You, The Ocean and Me

Последние дни для Гермионы Грейнджер выдались… напряжёнными. А ещё сложными, неприятными и наполненными чередой странных событий. Убийство Корнелия Паркинсона, взлом личных документов, визит Рона Уизли, провальное сражение с Лэндоном Смитом, магический удар от Захарии Смита, выволочка Гавейна Робардса — перечислять можно долго. Несколько вечеров подряд Гермиона всерьёз размышляла, уж не проклял ли её кто. Для волшебников лёгкие проклятия ближнего — обычное дело. Порой под раздачу магических тумаков бедняги попадались случайно — достаточно угодить под горячую руку особо разгневанного чародея, и вот у тебя уже магический фурункул на шее. Другое дело, что Гермиона всё же была высокого мнения о собственных талантах: она бы наверняка почувствовала сглаз или что-то наподобие. Значит, она просто вышла на банальную полосу невезения. Уж лучше бы сглаз! С ним хотя бы легко справиться. С неудачами же только мириться да ждать, пока они сменятся приятным жизненным периодом. Поэтому уставшая и несколько расстроенная Гермиона так сильно обрадовалась предстоящему визиту в Хогвартс. У ведущих на территорию замка ворот она немного устыдилась своей радости перед Малфоем: для Драко, видимо, этот поход — то ещё испытание. И тем не менее, Грейнджер не могла унять восторг внутри. Из последних сил она сдерживалась от неуместных, насквозь пропитанных ностальгией комментариев и про себя перечисляла всё то, чем хотела бы наслаждаться вслух. Они оставили позади ворота, через которые много лет назад лихо проносилась запряжённая фестралами карета с сокурсниками Гермионы. Неспешно прошли по широкой, окружённой деревьями дороге и свернули чуть правее, где череда зелёных насаждений по одну сторону обрывалась и сменялась гладью озера. Попутно Грейнджер с любопытством озиралась. Вот бы сейчас зайти к Хагриду на чай, посетовать на расследование и заполучить от него утешительное «Гермиона, ты точно справишься, никто не знает заклинаний больше тебя». А потом прогуляться до поля для квиддича и понаблюдать за тренировкой нынешних учеников. Гермиона никогда не считалась ярой квиддичной фанаткой. Однако узкие деревянные скамейки, где она болела за Рона и гриффиндорцев, манили к себе. После же можно обогнуть Гремучую иву и подобраться к небольшой полянке, на которой Гермиона готовилась к экзаменам в тёплые месяцы. Небольшой клочок травы скрывали раскидистые ветви деревьев. Они же создавали ощущение безопасности: спрятанная за плотной листвой Гермиона видела учеников за пределами её укрытия, её же не замечал никто. Но Гермиона отбросила подобные мечты: нечего отвлекаться на глупости. Она посмотрела на Драко, на его сжатые губы, напряжённые плечи и поддалась порыву: — Если хочешь, после встречи с Флитвиком мы можем дойти до подземелий Слизерина. Отчего-то она решила, что эта идея его вдохновила бы. Конечно, у Малфоя сохранилось множество неприятных воспоминаний о последних годах в Хогвартсе. Но обязаны же быть и хорошие о временах до Тома Реддла? Наверняка у него имелись милые истории о том, как он с друзьями допоздна засиживался у камина, или любимое кресло в углу общей гостиной. — Зачем? — равнодушно спросил Драко. Гермиона невольно поёжилась от его неуютного прохладного тона. Единственным светлым пятном последних дней являлось как раз-таки изменившееся отношение Малфоя к ней. Он держался дружелюбнее и вёл себя как хороший напарник. Теперь же она чувствовала, что он опять дистанцировался. Неужели находиться в Хогвартсе ему настолько невыносимо? — Я подумала, что тебе будет приятно, — неуверенно ответила Гермиона. — Не будет, — отрезал Драко и снова замолчал. Чем ближе они были к замку, тем медленнее шёл Драко. Пока и вовсе не остановился за несколько метров до главного входа. Гермиона его не торопила — у них оставалось минут двадцать на проработку детских травм. По старой традиции Грейнджер, они прибыли в Хогвартс раньше назначенного Флитвиком времени. Она деликатно молчала и оглядывалась. Старалась нагнать во взор как можно больше непринуждённости: якобы поведение напарника её и вовсе не удивляло. Территория вокруг была заполнена учениками, что неудивительно для тёплой октябрьской субботы. Внимание Грейнджер привлекла компания учеников, с виду курса с первого или второго. Трое ребят расстелили на влажной траве тёмное пальто и сели сверху. Девочка с непослушной кудрявой шевелюрой звонко хохотала над шуткой одного из собеседников. Она забавно подхрюкивала и в эмоциональном порыве била ладошкой по земле. Изумрудный свитер с аккуратно вышитой серебром буквой S намекал, что хохотушка со Слизерина. Рассмешивший её блондинистый собеседник неловко почёсывал затылок и раскраснелся от столь бурной реакции. Гриффиндорца в нём выдавал небрежно накинутый красный шарф. На самом краю импровизированного покрывала прилёг долговязый мальчуган со спутанными тёмными волосами. Он довольно ухмылялся и потирал нос, кончик которого «украшало» пятно от чернил. От всякого движения чернила только сильнее размазывались. На солнце блеснула приколотая к его джемперу брошь — свирепый лев. Странно, но Гермиона невольно залюбовалась данной картиной. Невилл иногда ей писал о хогвартсовских новостях и своей работе. Пару лет назад Помона Стебль попросила разгрузить её от части обязанностей и с радостью переложила их на плечи Долгопупса. Он же порой советовался со старой приятельницей Грейнджер. Одним из частых предметов бурных обсуждений стала новая политика терпимости. При содействии Макгонагалл и школьного персонала Невилл протолкнул инициативу по укреплению дружеских связей вне факультетов при помощи совместных мероприятий. Гермиона, конечно же, выступала «за». В её идеальном мире будущего первокурсники из смешанных семей по пути в Хогвартс не твердили как мантру «только не в Слизерин», а битва факультетов за Кубок Школы была проникнута духом здорового приятельского соперничества, без перегибов. В самых же смелых мечтах Гермиона и вовсе невольно задавалась вопросом, не отменить ли состязание совсем? По её мнению, излишняя конкуренция мешала школьникам выстраивать здоровые отношения. И неважно, что сама она в детстве ради десятка-другого баллов с удовольствием вывернулась бы наизнанку. К сожалению, перемены шли со скрипом: глупо надеяться, что многовековые традиции изменятся за десяток лет. И всё же они были! Достаточно посмотреть на трёх учеников, что расположились на чьём-то пальто. Могла ли она, Гермиона Грейнджер так же беспечно болтать с кем-то из слизеринских однокурсников? Едва ли. Дурацкие стереотипы мешали. Ну и, справедливости ради, зловредность студентов со Слизерина. Гермиона невольно улыбнулась. Девочка чем-то внешне напоминала её. Паренёк с чернилами с этого ракурса — почти Симус Финниган. А блондинистый гриффиндорец по бледности кожи мог бы соревноваться с Драко Малфоем. Грейнджер моргнула, и видение из её воображения наложилось на реальность. И вот уже она разместилась рядом с маленькими Драко и почему-то Симусом — откуда только взялся. Она хохотала над шуткой Малфоя. Она заправляла спутанную прядь за ухо и беспечно и громко болтала: — Умора, он же и правда вылитый гриндилоу, — интересно, о чём или ком шла речь. — Кто бы мог подумать, два гриффиндорца и слизеринка, — едкий голос Драко выдернул Гермиону из небытия. Она вздрогнула. Троица перед ней опять вернула себе прежние очертания, без налёта грейнджеровской ностальгии. Гермиона повернулась к Малфою и проследила за его взглядом — он внимательно рассматривал тех же учеников. Всё с той же напряжённостью, что никак не сходила с его лица с тех пор, как они ступили за ворота. — Времена меняются. Что тебя так удивляет, — неопределённо выдала Гермиона. И внезапно даже для самой себя выпалила следующий вопрос. — А если бы у тебя были дети, ты бы и сейчас учил их обзывать всех гриффиндорцев «придурковатыми любителями… грязнокровок»? Последнее слово далось с трудом. Голос Гермионы снизился до испуганного шёпота — лишь бы никто из учеников не услышал из её уст столь ужасного ругательства. То самое, что не раз и не два использовал Малфой в прошлом. Драко уставился на неё со странным выражением: так сразу и не разобрать, о чём он размышлял в это самое мгновение. — Нет. Будь у меня сейчас дети, я бы учил их обходить стороной маленьких гриффиндорских зануд-отличниц. Оказывается, они очень злопамятны, — довольная усмешка скривила его губы. — И что за выражения, Грейнджер? Приличные министерские авроры так не бранятся. Придётся мне всерьёз поговорить с твоим начальником. Драко наигранно поцокал языком и, не дожидаясь ответа, зашагал к ведущим в замок тяжёлым дверям. Гермиона насупилась. — Я не выражаюсь так обычно. Это случайность, Малфой, — зачем-то оправдывалась она ему вслед. — Не говори Робардсу. Осеклась и сама же на себя разозлилась. Вышло как-то глупо. Понятно же, что Драко просто над ней издевался и не доложил бы начальнику Грейнджер. Наверное. Гермиона поравнялась с Драко, расправила плечи и гордо прошествовала чуть дальше, чтобы очутиться на пару сантиметров впереди него. За двери она ступила первой. Гермиону встретили типичные составляющие жизни в Хогвартсе. Шум сотен голосов. Топот учеников. Отблеск от парочки порхающих в воздухе вредилок Уизли — видимо, борьба Филча с ними так и не увенчалась успехом. В нос ударил особенный запах Хогвартса: аромат пергаментов, обеденных пирогов, волшебства и, чего уж там скрывать, пыли — идеально убраться в замке невозможно. Грейнджер жадно ловила все звуки, всполохи, крики и удивительное амбре. Она даже на пару секунд зажмурилась от восторга! Возвращение в Хогвартс для Гермионы могло бы сравниться с возвращением домой после очень долгой поездки. Её переполняли десятки эмоций: от щемящей нежности до гордости. — Раньше замок казался мне больше, — протянул Драко. Гермиона охотно откликнулась: — Просто ты стал взрослее, Малфой. Справедливости ради, в том году, на юбилее Макгонагалл я подумала о том же самом. До этого я не видела Хогвартс года четыре и была крайне изумлена его размерами. Знаешь, что было для меня самым неожиданным открытием? — Что? — без энтузиазма переспросил Малфой. Впрочем, Гермиона уже не обращала внимания на его упаднический настрой. Её радости хватило бы на двоих. — Библиотека! В детстве я там часами просиживала. Смотрела иногда на ряды шкафов с книгами и боялась, что и за всю жизнь столько не перечитаю. А теперь едва ли она сравнится с министерскими запасами. — Почему меня не удивляет, Грейнджер, что ты изумилась именно библиотеке, — поинтересовался Драко. — Наверное, первым делом туда побежала? — Не первым! — горячо возразила Гермиона. — Вторым… Сразу после кабинета директора. Грейнджер осеклась. Звучала она как главный ботаник. Не то чтобы её этот факт сильно беспокоил. И всё же ей не нравился снисходительный тон Драко. Будто бы ему самому не интересно, как изменилась библиотека! — А ты бы куда пошёл, раз такой непредсказуемый? Дай-ка угадаю. Поле для квиддича? Большой зал? — ехидно заметила Гермиона. Ни единого сомнения: она попала в точку. Все любили Большой зал. Если уж с ним не угодила, то квиддичное поле — беспроигрышный вариант. Не меньше Большого зала практически все любили квиддич. Драко помотал головой: — Нет. Пожалуй, я выберу… хм, — он поморщился и нехотя признался, — туалет Плаксы Миртл. Я бы навестил её. Он натянуто улыбнулся, оборачивая фразу в шутку. Однако Гермиону его наигранная ухмылка не обманула. В памяти всплыл рассказ Гарри-шестикурсника о странном взаимодействии призрака из женской уборной и Малфоя. Гермиона тогда не отнеслась к сказанному всерьёз — и без того забот хватало. Однако сейчас вдруг уцепилась за слова Драко. Для Гермионы Драко на протяжении шести лет в Хогвартсе оставался обычным хулиганом со Слизерина. Тем сложным и грубым мальчишкой, у которого всегда находилось оскорбление. И за этим стереотипным образом она не видела самого главного — полноценного человека. А ведь наверняка у Малфоя-школьника имелись свои слабости и сильные стороны, постыдные детские секреты и наивные мечты. По крайней мере, странные приятели точно имелись. Такие как Плакса Миртл. Если они действительно приятельствовали, то, получалось, она стала первой маглорождённой подругой Малфоя. От этой мысли Гермиона не сдержала лёгкую полуулыбку и тут же постаралась спрятать её за напускным кашлем — не хотелось лишний раз смущать Драко. Скорее всего, общение с призраком из уборной — личная для него тема. От необходимости отвечать что-либо Гермиону спас уверенный девчачий голосок: — Мисс Грейнджер, это вы? Гермиона обернулась — перед ней стояла невысокая девчушка лет тринадцати. Грейнджер помнила эти волнистые тёмные волосы, россыпь конопушек на кончике носа и любопытный, не по возрасту серьёзный взгляд. Обладательницу всех этих богатств звали Полли, и в прошлом году она по пятам ходила за Гермионой. Полли считала Гермиону Грейнджер своей героиней. По крайней мере, именно так она и сообщила со срывающимися и взволнованными интонациями. Полли бережно хранила вырезанные из журналов и газет статьи и мечтала «вырасти такой, как мисс Грейнджер». Гермиона к подобному вниманию не привыкла. Тем более в последние года четыре. Вся суматоха вокруг неё и её роли в спасении волшебного мира от Тома Реддла и Пожирателей поутихла. Грейнджер — скучный кандидат в медийные персоны: интервью раздавала неохотно, биографию приукрашивать не разрешала и всячески противилась журналистской привычке добавлять серой прозе жизни остросюжетные лживые оттенки, даже в мелочах. Иногда её колдографии мелькали в периодических магических изданиях. Но не настолько часто, чтобы Гермиона каждый день просыпалась знаменитой. Поэтому от непосредственного и обезоруживающего восхищения Полли ей делалось неловко. Внутри Гермионы всё сжалось. О, нет, Драко над ней ещё неделю издеваться будет. Только бы Полли опять не попросила автограф! — Привет, Полли. Рада видеть тебя. Как поживаешь? — Гермиона неловко помахала девчушке. Дежурные фразы звучали натянуто. Как назло, перемена в настроении Грейнджер не укрылась от Малфоя. Он прислушивался ко всякому слову и не спускал глаз с Гермионы и девочки. — Я выбрала руны, как вы и советовали. А потом ещё… — Полли беспечно щебетала о своей жизни в Хогвартсе. С присущей её возрасту бесхитростностью минуты за три она вывалила на Гермиону ворох новостей. Вклиниться в поток её восторженной речи не представлялось возможным — оставалось только кивать и поддакивать. Украдкой Гермиона то и дело косилась на Малфоя. Тот спрятал руки в карманы, смотрел куда-то в пол и внимал речи Полли. «Только не автограф, только не автограф», — молила про себя Гермиона. — Полли, извини, — Гермиона мягко оборвала девочку. — Мы в Хогвартсе по делу и спешим. — Ничего, я просто хотела попросить у вас кое-что для моей мамы. Я рассказала, что вы были на юбилее директора. Она не сразу поверила, что я вас видела! Точнее… она даже не знала, кто вы… Моя мама же магл и всё такое. Но я ей объяснила. Может, оставите для неё автограф? Вы первая волшебная знаменитость, о которой она услышала. О, Мерлин! Гермиона зыркнула в сторону Драко. Широкая искренняя улыбка расплылась на его бледном лице. Он торжествовал и заметно повеселел. На обратном пути Гермионе не избежать с дюжину несмешных шуток. — Кхм, да, конечно, — растерявшись, выдала Гермиона. Полли протянула ей пергамент и с настойчивой пытливостью в тоне поинтересовалась: — Вы здесь из-за министерского дела, да? Я видела статью о вас и каком-то сумасшедшем преступнике в «Ежедневном пророке». — Полли, я не имею права распространяться о таких вещах. Тем более, говорить о них с ребёнком, — сдержанно сообщила Гермиона. — Я не ребёнок! — вспылила Полли. — Через два месяца мне четырнадцать. А вы в четырнадцать уже помогали Гарри Поттеру на Турнире трёх волшебников. Гермиона почувствовала, что её лицо словно жаром обдало. Она готова была поставить сто галлеонов на то, что густо покраснела. Редкая осведомлённость Полли о её биографии смущала. — Полли права, Грейнджер, — от прохладного голоса Драко совсем дурно. И гением быть не надо, чтобы без труда уловить насмешливые нотки. — Не в четырнадцать ли ты совсем как взрослая пошла на бал с тем болгарским игроком в квиддич? Нет? Да? Гермиона уставилась на Драко. Вот же нахал. Взирал на неё с самым невинным выражением и старательно делал вид, будто и не помнил имени Крама. — Точно, с Виктором Крамом! — радостно выпалила Полли. — Я читала об этом. А вы… Полли пристально посмотрела на Малфоя, оглядела его с головы до ног и довольно заключила: — Вы мистер Уизли, да? Гермиона не сдержала смешок. Пришла её очередь торжествовать и очередь Малфоя — краснеть и негодовать. Драко на автомате нервно поправил волосы и нахмурился — от самодовольной ухмылки и следа не бывало. — Я не мистер Уизли. Мы совсем с ним не похожи, — процедил Драко. — Возможно, вы правы. Извините, я видела его только на чёрно-белых колдографиях, — с сомнением протянула Полли. Она пригляделась к Драко и заключила. — Да, теперь вижу. Он повыше и… посимпатичнее. Последнее слово она мечтательно протянула, обратившись взором куда-то в пустоту хогвартсовского холла. Гермиона притворилась, что изучает собственный автограф, и прикрылась пергаментом. На самом деле, она пыталась не рассмеяться в голос. Конечно, стоило бы отправить Полли на проверку зрения — перепутать Рона и Драко мог лишь слепой человек. И всё же реакция Малфоя стоила встречи с Полли. Драко насупился и надулся, подобно ребёнку. Всякое он мог стерпеть, но точно не сравнение со злейшим врагом «королём-кривых-ворот». Гермиона сжалилась первой и заметила: — Это мистер Малфой, Полли. Полли напряглась. Прищурила свои тёмные глаза и с подозрением уставилась на Драко. Она будто сканировала его и сканировала. Наконец, Полли в изумлении приоткрыла рот и… ахнула. Липкое неприятное предчувствие пробежалось по позвоночнику и выше. Гермиона всё поняла. Любопытная Полли изучала не только ее биографию, но и остальных участников минувших событий. Наверняка она слышала про Малфоя — в своё время газеты знатно прошлись по его семье. Правда, быстро примолкли и сменили риторику, стоило пронырливому Люциусу Малфою наладить старые связи и пустить внушительные суммы на парочку важных для Министерства проектов. Жаль, написанного ранее не стереть. — Тот самый Малфой? — вопрос Полли почему-то прошептала. Гермиона с жадностью ловила реакцию Драко. Тот будто бы окаменел. Острые скулы вновь отчётливо прорезались на его бледном лице. Драко, видимо, тоже осознал, куда клонила Полли. Гермиона почему-то почувствовала себя виноватой. Не стоило тащить Малфоя с собой в Хогвартс. Ещё и в утренней суете она забыла предупредить его заранее о визите в замок. Кто так поступал в нормальном мире? Разве что очень плохие коллеги. Надо спешно спасать положение. Кому, как не ей, этим заниматься? — Тот самый Драко Малфой. Мой напарник и, — Гермиона набрала воздух, словно перед прыжком на глубину, расправила плечи и уверенно отчеканила, — друг. Вышло излишне торжественно, с надломом и пафосом. Гермиона теперь и взглянуть на Драко боялась. Естественно, они не друзья. С чего бы ему с ней дружить. Совсем недавно она ему даже не очень-то и нравилась. Но этот статус избавил бы от лишних расспросов со стороны Полли. Вряд ли девчушка станет сомневаться в выборе друзей своего кумира. — Нам пора. Увидимся позже, Полли, — с натянутой, неискренней улыбкой произнесла Гермиона и поспешила ретироваться.

***

Кабинет Филиуса Флитвика располагался на восьмом этаже, неподалеку от широких ступеней, которые уводили в третью по высоте башню Хогвартса — ту, где обитали когтевранцы. Гермиона и Драко преимущественно молчали, пока поднимались по лестницам к декану Когтеврана. Более того, Малфой настолько погрузился в собственные размышления, что чуть было не угодил в ступеньку-ловушку. Из забытья его выдернула Гермиона. В прямом смысле этого слова «выдернула» — ухватилась за ворот пальто и потянула на себя. — Ошибка новичка, — пробормотала она. Хотела упомянуть, сколько раз в её присутствии Невилл и Полумна попадали в лестничный «капкан», да осеклась на полуслове. Неловкость между Грейнджер и Малфоем и без того можно ножом резать, не до забавных историй прошлого. В тяжёлую дверь постучалась Гермиона. Драко завис на расстоянии от неё в пару метров безмолвной и мрачной тенью. — Войдите! — бодро пригласил Флитвик. Драко придержал Гермиону за локоток и еле слышно поинтересовался: — Он знает, что ты придёшь со мной? — Он знает, что я приду с напарником, — ответила Гермиона. — Не волнуйся, я первым делом подробнее объясню всё профессору Флитвику. Малфой скривился и ничего не сказал. Чувство вины, которое и без того грызло Грейнджер последние минут десять, лишь разрослось и усилилось. Казалось, всякий её шаг — неверный: она проявила мало понимания и сочувствия. Говорила не то, реагировала не так, поддерживала недостаточно сильно. Одновременно, она даже немного злилась за все те неудобные эмоции, что испытывала в данный момент. Ей бы на расследовании сосредоточиться, а не о рефлексирующем Драко переживать. — Не волнуйся, — повторила заметно увереннее и ступила в кабинет. В школьные годы у декана Когтеврана Гермиона бывала нечасто: поводов не наблюдалось. На отработки она не оставалась, за помощью в решении административных вопросов не обращалась, да и дополнительные часы, как многие другие ученики, не просила — заклинания входили в число предметов, с которыми Грейнджер справлялась без особых усилий. Поэтому очертания кабинета сохранились в памяти весьма смутно. Сейчас Гермионе пришлось подавить в зародыше острое желание застыть на пороге и озираться по сторонам. А посмотреть было на что! Комната, видимо, служила Флитвику не только для рабочих целей, но и личных: некоторые преподаватели, в том числе декан Когтеврана, в течение учебного года предпочитали оставаться ночевать в замке. Хозяин огромного помещения поделил его на две зоны, их разграничивала высокая и широкая ширма. Впрочем, из небольшого проёма между стеной и ширмой всё равно виднелись старомодная, заваленная бумагами тумбочка из красного дерева и край заправленной синим покрывалом кровати. Одну из стен рабочей половины занимал гигантский книжный шкаф — от пола до потолка. Некоторые книги вели себя подобающе их званию: влекли гостей корешками и скромно покрывались слоем пыли. Другие же… шумели, пыхтели и издавали иные странные звуки. А пару томов и вовсе то и дело вырывались на свободу и перелетали с полки на полку, устраиваясь поудобнее среди сородичей. Над третьей полкой слева висел пергамент, на ровной поверхности которого перо самостоятельно выводило округлые буквы — судя по всему, письменная принадлежность вела учёт. У окна стоял большой стол — он был забит склянками, эссе учеников, трещащими и дребезжащими магическими приборами. Во всём этом хаосе наблюдалась некая закономерность. Гермиона готова поспорить, сам Флитвик без труда разбирался в собственном творческом «беспорядке». Хозяин всего этого волшебного великолепия восседал на стуле и вертел стеклянную банку с небольшими кексами внутри. При появлении Гермионы Филиус спрыгнул с высокого сиденья на пол и поспешил навстречу бывшей воспитаннице. — Мисс Грейнджер, крайне рад вас видеть! — горячо поприветствовал преподаватель и пожал руку девушки своей сухой маленькой ладонью. Крошечный Флитвик едва ли дотягивался до пояса Гермионы. Однако она по традиции рядом с ним немного сгорбилась, выказывая таким неловким способом уважение. — Взаимно, профессор, — отреагировала Гермиона. — Я уже лет восемь не ваш профессор, — ласково, по-отечески пожурил Флитвик. — Извините, привычка, — Гермиона тепло улыбнулась. Мучило её подозрение, что и через двадцать лет Филиус Флитвик останется для неё «профессором». Как и прочие старые хогвартсовские учителя. Помнится, в том году Помона Стебль попросила Гермиону называть её по имени. Грейнджер покраснела, взволновалась и несколько раз обратилась к ней то «Памела», то «Пиона». К концу вечера, после сотни «простите» было решено вернуться к привычному «профессор Стебль». Флитвик отвлёкся от Грейнджер: склонил голову вбок и с любопытством воззрился на Драко. Гермиона внутренне напряглась и приготовилась к череде неловких объяснений, почему она явилась со зловредным слизеринцем. — Мистер Малфой, неожиданная встреча, — стоило отдать должное Филиусу: тон его не изменился ни на йоту. Будто на самом-то деле ничего неожиданного в визите Драко не наблюдалось, и Флитвик только его и ждал. — Не думал, что вас увлечёт должность в Министерстве. — Я не работаю на Министерство, — коротко пояснил Драко. — Рад встрече. И Флитвик, и Малфой держались подчёркнуто вежливо. Пожалуй, даже слишком. Гермиону же охватил лёгкий мандраж посредника. Она чувствовала, что сейчас сглаживать острые углы и неловкости — её прямая обязанность. Так обычно ощущает себя хозяйка вечеринки, на которую она позвала гостей из диаметрально противоположных компаний. Гермиона открыла рот и на выдохе затараторила: — Мистер Малфой здесь как частное лицо. Вы слышали? Его отец открыл успешное детективное агентство, и Малфой помогает ему. А заодно так получилось, что и нам — Министерству Магии. Пару недель назад, например, он любезно вызвался поучаствовать в расследовании. Не знаю, что без него делала бы. Из мистера Малфоя получился неплохой напарник. «Что я несу?» — мелькнуло в сознании Грейнджер. Однако остановиться она уже не могла. Выше её сил. Филиус и Драко молча смотрели на неё. — Похвально, — наконец, выдавил Флитвик. — Впечатлён тем, как вам удалось преодолеть прежние разногласия. Ну да что мы всё на пороге беседуем. Проходите, присаживайтесь. Филиус прошествовал к столу и вернулся на свой высокий стул. Драко и Гермиона расположились напротив него. Гермиона старалась не поворачиваться лишний раз к Малфою. Как-то всё неловко вышло. И наиболее обидный факт для Грейнджер: неловкости создавала она сама. — Будете кекс? — Флитвик протянул банку с угощением. Гермиона помотала головой. Драко, к её изумлению, бодро сообщил: — Не откажусь, — и потянулся к мягкой сладости. Когда его пальцы сомкнулись на аппетитной сдобе, Гермиона невольно сглотнула накопившуюся слюну. Опять она забыла позавтракать и теперь, совершенно не к месту вспомнила об этом. — Профессор, в письме я вам кратко объяснила суть нашей встречи. Вы же ответили, что вспомнили Бернайс Стэдмен, верно? Записку профессору Грейнджер строчила в спешке. Расстроенная провалом с Лэндоном Смитом и событиями последних дней, она вновь и вновь по кругу прогоняла возможные зацепки. Одна из них — прошлое Бернайс, в том числе — школьные годы в Хогвартсе. Вместе с письмом Гермиона отправила декану Когтеврана фотографию Бернайс Стэдмен. Она надеялась, Флитвика скорее посетит озарение, если он увидит снимок. Её расчет оказался верным. — Да. Мисс Стэдмен сложно забыть,— Флитвик поморщился. — Но позвольте мне полюбопытствовать: как Бернайс может быть связана с вашим расследованием? Если не ошибаюсь, бедняжка умерла года через четыре после выпуска. — К сожалению, я не имею права распространяться о деталях следствия, — покачала головой Гермиона. Она и правда сожалела: возможно, гениальный профессор заклинаний сумел бы обратить внимание на то, что пропустили Гермиона и Драко. Но делиться со штатскими — большой риск. Даже с такими надёжными с виду. — Скажу одно: вероятно, в прошлом Бернайс кроются ответы на некоторые вопросы. Поэтому мне и мистеру Малфою так важно пролить свет на минувшие события. И я буду крайне признательна, если… — Что значит «Стэдмен сложно забыть»? — Драко перебил напарницу. Расшаркивания Гермионы его изрядно утомили. Он наклонился вперёд и заинтересованно уставился на Флитвика. Флитвик несколько удивился его напору и всем корпусом повернулся к Драко. К досаде Гермионы, Малфой снова тянул на себя одеяло. Будто бы это он тут главный аврор. А она так — просто мимо проходила. — За последние два года пребывания в Хогвартсе мисс Стэдмен наворотила не меньше дел, чем близнецы Уизли, — Флитвик улыбнулся. — Но её шалости были менее безобидны. — Менее безобидны, чем кровопролитные конфеты и их испытания на учениках? — не выдержала Гермиона. Да, Грейнджер до сих пор периодически негодовала по этому поводу. Припоминать, конечно, не припоминала. Она вообще пыталась при Джордже не обсуждать те события прошлого, в которых был активно задействован Фред. И всё же из-за этой выходки переживала по сей день. — На мой субъективный взгляд, намного хуже кровопролитных конфет, — кивнул Флитвик. — И что же сделала Стэдмен? — живо откликнулся Драко. — Всего и не упомнить: её послужной список рос не по дням, а по часам, — Флитвик откинулся на спинку стула. Его голос окрасился новыми оттенками. — Например, она начертила на изголовье кровати своей однокурсницы, мисс Харрингтон, надпись «Гореть тебе, грязнокровка» и превратила её волосы в змей. Происшествие из ряда вон выходящее, однако, нужно признать, волшебство талантливое: обратные заклятия не помогали. Пришлось спешно остричь мисс Харрингтон в больничном крыле. Гермиона подавила изумленное «ого». В личном деле Бернайс, что предоставила ей Элинор, это происшествие не уточнялось. Через силу Грейнджер выдавила: — Не верится, что Бернайс так с кем-то поступила. Она же сама из маглорождённой семьи. К издевательствам чистокровных волшебников Грейнджер не привыкать. А вот издевательства одной маглорождённой над другой — ей представить сложно. Она беспомощно посмотрела на Драко. Их взгляды встретились. Казалось, Драко удивлён не меньше. — Наедине, во время нашей беседы я ей напомнил об этом, — согласился Флитвик. — Однако мои увещевания не возымели эффекта. Она не призналась, зачем это сделала. Молчала и краснела. Мне даже в какой-то момент почудилось, будто ей всё же стыдно за свой поступок. Только извинений от Бернайс так и не последовало. А уже через пару недель она украла рог дромарога и некоторые менее редкие ингредиенты из кабинета зельеварения. Гораций рвал и метал. И угадайте, призналась ли Бернайс, куда спрятала украденное? — Нет? — предположил Малфой. — Верно. Всё как сквозь землю провалилось. В тот раз не обошлось без вмешательства Альбуса: Дамблдор вызывал и меня, и Бернайс, — Флитвик прервался. Снял очки и долго протирал их шершавой тряпочкой. Ни Малфой, ни Грейнджер его не торопили. — И ничего. Уговоры директора волновали её не сильнее моих. На преподавательском совете мы обсуждали её возможное отчисление, но я вступился за мисс Стэдмен. Решил поиграть в спасателя. Спасал я не только Бернайс, но и свою педагогическую репутацию. Каждую её ошибку я считал своей. Пять лет до этого она вела себя как образцовая ученица не доставляла проблем, держалась тихо. И тут резко… будто сломалась. Я говорил с ней — о ней, о её семье, о Хогвартсе. В ответ — тишина. Наши беседы носили односторонний характер — болтал обычно я. Впрочем, у меня были некоторые догадки, что именно случилось с Бернайс. Флитвик опять замолчал. Рассказ о Стэдмен давался ему с трудом. Гермиона понимала его чувства: он нёс ответственность за Бернайс и, наверное, считал, что провалился по всем фронтам. В любой другой ситуации Грейнджер пожалела бы бедного профессора заклинаний. Но сейчас она почуяла, что они на верном пути, поэтому с напором поинтересовалась: — Какие догадки, профессор? Пожалуйста, это очень важно. Флитвик вздрогнул, словно резко проснулся от дрёмы. Его рассеянный взор блуждал по лицам Гермионы и Драко. Наконец, он вернулся к повествованию: — Понимаете, в то время противоречия между маглорождёнными и чистокровными волшебниками ощущались особенно остро. Том Реддл потихоньку вносил сумятицу в волшебный мир. О прямой конфронтации в стенах школы речи не шло, но напряжение нарастало. Некоторые выходцы из чистокровных семей выказывали неприкрытое пренебрежение к ученикам магловского происхождения, — Филиус прокашлялся. — И именно рядом с подобными студентами я и некоторые преподаватели несколько раз ловили мисс Стэдмен. Они явно скрывались. Подозреваю, по инициативе чистокровных магов — едва ли они планировали светиться рядом с маглорождённой когтевранкой. Я как-то наткнулся на них ночью, в заброшенной аудитории. Дежурил в коридорах, ловил разгулявшихся шалопаев и обнаружил их. Они запаниковали и совершенно по-глупому пробовали укрыть Бернайс под столом. Да-да, учеников волновало не то, что я нашёл их за нарушением дисциплины, а наличие в их рядах мисс Стэдмен. — Может, вы помните, кто был в рядах тех волшебников? — вопрос задал Драко. Ответ не поразил Гермиону — примерно такого она и ждала. — Смутно. Их было человек восемь, преимущественно со Слизерина, за некоторым исключением: например, среди них я заметил Лэндона Смита с Пуффендуя. Кстати, там сидел и ваш отец, мистер Малфой. Вроде, Корнелий Паркинсон, они с Люциусом были неразлучны. Бэзил Трэверс. Он учился курса на два-три младше, но преданно таскался за Люциусом: в те годы им очаровались многие слизеринцы. Пульгерия Деррек. Кто-то из семьи Гойлов… Хм, нет, остальных не назову. Да и по поводу названных не уверен, в памяти тот вечер сохранился весьма туманно. Снова долгая пауза. Правда, сейчас Драко и Гермиона не торопились её прервать. Грейнджер оставалось лишь догадываться, о чём думал Малфой. Однако она справедливо предположила, что её варианты недалеко ушли от истины. Имя Люциуса Малфоя не в первый и даже не во второй раз всплывало в их расследовании. Отец Драко точно располагал полезными сведениями. Если не об убитых, то хотя бы о Бернайс Стэдмен. Другое дело: не факт, что он охотно заговорил бы. Наверняка с ним пришлось использовать жёсткие меры: официально вызвать в отдел, пригрозить наказанием за лжесвидетельство, невзначай намекнуть на ошибки прошлого… Гермиона не желала подобным образом поступать с ним. Из-за Драко. Ещё и это тревожное упоминание Корнелия Паркинсона… — Кхм, и вы, профессор, предполагаете, что именно они плохо влияли на Бернайс? — первой не выдержала Гермиона. Сначала беседа с Флитвиком, остальные переживания — потом. — Возможно. Как я уже упоминал, они скрывались. Вместе их видели в стенах Хогвартса всего несколько раз. По этой причине я не могу уверенно утверждать, что проблема действительно в сомнительной компании мисс Стэдмен. Но мы с преподавателями сошлись в едином мнении. Совпадение удивительное: перемены в её поведении совпали с появлением новых чистокровных приятелей. — Если на секунду предположить, что дело в них. Как вы думаете, зачем чистокровным волшебникам Бернайс? — осторожно спросила Гермиона. — Вероятно, делать за них грязную работу, — пожал плечами Флитвик. — Спрятать в своих вещах рог дромарога — идея рискованная. Вдруг мы не отличились бы приличием и полезли с обыском. А вот спрятать в чужих — вполне себе. Особенно, когда этот чужой и попросил тебя об услуге. Самостоятельное перо у книжной полки угрожающе скрипнуло грифелем по бумаге.