс. Но быстро нашёлся и объяснил это “приступом из-за духоты”. Корнелий постоянно отвлекался и уходил в пространные истории о прежних временах, когда трава казалась зеленее, небо — светлее, а маглорождённые не работали в Министерстве. А Бэзил Трэверс вовсе разыграл приступ икоты. Переборщил с заклинанием и чуть не задохнулся. Его пришлось спешно трансгрессировать в больницу. Дальнейший допрос стал невозможен. Бернайс никто не знал. Вероятно, врали. Однако делали это складно. Основная проблема их с Грейнджер неудач, по мнению Малфоя, — отсутствие рычагов давления. Предъявить какие-либо обвинения не представлялось возможным. Напугать опасным маньяком? Самонадеянные чистокровные маги искренне полагали, что уж до них-то какой-то там убийца-самоучка точно не доберётся. Да даже если и доберётся, получит непростительным заклинанием в неблагородное лицо. А жёстко давить и запугивать Грейнджер не особо умела и Малфою не позволяла. Итог закономерен: большинство потенциальных свидетелей не воспринимали их всерьёз. В итоге, бесконечные скучные разговоры и попытки добыть крупицы правды изрядно Драко утомили. В отличие от Грейнджер он к монотонным занятиям не привык. Гермиона заметила его потухающий энтузиазм и даже расщедрилась на одно свободное воскресенье. “Разгуляюсь в компании Нотта”, — твёрдо решил Малфой и… проспал весь день, временами лениво выныривая из-под одеяла за едой. — Если после работы люди превращаются в такую размазню, я работать не хочу вовсе, — авторитетно заметил Теодор, смерив внимательным взглядом друга. Драко с ним и не спорил. В выводе мудрого Нотта заключалась доля истины. В этот вторник Драко позволил себе опоздать. Гермиона предупредила, что утро им придётся посвятить отчёту. Какая жалость (нет), Драко пришлось его пропустить. Не торопясь, он прошёл через главный вход, долго рассматривал просторный атриум словно видел его впервые, охотно поговорил с парой знакомых, чем, конечно, вызвал их удивление — обычно Драко пробегал мимо и на ходу бурчал короткое “Добрый день/вечер”. И только после всех ритуалов поднялся на второй уровень в Отдел магического правопорядка. К недовольству Драко, в первом же коридоре он лицом к лицу столкнулся с Гарри Поттером. До этого им удавалось избегать столь близких встреч. В общем кабинете на четверых авроров Поттер не объявлялся. Грейнджер стабильно объясняла его отсутствие загадочной “работой в полях”. — Поттер, — Малфой отступил и неловко кивнул. Гарри ответил тем же неуклюжим жестом. Его круглые очки при этом опасно съехали на самый кончик носа. — Малфой, — Поттер кашлянул. Напряжение между ними легло на плечи Драко тяжёлым грузом. Малфой в очередной раз невольно отметил: вряд ли возможно найти двух наиболее противоположных персонажей. Даже их одежда резко контрастировала на фоне друг друга. Они топтались на месте. Каждый из них желал поскорее уйти, и никто не решался сделать первый шаг. — Гермиона упоминала, ты работаешь вместе с ней, — почти доброжелательно протянул Поттер. — Да, — коротко ответил Малфой. С каким-то недобрым весельем он подумал, что не даст Поттеру шанса развить светскую беседу. — И… как тебе? — Гарри и сам сконфузился от того, как странно прозвучал вопрос. Драко дураком не был и догадывался: Гермиона делилась с другом деталями расследования. В его подробном ответе Поттер не нуждался. — Пока без новых трупов, — мрачно заметил он. — Но всё могло измениться. Я сегодня ещё не виделся с Грейнджер. — Тогда не буду задерживать, — Поттер облегчённо выдохнул и отступил, пропуская Драко. Малфой воспользовался заманчивой возможностью и улизнул. Он шёл, не оглядываясь. Хотя про себя отметил, что проворных шагов Поттера слышно не было. — Драко! — окликнул его Поттер. Малфой вздрогнул. Обращение по имени резануло слух. Он обернулся и вопросительно вскинул брови. Поттер глядел прямо на него. Неожиданно твёрдо, почти жёстко. Зелёные глаза оценивающе сканировали Малфоя. — Будьте осторожнее, — глухо произнес Поттер. — Я присматриваю за вами. В переводе с поттеровского на обычный “за вами” означало “за тобой, белобрысый бывший Пожиратель”. Малфой ухмыльнулся и кивнул. Нельзя обманываться на свой счет. Спустя долгие восемь лет Поттер всё равно ему не доверял и похоже всерьёз волновался за сохранность своей маленькой маглорождённой подружки. Интересно, какие страшные картины рисовало его воображение? Несвойственное в обычных ситуациях Малфою ребячество подталкивало его совершить какой-нибудь необдуманный поступок и подтвердить предположения Поттера. Не без труда он подавил первый порыв. Но до кабинета Грейнджер добрался с изрядно подпорченным настроением. Проигнорировал её приветствие. Снял пальто и кинул на стол Грейнджер бумажный пакет. — Что это? — она безуспешно старалась скрыть любопытство и всё же сразу полезла в пакет. Драко Малфой зачем-то запомнил, что Грейнджер забывала позавтракать. Ближе к полудню она традиционно косилась на часы и протягивала мечтательное “Мы не должны пропустить обед”. В непонятном ему самому приступе заботы Драко по пути в Министерство купил сэндвич с индейкой в ближайшей пекарне. Теперь жалел. Законченные негодяи завтраки девицам не таскают. Надо соответствовать ожиданиям великого Гарри Поттера. — Это мне? — Грейнджер уставилась на Драко в недоумении. И глупый же вид у неё был. — Теодор передал, — неохотно отреагировал Малфой. Соврал почему-то. Словно совершил нечто постыдное и жаждал это скрыть. — Я так и подумала, — чопорно ответила Грейнджер. То ли Драко показалось, то ли в её взоре и правда промелькнуло сожаление. — Передай ему мою благодарность. Грейнджер откусила индейку и с опаской покосилась на бутерброд. Будто это не бутерброд вовсе, а яд василиска. Они молчали. Гермиона жевала. Драко сосредоточенно рассматривал стены в кабинете. Он и сам не отдавал себе отчёт, зачем обманул Грейнджер. Казалось бы, что проще, чем честно сказать: “Это тебе от меня”. Можно ещё подмигнуть подобно Нотту. И, между тем, не было в этом мире для Драко ничего сложнее. Обычные вежливость и внимание делали его слабее и обязывали к чему-то. Например, к необходимости постоянно оставаться внимательным и обходительным. В их случае это лишнее. — У меня невероятная новость, — Грейнджер заговорила первой. Она звучала нарочито бодро. — Мне наконец-то принесли досье на Стэдмен. Было безумно любопытно, однако я не открывала его… без тебя. На последней фразе она нахмурилась и тоном, что вполне соответствовал интонациям Малфоя, пояснила: — Точнее, у меня не было на это времени. Долго составляла отчёт. Ты бы, кстати, мог поучаствовать, а не опаздывать. Ну да ладно, хотя бы на досье пришёл. Драко ощутил лёгкий укол заинтересованности. Но он еле пробивался через ту неловкость, что мешала Малфою и Грейнджер взглянуть друг на друга. Определённо, день начинался для Драко спорно.