You, The Ocean and Me

But if you never try, you'll never know Just what you're worth Гермиона и думать забыла о вафлях из закусочной. В свою очередь Драко не спорил на тему, как им лучше вернуться в Министерство — без лишних возражений он сел в брошенный на парковке автомобиль Грейнджер. — Может, предупредить Захарию? — протянула Гермиона. Она в напряжении сжимала руль и кидала беспокойные взгляды на спидометр. Стрелка уверенно ползла всё дальше — к не свойственной для Грейнджер скорости. Ей же всё чудилось, будто она едет слишком неторопливо. Досадно: её привычное «успокоительное» теперь таковым не являлось. — О чём? — Драко не сразу уловил её мысль. — Что мы собираемся допрашивать его отца, — послушно пояснила Гермиона. — Крайне глупая идея для умной волшебницы, Грейнджер. Драко был прав. Гермиона и сама это понимала. Однако не могла ничего поделать с нарастающим где-то глубоко внутри неё беспокойством. С Захарией Смитом у Гермионы отношения не ладились ещё с Хогвартса. Он скептически относился ко всему: от Отряда Дамблдора до самой Гермионы. Казалось бы, в таком случае логично держаться подальше от предмета раздражения. Но нет! Природное любопытство толкало Захарию засунуть свой нос в чужие дела и эти дела раскритиковать. Если в школе ему и Гермионе ещё удавалось сохранять шаткий нейтралитет, иногда даже переходящий в подобие приятельства, то во взрослой жизни все их противоречия в общении и недовольства друг другом увеличились в разы. Гермиона шла на работу как на каторгу, когда Гавейн ставил Смита и Грейнджер в одну команду. Захария в свою очередь едко шутил о том, как такая «талантливая» (проговаривалось обязательно с надменностью и насмешкой) волшебница Гермиона Грейнджер стала обычной посредственностью. Иногда Гермиона страстно желала на это ответить что-то в духе: «Мой отец хотя бы не покупал мне место в аврорате». Однако подобным образом отреагировала бы Грейнджер лет двенадцати. Нынешняя взрослая версия терпимее, спокойнее и мудрее — по крайней мере Гермионе хотелось в это верить. Они уже давно не школьники, им работать бок о бок ближайшие годы. Нельзя давать волю негативным эмоциям. Непрофессионально. Драко и Гермиона немного помолчали. Украдкой она посмотрела на него. Светлые глаза Малфоя были устремлены куда-то вперёд. Они глядели, но не видели. Судя по отрешённому выражению лица, перед Малфоем разворачивалась не гладкая дорога с деревьями по бокам, а неведомый Гермионе мир идей, размышлений, предположений. И вдруг Грейнджер почему-то жутко захотелось хотя бы на секунду залезть в него. — Думаешь, Лэндон Смит мог убить всех тех людей? — глухо поинтересовалась она. Драко ответил не сразу. Вынырнул из забытья, поправил впившийся в грудь ремень и с характерной для него усмешкой отреагировал: — Гораздо важнее, что думаешь ты, Грейнджер. Ты же — главная в нашем расследовании. Гермиона тяжело вздохнула. Она испытывала противоречивые эмоции: азарт, предвкушение, почти восторг от новой прочной ниточки и, одновременно, тревогу, страх, беспокойство. В случае чего, как объяснить Захарии арест его отца? Смогут ли он и Гермиона и дальше сидеть в одном кабинете и сухо здороваться по утрам? Или же теперь ей придётся бояться за свою же спину, куда в любой момент сумел бы вонзиться нож от мстительного Захарии? — Думаю, мы не можем ничего утверждать без веских доказательств или чистосердечного признания, — произнесла она. Вышло глупо: сама спросила, сама выдала ответ. — Может, ты права, — недоверие без труда угадывалось в интонациях Драко. — Или нет. Непонятен выбор жертв. Если мотив — месть, то почему Лэндон мстил именно им? Гермиона поморщилась. Последняя фраза прозвучала так, словно они уже всё решили с личностью убийцы. Грейнджер нужна короткая передышка. Отвлечься ненадолго от мешанины из информации, чтобы возвратить себе объективность и через несколько минут с новыми силами вернуться к десяткам предположений и теорий. — Давай пока не будем торопить события, — подвела она жирную черту. Гермиона попробовала унять волнение и сосредоточиться на привычных вещах. Например, на музыке и голосе Криса Мартина. Грейнджер проигрывала альбом Coldplay по кругу и совершенно об этом не жалела: такое у неё настроение. К тому же, приятно было периодически замечать, как Малфой прислушивался к мелодиям вместе с ней. Поймала себя на странной мысли: в следующий раз надо бы включить Ника Кейва — он вполне ассоциировался с Малфоем и мог ему понравиться. Принюхалась к аромату собственных духов и салонного ароматизатора, на упаковке которого значилось романтичное «Луга Прованса» — в реальности же он пах химозными цветами. К ним примешалось что-то новое. Гермиона почти сразу поняла, то лёгкий, едва уловимый отпечаток Драко Малфоя. Его запах — это свежесть океана и терпкость кожи. Сдержанный, спокойный, почти неразличимый на фоне всех остальных. Совсем не такой, как был у другого мужчины, который сидел на том же месте рядом с Гермионой — Рона Уизли. Пряный одеколон Рона «забивал» собой и Грейнджер, и ароматизатор. В приятные минуты это свойство бывшего бойфренда ей нравилось, после скандалов — злило. Его ароматы вступали в спор с Гермионой. «Океан» и кожа Малфоя аккуратно вплетались в композицию и не перебивали. Забавно и… странно, почему Гермиона вообще об этом размышляла всерьёз. Она тряхнула головой, отгоняя непрошенные ассоциации. Лучше бы о Лэндоне Смите думала. Умиротворяющий Гермиону трек Sparks сменился жизнеутверждающим Yellow. Обычно Гермиона охотно ему подпевала, однако сейчас он не соответствовал настрою. Грейнджер потянулась к приёмнику, чтобы переключить песню. Попутно она не отводила взор от дороги — на горизонте появился синий автомобиль, что периодически опасно вилял в сторону. — Грейнджер! — громкий окрик Драко заставил Гермиону вздрогнуть. Никогда прежде она не слышала его голос таким. Всякая интонация пропиталась паникой. Грейнджер перевела взгляд в сторону и поняла, что послужило причиной испуга: она и Малфой потянулись к кнопке одновременно. Это мгновение зафиксировалось в сознании во всех красках. Её запястье близко к бледному запястью Драко (когда он только успел снять перчатки?). Её розоватая кожа рядом с лишённой всяких красок кожей Малфоя. Её рука недалеко от руки Малфоя. Гермионе даже почудилось, что краешек мизинца мазнул по мизинцу Драко на долю секунды. Но, должно быть, то просто игра воображения. В противном случае, она бы уже свалилась замертво. Дёрнулась. Выкрутила руль и свернула к обочине. Резкая остановка оказалась не из мягких — тело Гермионы покорно подалось вперёд, ремень болезненно впился в грудь. Однако Гермиона не обратила на это ни малейшего внимания. Она тяжело дышала и затравленно уставилась на поле перед собой. Единственное прикосновение отделяло её от трагической гибели. Глупая Гермиона. Заслушалась песню и потеряла бдительность. Это же её работа — всегда сохранять осторожность. Поставила в опасное положение себя и, конечно, Малфоя. Вряд ли ему нужен новый повод для самобичевания. — Извини, — пролепетала Гермиона. — Ты не обязана извиняться, — процедил Драко. Говорил он жёстко, чеканил каждый слог. Грейнджер повернулась к Драко. Малфой яростно натягивал на себя перчатки. Одёрнул рукав пальто вниз к коже, потом снова наверх, удостоверился, что защита прилегала плотно, и опять рукав вниз. И так по кругу раза два-три. — Мерлин! Драко вскрикнул и ударил ладонями по панели перед собой. Почему-то его рваная эмоциональная реакция пугала Гермиону даже сильнее потенциальной угрозы. Прохладный и отчуждённый Драко снова стал тем порывистым мальчишкой с последних курсов в Хогвартсе. С мальчишкой же было непросто. — Всё хорошо. Я в порядке, — мягко увещевала Гермиона. — Прости. Я отвлеклась. Больше этого не повторится. — Зачем ты опять извиняешься, Грейнджер? — Драко уставился на неё. Его взор цвета шторма впился в её покрасневшее лицо. — Это только моя вина. Я слишком расслабился. Непозволительная роскошь. Гермионе жутко хотелось убедить его в обратном. То, что он в её присутствии снял перчатки, дорогого стоило, как бы смешно не звучало. Наконец-то Драко ощущал себя свободнее рядом с ней. Важный момент для напарников. — Прекрати, Малфой, — сурово отрезала она, — не всё крутится вокруг тебя. Это настолько же моя вина, насколько и твоя. Хотя так подумать… Никто не виноват кроме того жуткого психопата, что наделил тебя этим проклятием. Ты ещё неплохо держишься. Будь я на твоём месте, уже давно бы всех случайно перетрогала. Гермиона выдавила слабую улыбку. Хотя кое в чём она врала. Грейнджер предполагала, что будь она на месте Малфоя, её терпения хватило на месяц бесполезных попыток снять проклятие. Дальше она бы свернулась клубком у себя дома и переживала серьёзный экзистенциальный кризис на тему: почему в книгах нет ответов на все вопросы мира и на все проклятия мира. Поэтому на её взгляд Драко и правда держался неплохо. А случайное прикосновение… да разве можно его избегать вечность? Рано или поздно опасная ситуация возникла бы — это был всего лишь вопрос времени. Хорошо, что обошлось. Драко на её улыбку не ответил. Однако следующий вопрос задал заметно спокойнее: — Ты точно меня не коснулась? Мне показалось… Хм, неважно. Раз ты до сих пор не мертва, ничего не было. — Я живее всех живых. И немного проголодалась, — бодро отрапортовала Гермиона и наигранно рассмеялась. Значит, почудилось не только ей. Ну и глупость же. Правильно говорили: у страха глаза велики. Видимо, воображение услужливо дорисовало худший вариант развития событий и приготовилось к смерти. Выжила бы в подобной ситуации так-то исключительно «судьба» Малфоя. И это точно не она, Гермиона Грейнджер. Гермиона вовсе в какую-то там судьбу не верила. В её мире люди сходились по вполне логичным причинам. Биохимические процессы в голове, общие интересы и прошлое — всё это сводило людей, а не метафорическая воля случая. Поразмыслить о её отношениях с Роном: так в них тоже угадывалась определённая последовательность. Долгие годы дружбы, взаимный интерес, приключения на троих. Тяжело не сойтись с человеком, рядом с которым проводишь восемьдесят процентов времени. — Один вопрос, Малфой. Зачем ты пытался переключить музыку в моей машине? Знаешь правило моего папы? «Кто за рулем ведёт, тот музыку в салоне и задаёт», — Гермиона старалась отшутиться и вывернуть беседу в мирное русло. — Хотел проверить, правильно ли я понял принцип действия этой магловской штуки, — неохотно признался Драко. — И Грейнджер, я согласился сесть в этот комод. Но не соглашался следовать магловским правилам. Несмотря на последнюю фразу Малфоя, Гермиона ощутила прилив странной гордости. Это прогресс! Рядом с ней Драко начинал проявлять подобие интереса к чему-то магловскому. Ещё пара дней вместе — и он будет вполне сносным джентльменом. И Гермиона, и Драко почти синхронно расслабленно откинулись на спинки кресел. Дыхание Гермионы потихоньку приходило в норму, сердце уже не норовило выскочить из груди, а руки не било мелкой дрожью. Словно ничего и не случилось. И всё же пока Гермиона не спешила ехать. Лэндон Смит подождёт. Ждал же до этого несколько недель. — Можно я задам вопрос о проклятии? — аккуратно поинтересовалась Гермиона. Пыталась лишний раз не давить. — Спрашивай, Грейнджер, — без особого энтузиазма отозвался Драко. — Откуда ты узнал, как оно действует? Подозреваю, вряд ли в записке была инструкция по применению. Драко молчал, но Гермиона не торопила его с ответом. Напротив, практически сразу пожалела, что подняла эту тему. Наверное, неправильно ковыряться в столь личных вопросах. И всё же некоторые незваные предположения давно засели в её сознании. Будь она менее воспитана, вывалила на Драко ворох догадок. — Я убил свою невесту, — глухо сказал Малфой. Его голос был лишён каких-либо ярких эмоциональных окрасок. Обычный сдержанный Драко вернулся после минутной вспышки. — Мне жаль, извини, — покачала головой Гермиона. Стало ещё досаднее за собственное любопытство. Зачем спрашивала? Всю необходимую ей информацию Гермиона и так сегодня получила. Гермиона боялась взглянуть на Драко и всё же повернулась к нему. Она жалела его, и это чувство по отношению к Малфою ей не ново. Вероятно, она обязана его ненавидеть. Малфой сознательно отравлял значительную часть её существования. Оскорблял, обзывал, подвергал опасности. Он стал причиной многих проблем. Он позволил Тому Реддлу оставить метку на своей руке и выступал на стороне Пожирателей. Он пытался убить её друзей. Он сидел, уткнувшись в угол, пока Беллатриса Лестрейндж пытала Гермиону. Поводов для злости достаточно. Однако Гермиона ненависти не чувствовала. И раньше-то её присутствовало немного — не до ненависти к кому-то, когда мир вокруг рушится, а ты в самом центре разрушений. Сейчас и подавно. Глупо и опасно всю жизнь лелеять детскую обиду. Ничто так не меняло людей, как время. Бывало в жизни Гермионы: встретишь человека, с которым не общался год, а он уже другой, и она — другая. С её последней встречи с Малфоем прошло достаточно времени, чтобы они оба изменились. Этот новый Малфой не заслуживал того, что с ним происходило. Да и старая грубая версия не заслуживала. Никто, по мнению Гермионы, не должен проходить через такое. — Грейнджер, я серьёзно: тебе нужно перестать постоянно извиняться, — отреагировал Драко. — Извини. То есть… Ой, знаешь, извиняюсь сколько хочу. Это вежливость, — отрезала Гермиона. К её удивлению на лице Драко скользнула слабая улыбка.

***

— Грейнджер, надо трансгрессировать к Лэндону Смиту. Прямо сейчас. И больше никаких магловских комодов! — Сначала подготовимся. Он слишком важный свидетель и может изменить ход всего дела. Необходимо действовать разумно, — покачала головой Гермиона. Она и Драко шли по длинному коридору в кабинет авроров. Гермиона шествовала чуть впереди, на Малфоя старалась не смотреть. Он же явно горел возмущением, нетерпением и всеми теми эмоциями, что так хорошо знакомы и самой Гермионе. Обычно спокойный и сдержанный Малфой изменил себе, почуяв, что финишная прямая может быть близка. Последние минут десять он только и нудел о визите к мистеру Смиту. Гермиона же ощущала острую необходимость ненадолго вернуться к будничным делам — внести в дело показания Пруденс Стэдмен, например. Главное — не торопиться. Пожалуй, будь на месте отца Захарии кто-то другой, она бы так не медлила. Однако как же тяжело в чем-то подозревать родителя коллеги! — К тому же отчёт… — договорить она не успела. Драко с горячностью перебил. — К Мерлину отчёт. Он звучал непривычно: интонации выше, напор сильнее, энтузиазма больше. Да настолько, что обычно флегматичная к происходящему Венузия Крикерли неодобрительно покосилась со своего портрета и пробурчала под крючковатый нос: — Совсем молодёжь распустилась. Гермиона нередко вступала в мирные дискуссии с Венузией да и в целом относилась к нарисованной женщине в чепце с уважением, поэтому несколько расстроилась. — Малфой, я понимаю твоё нетерпение, — начала Гермиона, каждое слово произносила всё тверже. — Но я опасаюсь, что ты слишком завысишь свои ожидания и… Речь Грейнджер оборвалась на полуслове. Малфою не суждено узнать, чего она опасалась, а именно: его резкой реакции, непрошенной грубости в диалоге с Лэндоном и давления на свидетеля. Это всё стало неважно, как только Гермиона толкнула дверь в кабинет и уставилась на собственный стол. Сердце пропустило удар. Потом бахнуло с новой силой и, казалось, прибавило скорости. Кровь прилила к щекам Грейнджер. Драко что-то ворчал у неё за спиной, она не слушала. Кинулась к рабочему месту и дрожащими руками перевернула страницы открытой папки — дела Бернайс Стэдмен. Под ней нашла заполненный аккуратным округлым почерком отчёт. И тоже открытым. Драко заметил изменившийся настрой напарницы. Правда, интерпретировал его по-своему и раздражённо поинтересовался: — Грейнджер, ты решила ещё и старый отчет перечитать? Думаешь, сейчас это лучшая идея? Гермиона молчала. Лихорадочно переворачивала листок за листком и проверяла, все ли на месте. Лишь удостоверившись, что ничего не пропало, она подняла взгляд на Малфоя и глухо пояснила: — Кто-то ковырялся в моих бумагах. — Ты уверена? — к чести Малфоя, он быстро собрался и переключился с возмущений на тему нерасторопности Грейнджер. Пожалуй, даже быстрее самой Гермионы. — Да, — растерянно пролепетала она, — я на все бумаги накладываю заклинание запечатывания. Эти папки не смог бы без применения магии открыть никто кроме меня, Робардса и тебя. — И Робардс уехал, — закончил за неё Драко. Гермиона кивнула. Без единого слова она наблюдала за тем, как Малфой проворно извлёк волшебную палочку, вывел зигзаг и одними губами прошептал «Специалис Ревелио». Заклятие для обнаружения чар подсветило папки Грейнджер, и в воздухе, в сантиметре от них появились слова на латыни, что повторяли одно из редких, но хорошо известных Гермионе заклинаний взлома. Лёгкий разочарованный стон вырвался из груди Гермионы. До этого момента в Министерстве Магии она чувствовала себя в максимальной безопасности. Ещё бы! Огромное здание с кучей волшебников: одарённых, увлечённых, страстных, преисполненных желанием изменить мир — таких же как сама Гермиона Грейнджер. Конечно, не всё было идеально, и многое бы Гермиона поменяла в Министерстве и в подходе определённых коллег к работе. Но вот за порядочность каждого из сотрудников она готова была поручиться. Даже за самых неприятных из них. Именно поэтому Гермиона несколько смалодушничала с бумагами. Вероятно, стоило перестраховаться и по привычке наложить на них с десяток защитных заклятий. Однако Гермиона использовала единственное простейшее — скорее, внутреннего порядка и инструкций ради, чем для серьёзной защиты. Только с утра ей и в голову не пришло бы, что кто-то в самом деле полезет в личные дела авроров. В её дела! — Может, это Поттер? — внезапно предположил Драко. В его светлых глазах почему-то промелькнуло непрошенное веселье. Гермиона недовольно возвела взор к потолку и сложила руки на груди. У них тут серьёзная проблема, а ему лишь бы Гарри в чем-то обвинить. — Гарри не полез бы в мои бумаги без разрешения, — Грейнджер хотела добавить что-то едкое про личное пространство и дружбу, но сдержалась. Не до споров. — Робардс точно не возвращался? — посерьёзнев, продолжил Малфой. — Точно. К тому же, зачем ему взламывать бумаги, если он мог просто запросить копию? — Мало ли. Вдруг он подозревает тебя в укрывательстве важных сведений. Последнее предположение несколько оскорбило Гермиону. Уж в подобном её не упрекнуть. Она отчитывалась обо всём без прикрас. — Исключено, — отрезала на выдохе. Следующего кандидата Малфой произнёс тише: — Захария Смит? Гермиона неопределённо пожала плечами. Хотя это имя значилось первым и единственным в её списке подозреваемых. И всё же непросто признать, что твой коллега поступил бы таким образом. — Ты же понимаешь, Грейнджер: если это Захария, своим поступком он фактически расписался в вине отца? — глаза Малфоя опасно блеснули. Гермиона осознавала, как привлекательна, должно быть, для него перспектива обвинить во всём Лэндона Смита. Все проблемы Драко решились бы в тот же миг, как они нашли таинственного Б.С. К сожалению, Гермиона его энтузиазма не разделяла. Так подумать, о связи Лэндона и Бернайс они знали немного. То ли друзья, то ли любовники, то ли вовсе случайные приятели. Нет никаких оснований полагать, что Лэндон и впрямь убил всех тех людей. — Или Захария просто испугался, — упрямо возразила Гермиона. — Предположим, его отец сказал о своей связи с Бернайс и её, в свою очередь, вероятной связи с покойными. Захария как аврор сложил два и два и понял: если мы выйдем на его отца, ничего хорошего не решим по поводу его участия. В таком случае, он, кстати, прав. Ты уже готов обвинить во всём Смитов. — Грейнджер, ты будто пытаешься его выгородить, — раздражённо отмахнулся Драко. — Ты не прав. Я просто не хочу делать скоропалительные выводы. Гермиона закрыла потревоженные папки и неспешно накладывала на них заклинания. В этот раз никаких простейших чар — исключительно сложная магия. Пришлось освежить в памяти все возможные комбинации из заклятий. Хотя имела ли смысл перестраховка теперь, когда неизвестный уже поковырялся в делах? — Сейчас мы пойдём к Элинор и спросим, не видела ли она, кто направлялся в мой кабинет, — тон Гермионы был максимально ровным. Впрочем, внутри неё до сих пор бушевала буря. Какая же глупая ошибка. — Может, она заметила что-то необычное. — Или заметила Захарию Смита, — перебил Малфой. Казалось, он уже всё для себя решил. Гермиона оставила его выпад без ответа. К Элинор она шла на ватных ногах. До сих пор не верилось в случившееся. Принцип «мой отдел — моя крепость» больше не действовал. Осознание этого и огорчало, и злило, и приводило в бешенство, и откатывало до бессильного разочарования. Элинор ковырялась в горе бумажек. Разложила их перед собой, низко склонилась и чуть ли не носом в них клевала. Рядом лежал блокнот с неаккуратными записями. Выглядела Элинор настолько сосредоточенной, что Гермионе стало неловко отвлекать её от работы. Однако иного выбора не наблюдалось. — Элинор, у тебя найдётся для меня минутка? Гермиона старалась звучать максимально дружелюбно и скрыть расстройство. Скажи она Элинор правду, и та, в любых ситуациях на сто процентов преданная Гавейну, вероятно сразу же выдала бы её мистеру Робардсу. А от начальства сочувствия не жди! Нет, естественно, честная Грейнджер собиралась доложить и об этом инциденте. Но лучше лично, чем через вторые руки. Элинор подняла голову, не сразу сфокусировала взгляд на Гермионе и Драко и рассеяно выдала: — Да, наверное, найду и две минутки. — Ты не видела никого рядом с моим кабинетом? Может, какие-то незнакомые тебе посетители были у нас в отделе сегодня? Элинор выпрямилась и с подозрением оглядела Гермиону и Драко. Под её внимательным взором Грейнджер сделалось некомфортно. Она обернулась на Малфоя в качестве поддержки — от его невозмутимости и собранности и правда немного легче. С изумлением отметила, что губы Драко вытянулись в благодушной улыбке. Почти искренней, если не обращать внимания на глаза, которые остались прохладными. Не к месту Гермиона поймала себя на странном вопросе: считал ли Драко Элинор привлекательной? Элинор явно относилась к тому типу девушек, рядом с которыми большинство мужчин робели, бледнели и мечтали задержаться подольше. Но относился ли к тем мужчинам Драко Малфой? — Что-то случилось, Гермиона? — проницательно заметила Элинор. Гермиона тяжело вздохнула: врать — точно не её. Она уж было открыла рот, чтобы выдать всю правду — и будь, что будет. Однако внезапно в диалог вступил Малфой. — Хотелось бы получить ответ на вопрос, а не тратить время на объяснения. Мы спешим, — непоколебимый как айсберг. Видимо, Гермиона волновалась зря: почуявший след Малфой не видел никого вокруг. Ему не до Элинор. Да и не до Гермионы, пожалуй. — Извини нас, Элинор, — смягчила положение Гермиона. — Но мы действительно спешим. Я потом всё объясню. Элинор поморщилась. На Малфоя она больше и не смотрела — обращалась исключительно к Гермионе. Драко после неосторожного замечания попал в немилость. — Никого нового не видела. Да и сотрудников сегодня немного. Как только Робардс уехал в отпуск, всем срочно понадобилось поработать «в полях», — издала легкий смешок. — Как думаешь, сколько из них на самом деле дремлет дома? Гермиона слабо улыбнулась. Хотя сознание сворачивалось в клубок из беспокойства и сомнений. Грейнджер жутко хотелось услышать, что в их отдел приходила какая-нибудь огромная делегация из случайных посетителей. Например, несколько раз в год у них проводились экскурсии для желающих в будущем вступить в ряды авроров. Почему бы не провести её сегодня? Тогда можно с чистым сердцем посчитать, что неизвестным взломщиком бумаг был кто-то из незнакомцев, а не из «своих». — А Захария Смит появлялся? — Драко не сдавался. Гермиона неодобрительно покосилась на него. Тон Малфоя не предвещал ничего хорошего. Элинор и не подумала взглянуть на Драко. Всё так же вела беседу только с Гермионой. — Появлялся ненадолго. Провёл здесь не больше получаса и опять исчез в неизвестном направлении, — Элинор неодобрительно покачала головой. — В последнее время его поведение вызывает у мистера Робардса всё больше вопросов. Непонятно, за что ему платят. Постоянно где-то шляется. Что ж, может, Малфой и прав. За эти полчаса Захария Смит вполне успел бы обыскать рабочий стол Грейнджер.

***

— Грейнджер, я уважаю твоё право на экзистенциальный кризис. Но, может, отложим его и начнём действовать? Малфой расслабленно облокотился о ствол ближайшего дерева. Для себя он, видимо, всё решил и готовился к решительным мерам. В руках он крутил волшебную палочку и то и дело косился в сторону небольшого дома из декоративного зелёного кирпича. Гермиона его эмоций не разделяла. Напротив, её несколько раздражала излишняя взбудораженность напарника. По её мнению — в расследовании нет места для порывов. Вести диалог с важным свидетелем стоило на холодную и ясную голову. Странно, что обычно спокойный Малфой теперь походил на Гарри. То есть кого-то, ставящего во главу инстинкты, а не логику. — Не спеши, — терпеливо повторила Гермиона. Казалось, раз в третий за последний час. — Я пытаюсь оценить обстановку. — Здесь нечего оценивать, — Драко демонстративно закатил глаза. Вероятно, на первый взгляд он прав. Жилище Смитов выглядело идиллически. Небольшой сдержанный особняк в традиционном английском стиле притаился в оживлённом пригороде Лондона. Увитый зелёной стенкой из растений фасад выделялся среди прочих домов, пожалуй, исключительно излишней аккуратностью. Словно его только недавно обновляли. При взоре на него вряд ли ожидаешь, что внутри будут храниться какие-то страшные секреты. Скорее — безукоризненные интерьеры из журнала о дизайне и настолько же безукоризненные владельцы. И всё же настораживающие мелочи не укрылись от внимания Гермионы. Она почти собой гордилась — не зря на занятиях в аврорате отличалась особым усердием. — Ошибаешься, Малфой, — победная улыбка украсила её лицо. Не сдержалась. — Посмотри вон туда, на втором этаже, крайнее окно. И на первом этаже, слева от двери. Видишь? — Что я там должен увидеть? — разворчался Драко. Он послушно сощурился, старательно выискивал недостатки в фасаде и не находил. Гермиона сжалилась. Всё же её напарник — среднестатистический обыватель, а не натренированный аврор. Несколько лет назад, пожалуй, и сама бы Гермиона не сразу заподозрила неладное. — Видишь небольшие привязанные мешочки? Это вудистский талисман «гри-гри» — очень мощный магический амулет. Я немного читала о его применении: волшебники набивают мешочек различным содержимым, на что фантазии хватит. Кто-то собирает травы на удачу, другие — на любовь, есть и те, кто заполняют его опасными артефактами и подкидывают своим врагам. «Гри-гри» при желании легко превращается в опасное оружие. Один ингредиент для всех «гри-гри» неизменен… — …И это пожертвованные владельцем амулета частички тела. Популярнее прочих совать зубы или ногти, — закончил за Гермиону Драко. — Знаю, в отцовской библиотеке целых три полки посвящены вудистским обрядам. Странно, что я сразу их не заметил. Гермиона была приятно удивлена его познаниями. Всё же в работе с Малфоем со временем нашлись свои неоспоримые плюсы: читал он не меньше самой Гермионы, поэтому ей нечасто приходилось проводить короткие лекции и пояснять собственные умозаключения. — Совершенно верно, — одобрительный кивок. — На этих «гри-гри» есть руны, Малфой. Присмотрись. Такие обычно чертят на защитных амулетах. И знаешь, что интересно? — Наверное, знаю, — охотно откликнулся Драко. — В Великобритании для защиты «гри-гри» используют крайне редко. Да и не для защиты тоже. Слишком много мороки со сбором состава. Проще наложить на дом пару-тройку защитных заклинаний и на том успокоиться. — И снова в точку, — Грейнджер покусала губу, складывая воедино разрозненные мысли, и осторожно продолжила. — Защитные «гри-гри», насколько я помню, оповещают владельца дома о появлении незнакомцев на пороге, попытках зайти в дом при помощи магии или попытках воздействовать на сам амулет. Почти как чары от злоумышленников, только точнее. Никакого лишнего шума — сигнал поступает прямиком к хозяину мешочка. Кажется, в книге говорилось, что если на большинство защитных заклятий есть контрзаклятия, то уничтожить защитные «гри-гри» почти невозможно. Они так или иначе сыграют свою роль и исполнят предназначение. Гермиона говорила медленно, с паузами, обдумывая всякое слово. Определённые выводы напрашивались давно, и всё же она не спешила с предположениями. — Если Лэндон Смит приложил усилия, чтобы собрать это, ему точно есть, кого опасаться, — озвучил Малфой всё то, что крутилось в голове Гермионы. — Или он обычный параноик, который помешан на безопасности, — предположила Гермиона. — Нельзя исключать и самые простые объяснения. Зачастую они наиболее верные. — Согласись, Грейнджер: редко те, кому нечего скрывать, настолько беспокоятся о защите жилища. — Но всё же такое случается, — упорно гнула свою линию Гермиона. — О Лэндоне Смите мы знаем недостаточно, чтобы составлять психологический портрет и искать причины тем или иным поступкам. Они замолчали. Гермионе оставалось только предполагать, о чём размышлял Драко. Она же искренне радовалась, что послушала интуицию и притормозила через дорогу от дома Лэндона Смита. Реши она посовещаться с Малфоем прямо на пороге, велика вероятность: мистер Смит уже был бы в курсе их появления. А элемент неожиданности им на руку. — Я пойду одна, — это решение Гермиона приняла в ту самую минуту, как они покинули Министерство Магии. Сказать заранее не осмеливалась. — Нет, — холодной уверенности в голосе Малфоя можно позавидовать. — Выслушай меня, — Гермиона поморщилась. Именно поэтому она и оттягивала момент: не желала долгих препирательств. — Во-первых, меня несколько волнует тот энтузиазм, с каким ты подошёл к допросу Лэндона Смита. Я понимаю, у тебя личные на то причины. И всё же… У нас нет оснований полагать, что он действительно серьёзно замешан в деле. Ты же будто уже его обвинил. Я не хочу, чтобы ты оказывал давление на свидетеля. Малфой сложил руки на груди. Губы упрямо сжаты, ни один мускул не дрогнул на его бледном лице. На Гермиону он и не смотрел. Обиженно устремил взгляд куда-то вдаль. Грейнджер, конечно, понимала его острую реакцию. Она привыкла ставить себя на место собеседника. Так вот на месте Драко она реагировала бы не лучше. И всё же у неё не было времени на долгие увещевания. — Во-вторых, ты нужен мне здесь, — мягко продолжила. — Вдруг ты прав, и Лэндон Смит действительно не так прост. Неизвестно, куда заведёт меня допрос. Оставайся снаружи, и если я не появлюсь в ближайшие двадцать-тридцать минут, значит, что-то пошло не так и мне нужна твоя помощь. Будешь моей подстраховкой. На этот вариант Гермиона всерьёз не рассчитывала. Что могло пойти не так? Максимум — испуганный Лэндон Смит запустил бы в неё заклинанием, которое она успешно парировала. Ей не привыкать. — Мы договорились? — финальный вопрос повис в воздухе. Драко на него не отвечал. И Гермиона заметно твёрже продолжила. — Это не первый и не последний допрос, что я провожу. Обещаю, я расспрошу Лэндона Смита в лучшем виде. Ты должен мне доверять. Мы же… напарники. Признаваться в этом вслух непросто. Однако Гермиона искренне хотела донести до Малфоя, почему она предложила именно такой вариант развития событий. Честность по отношению к напарнику — важная составляющая общей работы. — Я никому не доверяю, Грейнджер, — сообщил Драко. И всё же временами с ним непросто. — Что ж… А теперь придётся довериться, — отрезала Гермиона. Этим она ставила финальную точку в их споре. — И что ты сделаешь, если я не соглашусь? — спрашивал Малфой скорее из упрямства. Гермиона полагала: её собеседник достаточно умён, чтобы оценивать все риски. Легко догадаться, на что способен взрослый обученный аврор. Поэтому она коротко ответила: — Ты и сам понимаешь, Малфой. Она поспешила отвернуться от него и опять уставилась на фасад особняка. За те минуты, что они здесь уже провели, ни одна занавеска не шелохнулась, ни одно из окон не засветилось от включённой лампы. Особняк казался пустым. Грейнджер надеялась, они не зря тут спорили. И глупо же получится, если Лэндона Смита и вовсе не было дома. Проверить Гермиона не имела возможности: на любое заклинание послушно откликнулось бы «гри-гри», и Лэндон воспринял бы магическое вмешательство как угрозу. — Я пошла, — без особой уверенности сообщила Гермиона. — Двадцать минут, Грейнджер, и я захожу следом. Гермиона кивнула и шагнула к жилищу Смита. Уже у входа посмотрела на Малфоя — за пышной оранжевой кроной дерева и мощным стволом его силуэт едва угадывался. Но от осознания, что он где-то рядом, почему-то стало спокойнее. Кулак Грейнджер опустился на дверь. Три коротких стука, в ответ — тишина. Неужели Лэндон Смит и правда отсутствовал? Гермиона заозиралась по сторонам в поисках непрошенных свидетелей и после этого приложилась ухом к двери. Сначала ничего, потом — осторожные глухие шаги. В доме точно кто-то был. Покосилась на ближайший амулет, тот опасно шелохнулся. — Мистер Смит, это Гермиона Грейнджер. Я работаю с вашим сыном. Нам нужно поговорить. Попутно повертела ручку без надежды на успех. Естественно, безрезультатно. Глупо надеяться на такую удачу. И очередные глухие шаги. Сердце Гермионы бешено заколотилось. Она помнила, что у Смитов не было прислуги, Захария как-то обмолвился в разговоре. Тогда кто же прятался там, в особняке? Грейнджер колебалась. Магическое законодательство относилось спокойнее к проникновению авроров на чужую собственность, нежели действовавшие на правоохранительные британские органы магловские законы. Фактически, представитель аврората на основе представленных им веских оснований имел полное право зайти в дом потенциального подозреваемого. Вескость этих самых оснований определял лично глава отдела, и чаще всего он оставался на стороне подчинённых. Этот щекотливый аспект не раз и не два становился поводом для дискуссии в обществе. По одну сторону баррикад находились те, кто требовал уважения права на частную собственность и жёстких ограничений для авроров. По другую — те, кому безопасность важнее расширенных свобод. Пока побеждали вторые — в памяти большинства ещё живо противостояние с Пожирателями Смерти. А вот сама Гермиона относила себя скорее к первым. Она старалась действовать максимально разумно и уважительно, не перегибать, не пользоваться преимуществами службы в аврорате без острой необходимости. И сейчас ей предстояло определить, как далеко она способна зайти в деле Бернайс Стэдмен. — Смит, не глупите, — с досадой прошептала она себе под нос и громче произнесла. — Мистер Смит, откройте! Я знаю, вы дома. И по новой: ухо — к двери. Ни звука. Гермиона на секунду призадумалась, а не почудились ли ей те шаги. Однако все сомнения развеял шорох и последовавший за ним грохот — судя по шуму, неизвестный в доме Смита уронил крупный предмет. Секундное замешательство, и Гермиона приняла решение: она готова воспользоваться служебным положением. Возможно, не случись инцидент со взломом бумаг, она бы поступила иначе. Но в данный момент её нервы и так расшатаны. Гермиона немного отступила. Её волшебная палочка взмыла вверх, прочертила линию и выпустила мощное невербальное заклинание, что обязано определить, какие чары наложены на объект. Боковым зрением отметила, как колыхнулся от незримого волшебного сквозняка «гри-гри». Даже если изначально незваная гостья не насторожила амулет, то теперь он точно отправил сигнал мистеру Смиту.Впрочем, уже никакой разницы. Гермиона и так обнаружила себя. Зато Малфой мог стать для Лэндона Смита сюрпризом. Гермионе потребовалось с минуту методичной работы, чтобы снять некоторые заклятия, какие сумели бы обернуться против неё при попытке войти. Повернулась к Драко, еле заметно отрицательно мотнула головой — условный сигнал, лишь бы он не двинулся к Смиту раньше времени. Пока она справлялась самостоятельно. Финальным штрихом стало «Алохомора». Дверь, наконец, послушно приоткрылась перед Гермионой. Грейнджер с опаской толкнула её и ступила внутрь. В доме было тихо. В воздухе витал еле различимый запах свежеприготовленной еды — не так давно здесь кто-то обедал. Гермиона потопталась в прихожей и оценила обстановку. Ни шагов, ни шорохов. Взгляд зацепился за колдографию на стене: неулыбчивый Захария Смит рядом с отцом — таким же неулыбчивым и недовольным. — Мистер Смит, нам нужно поговорить! — последняя попытка. Откуда-то справа донёсся стук. Гермиона ринулась по направлению к возможному источнику шума. Взмолилась, чтобы там оказался мистер Смит — перспектива обыскивать весь дом её не вдохновляла. Вломилась в гостиную и… чуть не получила в лицо заклинанием. Красный луч пролетел в сантиметре от лица. Гермиона инстинктивно отклонилась в сторону. Обернулась к нападавшему — с неприкрытым страхом в тёмных глазах на неё взирал Лэндон Смит. Рука, что сжимала волшебную палочку, подрагивала. Гримаса ужаса скривила лицо Смита. — Мистер Смит, вам нужно успокоиться, — предложила Гермиона. Однако вместо ответа получила второе заклинание. Хотя Грейнджер заранее подготовилась к такому повороту и вовремя уклонилась, всё же очередной ярко-красный сгусток магии задел плечо и срезал миллиметр ткани с пальто. Досадно, её любимое. Впрочем, подлатать можно. Гермиона упала на пол и плавно перекатилась к ближайшему широкому креслу. Мощная спинка надёжно укрывала её от соперника. Она не планировала тратить время на дальнейшие увещевания. Гермиона, конечно, предпочитала решать конфликты мирно, но самоубийцей точно не являлась. Не ровен час, следующее заклятие стало бы для неё последним. Выглянула из укрытия и бросила в оппонента Чары помех, что могли его замедлить. Следом отправились «Остолбеней» и Жалящее заклинание — сильно навредить Смиту Гермиона не желала. Её цель — остановить противника. К сожалению для Грейнджер, чары и оглушающее заклятие Лэндон с лёгкостью отклонил, жалящее достигло его лишь частично — область между виском и правым глазом покраснела и стремительно опухла. Лэндон взвыл и подобно раненому зверю заметался по комнате. Сразу несколько заклинаний было брошено в Гермиону. Она ответила тем же. Заклятия сталкивались друг о друга и взрывались в воздухе разноцветными «фейерверками». Зрелище завораживающее и ужасающее одновременно. Лэндон в итоге схлопотал мощный удар под дых старым-добрым «Остолбеней» — правда, устоял из-за частично сработавшего защитного заклинания. Гермионе же с недовольством пришлось тушить край своего джемпера. Явное преимущество Лэндона Смита перед Гермионой — отличные познания в домашней обстановке. Гермионе, в свою очередь, приходилось ориентироваться в моменте: у неё не было времени, чтобы полноценно оглядеться. Поэтому при попытке Грейнджер продвинуться от кресла к накрытому длинной скатертью столу, ближе к Смиту, Лэндон улучил момент и всё же угодил в неё чарами. То было Ослепляющее проклятие: яркая красная вспышка света, и Гермиона временно потеряла зрение. Грязный приём. Грейнджер испуганно ойкнула, перевернулась и проворно залезла под стол. Грейнджер ответила Отбрасывающим заклятием и заклинанием-подножкой. Кидала их предположительно в то место, где пребывал Лэндон Смит в это мгновение. На успех она сильно не надеялась, и лёгкий стон Лэндона Смита стал лучше любой песни. Короткая передышка. Гермиона забилась в угол и ощупала лицо. Прикосновения пальцев к разгорячённой коже немного успокаивало. Пусть она не видела, но ощущала. Естественно, обидно потерять один из органов чувств. Однако у неё имелись ещё четыре. Куратор в аврорате наверняка авторитетно заявил бы, что их достаточно для полноценной борьбы. Больше прочего пугала мысль о побеге Лэндона Смита: идеальная для него возможность воспользоваться слабостью Гермионы и улизнуть. Гермиона с опаской высунула запястье с палочкой из-под скатерти и «запечатала» комнату чарами — ближайшие минут десять никто не сумел бы трансгрессировать отсюда. — Это вы сделали зря, — угрожающий шёпот Смита прозвучал совсем близко. Гермиона завертелась, словно резкие движения помогли бы вернуть зрение. Хаотично выбросила из палочки несколько заклинаний. Ответом послужил грохот и мазнувший Грейнджер сквозняк. Она со страхом протянула руку к ножке стола и не обнаружила её на прежнем месте. Похоже, то ли она сама, то ли Лэндон Смит снесли укрытие Гермионы. А это значило, что Грейнджер осталась без защиты. — Протего! — крикнула в отчаянной надежде, что произнесённое вслух заклинание будет мощнее невербального. По руке ударило ответной магией — волшебная палочка вылетела из запястья Гермионы. О, нет. Неловкая ситуация: с пятнадцати лет сражаться с сильнейшими волшебниками современности и так глупо подставиться под удар Лэндона Смита. Ещё две минуты назад Гермиона всерьёз не ждала атаки, теперь же ползала по полу в поисках собственного оружия. — Мне очень жаль, мисс Грейнджер, — фанатичная решимость в голосе Смита ужаснула. Гермиона в панике дёргалась туда-сюда в бесполезных попытках уклониться от возможных атак. Она не планировала сдаваться. Хотя здравый смысл подсказывал: на этот раз Грейнджер здорово влипла.