You, The Ocean and Me

«Думаешь, после этого все забыли, кто ты?» Драко и не пробовал изобразить искренний восторг, когда Гермиона положила перед ним разрешение на обыск в доме Лэндона Смита. — Поторопимся, — сухо сообщила она и направилась к выходу. Попутно Гермиона озиралась по сторонам и дёргалась от каждого резкого звука. Драко понимал, в чём причина подобного поведения: Грейнджер обмолвилась промеж делом, что опасалась гнева Гавейна Робардса, старого приятеля Смита. Драко шествовал за ней безмолвной тенью. Ему не хотелось поддерживать диалог, спорить или шутить — никаких коммуникаций. Лишь тишина и самобичевание. В какой-то момент Драко вовсе почудилось, что он отключился от внешнего мира. Нет, он вышагивал недалеко от Грейнджер, кивал её коротким фразам, поправлял пальто и успешно трансгрессировал. Только всё это совершала его молчаливая оболочка. Сознание же Драко Малфоя вертелось вокруг одного и того же — а именно, неосторожных реплик разгорячённого Захарии Смита. Слова впечатались в подкорку мозга, алели яркими буквами перед глазами и трещали яростными интонациями Смита в голове. «Пускай деньги и связи твоего отца купили свободу Малфоям. Пускай в лицо вам улыбаются. Пускай вас даже зовут на званые ужины вчерашние враги Пожирателей». — Да какого Мерлина меня вообще это так задело? — пробурчал Драко под нос, пока ковырялся в сундуке в гостиной Лэндона. Рядом с ним вертелись парочка оперативников, которых привлекла к делу Гермиона. — Вы что-то сказали, мистер Малфой? — вежливо поинтересовался тот из них, что помоложе. Имени его Драко не запомнил — прошло белым шумом мимо. — Нет. Я буду на кухне, — ответил Малфой и поспешил уединиться. Опёрся о столешницу и прикрыл глаза. Вежливое обращение «Мистер Малфой» теперь звучало чужеродно. Вредный внутренний голос и вовсе услужливо подсказывал: «Это пока ты для него мистер Малфой. Но стоит твоему «коллеге» вечером вернуться домой, и ты в его рассказах жене превратишься «в того самого, из семьи вчерашних Пожирателей». «За спиной вас всё равно ненавидят и презирают. И этого не изменить никакой кругленькой суммой». Невыносимо. Почему его память работала настолько выборочно? Драко едва ли воспроизвёл беспечную болтовню Теодора за завтраком, однако он бы без запинки повторил монолог Захарии. Хотя старый друг ему определённо важнее истеричного коллеги Грейнджер. — Ничего не нашёл? — Гермиона наградила напарника странным взором. Сразу и не понять, что скрывалось за ним. — Нет, — рассеянно отреагировал Драко. Он во второй раз перебирал один и тот же шкаф с ингредиентами для зелий. — Я тоже, — Грейнджер тяжело вздохнула. — В его кабинете такой кавардак… Словно он заметал следы и в спешке не успел прибраться. Боюсь, у него получилось сокрыть от нас нечто важное. — Ладно, — кивнул Драко. Он улавливал начало и конец всякой фразы и пропускал середину, поэтому в нечто осмысленное речь Гермионы складывалась неохотно. — С тобой всё хорошо? — с нажимом спросила Грейнджер. Её проницательные глаза впились в побледневшее лицо Драко. На секунду ему вдруг показалось: поделиться накопившимся с Гермионой не такая уж и отвратительная идея. Но его мимолётное желание тут же потухло: он начинал эту тему в кабинете, и Грейнджер прохладно выдала нечто в духе «докажи делами своими, что тебя простили не зря, и не жалей себя». Ей не до него, Драко Малфоя. Да и он сам лучше бы о расследовании переживал. Только переключиться обратно не так-то просто. «Ты навсегда останешься изгоем, Малфой. И никогда не отмоешься от дурной славы». — Может… не будем сегодня возвращаться в Министерство? — неуверенно предложила Грейнджер. Они покинули дом Смита, где потерпели сокрушительное поражение. Если раньше в обители Лэндона и хранились ключи к тайнам, то сейчас ни одного из них не осталось. — Боишься Робардса? — усмехнулся Драко. Скорее по инерции, нежели в реальной попытке задеть Грейнджер. — Никого я не боюсь, — насупилась она. И заметно тише добавила. — Но сегодня предпочла бы обойтись без очередного скандала. Драко неопределённо пожал плечами. Ему же лучше. Можно прийти домой, запереться в комнате с бутылкой эльфийского вина и предаться отчаянию. Главное, чтобы Теодор не перехватил друга раньше и не втянул в суматоху собственных планов. Нотт вернулся из деловой поездки полным сил и с присущим ему азартом готовился к встрече на троих с Забини — Блейз наконец-то завершил в Японии свою дипломатическую миссию. — До завтра, Грейнджер, — коротко известил Драко и уж было развернулся, чтобы трансгрессировать, когда Гермиона придержала его за предплечье. — Подожди, Малфой. Из-за ссоры с Захарией я несколько расстроилась. Хм, вероятно, была невнимательным напарником и… — она смотрела прямо на него. — Не заметил, — Драко перебил Грейнджер и отмахнулся. Могла эта маленькая настойчивая женщина оставить его на весь вечер в покое? Он был бы очень признателен. Гермиона неодобрительно покачала головой, однако сдаваться не планировала. Её цепкая рука всё ещё покоилась на пальто Драко. — Заглянем в то кафе? Ну, помнишь, где вино для тебя как «моча соплохвоста», — Гермиона широко улыбнулась. — Не хочется сегодня есть в одиночестве. Хотя если у тебя свои планы, я пойму. Драко тупо уставился на собеседницу. Даже несколько на неё… разозлился. С чего бы ей ужинать вместе с ним? Она что, не слышала Захарию Смита? Драко — изгой. И навсегда останется таковым. Пора бы ей уже прекращать с напускной вежливостью. Только злость разгорелась и тут же затухла под доброжелательным взором Гермионы. — Моча соплохвоста — идеальное завершение для такой паршивой пятницы, — едко заметил Драко. «Министерство простило твою семью по всем пунктам, Малфой». — Полагаю, завтра по традиции выходного не будет? — Драко ковырялся в меню и поддерживал светскую беседу из последних сил. Всё-таки плохая идея с ужином. Зря Малфой пошёл на поводу у сиюминутных слабостей. Пятничным вечером магловское кафе заметно оживилось: здесь было шумно, многолюдно и без намёка на уединение. Малфою и Грейнджер достался последний столик. По счастливому стечению обстоятельств — не в середине зала, а у окна. Единственное светлое пятно в их походе для Драко Малфоя — это возможность пялиться на улицу вместо раскрасневшихся от вина лиц маглов. — Пора привыкнуть, Малфой. У преступников нет выходных. У нас тоже, — поспешно ответила Гермиона. — У меня они когда-то были, — с наигранной мечтательностью в тоне произнёс Драко. На самом деле, он чувствовал себя вполне сносно без отдыха. Пока. — Ты сам подписался на участие в расследовании, — деловито заметила Гермиона. — Я могу выделить тебе и себе свободное воскресенье. — Как великодушно с твоей стороны, Грейнджер. Беседа не клеилась: ни Драко, ни Гермиона не прикладывали достаточных усилий для её поддержания. Оба мысленно витали где-то далеко. В какой-то момент над их столом и вовсе повисла неловкая пауза: лишь стук вилок о тарелки и фоновой шум из голосов прочих посетителей заполняли тишину. Первой не выдержала Грейнджер. Без всяких прелюдий и расшаркиваний она внезапно сообщила: — Смит дурак, — оскорбление звучало из её уст мягко. — Он гневался только на меня. Тебе же от него прилетело случайно. Боюсь, причина одна: все доступные оскорбления на мой счёт он уже озвучил за долгие годы работы. Драко старался не выдать удивления. Грейнджер проявила редкую проницательность: неужели выучила его реакции? Либо же это он, Драко Малфой, разучился скрывать собственные эмоции и сам прокололся. И то, и иное ему не нравилось. Малфой аккуратно вытер салфеткой губы, откинулся на спинку стула и холодно спросил: — Ты о чём, Грейнджер? Гермиона в нетерпении наклонилась к нему и со свойственной ей в определённые моменты горячностью продолжила: — Даже не думай притворяться и разыгрывать карту непробиваемого парня. Я все эти приёмы и попытки дистанцироваться в фильмах видела. Я сразу заметила, что тебя расстроили слова Захарии. Извини, что не поговорила с тобой ещё утром. Младший Смит, побег старшего Смита и будущая выволочка от Робардса немного выбили меня из колеи. — Я не расстроен, Грейнджер. И тогда не был. Я уже и не помню, о чём там лепетал Смит, — соврал, конечно. Драко огляделся. Взгляд его зацепился за дверь: вот он, его путь к спасению. Пожалуй, пора домой. Иначе их диалог рисковал окраситься десятком оттенков личных переживаний. Подобной мерзости Драко допустить не мог. Не хватало ещё изливать душу Гермионе. Она же… Грейнджер! — Хорошо, — Гермиона неожиданно легко сдалась. — Я не стану давить. Драко выдохнул. Напрасно. — Одно замечу, прежде чем мы сменим тему, — продолжила его собеседница. — Ты не преступник и не изгой, Малфой. Я достаточно с тобой пообщалась, чтобы со всей уверенностью утверждать: ты как раз из тех редких людей, кто умело воспользовался вторым шансом. И если даже кто-то за твоей спиной смеет в этом сомневаться… что ж, он упускает прекрасную возможность узнать неплохого волшебника. Внешне Драко оставался спокоен. Ни один мускул не дрогнул. Уголки губ чуть не поползли вверх, однако он успешно подавил мимолётный порыв. Внутри же него разворачивалась буря. Океан спокойствия под именем «Драко Малфой» поддался муссонам Грейнджер и отозвался всплеском волн из изумления и… признательности? Настолько редкое ощущение для Драко, что он не сразу нашёл для него нужное определение. Он бы хотел поблагодарить её. Но не сумел. Тяжело отказываться от старых привычек. Поэтому Драко лишь иронично изогнул бровь и ответил: — Тебе бы, Грейнджер, мотивирующие речи стажёрам в вашем отделе читать. Так они не сразу поймут, на какую паршивую работу согласились. Поспешил отпить вино. Определённо, и это — моча соплохвоста. Однако на этот раз Малфой придержал замечание при себе.

***

— Не понимаю, Грейнджер. Я в отпуске нервы восстанавливаю, чтобы вы мне их потом снова трепали? Гавейн Робардс опёрся о столешницу и склонился вперёд, нависая над Драко и Гермионой. Они сидели напротив, на неудобных жёстких стульях, и со стороны, должно быть, казались парочкой нашкодивших детей. Малфой не сразу вспомнил, когда в последний раз примерял на себя подобную роль. Перед глазами всплыли все те выволочки от Северуса Снейпа — декана Слизерина, что заставляли Драко в злости пинать чемодан и строчить гневные письма матери. От непрошенных воспоминаний Малфой невольно совершенно не к месту ухмыльнулся. Суровый взгляд Гавейна упёрся в него. От возмущения Робардс пошёл красными неровными пятнами. — Я сказал что-то смешное, мистер Малфой? — его голос понизился до угрожающего шепота. Интонации точь-в-точь как у Снейпа. Жаль, внешнего сходства немного. Гавейн Робардс был крупным, круглолицым и холёным мужчиной. Стоило присмотреться к нему повнимательнее, и становилось совершенно понятно: Робардс тщательно ухаживал за своей внешностью либо же приплачивал кому-то, чтобы тот делал это вместо него. Забавные усы с торчащими вверх кончиками аккуратно пострижены. Седые волосы разделены на прямой пробор и талантливо уложены гелем таким образом, что назревающая лысина Гавейна была скрыта от окружающих. А из кармана новенького жилета Робардса торчал уголок белоснежного платка с аккуратным серебристым вензелем. В общем, все черты абсолютно не в стиле Снейпа. Кроме этого нарастающего сурового тона. — Разве я смеюсь, Робардс? — Драко сознательно пропустил вежливое «мистер». Пора освежить память Гавейна: Драко — не его сотрудник, и он не намерен терпеть от Робардса приступы самодурства и вспышки гнева. Секунд на тридцать, которые Драко показались вечностью, Малфой и Робардс уставились друг на друга. Пальцы Гавейна мазнули по столешнице ногтями. Послышался характерный неприятный звук. — Малфой, не могли бы вы оставить меня наедине с моей подчинённой? — подчеркнуто вежливо произнёс Гавейн. — В вашем присутствии сейчас нет необходимости. Драко повернулся к Гермионе. По его субъективному мнению, держалась она неплохо. Страх не демонстрировала, спину выпрямила, губы поджала, смотрела прямо перед собой и пока не пробовала спорить. Наверное, она стоически вытерпела бы истерику Робардса с глазу на глаз. Тем не менее Драко не готов бросить напарницу. — Нет, — Малфой откинулся на спинку стула и натянул на лицо ту самую снисходительную усмешку, которая раздражала девяносто процентов встреченных им людей. — Я участвую в данном расследовании наравне с Грейнджер. И я останусь здесь. Сейчас Гермиона не могла полноценно постоять за себя перед Гавейном: привычка соблюдать субординацию и глупые принципы ей мешали. Вишенкой же на торте служила вчерашняя сцена при участии Захарии, о которой Гермиона строго-настрого запретила упоминать при Робардсе — нападение коллеги заметно подкосило Грейнджер. Зато Драко себя всякими условностями не сковывал, да и пятничный ужин в компании Грейнджер его внезапно приободрил. Поэтому он готовился служить посредником между Робардсом и Гермионой. Отношение Гавейна к подчинённой Драко раздражало. Во многом по той причине, что после бесед с Робардсом Гермиона нервничала, сомневалась в себе и во всём вокруг. Если Малфой захочет поиграть на нервах Гермионы, то сделает это сам. И не позволит какому-то там Гавейну Робардсу отыгрываться на его временной напарнице. — Отлично, — Робардс выдал это таким тоном, что было понятно: на самом деле ничего отличного в их диалоге он не видел. — Тогда вы, Малфой, и объясните мне, какого пузатого тролля мой старый приятель Лэндон Смит находится в розыске? Драко не удержался и тяжело вздохнул. Он считал вопрос Гавейна невероятно глупым. Понятно же, что Смита разыскивали не шутки ради. Раз его физиономия нынче пялилась на прохожих со всех разворотов газет, следовательно, на то имелись веские основания. — Если я не ошибаюсь, Грейнджер подготовила для вас большой отчёт, где указала, почему так вышло, — терпеливо пояснил Драко и устало потёр висок. Теперь он выступал в роли преподавателя, а Гавейн — неразумного дитя. Только Драко был учителем терпеливым и несколько высокомерным. Определённо, такая перемена не по душе Гавейну. Он хлопнул ладонью по столу, отчего колдография мопсов в рамке опасно качнулась, и вернулся к изначальной громкости. — Не держите меня за идиота, Малфой! Я сам разберусь, что мне читать, а что нет. Думаете, вас двое таких умников на одного меня? На мне целый отдел! И все в последнее время как Забастовочных завтраков объелись! Одна рожать вздумала, будто наши выплаты матерям это дело позволяют. Второй министерскую метлу в карты проиграл. Третий уже вторую неделю работу прогуливает. И во главе этих дураков вы, Малфой и Грейнджер, — указательный палец Робардса гневно уткнулся в сторону собеседников. — От вас только проблемы. Мало того, что уже две недели мне написывают волшебники со всех уголков Британии с единственным вопросом «Нам точно ничего не угрожает?», так и вы не продвинулись ни на дюйм в расследовании. — Мы продвинулись. Я писала в отчёте, что… — вступила в горячий спор Грейнджер. Голос её подрагивал от возмущения. Жаль, говорила она слишком мягко и неубедительно. Гавейн тут же её перебил и продолжил: — Грейнджер, в гробу моей бабки, поклонницы пыток и жертвоприношений, я ваш отчёт видел! Убийца до сих пор не сидит за решеткой. Это всё, что мне нужно знать, дабы сделать определённые выводы: вы неэффективный работник. Иначе я не торчал бы в Министерстве в субботу. В последней фразе крылась основная причина негодования Гавейна Робардса. Этим утром Гермиона пришла на работу заметно повеселевшей. С умиротворённой улыбкой она сообщила Драко, что выходные Робардс за редким исключением проводил дома: до понедельника их спокойствию ничего не угрожало. Только Элинор уже минут через десять ураганом прошлась по всем надеждам Грейнджер. Ворвалась в кабинет и сообщила: «Тебя вызывает Робардс, — пискнула она. — И почему-то он очень зол». Малфой взглянул на Гермиону. Та примолкла, поникла и старательно изучала пол. Не надо быть гением, чтобы догадаться: характеристика «неэффективный работник» для отличницы и умницы Грейнджер — хуже любого оскорбления. Драко страдальчески возвёл глаза к потолку. Несмотря ни на что, Грейнджер и годы спустя оставалась типичной гриффиндоркой. Да-да, в особенности сейчас, когда молчала и велась на явные попытки Робардса выбить её из равновесия. В этом все гриффиндорцы по наблюдениям Малфоя. В самые неподходящие моменты в них просыпались отважные занозы, что и дракона на ходу остановили бы, и великана единственным ловким заклинанием уложили, и Амбридж в нокаут отправили. Однако эти проявления уравновешивались другими мгновениями, во время которых хрупкое эго гриффиндорцев страдало из какой-то значимой лишь для них ерунды и погружало их в пучину нежданных сомнений перед авторитетными фигурами. И Драко снова вступил в беседу: — Робардс, как часто аврорам приходится искать серийных убийц? — он говорил твёрдо, чеканил всякое слово. Конфликт с Робардсом его изрядно утомил. — Вчера я и младший мистер Нотт после кофе с огневиски пытались вспомнить последнего маньяка волшебного мира. Вроде, то был Убийца-с-гоблинским-мечом, года три назад. И ловили его сколько? Дайте подумать… Хм, если не ошибаюсь, с полгода. А то и с месяцев восемь. Взор Робардса обратился к Драко. Можно было бы глазами прожечь дыру в собеседнике, и Малфой уже обзавёлся свежим отверстием где-то в области носа. — Какое это имеет отношение к… — угрожающе прошипел Гавейн. Драко его перебил: — Самое прямое, Робардс. Я и Грейнджер делаем всё возможное, чтобы как можно скорее достать психопата. Однако вместо всесторонней поддержки со стороны руководства встречаем лишь… — он неопределённо пожал плечами и кивнул в сторону самого Робардса, — это. Уж не обратиться ли мне за помощью к Хавелоку Уильямсону? Мистер Уильямсон умеет замечать и поощрять таланты, которым, несомненно, является и Грейнджер. Запрещённый и грязный приём. Формально Уильямсон числился руководителем Гавейна. В реальности же Робардс всячески сопротивлялся главенству Хавелока. Он искренне считал, что не обязан перед ним отчитываться и в силах самостоятельно разобраться с авроратом. Тем удивительнее, что в самом начале Гавейн всё-таки согласился на участие Драко в расследовании после просьбы Уильямсона. Малфой предполагал, Хавелок крепко его тогда прижал. Второго подобного унижения Гавейн, по расчётам Драко, вынести не сумел бы. — Малфой, не нужно, — напомнила о себе Гермиона. Планировал ли Малфой прислушаться к ней и остановиться? Вряд ли. Истеричного Гавейна давно пора поставить на место. За пару недель в Министерстве Драко заметил, как сотрудники в присутствии Робардса пытались слиться со стеной и превратиться в невидимок. — Вы вздумали мне угрожать?! — взревел Гавейн. На слабые возражения Гермионы и он не обратил внимания. — Ни в коем случае, — ровным тоном ответил Драко. — Кто я такой, чтобы угрожать главе аврората? Всего лишь скромный наследник известной чистокровной семьи с кучей галлеонов, что частично могут пойти на нужды Министерства. А могут и не пойти. С трудом сдержался, чтобы лично не поморщиться от своих же речей. Как же не нравилось Драко в последние годы давить на возможности своей семьи и громкой фамилии… В обычной жизни он пытался максимально абстрагироваться от образа «золотого мальчика». Не из высоких соображений, скорее — отцу и своему неблаговидному прошлому назло. Многие ждали, что он станет вторым Люциусом. А Драко взял да обманул их всех! Точнее — обманывал до этой самой секунды. Мимолётное желание победить Гавейна в споре одержало верх над здравым смыслом. Гавейн тяжело опустился на стул. Зачем-то повертел в руках блокнот с мопсами на обложке. Видимо, изображение любимых собак успокаивало его. — Малфой, мне не нравится, куда зашла наша беседа. Не забывайтесь, вы здесь на птичьих правах. Однако на первый раз я спущу вам хамство. Мне некогда разбираться с вами в выходной, — Робардс усердно «сохранял лицо». Драко немного подумал и принял его правила игры. — Премного благодарен… сэр, — из уст Малфоя вышло хуже небрежного обращения по фамилии. С лёгкой издёвкой и тонной снисходительности. Но и Драко, и Гавейн не решились вернуться к ссоре. — Ладно, спрошу ещё раз: по какой причине мой старый приятель Лэндон нынче разыскиваемый преступник? Мисс Грейнджер, вы так и будете молчать? — Гавейн повернулся к подчинённой. Гермиона встрепенулась, протёрла вспотевшие ладони и спокойно, с достоинством заметила: — Не хотела мешать вам и мистеру Малфою. У меня и моего… напарника есть основания полагать, что мистер Смит как-то связан с нашим делом. Позволю себе всё же не пускаться в путанные объяснения всех нюансов и мелочей — я уже прописала их в отчёте. Если кратко: в прошлом мистера Смита обнаружились некие ключи к разгадке. К тому же, он напал на нас, оказал сопротивление и… Гавейн в нетерпении забарабанил пальцами по столу и перехватил инициативу в беседе: — Это из-за Бернайс Стэдмен? При упоминании этого имени Драко невольно вздрогнул. Признаться со всей откровенностью, Малфоя от него уже тошнило. — Так вы всё же читали отчёт? — с укором в тоне спросила Гермиона. — Честно говоря, нет, Грейнджер, — откликнулся Робардс без доли стеснения. — Отпуск меня волновал в последние недели сильнее. Имею я как глава отдела право на небольшой отдых или, по-вашему, нет? Вопрос был риторический и повис в воздухе без ответа. Драко мысленно порадовался, что ему не приходилось в последние годы работать под началом кого-то наподобие Робардса. Да вообще ни под чьим началом не приходилось. Конечно, он не сидел без дела. Однако большая часть его профессиональной деятельности сводилась к финансированию чужих начинаний и развитию начинаний его семьи. — Однако я дал указание Элинор: она обязана приносить мне любые материалы, которые вы у неё запросите, — продолжил Робардс. — Так на моем столе оказалось досье на Стэдмен. Правда, открыл я его только вчера. Не зря Драко не доверял Элинор. Она была чудо как хороша, отзывчива, приветлива… И все эти приятные качества вызывали огромные подозрения. По крайней мере, у Малфоя. Никогда нельзя полагаться на столь милых людей. Что ещё верная помощница передавала Робардсу? — Понятно, — Гермиона недовольно поджала губы. — В любом случае, рекомендую вам заглядывать в отчёты. Я подробно описываю всё… — Грейнджер, я сам разберусь, что мне читать. Должен признаться, я удивился, когда дошёл до смерти мисс Стэдмен. Выходит, наш маньяк повторяет некоторые детали её самоубийства? — Гавейн подался вперёд. Говорил он неожиданно с нескрываемой заинтересованностью. Не в обычной равнодушной манере уставшего от всех человека. — Мы полагаем, что да, — кивнула Грейнджер. Она заметно приободрилась. — А ещё вы полагаете, делает это Лэндон? — усмехнулся Гавейн. — Не могу ничего утверждать наверняка, — уклончиво среагировала Гермиона. — Для начала мне необходимо найти мистера Смита и допросить. — Хорошо. Так бы сразу и сказали, Грейнджер. А то развели тут. Робардс отходил от гневных приступов так же быстро, как и закипал. Для Малфоя — весьма утомительная черта характера. Он уже откровенно скучал и никак не мог смириться с тем фактом, что столько времени они потратили на глупые препирательства. — Но вы сразу начали на меня кричать! — возмутилась Гермиона. — Не переводите тему, — поспешно оборвал её Робардс. Он выдержал театральную паузу и с самодовольной ухмылкой произнёс. — Должен вам сообщить, я узнал Стэдмен. Имя у неё незапоминающееся. Зато колдография освежила мне воспоминания. Утративший малейший интерес к диалогу Малфой вдруг выпрямился и теперь не сводил внимательного взгляда с Робардса. Наконец-то визит к начальству Грейнджер обретал какой-то смысл. Какого Мерлина он с первых же секунд не заговорил об этом! — Она училась на одном курсе со Смитом. Но на другом факультете, — пустился в воспоминания Гавейн. — В общем-то, наши с ней пути вряд ли пересеклись, если бы не Лэндон. Он таскался за ней… какое-то время. Хотя утверждал, что это она таскается за ним. Однако всё стало понятно при первой встрече, я же не идиот. Малфой поймал себя на мысли, что последнее утверждение — весьма спорное. Разве не идиот орал бы на них с порога? И не идиот вопрошал бы, почему Лэндон Смит в розыске, вместо того, чтобы сложить два и два? Особенно, после знакомства с досье Стэдмен. — Что вам стало понятно? — уточнил Драко. — Что Лэндон увлёкся ей, — сердито ответил Гавейн. Словно его оскорбляло, что Малфой и сам не догадался. — И как хорошо вы общались с Бернайс? — уцепилась Гермиона за новую ниточку. — Никак, — осадил её Робардс. — Она мне показалась весьма пресной девицей. Большую часть времени молчала и пялилась на всех, не моргая. Я бы и внимания на неё не обратил, если не один факт: Стэдмен была из семьи маглов. Лэндон же её брал на встречи с чистокровными волшебниками. Как раз на собрания того клуба, фото которого вы мне показывали. Я спрашивал у него, зачем ему это. В те годы подобными действиями вполне можно было навлечь на себя беду… Однако Лэндон ничего толком не ответил. Девица занимала его гораздо сильнее доводов разума. — И чем завершился её роман с мистером Смитом? — Грейнджер в нетерпении чуть ли не подпрыгивала на стуле. — Понятия не имею. Я уже сказал вам раз и повторю опять: я быстро понял, из чего сделаны те мерзавцы со снимка и сократил с ними общение. А вне клуба у меня и Лэндона не было причин вспоминать Бернайс. Как видите, я даже во время нашей прошлой беседы о ней не вспомнил. Робардс сложил руки на груди и принял максимально закрытую позу. Любые подозрения о связи с потенциальными преступниками заставляли его гневаться. — Может, вы помните, как реагировали на Бернайс чистокровные волшебники? Например… мой отец? — снова подал голос Малфой. Гермиона повернулась к нему — упоминание Люциуса Малфоя застало её врасплох. Драко же напряжённо ждал ответа. — Никак. И это тоже было весьма странно. Чистокровные волшебники игнорировали её, практически не обращались к ней и в целом относились скорее как к предмету мебели, нежели как к человеку. Но и против её присутствия не выступали. Ничего полезного Гавейн Робардс больше не сообщил. Немного пожурил Грейнджер и благосклонно отпустил её «заниматься делом». Правда, уже у выхода окликнул и сообщил: — Грейнджер, Малфой, запомните: вы у меня на контроле. Любая неудача, и вам не поздоровится. К неудаче я отношу и недоразумение с Лэндоном Смитом: если выяснится, что он никак не связан с убийствами, всем нам не сносить головы. Общественность подобные промахи не прощает.

***

Элинор перекинула белокурые локоны на одно плечо и поинтересовалась: — Досталось от Робардса, да? — её тон был полон сочувствия и участия. Жаль, не разобрать, насколько искренне она говорила на самом деле. До утреннего визита к Робардсу Элинор не вызывала у Драко никаких эмоций. Симпатичная, но не в его вкусе. Да и не до девушек ему в данный момент — расследование захватило Малфоя с головой. Поэтому Элинор он воспринимал скорее как функцию, нежели в роли полноценного человека. Она носила кофе, выполняла мелкие поручения и некоторым образом облегчала жизнь авроров. Вот и всё, что требовалось Драко знать о девушке. После визита к Робардсу его отношение к Элинор окрасилось некоторыми неравнодушными оттенками: лёгким раздражением и досадой. Всё это время помощница Гавейна водила их за нос и докладывала о каждом шаге. Кому это понравится? — Ты выполнила моё задание? — прохладно выдала Гермиона, оставив вопрос без ответа. Малфой удивлённо вскинул брови. Непривычно острая реакция для кого-то наподобие Грейнджер. Рядом с ним застыла напряжённая скала, чьи наточенные грани отливали неприязнью и враждебностью. Видимо, стресс последних дней окончательно доконал Грейнджер, и она неосознанно срывалась на Элинор. Элинор нахмурилась, её ровный лоб прорезали мелкие морщинки. Уверенности в голосе помощницы заметно поубавилось. — Начала, но столько работы появилось и… — Это вопрос жизни и смерти, — оборвала её Грейнджер. — Мне бы хотелось, чтобы ты выполнила его как можно скорее. Драко завис за спиной Грейнджер молчаливой тенью. Он не вмешивался — себе дороже принимать участие в диалоге с недовольной Гермионой. Спрятал ладони в карманы, покачивался с пятки на носок и скучающим взором осматривал просторный забитый сотрудниками зал. Ему помахала словоохотливая Тина. За пару недель Малфой ей примелькался. Она первой стала здороваться с ним и несколько раз даже завязала непринуждённую беседу, когда они столкнулись в лифте. Драко не протестовал: Тина много от него не требовала. В её присутствии нужно лишь кивать и время от времени выдавать короткое «да». Всерьёз задумался, не уйти ли к Тине. Лучше слушать о её проблемах с ремонтом в гостиной, нежели наблюдать за напряжённым обменом репликами Гермионой и Элинор. И всё же Малфой не решился. Вдруг пропустил бы что-то важное. — Я постараюсь, раз это так важно, — произнесла Элинор и заправила прядь за ухо. Любой намёк на приветливую улыбку исчез с хорошенького лица помощницы Гавейна. Она закусила губу и почти не моргала, уставившись на Гермиону. Вместо доброжелательности на дне светлых глаз плескалось замешательство, вместо привычной непринуждённой болтовни — неловкие паузы. Грейнджер, в свою очередь, не планировала облегчать жизнь собеседнице. — Отлично. Надеюсь, папка с нужными данными окажется у меня в руках раньше, чем у Робардса, — Грейнджер выдала главный козырь. Элинор испуганно ойкнула, подорвалась со стула и наклонилась ближе к Грейнджер. — Гермиона, я сделала это… — зачастила она, но Гермиона её безжалостно оборвала. — Если успеешь выполнить до вечера, то, пожалуйста, пришли экземпляр ко мне домой. Боюсь, я не успею вернуться в Министерство после визита в Хогвартс. На этой ноте Гермиона развернулась на каблуках и с гордо выпрямленной спиной направилась к выходу. Драко и Элинор переглянулись. Оба выглядели изумлёнными. Правда, по разным причинам. Сочетание «Визит в Хогвартс» отпечаталась в сознании Драко и болезненно отдалось где-то в области груди. Ни вчера, ни сегодня Грейнджер и не заикнулась, что в их планах — поездка в школу. Предупредила бы сразу, и Драко не пришёл сегодня в Министерство. Сослался на болезнь и остался дома. — Скажи ей, она всё не так поняла, — горячо зашептала Элинор. — У меня нет выбора. Я просто выполняю поручения Гавейна. Малфой рассеянно кивнул и ничего на это не сказал. Теперь ему точно было не до Элинор. Он рванул с места и поспешил за Гермионой. Нагнал её уже в коридоре, который вёл из штаб-квартиры в общий холл Отдела магического правопорядка. — Грейнджер, постой, — Драко придержал Гермиону за руку и заставил притормозить. Гермиона обернулась, её недовольный взор скользнул по Драко. — Ты не говорила, что мы отправимся в Хогвартс. Когда ты это решила? — Вчера вечером, — неохотно ответила Грейнджер. — Тратить время на поиски Лэндона нет смысла: я и так отправила за ним сразу нескольких свободных оперативников. Они сразу же нас известят, если обнаружат что-то интересное. И, полагаю, они прекрасно справятся со своей задачей. В отличие от Элинор. Гермиона осеклась, примолкла и надулась. Драко возвёл глаза к потолку. Он считал, им следовало отпустить ситуацию с Элинор и двигаться дальше. Особенно сейчас, когда над ним нависла перспектива вернуться в Хогвартс. Это гораздо важнее. — Зачем нам в Хогвартс? — в нетерпении спросил Драко. — Я подумала, пока мы в небольшом тупике, логично и дальше ковыряться в прошлом Бернайс. Когда мы поймаем Лэндона, у нас будет хотя бы несколько козырей на руках. Вряд ли он сразу согласится сотрудничать с Министерством… Нам нужно больше информации, чтобы надавить на него, — с сомнением протянула Гермиона. — И судя по тому, что нам рассказал Робардс, все разгадки действительно лежат в минувших событиях. — Но почему Хогвартс? — Драко не сдавался. — Мы слишком сконцентрировались на детстве Бернайс. Гораздо важнее, что было после Хогвартса. Идём в «Белую виверну» или к старухе Фоули. Мы можем связаться с моим отцом и опять его допросить. Или снова пройтись по людям со снимка. Прижмём их за прошлое враньё. Естественно, Драко понимал: едва ли отец или чистокровные волшебники из «Черепа и костей» сказали бы нечто новое. Скорее, под давлением свежих фактов сильнее закрылись в себе и переключились на односложные короткие ответы в духе «да», «нет», «не ваше дело». Чистокровные семьи традиционно очень упёрты в своём желании скрыть неприглядные тайны. И всё-таки даже беседа с упрямым родителем и его не менее упрямыми приятелями лучше возвращения в замок, что когда-то превратился для Драко Малфоя в тюрьму. — Это есть в моих планах. Позже. Да и я уже списалась с Флитвиком, — Гермиона пожала плечами. — Он помнит Бернайс и ждёт меня. Точнее — нас. Малфой запустил руку в платиновые идеально уложенные волосы и лихорадочно почесал затылок, взбивая пряди. Впрочем, сохранность причёски Драко ни капли не волновала. От чуткой Грейнджер не укрылась его нервозность. Её теплые глаза впились в лицо Малфоя. Заметно мягче Гермиона поинтересовалась: — Всё нормально? Если ты не хочешь в Хогвартс, я пойму и… — Всё нормально, — перебил Драко. — Флитвик преподавал у Бернайс? Да ему уже лет сто. Малфой старался звучать непринуждённо. Он бы и под пытками не признался Грейнджер в глупой слабости: а именно, в почти животном страхе перед впечатавшимся в память образом магической школы. Его отношения с Хогвартсом — это опьяняющий роман, что закончился громким и унизительным скандалом. Первые годы в замке — одни из самых счастливых в жизни Драко. Это он понял многим позже, несколько лет назад. Тогда у него были горстка верных друзей, планы, надежды на будущее, квиддич в конце концов. Существование казалось простой и чёткой линией, где всё шло своим чередом, по накатанной. Конечно, Гарри Поттер, попытки найти себя, типичная детская неуверенность и зазнайка-грязнокровка с Гриффиндора несколько омрачали его реальность. Однако таков мир: в нём нет ничего идеального. Да и все эти минусы — ничто перед пережитым несколько позже, на шестом курсе. И после него. Самый отвратительный период в прошлом Драко. Периодически во снах к нему возвращались те жуткие, наполненные неопределённостью месяцы, которые в сознании отложились весьма туманно и о которых он с удовольствием при возможности забыл бы. Но, к сожалению, даже Зелье Забвения не спасло бы Драко от них. Уж лучше знать, за что в него периодически тыкали пальцем и почему за спиной разносились сдавленные перешёптывания, нежели позволить себе провалиться в глуповатую безмятежность. — Ты не был в Хогвартсе после… хм… В последние годы? — выкрутилась Гермиона, когда она и Малфой вышли из Министерства. Грейнджер предложила ему воспользоваться министерским камином и моментально перенестись в замок. Однако Драко отказался: уж лучше двигаться к школе постепенно, чем сразу же очутиться внутри. По дороге от ворот до входа в Хогвартс он планировал подготовить себя к неизбежному. — Нет, — коротко ответил Драко. Он не желал развивать тему. И он ни разу за восемь лет не возвращался в замок. — А я была на юбилее Макгонагалл в том году. Ей готовили сюрприз и… — Грейнджер заметила, как скривился Малфой, и поспешила исправиться. — Не так уж важно. Знаешь, замок немного перестроили после… ну… — Грейнджер, называй вещи своими именами, — закатил глаза Драко. — После победы над Тёмным Лордом и сокрушительного поражения его сторонников, к которым, кстати, относились мои родители и я. На этой ноте Драко крутанулся и трансгрессировал. Он приземлился прямо перед огромными воротами, за которыми дорога расширялась и уводила в замок. Ровные ряды столбов из кованого чугуна устремлялись вверх острыми пиками. По бокам, на высоких столбах восседали фигуры крылатых вепрей и безжизненными каменными глазами смотрели перед собой. С опаской Малфой приблизился к последней преграде, что отделяла его от замка, и руками обхватил два ближайших к нему столбца. Вгляделся вдаль. Окружённая с обеих сторон плотной грядой деревьев тропа убегала вперёд и сталкивалась с очертаниями Хогвартса. Тёмный силуэт школы волшебства обретал форму и становился чем-то… реальным. Не призраком прошлого. Не колдографией с разворота газеты. Не частью чужого рассказа. А настоящим, фундаментальным, величественным. И Драко ощутил себя совсем незначительным на его фоне. Как в детстве. Маленькая ладонь Грейнджер опустилась на плечо Драко. Он чувствовал прикосновение Гермионы необычайно остро, хотя пальто и плотный свитер служили достойным препятствием между её теплой и его прохладной кожей. Первый порыв — сбросить с себя руку Грейнджер. Показать и ей, и самому себе, что он не какой-то там раскисший слабак. Однако нежданный груз прошлого придавил его всей своей мощью, и Драко понял, что не в силах лишний раз пошевелиться. — Ты не обязан идти со мной, — заметила Гермиона. — Обещаю передать тебе всё до последнего слова. Соблазнительный вариант. И неприемлемый для Драко. Остаться здесь — признать, что школа и события, случившиеся в её стенах, до сих пор имели над ним власть. Ну, уж нет! Он, Драко Малфой, не позволит эпизоду восьмилетней давности влиять на его настоящее. — Я же сказал, всё нормально, Грейнджер. Это всего лишь Хогвартс.