You, The Ocean and Me

Небольшой пляж в Северном Норфолке пустовал в это время года. Оттого он показался Драко Малфою особенно привлекательным. Серый песок, тусклые тёмные волны, причудливые очертания скал и бесконечная стена дождя. Тяжёлые капли разбивались о платиновую шевелюру Малфоя. Однако он не пытался прикрыть голову. Лишь осторожно стёр их с лица. Драко трансгрессировал у ряда аккуратных деревянных построек. Должно быть, летом бесконечная череда туристов в них сменялась одна за другой. Осенью же разноцветные двери украшали тяжёлые железные замки. Малфой притормозил и оглядел один из домов. Он всерьёз задумался, не вернуться ли сюда зимой, когда в этом укромном уголке Англии останется лишь горстка скучающих местных. Можно снять хлипкое жилище и наложить парочку простых заклинаний, дабы никто не забредал на временную территорию Драко. Дома не были роскошны, как те, в которых привык обитать Драко. Зато они казались уютными и находились на первой береговой линии. Малфой прикрыл глаза и представил, как в январе он, закутанный в мягкий плед, выйдет на крыльцо, и зимние ветра всей своей мощью набросятся на него. Он не станет сопротивляться. Только с наслаждением вдохнёт солёный морской запах и свежесть морозного утра. Отличная компания: он, океан и тишина. Настолько яркая мечта, что Драко даже поёжился, словно его уже застала холодная зима. Но упавшая на кончик носа огромная капля заставила вернуться в реальность. Не без раздражения Драко смахнул её и медленно зашагал вдоль побережья. Где-то далеко впереди виднелись тёмные человеческие точки, среди них выделялось яркое красное пятно. Чем ближе подходил Малфой, тем отчётливее они становились. С каждым шагом Драко они обретали очертания и формы. И вот уже точки были не обычной суетливой абстракцией, а превратились в министерских работников. Они размахивали волшебными палочками, склонялись перед лежащим на песке рыхловатым чем-то, деловито заполняли бумаги и снимали с десяток однотипных колдографий. Драко нырнул ближе к красному пятну — огромному зонту Гермионы Грейнджер. Он сухо поприветствовал девушку. Она же ответила ему со всей горячностью. В голосе Грейнджер легко угадывались нотки сочувствия и жалости. — Ты в порядке? Могли бы встретиться уже в Министерстве. Мы здесь сами справимся, — она обвела взглядом следственную группу. — Всё нормально, Грейнджер. Конечно, это было не так. Ранним утром огромный министерский филин принёс Малфою письмо. Аккуратным почерком Гермионы (и почему она в такое время уже бодрствовала?) на бумаге выведена дурная весть: на пляже в Северном Норфолке найден очередной труп чистокровного волшебника. Хорошего знакомого Драко Малфоя. На мокром сером песке лежал безжизненный Корнелий Паркинсон. Внимательный взор Грейнджер не сходил с лица Малфоя. Она явно старалась угадать, насколько её напарника подкосила неприятная новость. Драко до боли сжал зубы и попытался придать себе максимально равнодушный вид. Только приступа грейнджеровского участия не хватало. Наверняка она предложит ему разделить горе на двоих и подставит плечо. Примется увещевать и успокаивать. При единственной мысли о том, чтобы выказать при ней слабость, Драко передёргивало. — Как давно его нашли? — он первым прервал тишину. Лучше говорить, чем терпеть чужую молчаливую жалость. — Около шести утра. Алекс Шепард, местный магл, выгуливал на пляже собаку и нашёл мистера Паркинсона, — Гермиона тяжело вздохнула. В её интонациях проскользнула неподдельная грусть. — Шепард пробовал вызвать магловскую полицию, но мы вовремя перехватили тревожное сообщение. Естественно, мистера Шепарда опросили первым делом, а после стёрли память. Гермиона опять примолкла. Невысокий, не известный Драко юноша проворно выводил руны над грудью Паркинсона. Те вспыхивали золотом и серебром, взрывались и тут же растворялись в воздухе. Всякая вспышка подсвечивала вырезанное на коже слово “Грязнокровка”. Несколько капель крови запеклись рядом с буквой “к”. Глубокие безжалостные порезы. Будто преступник желал разорвать мышцы и пробраться до самых костей. А, может, и сделал это. Драко пока не рассмотрел. — Волшебного отпечатка, по которому можно отследить преступника, на трупе нет, — отрапортовал юноша Грейнджер и снова вернулся к работе. Малфой слегка пошатнулся. Хотелось возмутиться, что это не просто какой-то там труп, а Корнелий Паркинсон — двоюродный дядя Пэнси. Не самый приятный человек из всех известных Драко, но безобидный. По старой чистокровной традиции при жизни Корнелий ненавидел маглорождённых, налоги и любое проявление либеральных течений. Зато внезапно обожал детей, поэтому лет до восьми Драко несколько раз в компании Пэнси гостил у Корнелия. Правда, во время последнего такого визита Корнелий допустил фатальную ошибку: угостил восьмилеток огневиски смеха ради. Мать Пэнси восприняла эту новость спокойно. Нарцисса же ограничила общение Драко с мистером Паркинсоном. С тех пор Драко изредка пересекался с Корнелием на мероприятиях чистокровных семей. Общались они редко, всякий раз в беседах вспоминали ту историю и вместе смеялись над ней. Скорбел ли Драко сейчас? Не в полную эмоциональную силу. Это было не то всепоглощающее горе после потери кого-то близкого, что захватывало целиком и выжигало остальные чувства. Скорее терпимая грусть, досада и неприятное осознание утраты кого-то хорошо знакомого. Пожалуй, Драко быстро прожил и отпустил эти ощущения, если бы ему не пришлось смотреть на сероватое тело Корнелия. В голове всплыли непрошенные картины их последней встречи. Живой и энергичный Паркинсон нервничал, потел и всячески уходил от вопросов Грейнджер и Малфоя. А на прощание придержал Драко за руку и шёпотом порекомендовал не связываться с министерскими грязнокровками сохранения репутации ради. — Наш убийца избавился от него по старой схеме? — выдавил из себя Драко. Важно не позволять себе проваливаться в тяжёлые размышления о быстротечности жизни. — Да. Внутренние органы выжжены всё тем же древним заклинанием. Одно отличие. Вероятно, Корнелий сопротивлялся и пытался убежать. На его теле найдены следы от заклятий попроще, — Гермиона кивнула куда-то в бок. Малфой проследил за её взглядом: на коже Корнелия выделялся след от ожога. — Странное место он выбрал для убийства, — звучал почти непринуждённо. — Почему же, — пожала плечами Грейнджер, — вполне удачное. В доме Корнелия полно прислуги. Тяжело пробраться незамеченным. Уединённая тропинка на пляже гораздо привлекательнее для маньяка. Логично. Драко стало досадно, что он об этом и не подумал. Всё же новость о Корнелии его несколько подкосила. Он с раздражением провёл рукой по мокрым волосам. Без особого успеха стряхнул несколько капель. Бесполезное действо. Влажные волосы благополучно слиплись между собой. — Ты весь промок, — Грейнджер цокнула языком. Таким укоризненным голосом обычно говорят с непослушными детьми взволнованные родительницы. Гермиона подалась к нему и протянула ручку от зонта. Драко уставился на ручку, на Грейнджер, снова на ручку. До него никак не доходило, что она от него ждала. Ощутил себя невообразимо тупым и нахмурился. — Места под ним хватит на двоих, — терпеливо намекнула ему Гермиона. Вроде, отказываться неловко. Грейнджер проявила обычную вежливость. Однако при мысли, что придётся стоять вплотную к ней, сделалось неспокойно. Малфой щепетильно подходил к вопросу личных границ. Но нельзя же постоянно увиливать от Грейнджер как от чумы. Вряд ли в ближайшее время их пути разойдутся. Новая смерть лишь сильнее скрепляла их сотрудничество. Драко протянул запястье и перехватил рукоятку. Его пальцы через перчатку на мгновение соприкоснулись с пальцами Грейнджер. По привычке Драко передёрнуло. Не от отвращения, а от секундного приступа страха. С первого же дня после смерти Астории он опасался, что проклятие будет прогрессировать. Станет изощрённее и ужаснее как тяжелая болезнь, что без лечения поражала соседние органы и убивала куда эффективнее. К счастью, пока ему везло, если уместно так сказать. От наблюдательной Гермионы не укрылось его замешательство. Хотя после откровений Нотта к подобной реакции Драко она относилась спокойнее. Так и сейчас тактично кашлянула и быстро убрала руку в карман. Она придвинулась к Драко, но оставила между ними расстояние в пару сантиметров. Видимо, чтобы ему было спокойнее. Малфой невольно почувствовал что-то наподобие благодарности. Красный высоко поднятый зонт теперь надёжно укрывал от дождя их двоих. — В этот раз преступник забрал волшебную палочку жертвы, — сообщила Грейнджер после небольшой паузы. — Видимо, чтобы мы не отследили, какими заклинаниями он пользовался в последние минуты своей жизни. Весть немного заинтересовала Драко. Что же Корнелий пустил в ход напоследок? Нельзя отрицать, что Паркинсон являлся сильным волшебником. Оставалось надеяться, что его убийце пришлось изрядно попотеть. — Время смерти удалось установить до минуты. Паркинсон умер в четыре двадцать шесть. — Что Паркинсон делал на пляже в четыре утра? — вопрос скорее риторический. Драко прекрасно понимал, что и ему, и Гермионе оставалось лишь догадываться о последних мыслях Корнелия. Грейнджер пожала плечами. — А записка? — Малфой вспомнил о самой главной для него детали в этом расследовании. — Рядом с телом не было, — голос Грейнджер стал заметно напряжённее. — Или ветер унес её, или убийца передумал общаться с нами через записки. С помощью волшебства всё тот же деловитый юноша приподнял тело Корнелия в воздух. Десятки сероватых нитей обвили мистера Паркинсона. Они то сжимались сильнее, то вновь расходились в стороны. На месте же, где они соприкоснулись с одеждой и кожей, на доли секунды появлялись пятна. Малфой не знал, что это за магия и какова её цель. Поэтому завороженно наблюдал за действом, не отрываясь. — Что он делает, Грейнджер? — тихо спросил, однако ответа, к своему удивлению, не дождался. Обычно Грейнджер хлебом не корми, дай поумничать и прочитать целую лекцию. Драко обернулся к своей напарнице. Она внимательно всматривалась в песок. Глаза сужены, губы стянуты в упрямую линию. Лёгкий взмах кистью, и волшебная палочка Грейнджер прочертила в воздухе пару изящных линий. Верхний слой песка разлетелся в стороны и обнажил смятый конверт. Бумага выглядела не лучшим образом, сверху на конверте что-то написано мелким почерком. Странно. Раньше убийца не утруждался лишним антуражем. Обычно его записки представляли собой вырванные клочки пергамента с короткими заметками. Участники следственной группы с завидной синхронностью приостановили работу. На лицах всех собравшихся промелькнуло любопытство. Первым к конверту проворно наклонился усатый мужчина средних лет в халате, подобно которым носят лекари. До этого мгновения он безучастно стоял вдалеке, чего-то ждал и явно скучал. Сейчас же заметно приободрился. — Вы наблюдательны, мисс Грейнджер, — попутно похвалил он. — Я заметила уголок в песке. Вы бы его и без меня нашли, — зачем-то оправдывалась Гермиона, зардевшись. Мужчина не ответил. Его лицо вытянулось, а в глазах скользнуло недоумение. Он посмотрел прямо на Гермиону и заметно тише добавил: — Здесь ваше имя, мисс Грейнджер. Гермиона и Драко переглянулись. — Передайте мне письмо, Ганс, — голос Грейнджер заметно дрогнул. — Нужно сначала его проверить. Проворный юноша отвлёкся от тела Паркинсона. Вместе с усатым Гансом они засуетились над конвертом. Малфой же с тоской размышлял, что по первоначальному плану он и Гермиона должны были сегодня отправиться к матери Бернайс в магловский коттеджный поселок в графстве Дорсет. Изначально весть о поездке Драко воспринял без энтузиазма. Опрашивать чистокровных волшебников для Малфоя гораздо проще, чем вести светские беседы с маглами. О чём с ними говорить? Как задавать вопросы и не ляпнуть лишнего? Каким образом нащупать ту грань между тем, что известно матери Бернайс о мире волшебников и что лучше ей и не знать? Невыносимая пытка на первый взгляд. Теперь же и визит к маглам казался приятнее нынешней ситуации. Драко украдкой покосился на Паркинсона. Тот всё ещё витал в воздухе. Руки Корнелия безжизненными плетьми свисали до земли. Неприятное зрелище навевало ненужные ассоциации со столь же хладной и бледной Асторией. Малфой слегка тряхнул головой, отгоняя от себя наваждение. — Всё в порядке, — высокий, совсем мальчишеский голос юноши вывел Малфоя из забытья. Парень протягивал Гермионе конверт. Она же замешкалась и не сразу решилась его взять. — Малфой… прочитаешь со мной? — с невесть откуда взявшимся смущением поинтересовалась Гермиона у Драко. Он постарался скрыть удивление. Ему просто почудилось, или Грейнджер в самом деле растерялась? Кивнул вместо ответа. Они вместе буравили взорами конверт с минуту, будто он мог открыть им какую-то важную тайну. Однако стоило признать, в нём не нашлось ничего необычного. Совершенно стандартный, из желтоватый бумаги. Без марок или иных опознавательных признаков. Размашистым почерком через весь конверт шло “Для мисс Грейнджер”. Внутри — сложенный листок. Гермиона бережно разгладила его и поднесла к лицу. Малфой заглядывал через плечо. “Мисс Грейнджер, для меня стало приятной новостью, что моё скромное дело доверили вести именно вам. Было бы невежливо не поприветствовать вас. Приношу свои извинения, пока не могу сделать это лично. Боюсь, вы ещё не осознаете всю важность того, чем я занимаюсь. Продолжайте исследовать и въедливо ковыряться в прошлом, и вам откроется многое. Сейчас вы движетесь в верном направлении. Но довольно подсказок. Будет неинтересно, если я вам всё преподнесу на блюдечке. Кажется, ваш напарник знаком с Корнелием Паркинсоном? Передайте, что тот визжал как свинья, пока мне пришлось вырезать у него на груди послание. Этот кусок магической грязи рыдал как девчонка и умолял меня остановиться. Жалкое зрелище. Не стоит скорбеть по кому-то настолько ничтожному. Он получил ровно то, чего заслуживал. Впрочем, как и те, кто погиб от моей руки раньше. А знаете, забавно, как Паркинсон, Кэрроу и Чэпмен гордились чистотой своей крови. На вид же она едва ли отличалась от той, что течёт по вашим венам либо по телу любого магла. Даже предположу, что ваша намного приятнее. Не сочтите мой неловкий комплимент за грубость. До встречи, мисс Грейнджер. Жаль, случится она не так скоро, как мне хотелось бы. У меня ещё есть несколько неоконченных дел. Б.С.” Грейнджер шумно вдохнула воздух, словно пыталась набрать его впрок. Малфой же инстинктивно сжал пальцы свободной руки в кулак. Он опять перечитал абзац про Корнелия, и приступ всепожирающей ненависти к неуловимому Б.С. накрыл его с новой силой. Чем Корнелий Паркинсон мог заслужить столько страданий? Или Чэпмен? Или Кэрроу? Да, никто из них при жизни не зарекомендовал себя безобидной паинькой. Но и наказание от маньяка слишком жестоко. В один из первых дней совместной работы Гермиона Грейнджер молча протянула Драко книгу, где подробно описывалось выбранное преступником заклятие. Оно не просто сжигало органы, а делало это мучительно и медленно. Заклинание испеляло. Разгоняло кровь. Разрывало острым приступом боли мышцы. Жертва не кричала — не оставалось сил и возможностей. Только корчилась в приступе, царапала кожу, силясь забраться внутрь и остановить пытку. Воображение Малфоя живо нарисовало недостающие детали. Судороги, хрипы, неприятный запах. До подобного и сам Тёмный Лорд не додумался. Он славился нетерпеливостью и редко подолгу играл с жертвой. По сравнению с методами “Б.С.” — это почти гуманное проявление. Малфой покачнулся и не без труда удержал зонт. Главное, не показать свою нервозность. Грейнджер выглядела ещё хуже. Побледнела, прижала ладонь ко рту и тяжело дышала, вчитываясь в строки снова и снова. — Убийца будто бы в тебя влюблён, Грейнджер, — Драко криво усмехнулся собственной шутке. — Что? — Гермиона вздрогнула и посмотрела на него. Мысленно она витала где-то далеко. — По тону письма складывается такое впечатление, — палец Драко уткнулся в неровный абзац. — Мечтать о вкусе крови прекрасной дамы — это так… по-слизерински. Шутка. Конечно, слизеринцы порой отличались альтернативными ухаживаниями в духе “подарю-ка я даме домовика” или “вложу в букет бутылочку редчайшего яда василиска”. Однако это даже для них слишком. — Не говори глупостей, Малфой, — Гермиона передёрнула плечами. — Обычный психопат, что возомнил себя умнее всех. Или психопатка. Пытается меня запугать. Но ничего не выйдет. Воинственная и грозная. Типичная Гермиона Грейнджер. Первый испуг спал. Теперь казалось, письмо её только раззадорило. Она потрясла бумажкой в воздухе и уверенно заявила: — Он оставил нам подсказку. Мы и правда движемся в верном направлении. — Или он просто хочет нас запутать, — возразил Драко. — Вряд ли. Перечитай. Этот снисходительный тон… Он всерьёз и не опасается, что мы его поймаем. Их спор прервал всё тот же безымянный деловитый юноша. — Мы закончили здесь, мисс Грейнджер. Перенесём с Гансом тело в Министерство. Возможно, удастся что-то из него выжать. Последнее слово прозвучало несколько двусмысленно. Впрочем, юноша ни на йоту не смутился. Закрутился на месте и трансгрессировал вместе с Корнелием Паркинсоном. Его примеру последовали и прочие участники следственной группы. Гермиона и Драко остались на пляже Северного Норфолка вдвоём. — Получается, он следит за мной, — задумчиво протянула Гермиона. — За нами, — поправил её Драко. Опять она старалась дистанцироваться. Напрягало. Словно это не он уже почти две недели следовал за ней повсюду и, между прочим, периодически выдавал вполне гениальные умозаключения. — Да-да, — рассеянно согласилась Грейнджер. — А это ведь большая удача, если так посмотреть. Драко отметил про себя, что у Гермионы весьма альтернативное представление об удаче. Но промолчал. Грейнджер не могла устоять на месте. Она на автомате прошествовала по направлению к воде и по пути отмеряла короткими шагами расстояние до моря. Малфой покорно следовал за ней и придерживал зонт над головой Грейнджер. Он не торопил её с ответом. За дни работы уже выучил это выражение на её лице. Оно означало “Потерпи, Малфой, и она без всяких уточняющих вопросов что-то выдаст”. Они притормозили у самого края, где бушующие волны ударялись о берег и откатывались назад. Пенистая вода почти коснулась ботинок Драко. Он не отступил. Глядел перед собой и с наслаждением вдохнул свежий воздух. У этого местечка был особый аромат. На минуту Драко даже удалось отключить воспоминания о сероватом, слегка вздувшемся теле Корнелия. — О чём я говорила? — так же внезапно, как и замолчала, продолжила Грейнджер. — Ах да, это своеобразная удача, что убийца настолько самоуверен. При правильном подходе мы сможем сыграть на его чувствах. Я бы… я бы могла попробовать ответить на его письмо. — Как ты собираешься это сделать, Грейнджер? К сожалению, преступник не оставил обратного адреса, — съязвил Драко. Ему почему-то не понравилась идея, что Грейнджер станет напрямую общаться с маньяком. — Через прессу, — пожала плечами Гермиона. — Наверняка он или она читает заметки о себе. Кажется, он страстно желает быть услышанным. Мы были правы. Наш убийца за что-то мстит. И не просто мстит. Все эти убийства — явные послания. Нам, волшебному сообществу и тем магам, за кем он придёт следом. Иначе к чему вся эта театральность в преступлениях. Записки, отсылки к “Черепу и костям”, “он получил ровно то, что заслуживал”, вырезанное на груди “Грязнокровка”. Драко не ответил. Идея неплохая. Но ему опять стало досадно, что в его голове, напротив, не крутилось ни одной стоящей. Всё же смерть мистера Паркинсона неожиданно подкосила его сильнее, чем он рассчитывал. Сейчас Драко желал одного: запереться в своей комнате с бутылкой дорогого огневиски, плеснуть в стакан щедрую порцию и наблюдать через стекло на игру света в напитке, а потом залпом выпить его. И думать-думать-думать. Однако вместо этого он сказал: — Нужно сообщить родственникам Корнелия о его смерти. Наверное, стоило предложить свои услуги для этого дела. Всё же Драко хорошо знаком со всеми членами семьи Паркинсон. Только он не хотел. Перед глазами сразу же встали перекошенные от боли лица Пэнси и её родственников. Это невыносимо. Малфой ощутил на себе пристальный взгляд Грейнджер. Хотя сам к ней не поворачивался. Гораздо больше его интересовала линия горизонта. — Я могу сделать это самостоятельно, — ровным тоном предложила она. Иногда Гермиона становилась на редкость понимающей. — Всё равно мне надо задать им несколько вопросов. Может, тебе взять выходной? Драко замешкался. С одной стороны, неплохое предложение. Привет, фантазия с огневиски и одиночеством в своей комнате. С другой, велик шанс закопаться в собственных переживаниях. И как назло, верный друг Теодор, что с готовностью разделил бы его тоску и огневиски, на несколько дней уехал из Англии по каким-то важным, связанным с финансами Ноттов делам. Без его участия Малфой точно расклеится. — Грейнджер, не ты ли недавно мне доказывала, что убийцы не берут выходные, а значит — и мы не должны? Диалог на эту тему состоялся аккурат перед воскресеньем. Драко мрачно сообщил, что ему необходимо выспаться. Гермиона кривилась и намеревалась выйти на работу без него. Еле уговорил. — Возможно, я погорячилась, — неохотно признала Грейнджер. По лицу видно — она бы и сейчас с удовольствием поспорила на эту тему, но природная тактичность не позволяла. Всё же её напарник потерял кого-то хорошо знакомого. Не время для бытовых склок. — У меня есть другая идея. Я бы мог здесь ненадолго задержаться и самостоятельно опросить прислугу Корнелия, пока ты поговоришь с родственниками. Вероятно, кто-то из них слышал, видел что-то подозрительное. Грейнджер колебалась. Драко примерно представлял, что за борьба проходила в сознании Гермионы. Довериться Малфою, без её чуткого контроля? Немыслимо. Но и здравое зерно в его предложении было. Ничто так не ценила Грейнджер, как рациональное использование рабочего времени. — Дословно запиши всё, что они тебе скажут, Малфой, — наконец, отреагировала Гермиона. Она сложила руки на груди и вернулась к тону учительницы, наставлявшей нерадивого ученика. — Тебе обязательно нужно спросить… Ох… а лучше я тебе сейчас составлю небольшое руководство к действию. Да, пожалуй, так и поступим. Дело всего на полчаса. — Грейнджер, не трать своё и моё время. Я справлюсь. Гермиона неодобрительно покосилась на него, однако спорить не стала.

***

Драко не спешил в дом Паркинсона. Будь с ним Грейнджер, скорее всего подгоняла бы его и торопилась. Но Гермиона крутанулась на месте и трансгрессировала минут десять назад. Малфой был предоставлен сам себе. Он прогуливался вдоль побережья в попытках собраться и привести мысли в порядок. Из головы не шли жутковатые детали гибели Корнелия. То перед глазами алела вырезанная на коже надпись, то появлялась записка, то грузное тело Паркинсона висело в воздухе. Но больше прочих Малфоя захватили незначительные, на первый взгляд, мелочи. Песок под ногтями Корнелия, синеватый оттенок его кожи, грязное пятно на брюках, что Паркинсон уже никогда не попытается оттереть. А он так щепетильно при жизни подходил к своей одежде. Драко Малфою, конечно, уже приходилось видеть смерть. Падение Дамблдора с башни. Пытки маглорождённых Пожирателями в доме его родителей. Битва при Хогвартсе. Астория Гринграсс. Только к этому невозможно привыкнуть. Нельзя решить что-то в духе “с этого трупа под номером десять я перестаю волноваться”. Дождь в Северном Норфолке закончился, и из-за туч показались сдержанные солнечные лучи. Драко воспринял погодные сюрпризы за знак. Значит, пора закругляться и спрятаться от тепла в прохладном доме Корнелия. Открыла Малфою симпатичная юная горничная Паркинсона. Она застенчиво смотрела куда-то вниз и не решалась взглянуть на Драко. Девушка узнала Малфоя и сразу же сообщила, что мистер Паркинсон куда-то ушёл и до сих пор не вернулся. На эту весть Драко ответил тяжёлым вздохом. Объявить о смерти Корнелия прислуге проще, чем родственникам. Однако всё же неприятно и эмоционально затратно. Единственное сомнительное утешение: у Корнелия хотя бы домовых эльфов не было. Несложно представить, какую истерику устроили бы они. Утомительные попытки проломить головой стену, сломать себе пальцы и выплакать за полчаса годовой запас слёз — примерная программа страданий потерявшего хозяина домовика. На счастье Малфоя, Паркинсон считал эльфов уродливыми и докучающими, поэтому лет пятнадцать назад заменил всех домовиков сквибами. К ним он относился немногим лучше, зато платил щедрое жалованье. Должно быть, слезу прислуга из-за этого пустит, но проверять стены на прочность своими же частями тела не решится. — Мистер Паркинсон не вернётся в ближайшее время, — Драко хотел сначала сказать “никогда” и не сумел. Получилось странно, словно он давал надежду на его возвращение. Раздражённо добавил. — Прошу собрать всю прислугу в гостиной. — Зачем? — осмелилась спросить девушка и сама же густо покраснела от резкого приступа храбрости. — Я сообщу сразу же, как все соберутся. Не дожидаясь приглашения, Драко прошествовал вглубь дома. Миновал просторный, украшенный портретами предков Корнелия коридор и светлую столовую, где на столе лежали сигары и вчерашняя газета. В груди кольнуло от осознания, что всё это Корнелию больше не пригодится. Люди в портретах словно чувствовали тревожные настроения Драко. Они беспокойно перешёптывались и вслед за ним перепрыгивали из рамы в раму. Когда Драко добрался до гостиной, в каждой из картин набилось по пять-шесть человек. Лучше всех было слышно визгливую женщину — обладательницу внушительной прически в несколько этажей. Она картинно обмахивала своё щедро присыпанное пудрой лицо веером и причитала на все лады. Под её аккомпанемент Малфой тяжело опустился в кресло и спрятал глаза за ладонью. Он совсем и забыл про тех родственников, которые жили исключительно на полотнах. Шуму и эмоций от них не меньше. А то и больше. Драко давно подметил: скучающие портреты ужас как любили драму. Она ненадолго встряхивала их акварельный мирок. Прислуга стянулась в комнату через несколько минут. Они неловко топтались на пороге и не решались присесть или подойти ближе к Драко. В отличие от картин, они хранили молчание. Малфой украдкой оглядел работников Паркинсона, набрал в грудь побольше воздуха и твёрдо решил: нечего тянуть. Лучше сообщить сразу, без долгих расшаркиваний. Да и не умел он играть в сочувствие и тактичность. — Мистер Паркинсон был убит сегодня с утра. Его тело найдено на местном пляже. Комната наполнилась тягостным шелестом десятка голосов и унылыми завываниями всё той же дамы с огромной прической. “Убили грязнокровки! Уничтожили!” — вскрикивала она. Потом и вовсе картинно упала в обморок на чьи-то любезно подставленные руки. Малфой только закатил глаза и отвернулся. Трагедия в нескольких актах, что развернулась на картинах, его не сильно волновала. — Кто-то из вас видел его перед прогулкой? — без особой надежды на успех поинтересовался Драко. Велик шанс, что все спали. Даже картины. Ответом послужила тишина. Драко пристально всматривался в лица обслуги. Может, кто-то из них врал и выдал бы себя? Под его суровым взором сжалась всё та же девушка. Она нервно вытерла ладони о подол платья и выступила вперёд. — Я, сэр. Он разбудил меня, чтобы… — она осеклась. Казалось, она собиралась вот-вот расплакаться от стыда и держалась из последних сил. — Я ночевала в его комнате. Женщина с огромной прической едко наградила девушку грубым словцом. Малфой ухмыльнулся. Он помнил, одна из пагубных страстей Корнелия — совсем юные дамы. Сам Паркинсон старел и дряхлел, однако его ненаглядные оставались в одной возрастной категории. Драко склонил голову. Его взгляд бесстыдно блуждал по девушке, словно он её впервые увидел. Вполне во вкусе Корнелия. Низенького роста, фигуристая, с волнительно вздымавшейся в небольшом декольте грудью. Светлые мелкие кудри, губы бантиком и румянец на пухлых щеках. Таких обычно рисуют на пасторальных открытках. Годится на роль пастушки в неприлично коротком платье. — Мы можем поговорить с вами? Наедине, — в голосе Малфоя появилось что-то наподобие сострадания. Вдруг девица искренне горевала из-за Корнелия? Она кивнула. Остальные работники покидали комнату без особой охоты. Попутно они еле слышно переговаривались и взирали на Малфоя с любопытством. — И что теперь? — Кто нам заплатит? — Нас уволят? Драко поморщился. Труп ещё не похоронили, а прислугу Корнелия Паркинсона уже интересовали исключительно бытовые вопросы. Хотя можно ли их винить? Едва ли Корнелий проявил себя при жизни радушным хозяином. — Присаживайтесь, — Драко кивнул в сторону кресла напротив. — Не помню вашего имени? — Кэти. Девушка осторожно опустилась на самый краешек и зачем-то пригладила бантик на поясе. Кресло было заметно ниже и неудобнее, чем то, где расположился Драко, что позволяло ему сохранить лидирующую позицию в этой беседе. — Значит, Кэти, вы спали с Корнелием? — без особых церемоний начал он. Малфой привык называть вещи своими именами. Тем более не планировал щадить чувства Кэти. Она вздрогнула, как от удара, и кивнула. — Как давно? — Около трёх лет, с начала работы в этом доме, — зачастила Кэти. Периодически она делала неловкие паузы и сконфуженно сопела. — Точнее… что вы понимаете под “спала”? Драко удивлённо вскинул брови. Ему не нравилось, в какое неловкое русло уходил диалог. Заметно жёстче пояснил: — Я понимаю “секс”, Кэти. Кэти всхлипнула и потёрла лицо ладошками. Право слово, для женщины, которая имела отношения со своим работодателем, она реагировала на невинный вопрос слишком остро. Её наигранная скромность не располагала, а наоборот — злила Драко всё сильнее. У него итак выдалось сложное утро. Не стоило усложнять ему и день. — Наша… любовная связь длилась год, — видимо, назвать секс сексом было выше её сил. — А потом это проклятие… Я не делала с ним ничего такого. Он лишь попросил по ночам быть рядом. Говорил, ему так спокойнее. Пришёл черёд Малфоя напрячься. При упоминании проклятии он слегка подался вперед. Прямой, как натянутая струна. Жадно рассматривал Кэти. Словно все ответы таились на её симпатичной мордашке. Нужно только разгадать ключ к ним и прочесть. — Расскажите мне о проклятии. Собеседница Драко вжалась в спинку кресла и погладила подлокотники. Чем любопытнее становился Малфой, тем сильнее пугалась Кэти. —Я ничего не знаю. Я ничего не делала! — выкрикнула и энергично отрицательно помотала головой в подтверждение собственных слов. Что-то в этой маленькой женщине надломилось. Всхлипы сменились рыданиями. Она старалась сдерживаться и унять их, но от этого только распалялась. Может, правильно отступить. Всё же, скорее всего, Корнелий что-то для неё да значил. Три года вместе — это не шутка. Едва ли Малфой поверил бы, что у них были настоящие отношения. Паркинсон не позволил бы себе перейти с прислугой определённую эмоциональную черту. Однако связь в духе “спонсор — содержанка” порой не менее крепка. Но у Драко не было времени на сочувствие. Ни одной лишней минуты. — Я вас и не обвиняю. Пока, — многозначительное ударение на “пока”. — Если вы прямо ответите на мои вопросы, вероятно, мне и не в чем будет вас обвинить. Не врал. Кого в Кэти Драко не видел, так это жестокого маньяка. — Что за проклятие? — подтолкнул её в верном направлении. — Я мало о нём знаю, сэр. Мистер Паркинсон редко со мной делился своими делами на трезвую голову. Да и я старалась не совать свой нос. Но он был болтливее после пары стаканов алкоголя. — Кэти, ближе к сути, — Драко устало потёр виски. — Да-да, я уже близко, — горячо заверила Кэти и украдкой утёрла слезу. — Два года назад он перестал по ночам зазывать меня к себе. Я сначала обрадовалась. А потом… у меня братик маленький и отцу удочка нужна… а всё так дорого… прибавка нам пришлась кстати… и тут вот так… и стыдно, но стыдом не заплатишь, а потом… — Кэти! Определённо, поход к ближайшим родственникам Корнелия теперь не казался Драко такой уж плохой идеей. Всяко лучше, чем сидеть в опустевшем доме Паркинсона и слушать про удочки. — Короче, — Кэти глубоко вдохнула и после резко выпалила, — я сама к нему пришла. А он там лежит. Как мертвый! Глаза таращит и не моргает. Я к нему, по щекам побила. Ожил да еле языком ворочал. Увидел меня, за бок мой схватился да как заревёт. Так жалко его стало. Кэти прижала ладони к груди. Взор её устремился куда-то вдаль и затуманился. Видимо, она вспоминала зарёванного Корнелия. Драко же почти заскучал. Её история не походила на остросюжетный рассказ об опасном проклятии. Скорее на часть какого-то абсурдного любовного романа, какими увлекались домохозяйки. — И вот прижимается да плачется. Я к нему и так, и эдак. Мне ещё бабка советовала, как мужчин умасливать. А он отстань да отстань и просит подлить. Не хочу тебя больше, говорит. Проклятие, мол, хитрое. Тело будто мертво. Вообще никого и ничего не хочу. Ни еды не хочу, ни алкоголя, ни путешествий, ни громких праздников. Никаких желаний, словно вся страсть к жизни ушла. Только тоска невыносимая. А вы, наверное, помните, как он любил праздники! — Его праздники забыть сложно, — подтвердил Драко и замолчал. Он пробовал воссоздать в памяти последнюю встречу с Корнелием. Нащупать какие-то настораживающие моменты. Однако не мог. Все напряжённые мгновения встречи были связаны с присутствием Грейнджер: Корнелий явно не обрадовался маглорождённой подруге Поттера в своем доме. Какова вероятность, что Корнелий просто драматизировал при хорошенькой горничной, чтобы вызвать её жалость? Не вязался, правда, резкий разрыв их — как она там назвала — любовной связи. — С тех пор как отрезало его, — продолжила Кэти. — Руки не распускал. Спали мы в одной кровати, но ничего такого. Скажу честно, я выдохнула с облегчением. Прибавку-то он мою оставил. — Прибавка — это важно, — на автомате согласился Драко. Кэти приосанилась. Она глазела на Малфоя без прежнего ужаса. Можно даже отметить, разглядывала с неожиданным интересом. Да таким откровенным, что пришёл черёд Драко поёжиться. — Может, он ещё что-то важное о проклятии говорил? — Драко всё надеялся нащупать нечто важное. — Ничего. Хотя… на шкатулку какую-то жаловался. Мол, она виновата. Попросил меня выкинуть. Да вцепился так. За мной хвостом пошёл и не успокоился, пока я её у него на глазах не выкинула. Я немного пожалела… шкатулка-то красивая. Можно было и мне отдать, раз не жалко вещами разбрасываться. Кэти немного поворчала. Малфой уже не слушал. Он лихорадочно складывал в голове два и два. Опять шкатулка и проклятие. И снова два года назад. Допустим, Корнелия проклял всё тот же Б.С. Слишком уж похож почерк. Получалось, Нотт, Малфой, Паркинсон — все они почему-то оказались связаны одной бедой. Единственное различие: Паркинсон теперь и вовсе мёртв. Преступнику почудилось, что проклятия мало, и он его убрал? Тогда логично возникал следующий вопрос: не уберёт ли он теперь Малфоя и Нотта? Мучила Драко и другая догадка. Ровно два года назад у погибшего Кэрроу умерла от загадочной болезни жена. А Чепмэн со скандалом разорился месяцем ранее, его лицо тогда с газет не сходило. Сначала Драко не придал этим деталям особого значения. Люди умирали и разорялись каждый день. Сейчас же взволновался, не было ли и на них проклятия. Жаль, спросить уже не у кого, и всё это лишь бездоказательные предположения. — Кэти, — пауза несколько затянулась, и Драко заговорил, — ты упомянула, что Корнелий разбудил тебя с утра. Зачем? — Пригласил меня с ним прогуляться. Корнелий любил ранние прогулки, когда, по его же словам, “все чёртовы маглы спали”. Но я сослалась на срочные домашние дела. Ранние прогулки — это не моё, сэр, — Кэти осеклась и вдруг громко ахнула. — Это получается, если бы я с ним пошла… нас бы обоих могли того? Она даже подпрыгнула в кресле от посетившей её догадки. Драко поморщился. Меньше всего он желал успокаивать болтливую Кэти. — Не отвлекайся. Он вёл себя как-то странно? Может, казался раздражённым или напуганным? — Нет, ничего такого. И всё же, сэр, меня тоже могли того? А вдруг мне что-то угрожает? Кэти засуетилась. Ничего полезного больше из неё выдавить не удалось. Напротив, пришёл черед Драко заверять Кэти, что никакой опасности девушке не грозило. Попутно она присела ближе к нему и практически прилегла на плечо. В итоге, Малфой позорно бежал из дома Паркинсонов с единственной надеждой: возвращаться туда больше не придётся.