You, The Ocean and Me

— Мне не помешало бы немного поработать, — Гермиона аккуратно высвободила прядь волос из цепкого кулачка Джеймса Сириуса Поттера. — Но если у вас нет другого варианта… — Твой рабочий день завершается в шесть, Гермиона. Пора бы уже взять в привычку возвращаться вовремя, — отрезала Джинни, сложив руки на груди. Что она точно не одобряла, так это любые переработки. Гермиона тяжело вздохнула, но спорить не стала. Не до споров, когда вертлявый двухлетний мальчуган норовит то засунуть палец в ухо, то вырвать серёжку с мясом. — Он немного беспокойный в последнее время, — гораздо мягче добавила Джинни. Ей было неловко за своё энергичное чадо. — Я положила в сумку сахарное перо. Станет невмоготу, дай ему. Успокаивает моментально. Только ненадолго. Мама говорит, детям нельзя много сахара. Последнюю фразу она произнесла с фирменными интонациями Молли Уизли и состроила настолько смешную рожицу, что Гермиона не сдержалась и издала лёгкий смешок. Джеймс же вовсе залился звонким смехом. Он наконец-то отвлёкся от украшений Гермионы и теперь просто бил её ладошками по щекам. Неприятно, конечно. Однако гораздо терпимее прошлых издевательств. — Джеймс, перестань, — Джинни сжала ручки сына в своих. Хотя строгости в её голосе совершенно не наблюдалось. После она обратилась к Гермионе. — Запрещай ему тебя бить. Гермиона кивнула. Она неловко засуетилась на месте в поисках, куда посадить ребёнка. Казалось, что её маленькая уютная квартирка абсолютно не приспособлена для детей. Куда ни посмотри, везде опасность: острые углы, прибитые совсем низко полки с зельями, незакреплённые провода, подаренные Джорджем на Рождество “обруганные тапки” — попробуй их надеть, и они разразятся безобразной бранью (да-да, весёлыми их посчитал только сам Джордж). Грейнджер аккуратно поставила Джеймса рядом со столом, на защищённый островок пустого пространства и почти строго сказала: — Никуда, пожалуйста, не уходи. Естественно, Джеймс не послушался. Сорвался в ту же секунду и засеменил за рыжим хвостом Живоглота. Это будет тяжёлый вечер. — Ты не нервничай так, — увещевала Джинни. — Главное, чтобы он снова не пытался облизать грязную метлу. В остальном мы с Гарри уже смирились, что он в этой жизни попробует всё и упадёт с любой мало-мальски высокой поверхности. Джинни хохотнула. Гермиона ответила ей нервным смешком. Легко рассуждать, когда это твой ребенок и ты, вроде как, привыкла к его выходкам. Напоследок Джинни крутанулась у зеркала в прихожей и критично оглядела себя. Поправила и без того идеально уложенные волосы, разгладила летящую ткань платья. Попутно она ещё с десяток раз поблагодарила Гермиону за помощь и посетовала на троллью простуду, что так невовремя свалила с ног Молли и Артура. Гермиона, в свою очередь, пыталась максимально искренне убедить Джинни не волноваться. Хотя на самом деле она больше убеждала себя. И со всяким новым аргументом осознавала: ей легче маньяка поймать, чем справиться с двухлеткой без поддержки Гарри и Джинни. Зачем, ну зачем она согласилась. — Мы постараемся вернуться пораньше. Эти официальные приёмы такая скукотища. Если там найдётся хотя бы одна бутылка стоящего эльфийского вина, я попробую украсть её для тебя, — Джинни заговорщически подмигнула, и Гермиона не осмелилась напомнить, что из алкоголя любила разве только медовуху из паба мадам Розмерты. Джинни чмокнула Гермиону в щёку на прощание, крикнула в глубину квартиры “Джеймс, мама любит тебя” и удалилась, оставив после себя шлейф цветочных духов. Грейнджер оказалась один на один с беспокойным Джеймсом. На её счастье, он пока заинтересовался цветком в горшке и, широко раскрыв рот, разглядывал переливающиеся листья — радужная магическая монстера, подарок мексиканской делегации волшебников, как раз зацвела. Гермиона подняла со стола записку, ещё раз перечитала “Я не смогу сегодня встретиться. Поговорим обо всём завтра” и пожалела, что отправила Малфою не её — к нему с совой полетел другой вариант. А именно: “У меня появились некоторые личные дела. Но ты можешь заглянуть ко мне и рассказать, что узнал”. Бесполезный теперь пергамент мягко приземлился в мусорное ведро. Гермиона поморщилась и вообразила все те комментарии, которыми наградит её Малфой, когда увидит ребенка. Но был ли у неё иной выбор? У Гермионы Грейнджер почти не осталось друзей. У неё, конечно, и раньше их насчитывалось немного. Однако в последние годы число тех, с кем можно провести выходные, кого пригласить на день рождения и кому написать в периоды острой нехватки общения становилось всё меньше и меньше. Бывшие однокурсники исчезли из жизни вместе с завершением учебы в Хогвартсе. Нет, сначала они периодически встречались и интересовались существованием друг друга. Только постепенно Грейнджер понимала: с большинством из них её объединяла лишь необходимость десять месяцев в году проводить в стенах замка. А вне школьных стен общего у них не наблюдалось. Нынче их “дружба” заключалась в обмене открытками на праздники. Исключение — Полумна, которая внезапно поддержала её после разрыва с Роном. Естественно, они до сих пор спорили о существовании мозгошмыгов и роли логических умозаключений в жизни. И всё же странным образом сблизились. Почти всё семейство Уизли, кроме Джинни, отвалилось после того самого расставания. Конечно, миссис Уизли сочувственно признала при встрече с Гермионой, что “Рональд иногда такой дурак”. Но в первую очередь она оставалась его мамой. Поэтому количество приглашений на семейные праздники сократилось до устроенных Джинни торжеств. Золотое трио закономерно распалось и превратилось в два дуэта. Гарри лавировал между друзьями и всё же больше внимания вне Министерства уделял Рону. Гермиона не обижалась, нет. Она всё понимала — ей и так доставалась куча поттеровского времени на работе. Однако она не могла избавиться от этого гнетущего, расползавшегося внутри одиночества, что периодически грызло её. Возможно, именно из-за него она взвалила на себя так много: аврорские обязанности, дополнительные министерские проекты, созданное ею же благотворительное общество для помощи магическим существам. Она до ужаса хотела быть полезной. По этой же причине она с лёгкостью ответила “да” на вопрос Джинни: — Ты бы не могла вечером посидеть с Джеймсом? Ответила, но потом задумалась: хорошая ли это идея? Неловкая и досадная ситуация — обычно-то Гермиона сто раз взвешивала все за и против. Однако стоило друзьям попросить о помощи, как здравый смысл задремал. А у неё ещё столько дел! За среду она только и успела, что навестить родственников почившего Паркинсона, сообщить им неприятную новость, расспросить о покойнике (отвечали они неохотно) и встретиться с прессой. Последний пункт втёрся в список дел внезапно. Весть о трагической гибели Корнелия Паркинсона утекла к журналистам из неустановленных источников раньше времени. Целый день они засыпали Гермиону письмами и требовали аудиенции. Гермиона в компании нескольких авроров и Элинор продумывала ответы на их каверзные вопросы. Ей даже с Малфоем не удалось толком пересечься. Пришлось отправить к Драко, скучавшему в кабинете Грейнджер, Элинор и отпустить того домой. — Джеймс, пожалуйста, не трогай Живоглота! Опасалась скорее за ребёнка, чем за кота. Живоглот прекрасно умел постоять за себя. Вот и сейчас Гермиона выдернула Джеймса почти из выпущенных Живоглотом когтей. Джеймс разревелся. Пока Грейнджер держала его на руках и успокаивала, поймала себя на мысли, что в ближайшие лет пять детей точно не хочет. Но ей тут же по инерции стало за это совестно. Привыкла стыдиться своего нежелания на фоне чадолюбивого Рона, и привычка эта закрепилась на долгие годы. Гермиона усадила Джеймса на ковёр и вручила игрушечный аналог волшебной палочки — толстый, писклявый и из мягкого материала, таким не проколешь глаз себе или кому-то по соседству. Зато палочка при всяком взмахе то выпускала искры, то обдавала Джеймса блестящим, тающим через пару секунд конфетти. Стоило признать, магические игрушки отличались изрядной изобретательностью и неплохо занимали внимание малыша на некоторое время. Его хватило, чтобы Гермиона упала на диван и в блаженстве вытянула ноги. Она не спускала взгляд с младшего Поттера, однако мысли её витали бесконечно далеко — на том пляже в Северном Норфолке. Почему именно Корнелий Паркинсон стал следующей жертвой? Наблюдалась ли в действиях убийцы какая-то системность? Или он действовал хаотично и намеревался методично уничтожить всех участников клуба “Череп и кости”? И если так — пора бы уже предупредить об опасности Люциуса Малфоя или Тибериуса Нотта? Да и всех остальных тогда стоило… Только что за суета поднимется — волшебники довольно истеричны, когда речь заходила об их безопасности. Паника же точно не на руку Министерству и аврорам. Сколько параноиков пришлют письма с ложными свидетельствами. Сколько дурацких предположений нужно перекопать и проверить. Сколько времени придётся потратить впустую. От размышлений Гермиону отвлёк громкий стук в дверь. Деликатностью Малфой не отличался — о его приходе, наверное, и соседи услышали. Грейнджер разворчалась себе под нос и поспешила открыть. К её удивлению, на пороге стоял совсем не Драко. Рон Уизли опёрся о косяк и тяжело дышал. Рыжие волосы сбились на один бок. Покрытое веснушками лицо горело огнём, словно его обладатель только что пробежал стометровку. Гермиона учуяла от Рона странный запах. Принюхалась — так и есть, от него разило хересом. Странно, пил он нечасто. — Что ты здесь делаешь, Рон? — спросила строго. Отступать вглубь квартиры и впускать незваного гостя Гермиона не планировала, хотя её сердце и отбило тревожный ритм. Однако вид Уизли не внушал доверия. — Мне нужно с тобой поговорить. Он и не ждал приглашения. Аккуратно поднырнул под её руку и проскользнул в жилище Грейнджер. Она и возразить не успела. Вторжение заставило её поёжиться. Грейнджер привыкла считать дом своей крепостью. Никто не имел права вламываться в её личный, защищённый десятком заклинаний форт. Даже Рон. Джеймс приметил гостя, неуверенно поднялся на ноги и направился к нему с счастливым: — Ро-о-о, — почему-то последнюю букву имени он говорить отказывался. Гермиона в раздражении хлопнула дверью. Рон тут всего секунд тридцать, а Джеймс ему радовался как отцу родному. Нечестно. Это её вечер с Джеймсом. Это ей он должен улыбаться и демонстрировать свои ямочки на щёчках. Обо всех возможных проблемах одиночного присмотра за ребенком она и думать забыла. Появление Уизли раззадорило. Гермиона встала между Джеймсом и Роном. Наклонилась, осторожно перехватила ребенка за воротник и придержала за плечи. И Уизли, и младший Поттер в недоумении уставились на неё. Они-то уже тянули руки друг к другу. — Ты пьян, Рон. Не уверена, что тебе стоит находиться рядом с ребёнком. — Вряд ли я могу быть опасен для моего племянника, — ехидно заметил он и всё же спрятал запястья за спину. Джеймс протестующе залепетал. Он пока не научился выговаривать ряд букв, поэтому его возмущения слились в один сплошной недовольный гул. Гермиона дотянулась до стола, перехватила сахарное перо, что благоразумно достала из сумки заранее, и сунула его в ладошку ребёнка. Джинни была права — успокоило моментально. Джеймс плюхнулся на пятую точку там же, где и стоял. Ничего в мире, кроме заветной сладости, его с этой минуты не волновало. Неизвестно, надолго ли. Да и Малфой должен вот-вот подойти… Стоило поторопиться. — Прошу тебя предупреждать заранее о визитах, — Грейнджер старалась звучать без лишних эмоций. И всё же голос срывался. — Мы уже давно не живём вместе, чтобы ты захаживал сюда как к себе. Поправила высокий воротник на свитере. Прежде он казался свободным, теперь же будто душил её. Плотная ткань неприятно кололась, да и жарко в ней. Всё вокруг вдруг стало неудобным. Температура в помещении слишком высокой, звуки с улицы — слишком громкими, её же лёгкий травянистый парфюм — слишком навязчивым, а сама Гермиона — слишком домашней. Украдкой пригладила волосы. Хотелось бы ей встретить Рона совсем в другом виде, а не в растянутых джинсах, простецком одолженном у мамы свитере и с пучком на голове. Поймала себя на этой мысли и разозлилась. Они давно расстались. Ей всё равно. Всё равно. И нет, это не у неё внутренности предательски стянуло. И не она жалеет, что не успела пройтись помадой по губам. — Захаживал как к себе, — неожиданно бодро передразнил её Рон и бесхитростно улыбнулся. Эта его дурацкая добродушная улыбка… Когда-то Гермиона искренне считала, что каждое утро на протяжении всей её жизни будет начинаться с неё и каждый вечер заканчиваться ею же. Жаль, вечность порой отмеряется пятью годами. Гермиона поёжилась и не позволила уголкам губ предательски растянуться в ответном жесте. — Не злись, Гермиона. Если бы я не пришёл вот так, — Рон неопределённо развёл руки в стороны, — я бы не решился вообще никак. Справедливое замечание. Решимостью Рон никогда не отличался. — Я скучаю, — просто сообщил Рон и осел на стул, словно силы его покинули. Последний запас он потратил на это признание. Шоком оно для Гермионы не стало, но приятно отдалось внутри. Она часто чувствовала примерно тоже самое. Да что там, постоянно. Долгое время Рон был её лучшим другом, самым близким человеком, главным мужчиной в её жизни. С его уходом она потеряла часть себя. Звучало банально, однако лучше эту зияющую дыру где-то в области сердца не описать. И всё же Гермиона не разрешила себе поддаться эмоциям. Всякий шаг вперёд, подальше от тех травмирующих их обоих отношений давался ей с трудом. Она не готова плюнуть на пройденное в одиночестве расстояние и повернуть назад. Не позволит ему снова утянуть себя в то болото из сомнений и взаимных упреков. — Я знаю, Рон. Я тоже скучаю, — слова текли ровно. Одна Гермиона знала, что таилось за её напускным спокойствием. — И всё же это не повод навещать меня в подобном состоянии. — В любом другом я бы не пришёл, Гермиона. — Значит, возможно, и не стоило этого делать. Они оба споткнулись о её последнюю фразу и замолчали. Рассеянный взгляд Рона блуждал по квартире Гермионы, и это ей было неприятно. Она не успела толком убраться и подготовиться. Вдруг что-то в её жилище намекало, насколько она одинока. Гермиона не желала быть одинокой для Рона. По долетевшим до неё слухам он ухлёстывал за новенькой продавщицей из магазинчика вредилок. Конечно, это не соревнование, и всё же как-то унизительно признавать отсутствие в своей жизни ухажёров. При воспоминании о продавщице, которое посетило только сейчас, Гермиона окончательно скисла. Сложила руки на груди и приняла максимально комфортную закрытую позу, всем своим видом выражая, что Рону здесь не рады. — Я ни разу не был в этой квартире, — заключил Рон. В интонациях промелькнула обида. — Я переехала сюда месяцев девять назад, после нашей последней попытки. Поморщилась. После шумного разрыва три года назад Гермиона и Рон пробовали сойтись дважды. Оба раза их хватило всего на несколько недель. Всё те же противоречия, которые не давали им жить долго и счастливо, разводили пару снова. Последнее расставание особенно болезненно ударило по Гермионе. Тогда она взяла недельный отпуск, съела, казалось, килограммы нетающего мороженого из её любимой лавочки волшебных сладостей и пересмотрела все мелодрамы с Колином Фёртом. “Гордость и предубеждение” — трижды. Мистер Дарси, естественно, абсолютно не походил на Рона Уизли. Скорее, уж на какого-нибудь Малфоя. Однако в своём воображении Гермиона дорисовала Дарси роновские недостающие черты. — Здесь… сносно, — своеобразная похвала от Уизли. — О, Рон, ты до сих пор мастер комплиментов, — съязвила и не сдержалась от лёгкой полуулыбки. Рон от этого жеста заметно приободрился и приосанился. Хотя от резкой попытки сесть прямо и скривил лицо — видимо, алкоголь давал о себе знать. Потёр виски и страдальчески попросил: — Не угостишь кофе? Соблазн поддаться был велик. Налить горячий напиток в его любимую оранжевую кружку, что Гермиона до сих пор хранила на полке. Сесть напротив и болтать обо всём на свете. Вместе приглядывать за Джеймсом и смеяться с его забавных попыток незаметно украсть из сумки очередное сахарное перо. А после, когда Гарри и Джинни заберут сына, предложить Рону остаться на ночь и спать в обнимку, словно их размолвок и не существовало. — Нет, — ответила Гермиона твёрдо. — Извини, но тебе не стоит у меня задерживаться. Отказывать бывшему парню — сложно. Отказывать бывшему лучшему другу — невыносимо. Грейнджер спешно отвернулась, не осмелясь взглянуть на его реакцию. Опустилась на пол, рядом с Джеймсом, и растерянно пригладила волосы мальчишки, взъерошенные и не поддающиеся ни одной укладке — совсем как у его отца. Мальчик не отреагировал. Сахарное перо до сих пор занимало всё его внимание. Он спешно облизывал сладость, явно опасаясь, что её заберут. Наверное, следовало бы. Однако Джеймс сидел так спокойно и не капризничал… “От одной конфеты ничего не станется”, — успокаивала совесть Гермиона. Не в её духе, обычно она неукоснительно следовала правилам. Но появление Рона выбило из колеи. — А я хочу задержаться, — упрямо возразил Рон. — Чёрт возьми, Гермиона, разве ты… — Не выражайся, — перебила Гермиона его пылкую речь и неодобрительно покосилась на Уизли. Нахватается ещё Джеймс всякого, Джинни будет в ярости. — Да какая разница, он через пять минут забудет, что я говорил, — с досадой попробовал поспорить Рон. Гермиона зыркнула в его сторону, и он вскинул руки вверх. — Ладно-ладно, не выражаюсь. Взгляд, как у моей мамы. — Мало каким девушкам понравятся сравнения с мамой, Рон. Рон осёкся. На его веснушчатом лице отразился мучительный мыслительный процесс. Вероятно, он старательно подбирал слова. Однако на пьяную голову давалось с трудом. — Я скучаю, — твёрдо повторил и заметно увереннее продолжил. — Думаю о тебе постоянно. Иду на работу и думаю. Работаю и думаю. Иду с работы и думаю. А ты знаешь, как я не люблю много думать! Шутка вышла удачной. Гермиона сдержанно хихикнула. О, нет, только не это. Вечно ему удавалось расположить её своими дурачествами. Возьми себя в руки, Гермиона. Выдохнула и отвлеклась на Джеймса. Тот не мог справиться с остатками обёртки и недовольно размахивал леденцом в воздухе. — Я слышала, у тебя кто-то есть, Рон. Она должна отвлекать тебя от лишних размышлений, — максимально незаинтересованный тон, хотя внутри всё переворачивалось, а сердце норовило пробить дыру в груди и вырваться наружу. — Никого нет, — со всей горячностью заверил он. По его покрасневшим кончикам ушей Грейнджер стало понятно — врал. Осуждающий взор в сторону Уизли. — Ладно, есть. Но это неважно. — Но… — Подожди, дай сказать. Я прошу тебя: давай попробуем заново. Я говорил с Гарри. Я всё осознал. Я смирюсь с твоей работой. Хочешь ты каждый день рисковать жизнью и моим спокойствием, так ладно. Кто я такой, чтобы тебе возражать. Всего лишь твой парень. Просто забудем. Со всяким новым словом Рон распалялся. Гермиона тяжело вздохнула: скандал неминуем. Теперь и недели не потребовалось. Пьяный Рон уже готов вернуться к главной теме их отношений. — Рон, я правда очень устала. У меня был тяжелый день. А ты пьян и уже завтра пожалеешь о нашей встрече. Мы можем поговорить об этом позже? Встретимся на неделе и… — Не надо говорить со мной как с ребёнком! — голос Рона предательски дрогнул. Гермиона сжалась — хоть бы не раскричался. Меньше всего ей нравилось их общение на повышенных тонах. Каким-то невообразимым образом она с лёгкостью поддавалась на его манипуляции и за секунду переходила на те же угрожающе громкие интонации. Ну почему всё совпало в один день? Да ещё и Джеймс уловил перемену в настроении взрослых. Конфета застыла в его ладошке. Сам же младший Поттер не спускал огромных карих глаз с Рона. Нижняя губа малыша предательски дрогнула. Того и жди — расплачется. Рон тоже это заметил и примолк. — Не хочешь поиграть с драконом? — нежно проворковала Гермиона. — Смотри какой. Дёрнула за хвост из сумки игрушку — достаточно близкую к оригиналу копию Валлийского зелёного дракона. — Хочу, — просто ответил мальчик. После убойной доли сахара он стал на редкость покладистым. — А ты со мной? — Позже, — пообещала Гермиона. Раздражение нарастало. Она должна играть с Джеймсом в драконов и переживать из-за острых углов журнального столика, а не разбираться с пьяным Роном. Перенесла малыша на мягкий ковёр, подумала с полминуты и еле заметным движением волшебной палочки наложила на квадрат, где сидел Джеймс, заклинание — теперь он не слышал взрослых, пока они не обращались лично к нему. Так-то лучше, можно развернуться во всю мощь своего гнева. — Рональд Билиус Уизли, — нависла над Роном. Руки в бока, глаза горят. “Наверное, и правда сейчас похожа на его маму”, — подумала Гермиона, но отогнала от себя непрошенные ассоциации. — Как тебе не стыдно заявляться ко мне пьяным, да ещё и повышать на меня голос в присутствии ребенка. Твоего, на минуточку, племянника. — Я не повышал. Ты просто меня не слушаешь… — вступился Рон. Попытался схватить её за руку, однако Гермиона увернулась. — Это бесполезно. Мы никогда не согласимся друг с другом. Зачем же мучить себя и меня? — к раздражению добавилась нотка отчаяния. Девять месяцев в очередных попытках собрать себя по кускам. Девять месяцев тишины и относительного спокойствия. Девять месяцев без Рона. И всё это ради чего? Чтобы он опять выводил её и смотрел так жалобно, с такой надеждой? Пытка для Гермионы Грейнджер. — Я скучаю, — упорно повторил он. Словно эта фраза подорожником ложилась на все раны и затягивала их в один миг. От необходимости дать какой-то осмысленный ответ Гермиону отвлёк стук в дверь. Деликатный и спокойный. Это точно Драко Малфой. Облегчение проскользнуло и погасло. В осознании всей двусмысленности положения, Гермиона с ужасом уставилась на Рона. Нетрудно представить, что он навоображает себе, когда увидит на пороге Малфоя! Может, не открывать? Однако воспитанная Гермиона не сумела бы проигнорировать гостя, которого сама и пригласила. При всём желании сбежать, засунуть голову в песок и ничего не решать. — Это Гарри и Джинни? Я думал, они придут только через пару часов, — засуетился Рон. — Она убьёт меня, если увидит в таком состоянии. Я планировал поговорить с тобой до их возвращения. Рон тряхнул головой и легонько ударил себя по лбу в бесполезной попытке прийти в себя. В любой другой ситуации Гермиону позабавило бы, как он боится собственной сестры. Но сейчас она в панике переводила взор с Рона на дверь и обратно. Тянуть больше нельзя, пора открывать. — Ты только не волнуйся, Рон. Если бы ты меня предупредил о визите, я его не позвала. Мы работаем вместе и… — оправдывалась по пути Гермиона. Осеклась, цокнула языком и увереннее продолжила. — Ох, да какая разница. Это ты здесь незваный гость, а не наоборот. Рон в недоумении пялился на Гермиону. Казалось, он не улавливал смысл её слов. Грейнджер набрала в грудь побольше воздуха, будто перед прыжком в воду, и рывком отворила дверь. — Еле нашёл твой дом, Грейнджер, — проворчал Малфой и сделал шаг в квартиру. — Это самый магловский район из всех возможных. Другого я от тебя и не ждал. — Малфой?! — яростный крик Рона ударился о стены. Ощущение, словно он заполонил всё вокруг и повис тяжёлым остатком. — Уизли? — в тон ему, но заметно тише отреагировал Драко. — Джеймс! Не напугайте его, — напомнила Гермиона. Хотя малыш и не смотрел в сторону взрослых — с упоением бил игрушечной палочкой по динозавру. Драко вытянул шею — он не сразу разглядел притаившегося на ковре ребенка. Ну и смешное же у него лицо стало. Резко вытянулось и словно потеряло все краски, каких и ранее-то было немного. В любой другой ситуации Грейнджер бы рассмеялась. Первым опомнился Малфой: — Ты позвала меня к себе, Грейнджер, чтобы я встретился с твоим бывшим королём-кривых-ворот? — Так ты ещё и сама позвала его, Гермиона? — молниеносно отреагировал Уизли. — Я не звала, точнее… я же сказала тебе, мы работа… Оправдания потонули в шумном ругательстве, что на максимальной громкости бросил Рон. Он резко выпрямился и возвёл глаза к потолку. Всякое случалось в их отношениях, однако настолько раздражённым Гермиона видела Уизли разве что однажды — когда на его шее красовался крестраж. Тогда все они реагировали на частичку Волан-де-Морта одинаково, резкими приступами агрессии. Гермиона перевела беспомощный взор на Малфоя. Тот не ответил тем же — всё его внимание сосредоточилось на Уизли. Руки небрежно сложены на груди, взгляд прямой и жёсткий, скулы резко очерчены. Ледяная скала сдержанности против порывистого подобно языкам огня Рона Уизли. Про Гермиону они оба будто бы и забыли. Конечно, она не планировала мириться с подобным раскладом — они до сих пор в её квартире. — Давайте успоко… — и опять ей не дали договорить. — А мне всё понятно, — Рон легонько хлопнул ладонью по столу. Недостаточно, чтобы по-настоящему испугать Гермиону. Но достаточно, чтобы она вздрогнула от неожиданности и внутренне сжалась. — Теперь мне ясно, почему он вечно так пялился на тебя, лез к тебе первым, проходу не давал. Ты — фу — встречаешься с ним! Всё отвращение этого мира заключалось в последней фразе. Гермиона опешила от такого напора. Да и от дурацкого предположения тоже. — Я не... — сердито начала Грейнджер, и её снова перебили. Да что за день! Губы Драко Малфоя растянулись в довольной, хорошо знакомой усмешке — с тем же выражением он жаловался на Золотое трио преподавателям и нарекал Гермиону “грязнокровкой”. Определённо, Драко Малфой задумал нечто гадкое. Он прервал Грейнджер на полуслове и тихо ответил Рону за них двоих: — Да, встречается. И не кривись, Уизли. Думаешь, я хуже тебя — вечного подпевалы Поттера? Да даже дубина Хагрид получше твоей кандидатуры в бойфренды. Гермиона в изумлении открыла рот да так и застыла. Происходящее не укладывалось в её голове. Когда она мечтала хотя бы на пять секунд почувствовать себя героиней одного из романов, представляла милую романтическую мелодраму, а не абсурдную пьесу на троих. Странные ощущения. Они всё ещё в квартире взрослой Грейнджер. Она всё ещё профессиональный аврор, а школа всё ещё далеко позади. Однако перед ней те же мальчишки со Слизерина и Гриффиндора, что спорят из-за какой-то ерунды. Почему не повести себя подобно двум зрелым личностям и не обсудить спокойно сложившуюся ситуацию? Они же явно получали необъяснимое удовольствие от перепалки. Драко сделал еле заметный шаг вперёд, остановился в опасной близости к Гермионе — поддразнивал оппонента. Рон опёрся о столешницу и поднялся, расправив плечи. Взглядами буравили друг друга. Хорошо, пока за волшебные палочки не схватились. — Отойди от неё, Малфой, — угрожающе прошипел Рон. — Ты не заслуживаешь ни одного волоска на её голове. — Ты тоже. От тебя разит дешёвым хересом и отчаянием, — нашёлся Драко. — А от тебя… тебя, — Рон шумно и со вкусом втянул воздух. Растерянно продолжил. — От тебя ничем таким не воняет. Но ты всё равно склизкий гад. После доброй порции алкоголя обычно остроумный Уизли отвечал на выпады из рук вон плохо. — Пожалуйста, прекратите, — Гермиона не теряла надежд решить конфликт миром. Они же оба разумные люди! Наверное. — Давайте все успоко… — А ты чего в перчатках, Малфой? — не унимался Рон. — Сними их и подними рукав. Все мы знаем, что под ним. Рон понизил голос до заговорщицкого шёпота, наклонился к Гермионе и Драко и сообщил: — Как был Пожирателем, так им на всю жизнь и останешься, Малфой. Драко покачнулся. Гермиона заметила, как его пальцы сложились в кулаки, вена на виске опасно запульсировала, и челюсти сжались до жутковатого скрежета. — Как был ничтожеством, так им и останешься, Уизли, — в тон ему процедил Драко. Оба прижали запястья к карманам в готовности извлечь палочки и обменяться парой-тройкой заклинаний. На чьей стороне была Гермиона? Она и сама не понимала. С одной стороны, Малфой зачем-то соврал, а меньше всего прочего Гермиона Грейнджер одобряла обман. Тем более — наглую ложь с целью унизить и зацепить оппонента. Им же не по двенадцать лет. С другой, Рон припомнил Драко постыдное прошлое. И это Гермиона не поощряла. Каждый человек по её мнению (да-да, даже Амбридж) заслуживал право на второй шанс. Малфой, вроде, пытался исправиться и справлялся с этим неплохо. По крайней мере, до этого момента проблем с ним не возникало. Зачем же так грубо тыкать в его старые ошибки? Пожалуй, она занимала третью сторону — свою. И больше всего в мире сейчас желала остаться наедине с Джеймсом и упоённо играть с драконом, лишь бы очутиться подальше от этой глупой драмы. — Пожалуйста, — последняя отчаянная попытка вмешаться. — Она всё равно вернётся ко мне, Малфой, — куда там, Рона не остановить. — Не вернётся, — заверил Малфой. Да так уверенно, — как и твоя слава. Слышал, карточки от шоколадных лягушек с твоей кривой физиономией наименее популярны. — Они с моей физиономией… тьфу ты, то есть лицом хотя бы есть! — последнее обидело Рона сильнее вести об отношениях Малфоя и Грейнджер. Неудивительно, карточки со своим изображением он считал главной удачей в жизни, своим наследием. — А тебя если и поместят куда, только в книгу волшебных тварей и мест их обитания. Натренированная в аврорате Гермиона уловила, как руки Малфоя и Уизли почти синхронно сжались на древках волшебных палочек. На её счастье, они оба расторопностью не отличались. По крайней мере, она без труда опередила их двоих. Выхватила свою и провела в воздухе ломаный резкий зигзаг. Хлопок, лёгкий удар. Воздух будто обрёл форму, наэлектризовался и сжался в размытый овал. А затем развалился на две одинаковые части. Одна ударила Малфоя в грудь, вторая — угодила Рону в живот. Уизли был заметно выше Драко и досталось ему сильнее. Рон охнул и сложился пополам, прижав ладони к себе. Малфой же вынес наказание стоически. Поморщился и раздражённо смахнул соринки с места удара. — Совсем сдурела? — воскликнул Рон. — Ты могла нас убить! — Не драматизируй, Рон, — Гермиона поджала губы. Победа. Наконец-то они повернулись к ней и не спорили. — Мне пришлось так поступить. Не хочу, чтобы всё закончилось смертоубийством в моей квартире. Прозвучало так, будто она не против смертоубийства где-то за её пределами. Впрочем… — Я не встречаюсь с Малфоем, Рон. — Ага! — Рон широко улыбнулся и аж подпрыгнул от восторга. — Я же говорил, она вернётся ко мне. Малфой демонстративно закатил глаза. — Нет же, я и к тебе не вернусь, — терпеливо объясняла Гермиона. Устало потёрла лицо руками. Как же с ними непросто. — Рон, я прошу тебя уйти. Я обещала Джинни и Гарри посидеть с Джеймсом. Вместо этого я трачу время на глупые размолвки. — Это ребёнок… Поттера? — фамилию заклятого неприятеля Малфой практически выплюнул. Он опять вытянул шею и разглядывал малыша. Джеймс встретился с его внимательным взглядом своим. Подумал секунду и показал язык. Драко отреагировал без восторга: — Хотя теперь вижу сходство. — Не смей смотреть на моего племянника, Малфой! — разгорячился Рон. — Куда ж мне тогда смотреть? Тобой, кривым-Уизли, любоваться? Конфликт разгорался с новой силой. Гермиона в нетерпении всплеснула руками и повторила: — Рон! Уходи! Если у меня найдётся немного времени, мы можем встретиться на этой неделе. Но я не вижу в этом смысла. Малфой с довольной физиономией ухмыльнулся. Ему было не так и важно, зачем Гермиона и Рон должны встретиться. Его удовлетворял сам факт отказа. Рон, в свою очередь, чуть не задохнулся возмущением. — А он что? — его указательный палец устремился в сторону Драко. — Останется? Я не потерплю! Вы собираетесь обжиматься в присутствии Джеймса! Он пойдёт со мной. — Ох, Рон, — страдальчески простонала Гермиона. — Мы и не думали обжиматься. Повторюсь, мы работаем вместе, и у нас есть совместные дела. И Джеймс никуда с тобой не пойдёт, пока ты в таком состоянии. Я прошу тебя в последний раз. Уходи. Грейнджер замолчала. Больше она не скажет ни слова. Начнёт Рон спорить, и отрезвляющее неприятное заклинание полетит прямиком в него. Рон в растерянности взглянул на Гермиону, на Малфоя, снова на неё. Нахмурился и медленно двинулся на выход. По пути он не переставал бубнить: — Понял я, не дурак. Уходи, Рон, не хочу тебя видеть, Рон. А потом хранит мои тапки за батареей и кружку в шкафу и приглашает к себе Малфоев от отчаяния. Кто следующий? Слизнорт? Грохх? Куда ещё хуже? — Рон! Терпеть его ворчание выше сил Гермионы. Ворчание, к тому же, весьма обидное. И ничего она не отчаялась. Уж тем более не настолько, чтобы зазывать к себе Драко Малфоя для… обжиманий. Фу, как только ему в голову такое пришло. Всё же на прощание Рону удалось выбить Грейнджер из равновесия. С помощью простейшего волшебства пушистые тапочки в виде единорога перелетели всю комнату и атаковали затылок Рона Уизли. Гермиона планировала туда же отправить и кружку, но вовремя передумала — тогда серьёзных травм не избежать. Драко издал сдавленный смешок. Гермиона зыркнула в его сторону, и он напустил на себя привычной серьёзности. Пускай попробует повторить, подушка или игрушечный дракон Джеймса сразу же угодили бы в Малфоя. — Счастливо оставаться, — Рон картинно поклонился, не удержал равновесия и завалился. Признать поражение в битве с гравитацией Уизли не собирался. Наклонился ниже и прокряхтел. — О, монетка, тебя-то я и искал. Естественно, никакой монетки там не было. — Не смейте обжиматься. Джеймс мне всё расскажет, — напоследок деловито заметил Рон и удалился.