You, The Ocean and Me

Гермиона Грейнджер отправила сгоревший мясной пирог в мусорное ведро и открыла окно настежь, впустив в комнату прохладный октябрьский воздух. Прикрыла глаза, глубоко вдохнула и мысленно сосчитала до десяти. Только долгожданное спокойствие и бесценное ощущение контроля над ситуацией не желали возвращаться. Внутри Гермионы всё сжималось в тугой узел. Узел ворочался, крутился и, казалось, давил на каждый орган разом. А заодно и на свойственные Гермионе в стандартных ситуациях расторопность и внимательность. Иначе не объяснить, как она умудрилась испортить блюдо, что готовила сотню раз. — Не знаю, Глотик, почему я так нервничаю, — пожаловалось Грейнджер коту, который уловил нервозность хозяйки и послушной тенью следовал за ней. — Это же всего лишь Нотт и Забини. Не станут же они вести себя со мной неподобающим образом. Она понятия не имела, что именно вкладывала в выражение «неподобающим образом». Сознание подобно капитану тонущего корабля в отчаянии посылало Грейнджер сигнал тревоги. Правда, оформить эту самую тревогу в реальный ощутимый страх отказывалось. Поэтому Гермиона весьма смутно представляла, чем для неё могла обернуться невинная посиделка с тремя слизеринцами. Единственное она знала наверняка: скажи ей кто ещё год назад, что она, взрослый аврор Гермиона Грейнджер, будет вынуждена провести воскресный вечер в компании вчерашних хогвартсовских плохишей, она бы не поверила. Жизнь порой оборачивалась странным образом. Кот отозвался сочувствующим «мяу». Благодарный собеседник по мнению Гермионы. — Другой пирог я сделать не успею. Придётся выкручиваться, Глотик. Не идти же с пустыми руками? Или идти? Вдруг у чистокровных семей если и принято чем-то угощать хозяина дома, так разве что кровью его врагов? От этой мысли Гермиона хихикнула и тут же зарделась. Неловко стало перед самой собой за столь стереотипную шутку. Из Драко Малфоя вырос вполне сносный джентльмен. Из Теодора Нотта… ну, что-то наподобие сносного джентльмена. Стоило дать шанс и Блейзу Забини. Ровно в пять тридцать Гермиона переминалась на пороге квартиры Драко и Теодора и чувствовала себя максимально некомфортно. В памяти всплыли те редкие комментарии, что Малфой отпускал по поводу их общего жилища. Он часто использовал характеристики в духе «огромная», «светлая», «в приличном районе». Однако Грейнджер не полагала, что они настолько верны. Обитель её напарника притаилась в старомодном особняке на пять этажей в центре города. На входе Грейнджер встретил приветливый швейцар. Правда, тут же его дружелюбность сменилась подозрительностью, стоило взгляду консьержа уцепиться за поношенные ботинки Гермионы. Она приобрела их на распродаже с год назад и гордилась выгодной покупкой — такая красота да за бесценок! Теперь же ей сделалось немного стыдно и за ботинки, и за себя, и за растрёпанные кудрявые волосы. Зря она позволила себе расслабиться и сменила привычный строгий пучок. И зря она отложила выглаженный костюм, отдав предпочтение пушистому джемперу и пробормотав коту: «Это всё же дружеская встреча». Выглядела она нынче в глазах швейцара максимально несерьёзно. — Хватит переживать. Я же не на приёме у британской королевы, — пробормотала себе под нос, одёрнула шарф и постучалась вычурным молоточком в дверь. Ответом Гермионе послужил протяжный лай Принцессы Дамблдор. Долго ждать не пришлось. Гермионе открыл Драко. — Грейнджер, ты всё-таки пришла, — он отступил на шаг, приглашая девушку внутрь. Гермиона же опешила и уставилась на Малфоя. Это был не тот Малфой, который вёл с ней расследование. Другая его версия — расслабленная, с искренней улыбкой, горящим взглядом и лихо подвёрнутыми рукавами белоснежной рубашки. Традиционные тёмные перчатки завершали его образ. Приросли они что ли к запястьям? Но и без того, так много участков голой кожи Драко при Гермионе до сих пор не демонстрировал. Видимо, в присутствии друзей Малфой чувствовал себя свободнее и не сильно беспокоился о проклятии. — Я же обещала, что приду, — эхом откликнулась Гермиона, позволила Драко забрать у неё пальто и старалась не пялиться на потускневшую метку. Коробки с пиццей и настольной игрой не отдала. Прижала их к себе, как последний оплот нормального, рутинного существования. — Кто там, Драко? Скажи, мы никого не ждём и пусть валят к Мерлину, — раздался громкий голос Теодора Нотта. В прихожую выплыл и его обладатель. — Грейнджер?! Теодор удивлённо вскинул брови и воззрился на Драко. Малфой ухмылялся и явно довольствовался произведённым эффектом. Гермиона же готовилась провалиться под землю. Она-то надеялась, что Драко заранее предупредит приятелей о её появлении! О, Мерлин, как же не по себе. Одно дело — стать нежеланной гостьей на вечеринке слизеринцев. Совсем другое — стать гостьей незваной. — Драко меня пригласил, — промямлила Гермиона. И тут же накинулась с обвинениями на Малфоя. — Ты не сказал?! — Забыл, — просто ответил Драко. Врал и не краснел! Ещё и столько наигранного сожаления в интонации нагнал. — У Грейнджер к тебе какое-то дело, Теодор, и она… — И она хочет принести тебе извинения за тот неприятный эпизод в доме твоего отца, — живо перебила его Гермиона. Её план — постепенно втереться в доверие к Теодору и получить желаемое, а не прыгать с места в карьер. Теодор с сомнением осмотрел её с ног до головы и заинтересованно спросил: — И у тебя с собой подарки? — Почти. — Тогда чего же ты стоишь! — радостно воскликнул Нотт. — Проходи, располагайся, в этом доме всегда рады дамам с подарками. — В этом доме, судя по всему, любым дамам рады, — ворчливо заметил Драко. Гермиона слабо улыбнулась. Она следовала за Драко и Теодором, и со всяким новым шагом паника накрывала её волнами. Сначала мелкими, с лёгкой рябью и пеной. Однако волны нарастали и нарастали, пока где-то на линии горизонта не показалось цунами и не отдалось острым намерением бросить всё и сбежать. Но Гермиона успешно подавила неприятный порыв. Она так-то не обычная трусиха! Она Гермиона Грейнджер с Гриффиндора. Не было в этом мире ни одной силы, что притормозила бы её на пути к истине. Она продержится весь вечер и получит от Теодора всё, что ей требовалось. Повторила про себя как мантру и гордо расправила плечи. Правда, в следующее мгновение Гермиона уже менее горделиво чуть было не завалилась на паркет: Принцесса Дамблдор крутилась под ногами, принюхивалась к коробке с пиццей и, сама того не ведая, ставила своим упитанным тельцем подножки. — Ты в порядке, Грейнджер? — её оперативно подхватил под локоток Теодор. — Времени и шести нет, а тебя уже ноги не держат. Хряпнула что ли перед выходом? — Ничего я не хряпала, — возмутилась Гермиона. — Я вообще почти не пью. — Драко, ты слышал? Она почти не пьёт! Ты кого к нам приволок? — возмутился Нотт. По тону сразу и не угадать, шутил он или говорил всерьёз. Гермиона открыла было рот спора ради да осеклась. Не время для бесполезных пререканий. Она здесь не для них. Вместо этого Грейнджер украдкой огляделась по сторонам. Нотт и Малфой, определённо, ни в чём себе не отказывали. Светлые большие комнаты под завязку забиты антикварной мебелью, картинами и волшебными диковинами. Не жильё, а практически магический музей. Впрочем, несмотря на излишнюю вычурность, дом Теодора и Драко всё равно оставался уютным. Спасали строгую обстановку мягкие ковры и безукоризненные, элегантные цветочные композиции в вазах. Гермиона со спутниками преодолели прихожую, гостиную, широкий коридор и свернули к тяжёлой двери из тёмного дерева, которая вела в кабинет. Нотт ворвался в помещение первым и радостно известил Забини: — Блейз, к нам присоединилась Грейнджер! — Несмешная шутка, Теодор. Ты бы ещё Поттера вспомнил или кого другого из этих задро… — вступил в беседу Забини и примолк, когда из-за спины Нотта показалась смущённая Гермиона. — Это действительно Грейнджер. То ли вопрос, то ли утверждение. Блейз и Гермиона пялились друг на друга. Грейнджер отметила, что Забини будто бы стал ещё выше. Занятий спортом он, бывший игрок в квиддич, видимо, и сейчас не бросал: тонкая зелёная рубашка очерчивала мышцы. Тёмные, почти чёрные глаза взирали на Гермиону с настороженностью. Единственный светлый для Грейнджер момент: хотя бы презрения на дне радужки не наблюдалось. Что помнила Гермиона о школьнике Блейзе Забини? Не так уж и много. В отличие от друзей, он отличался сдержанностью и отличными манерами. Хотя те не мешали ему со снисходительной небрежностью относиться ко всем «не своего круга». Блейз из прошлого явно не впечатлился бы перспективе провести воскресенье с маглорождённой. Как на подобный расклад смотрел Забини из настоящего — неизвестно. — Видел бы ты своё лицо, старина, — скрасил неловкость Теодор и похлопал Забини по плечу. — Словно Снейпа в неглиже встретил. — Снейп удивил бы его куда меньше, — охотно отозвался Драко. Он пребывал в приподнятом настроении и помогать Гермионе не спешил. Скорее выбрал роль случайного наблюдателя нежели активного участника событий. Развалился в кресле, поднял стакан с огневиски и ждал развития неловкой сцены. Гермиона разозлилась на Малфоя. Она была бы благодарна, прояви он чуть больше понимания и чуткости. Она же ощущала себя безумно одинокой, хотя помимо неё в комнате находились трое человек. Грейнджер прижала к себе коробки и ласково улыбнулась единственному обитателю этого дома, который её не страшил — собаке Теодора. — Так что за подарки у тебя? — Нотт ткнул пальцем в коробки. — Я принесла монополию и пиццу, — без всякого энтузиазма ответила Гермиона. — Моно-что? — переспросил Драко и склонил голову набок. — Пиццу-что? — в тон ему откликнулся Нотт. Реакция для Гермионы ожидаемая. Понятно, что чистокровным волшебникам вряд ли приходилось сталкиваться с магловскими настольными играми. Но Гермиона предположила: забава, связанная с финансовой грамотностью и приобретением домов да отелей, обязана отозваться в сердцах прагматичных наследников богатых семей. Зато пицца заставляла её нервничать. Грейнджер периодически посещала приёмы волшебников, и обычно кухня не отличалась каким-либо разнообразием. Маги — те ещё консерваторы в определённых вопросах. В том числе, в выборе праздничного меню. Они отдавали безусловное предпочтение традиционным британским блюдам. Исключение разве что — встречи с иностранными делегациями. Однако выбора у Гермионы не оставалось: её мясной пирог покоился на дне мусорного ведра. Поэтому она рискнула заказать стандартный магловский фаст-фуд и посчитала даже забавным угостить им чопорных вчерашних слизеринцев. — А я пробовал пиццу в Италии, — неожиданно сообщил Блейз. Его черты вмиг окрасила некая одухотворённость. — Помните, я ещё тогда подумал… — Да-да, мы помним, что ты создан именно для «неторопливого ритма итальянских улочек», — процитировал его Теодор. — Ты эту чушь нам ещё месяц загонял. — А помнишь, как после недели в Китае он хотел завести дракона, научиться готовить свинину в кисло-сладком соусе и переехать в «город тысячи огней и сотни талантливых магов» Пекин? — охотно поддержал диалог Драко. Гермиона смогла на минуту облегчённо выдохнуть: наконец-то вектор внимания сместился с её скромной персоны. Она осторожно поставила коробки на круглый журнальный столик и расположилась на самом краешке кожаного дивана, напротив Драко. — Точно, — Теодор плюхнулся рядом с Грейнджер. Пожалуй, слишком близко. — Кажется, это было сразу после того, как он клятвенно нас уверял, что его вторая родина — Мексика. Он ещё тогда пытался отрастить усы и смешивал текилу с огневиски. — Лютая же дрянь была, — согласился Драко и почему-то неодобрительно покосился на Гермиону и Теодора. Грейнджер поёжилась под его прожигающим взором. В поисках поддержки обхватила крутящегося в ногах пса за пухлые бока и усадила себе на колени. Принцесса Дамблдор только этого и ждала: изловчилась и лизнула Гермиону в нос. К перепалке Гермиона прислушивалась с любопытством. В Министерстве до неё доносились обрывки разговоров о поездках Забини. Вроде, он занялся дипломатической деятельностью и активно налаживал волшебные связи. У Грейнджер, естественно, возникали вопросы о справедливости выбора подобного «посла»: в её воображении все волшебники, связанные с международными каналами, были лишены предрассудков о чистоте крови. Впрочем, она старалась не ставить под сомнение чужой авторитет и успокаивала себя мыслью: раз кто-то назначил на должность Забини, значит этот кто-то проверил Забини на профессионализм. Блейз вскинул ладони вверх: — Всё, хватит. Понял я, понял. Вы слишком завидуете моим невероятным приключениям и не можете оценить всю широту моей тянущейся к путешествиям души, — он поморщился, поглядел куда-то вдаль и задумчиво протянул. — Хотя знаете, Япония — точно моя родина. Там есть такие фонари, и вот как-то я… Продолжение истории потонуло в вопле Теодора. — Умоляю, Гермиона, — он опять вернулся к обращению по имени. Нотт так быстро перескакивал от лишённого окрасок «Грейнджер» к почти дружескому «Гермиона», что гостья за ним еле поспевала, — умоляю, расскажи нам всем, из чего состоит твоя магловская пицца и прерви рассказ этого тянущегося душой к пустой болтовне выпендрёжника. Признаться честно, Гермиона немного расстроилась. Она-то как раз не против дослушать рассказ о Японии, фонарях и прочем… японском. В последние годы её бешеный рабочий график абсолютно не располагал к продолжительным поездкам. А она так скучала по отпускной суете… — Наверное, моя пицца не очень похожа на итальянскую, — звучало, будто бы она оправдывалась. Грейнджер нахмурилась и продолжила заметно твёрже. — Папа как-то покупал нам её в отпуске в Риме. Она была другой. Но эта не хуже. Тут… — Твой отец-магл мог позволить себе отпуск в Риме? — с подозрением спросил Забини. Он даже наклонился к Грейнджер и буравил её тяжёлым взглядом. — Посмотрите-ка, его сейчас удар хватит. Какой-то магл уделал нашего Забини, — весело отозвался Теодор и положил руку на плечо Гермионе. Драко уставился на запястье Нотта. Казалось, он и моргать забывал. Насупился и молча попивал огневиски. Гермиона не осознавала, в чём причина его недовольства. Неужели он боялся, что она у него друга уведет? — Не какой-то магл, а мой папа, — поправила Грейнджер и аккуратно убрала руку Нотта. Всё же слишком поспешная попытка влезть в её личное пространство. — И не уделал. В Италии мы были всего два дня, потом вернулись во Францию. — О, нет, какой-то магл ещё и во Францию катался, — давил Теодор. — Забини, чуешь, как твоё тянущееся к путешествиям сердце покрывается завистливой коркой? — Твой отец, Грейнджер, президент, премьер-министр? — не унимался Забини. — Или кто там ещё у маглов богат? Гермиона подавила легкомысленный смешок. Искреннее недоумение Блейза её забавляло. Она сдержалась и не сообщила, что лет в восемь и вовсе три недели прожила в переездах по Европе. А соблазн подразнить Забини так велик! Неугомонные родители Грейнджер очень любили путешествовать. Раньше, в детские годы Гермионы у них не всегда хватало средств на достойные отели и наиболее удобные места в самолете: порой они жертвовали комфортом ради новых впечатлений. И Гермиона оставалась бесконечно благодарна им за тот удивительный опыт. Особенно сейчас. Не одним же слизеринцам самодовольно вещать о своей роскошной жизни. — Нет. Мой отец не богат, — покорно объяснила Гермиона и почесала Принцессу Дамблдор за ухом. — У него средний доход по магловским меркам. Он стоматолог. — Это лучше премьер-министра? — поинтересовался Теодор. — В каком-то смысле, может быть, — пожала плечами Грейнджер. — Сравнить сложно. Премьер-министр занимается совсем другим. А мой отец лечит людям зубы. — Фу, гадость, трогать магловские зубы… — Нотт скривился. — Точно. Ты, вроде, упоминала об этом у Слизнорта, — Забини приятно удивил Грейнджер данным сообщением. Значит, он всё же частично слушал её на приёмах Горация в Хогвартсе. — А стоматологи живут неплохо… — Не всегда, — Гермиона оживилась. О родителях она рассказывала обычно долго, с расстановкой и всеми подробностями. — Например, на прошлой неделе ему попался такой сложный случай. Один его пациент запустил зуб, пришёл и там всё внутри просто… Остановилась и посмотрела на собеседников. Наверное, повествование о чужих плохих зубах — не лучший способ установить дружеский контакт. — …кхм. Ладно, эта история не для ужина. Вернёмся к пицце. Я взяла простую: соус, мясо, сыр и помидоры. Знаете, некоторые любят добавлять ананасы, грибы или морепродукты, но я придерживаюсь простой и всем понятной классики. Ничего лишнего, никаких сюрпризов, — Гермиона приоткрыла картонную коробку и продемонстрировала присутствующим угощение. Больше всех заинтересовалась Принцесса Дамблдор. — Звучит так скучно, что я почти заснул, — картинно зевнул Теодор. — А я бы попробовал что-нибудь с ананасами. — Но придётся есть мясо, Нотт. По мне, так выглядит неплохо, — внезапно вступился за Гермиону Драко. Она преисполнилась к нему благодарностью. — Я попробую это только после эльфийского вина. На трезвую голову не готов, — заупрямился Блейз. Теодор словно только этого и ждал. Засуетился и покинул кабинет. Малфой воспользовался возможностью — занял его место рядом с Грейнджер. По дороге раздражённо одёрнул рукава рубашки. — Дай-ка мне собаку, — угрюмо произнес он и сделал вид, будто лишь ради Принцессы Дамблдор и сменил локацию. «Точно ревнует Нотта ко мне, — мысленно заключила Гермиона. — Ну и ладно, у меня свои друзья есть, чужих не надо». Она позволила себе расслабиться и плыть по течению. Блейз всё же продолжил рассказ о Японии, и его бархатистый размеренный голос действовал на Грейнджер умиротворяюще. Страх потихоньку отступал. В реальности встреча с бывшими слизеринцами проходила сносно. Конечно, Забини и ныне периодически косился на Грейнджер, будто не верил, что она, из плоти и крови, и правда сидела в кабинете Нотта. А Малфой отчего-то насупился и помрачнел. Однако Гермиона готова вытерпеть любые заскоки присутствующих, пока они не обзывали её грязнокровкой и не пытались выгнать. Грейнджер впала в медитативное состояние и вздрогнула, когда Теодор с грохотом поставил на стол перед ней и Малфоем бутылку вина и четыре бокала. Нет, не просто бутылку. Скорее… «бутылище» — напиток для полувеликана, а не скромных обыкновенных волшебников. Пожалуй, от такой не отказался бы и славящийся внушительными размерами Хагрид! Естественно, унести самостоятельно Нотт её не сумел бы. Он использовал заклинание, и вино плыло перед ним в воздухе. Почему-то в открытом виде. После жёсткой посадки часть алкоголя брызнула на джемпер Гермионы и рубашку Драко. — Ну, вот, перевёл на вас немного, — с досадой заметил Теодор. — Извинений ждать, видимо, не приходится? — ледяным тоном поинтересовался Драко. Он извлёк волшебную палочку и применил Чистящие чары к себе и Грейнджер раньше, чем она успела как-либо отреагировать на пятно. Непривычно заботливый жест с его стороны. Забини вопросительно вскинул брови, но комментарии оставил при себе. — Спасибо, — пробормотала Гермиона. — Какие извинения, Драко? Это вино дороже твоей рубашки раз в пять. Радоваться должен изысканному пятнистому аксессуару из Бордо. Нотт щедро разлил по бокалам вино. Один из них, наполненный доверху, подвинул к Гермионе. Грейнджер слабо запротестовала: — Я не пью. — В этом доме пьют все, — отчеканил Нотт. Гермиона обернулась к Драко в поисках поддержки, однако тот лишь пожал плечами: — Таковы правила, Грейнджер. Гермиона неуверенно потянула бокал за тонкую ножку. Она задумчиво наблюдала за игрой света на стеклянных стенках и пыталась прикинуть, удастся ли ей незаметно вылить содержимое в ближайшее кашпо. Вероятность невелика. Значит, придётся пить. Грейнджер крайне редко употребляла алкоголь не по причине каких-либо строгих моральных принципов. По её мнению, не наблюдалось ничего плохого в размеренном питье алкогольных напитков, если человек умел себя контролировать и вовремя притормаживать. Другое дело — у неё с самоконтролем в этом плане имелись проблемы. В лёгком подпитии она становилась разговорчива и смешлива. А ещё этот неприятный румянец пятнами… Не такой она хотела предстать перед Малфоем и его друзьями. «Растяну бокал на весь вечер», — заключила она и смело отпила.

***

— Грейнджер, Грейнджер! — грубоватый голос Малфоя доносился как сквозь пуховую подушку. Гермиона в это самое мгновение парила на облаке по Министерству Магии и никак не могла взять в толк, откуда в её волшебном сне Драко. Малфой же становился настойчивее. Его громкое «Грейнджер» отдавалось от стен и заставляло единорога нервничать. Гермиона отмахнулась от него, но руку словно сковало, и она ощутила на своем запястье крепкую хватку. — Она тебя не тронула? — к Малфою добавились обеспокоенные интонации Забини. — Не успела, — коротко сообщил Драко. — Грейнджер, пьянчужка гриффиндорская, проснись, — присоединился к остальным Нотт. Раздался его заразительный звонкий хохот. Он-то и стал последней каплей — той самой, что вернула Гермиону в реальность. Она вздрогнула и приняла вертикальное положение. Мир перед Гермионой расплывался. Быстро заморгала, силясь вернуться к чёткой картинке, и первым, на чём она сфокусировалась, было серьёзное бледное лицо Драко. Задремала. Совершенно глупо, неловко и в максимально дурацкой позе. С виду, вероятно, и правда похожа на пьянчужку. Захотелось умыться и сбежать. Только Гермиона подавила первый порыв и как можно более непринуждённо произнесла: — Извините, я, кажется, заснула. Она заозиралась по сторонам в поисках часов. Понять бы, насколько всё плохо и как долго она проспала. При худшем раскладе, ей уже совсем скоро возвращаться на работу. — Это слабо сказано. Вырубилась на полуслове, — весело откликнулся Нотт. — Как раз пока объясняла правила своей этой монополии. Резко дернулась и поморщилась. Точно, последнее воспоминание этого вечера: она стучит коробкой по гладкой столешнице и требует минуточку внимания. Гермиона покосилась на разложенную настольную игру. Кто-то вытащил и фишки, и кубик, и даже залил уголок поля вином. Сотня галлеонов, это дело рук Теодора. Сидящий совсем рядом Малфой проследил за её взором и сдержанно пояснил: — Теодор предложил разобраться самостоятельно. — Мы пришли к выводу, что твоя эта игра сломана, — перебил его Нотт. — Кубик не крутился без нашей помощи, а фигурки остались неподвижны. — Они и не должны. Это же магловская игра. В магических всё движется из-за чар, — терпеливо растолковала Гермиона. Хотя больше всего на свете в данное мгновение мечтала о своей мягкой постели и таблетке аспирина. — В чем же тогда веселье? — недоумевал Нотт. Его вопрос Гермиона оставила без ответа. Она, наконец, обнаружила часы и с удовлетворением отметила, что толстая стрелка едва ли перемахнула через отметку «девять». Быстро же Грейнджер скосило эльфийское вино из Бордо. Гермиона откинулась на спинку дивана и постаралась выстроить в голове цепочку последних событий. Сознание несколько путалось и терялось в хронологии. Вроде, сначала Блейз всё говорил и говорил о Японии. Живо поддерживала с ним диалог исключительно вдохновлённая Гермиона. Она задавала наводящие вопросы. Она благодарно ахала и охала на острых моментах повествования. И она же восхищалась небольшими приключениями Блейза. Сильнее прочего её взволновали рабочие нюансы: настрой японских коллег, их мнение о представителях британского магического сообщества и результаты переговоров. К сожалению для Гермионы, Нотт заскучал на этой ноте и прервал беседу неуместными шутками. Потом Теодор заметил, что содержимое в бокале Гермионы не уменьшалось. И с этой секунды пристально следил за тем, дабы она не забывала о вине. Тогда-то вечер воскресенья окрасился для Гермионы новыми оттенками — ярко-красными, как и напиток из Бордо. — Надеюсь, я не храпела, — смущённо улыбнулась Гермиона. Заметила скорее шутки ради, нежели всерьёз. Она никогда не храпела. — Только сопела и звала Драко, — хохотнул Теодор. — Неправда! — смутилась Грейнджер. — Ладно-ладно, не звала. Но у него на плече счастливо удрыхлась, — отозвался Теодор. Гермиона начинала подозревать, что ставить её в неловкое положение — новое хобби Нотта. Грейнджер обернулась к Драко и несмело взглянула на него. Перед напарником сделалось стыдно. Даже не из-за того, что она использовала его в качестве подушки. А скорее по той причине, что заставила волноваться. Наверняка Малфой напряжённо перепроверял, не коснулась ли она свободного участка кожи и не превратилось ли её мерное дыхание в предсмертный хрип. — Прости, я… — Грейнджер, я же просил, перестань так часто извиняться, — перебил её Драко и уставился куда-то в стену. На Гермиону он старался не смотреть. Между ними зависла напряжённость, и чувствовалась она настолько остро, что даже болтливый Теодор поутих. С любопытством пялился на Гермиону и Драко и поглаживал собаку. Свободнее остальных держался Блейз. Его, казалось, нисколько не беспокоила ситуация. Он развалился в кресле, закинул ногу на ногу и вальяжно сжимал в длинных пальцах почти пустой бокал. — Мне так никто и не рассказал, кстати, почему Грейнджер вообще здесь, — заметил он. Блейз ни к кому конкретно не обращался, однако сосредоточил всё свое внимание на Гермионе. Она восприняла это как сигнал к действию и первой же откликнулась. — Я и Малфой ведём расследование вместе, — бодро начала да осеклась. А что дальше-то? Объяснить в подробностях и вечера не хватило бы. — Не вижу, чтобы конкретно сейчас вы вели какое-либо расследование, — резонно заметил Блейз. — Я её позвал и всё. Этой информации тебе должно хватить, — жёстко оборвал его Драко. — Интересно, — протянул Блейз и допил вино. Гермиона поправила выбившуюся прядь волос и украдкой вытерла вспотевшие ладони о джинсы. Какой-то глупый вечер выходил. Ничего полезного она до сих по не совершила. Зато опозориться перед остальными гостями успела. — А только ли в расследовании дело? — тон Нотта не предвещал ничего хорошего. Он изобразил почти настоящую озабоченность и добавил. — Не всякие коллеги проводят вместе вечер воскресенья. Гермиона и пошевелиться боялась. На что это намекал Теодор?! И как он мог? — Я же объяснял, Нотт, — пояснил Малфой. — У Грейнджер дело к тебе. — Но позвал-то её ты именно к нам домой, — не унимался Теодор. — Мог бы и меня пригласить в Министерство дела ради. Будто я когда-либо против выгулять новый костюм и Принцессу Дамблдор. Однако ты сделал иной выбор. А именно — провести воскресенье, единственный свободный от расследования и Грейнджер выходной, вместе с ней. Гермиона подавила тяжёлый, пронизанный недовольством вздох. Не в её интересах спорить с Ноттом. И всё же его намёки… утомляли. А ещё сильнее утомлял тот факт, что Гермиона отчего-то разволновалась. Словно у неё на то имелись веские причины. Ерунда какая-то. — Отстань от них, Теодор, — ухмыльнулся Забини. — Не видишь, люди завуалировали тобой желание провести выходной вместе. — Мерлин, да я бы и сам что угодно завуалировать собой готов, — опять засмеялся Нотт. — Мы не хотели провести выходной вместе. Я действительно пришла ради дела! — возмутилась Гермиона. Она готова поспорить, её лицо давно залилось пунцовой краской. Ей уже не хотелось о чём-либо просить Нотта. Не хотелось сидеть в этом душном кабинете. Не хотелось пить вино или доесть последний кусок пиццы. Мысленно Гермиона Грейнджер спешно вышагивала по серым лондонским улицам, подальше от жилища Нотта и Малфоя. Как Луна не может превратиться в Солнце, так и въедливый смешливый Теодор — в джентльмена. Глупо надеяться на иной расклад. И Гермиона разозлилась на него. В основном по той причине, что в какой-то мере он действительно прав. Она могла пригласить Теодора в Министерство. Угостить чаем и каменными, хранящимися в приёмной уже с полгода кексами, частично прояснить ситуацию (в рамках возможного) и настоятельно рекомендовать допустить её, аврора до Тибериуса Нотта. Более того, она размышляла об этом. Однако в итоге пошла по пути большего сопротивления и согласилась на приглашение Драко. Она не желала и себе отвечать на вопрос «почему». — Нотт, предупреждаю всего один раз: хватит, — Малфой скатился к подобию угроз. Верный признак, что ему не лучше Гермионы. — А если не послушаюсь, то что? — подразнивал Нотт. — Затрогаешь меня своим проклятием? Выпьешь все запасы вина? В коварном приступе мести перевернёшь корзину с грязным бельём? — Зачем мне так суетиться, — твёрдо, без улыбки ответил Драко. — Просто расскажу всем, что ты купил в прошлом месяце в лавке волшебной косметики. Лицо Теодора внезапно переменилось. Тень паники и ужаса скользнула и застыла. — Ты не посмеешь! — взвыл он. Задремавшая вслед за Гермионой Принцесса Дамблдор подняла голову и тихонько, недовольно гавкнула. — Я тот ещё гад, — с мстительным удовольствием припечатал Драко. Забини заинтересовался предметом спора. Наклонился к Нотту и спросил: — И что же такого секретного тебе понадобилось в лавке косметики? Опять взволновался, что кожа на лице недостаточно мягкая? Гермиона отметила многообещающее «опять». Значит, Нотт — частый посетитель косметического магазина. Забавно, что сама Грейнджер захаживала туда раз в пятилетку. Точнее — забегала во время обеда, если ей не жаль было тратить его на подобную ерунду. — Не нарывайся, Забини. Моя кожа — произведение искусства, — для наглядности Теодор провёл по линии скул. — От природы, без всяких добавок. Драко и Блейз рассмеялись. Видимо, они знали что-то недоступное Гермионе. — Ну-ну, — покачал головой Забини. — А, может, средство от морщин приобрёл? Теперь-то я вижу эту глубокую складку между бровями… Раньше её не наблюдалось. Блейз сощурил глаза и с деланной озабоченностью уставился на Нотта. Тот заметно разнервничался. Отчего-то завертелся на месте и обратился к Грейнджер: — Что за складка? Где? Гермиона, ты видишь? Гермиона старательно сохраняла серьёзность. Ей стало жалко Нотта: он казался искренне несчастным. Ощупывал кожу на переносице, мял её и пытался натянуть подушечками пальцев. — Нет, Теодор, они тебя просто дразнят, — откликнулась Гермиона. — Не порть веселье, Грейнджер, — буркнул Драко. — Это не для лица и не для кожи, Забини. Бери выше. Малфой многозначительно уставился на волосы Нотта. Теодор рыкнул и, видимо, намеревался ринуться в атаку. Грядущую бурю сорвала Гермиона. Она резко встала с места и громко сообщила: — Мне надо в уборную! Коричневая дверь справа, верно? — Я могу тебя проводить, — внезапно предложил Драко. В ответ удостоился очередного насмешливого взгляда от Забини. Гермиона вздрогнула и энергично помотала головой. — Сама найду. Прежде чем кто-либо успел возразить или выдать неуместную шутку, Гермиона покинула комнату. К раковине она кинулась, как утопающий — к спасительному кругу. Опёрлась о прохладную поверхность и лбом приложилась к зеркалу. Прикрыла глаза, сосредоточилась на собственных ощущениях и, самое главное, тишине. Всё-таки рядом с Теодором было шумно. Нотт, конечно, собеседник приятный, весёлый, временами — внимательный. Но иногда его становилось слишком много. Он заполнял своим громким смехом, остроумными (по его мнению) комментариями и бархатистым голосом всё помещение. У остальных не оставалось ни малейшего шанса забить собой «волну Нотта». Грейнджер остро нуждалась в тайм-ауте. Ко всему прочему к её горлу подкатывала тошнота, а во рту держался неприятный привкус — с алкоголем она переусердствовала. И снова по вине Нотта: хозяин дома пристально следил за содержимым чужих бокалов. Посчитала до двадцати, тихонько простонала и выдохнула, оставив конденсат на зеркале. Отстранилась, в секундном порыве начертила недовольную рожицу на мутном отпечатке. Тут же Гермиона устыдилась своего игривого порыва и стерла её. Она медленно, с толком и расстановкой мыла руки под ледяной водой — привычка с детства. Если что-то шло не по плану, Гермиона могла долгими минутами намыливать пальцы, смывать пенные следы и повторять процедуру вновь. По какой-то неведомой причине этот процесс успокаивал и возвращал ощущение контроля. Пусть не над жизнью, но хотя бы над собой и своим телом. Сегодня пришлось повозиться немного дольше обычного — сказывалось расстройство. Для него достаточно причин. Самая главная: Гермиона провела в доме Малфоя и Нотта уже несколько часов и не сделала ничего полезного. Абсолютно. Она даже не заикнулась при Теодоре о цели своего визита. Скоро домой идти, а она только и успела, что напиться вина, съесть большую часть пиццы, поспорить с Малфоем из-за положения домашних эльфов и новой статьи о кентаврах в «Ежедневном Пророке» и предложить дойти до магловского караоке. Наиболее позорный момент последовал за закономерным отказом — никто из вчерашних слизеринцев не желал проводить воскресенье в увеселительных заведениях для маглов. Тогда Гермиона пропела, фальшиво и пискляво, бессмертный хит «It’s raining man» и назидательно заметила: — Вот что вы упускаете. Кошмар. Из уборной Грейнджер выплыла с твёрдым намерением добиться своего. Она не будет больше отвлекаться и не сделает ни одного винного глоточка, пока не пообщается с Теодором о его отце. У входа в кабинет она притормозила: до Гермионы донеслось, как Забини упомянул её фамилию. Нет, естественно, она не планировала подслушивать. Просто так вышло, что одновременно с этим её взволновала картина на стене. Грейнджер пялилась на плывущий по морю корабль и настороженно внимала каждому звуку. В какой-то момент акварельные мазки в её глазах слились в один большой. Она смотрела, однако не видела. Беседа друзей занимала её сильнее. — Грейнджер, наверное, сбежала, — заметил Блейз. — Её нет уже минут двадцать. — Вещи на месте. Да и куда она сбежит от Драко, — весело отреагировал Теодор. — Отвалите от меня. И от неё, — проворчал Малфой. В ответ раздался сдержанный смешок Забини. — А если серьёзно, что она здесь делает? — опять вступил в диалог Блейз. — Мы напарники, — коротко пояснил Драко. Так тихо, что Гермионе пришлось наклониться ближе к просвету между стеной и дверью. — И только? — И только. — Забавно. Мне одно время в школе казалось, что она тебе нравилась, — протянул Забини. — Правда, я довольно быстро отверг подобные подозрения. Чтобы сам Малфой да запал на грязнокровку… Начинаю думать, что я тогда был прав. Гермиону будто обожгло изнутри. И от грубого «грязнокровка», и от предположений Блейза. Странное тепло растеклось по её и без того взбудораженному алкоголем телу. Грейнджер сделалось неловко: этот разговор точно не предназначался для её любопытных ушей. — Иди к лысому домовику, Забини, — рявкнул Драко. Он злился. Пожалуй, слишком усердно. Исходя из профессионального опыта Гермионы, так остро на допросах традиционно реагировали те, кому было, что скрывать. — Мерлин, а ты гений, Блейз! — проигнорировал недовольные порывы Малфоя Теодор. — Он же постоянно не затыкался в Хогвартсе. «Грейнджер то, Грейнджер сё. Ненавижу эту Грейнджер. Давай пройдём по коридору, где она торчит, и обзовем её». Стоило признать, Нотт талантливо пародировал друга. Настолько, что даже Гермиона восхитилась схожести. И смутилась. Всерьёз задумываться над смыслом услышанного не хотелось. Но всё же в сознании билось отчаянное «нравилась-нравилась». Грейнджер потёрла виски и помотала головой. Ерунда, это не могло быть правдой. Забини и Нотт просто подразнивали Драко. И только. И дураку ясно: она его не привлекала. Иначе он вёл бы себя с ней совершенно по-другому, а не как главный слизеринский… придурок. Да, именно этого хлёсткого определения школьник-Малфой и заслуживал. Гермиона вознамерилась прервать неловкий диалог и прийти на выручку Драко. Она шагнула вперед, неосторожно махнула рукой и повалила небольшую вазу, что притаилась на ближайшем комоде. Инстинктивно потянулась к волшебной палочке, силясь поймать хрупкий хрусталь с помощью магии, и мазнула пальцами по пустому карману. Верная помощница покоилась на столе в кабинете — Гермиона настолько расслабилась, что оставила её с Малфоем, Ноттом и Забини. Звон разбившейся о пол вазы заполнил собой коридор. — О, нет, — сдавленно пробормотала Гермиона. Слизеринцы притихли. Молчала и Грейнджер. Мысленно она взывала к Мерлину и всем известным ей почившим волшебникам, чтобы они пришли на выручку. Лишь бы Драко с друзьями не осознали, что она их подслушивала. — Грейнджер? — Нотт рывком открыл дверь. — И давно ты торчишь здесь и подслушиваешь? Теодор расплылся в довольной улыбке. «О, нет» дважды.