You, The Ocean and Me

Драко Малфой закипал. Во второй половине вечера он вспомнил, почему на встречи с Забини и Ноттом так редко приглашали дам. Да потому что стоило кому-то привести девушку, и дружеская посиделка превращалась в соревнование «Кто кого переюморит несмешными шутками». Даже Астории не везло, несмотря на нежную привязанность к ней со стороны Теодора и уважительное участие Забини. Заводилой чаще всего выступал Нотт. Впрочем, периодически не отставал и Блейз. У него, правда, иной стиль: не досаждать в лоб, а наблюдать за собеседником или собеседницей, нащупать слабое место и надавить с самой невинной улыбкой из его арсенала. Так и сейчас: если неостроумные замечания Теодора били не в полную силу, то предположение Забини вдавило в мягкую спинку дивана не хуже каменной плиты. Драко старался сохранять спокойствие, однако его пальцы инстинктивно сжались в кулаки, а лицо исказилось в жутковатой гримасе. — Иди на хрен, Забини, — рявкнул Драко. Только поезд под именем «Тебе нравится Грейнджер» было не остановить. Подобно восьмилетке, что тычет в товарища пальцем и кричит «тили-тесто, жених и невеста», Теодор подхватил тему разговора и вцепился в неё. Ладно, пора признать, иногда Нотт и впрямь немногим отличался от восьмилетки. Чего ещё от него ожидать? Драко уже искренне жалел, что вообще пригласил Гермиону. Поэтому вмиг разозлился и на неё, встретившись с виноватым взором напарницы. Мало ему Нотта и Забини, ещё и на Грейнджер напал несвойственный приступ любопытства. Неизвестно, что она могла надумать себе из-за этой неловкой беседы. — Я не подслушивала, — проблеяла Гермиона и несмело шагнула в комнату. — Да-да, я обычно так же говорю. Но не краснею, — добродушно махнул рукой Теодор и подтолкнул оробевшую Грейнджер в спину. — Наверное, потому что умею врать лучше тебя. — Я не вру, — упрямилась Грейнджер. Она пошла неровными пятнами и старательно прятала взгляд. — Ну, хорошо, — легко согласился Теодор. — Тогда кратко перескажу последние новости. Я и мой уважаемый и мудрый друг Блейз предполагаем, что ты нравилась нашему другому не менее уважаемому, однако чуть менее мудрому другу Драко в Хогвартсе. Есть что сказать по этому поводу? У Малфоя желваки заходили. Честное слово, это уже несмешно. Они же взрослые люди, а не школьники в разгаре пубертата! Почему бы не обсудить по-настоящему важные вещи: реформы Министерства Магии, квиддич… Или, например, прижившуюся в чистокровном обществе пошлость в виде зонтиков в коктейлях: для Драко эти переливающиеся всеми цветами радуги вульгарные шапки в благородных напитках — явный перебор. — Я думаю, ты и Блейз глупо дразните своего друга. Однако сами прекрасно осознаете, что подобная симпатия была невозможна, — терпеливо ответила Гермиона. Она аккуратно присела на самый краешек дивана и пыталась не озираться на Драко. — И почему же? — удивлённо вскинул брови Теодор. — Блейз ответил на этот вопрос: «Чтобы сам Малфой да запал на… маглорождённую», — Грейнджер первой же поняла, как глупо попалась, и испуганно добавила. — Ой, то есть… — Всё-таки подслушивала, — перебил её Блейз. — Не ожидал от тебя, Грейнджер. — Я не подслушивала. Просто случайно… — Подслушивала! Не отпирайся, — не унимался Теодор. Они громко спорили, обменивались короткими репликами и заглушали друг друга. По старой традиции Нотта, любое сборище рядом с ним рано или поздно превращалось в балаган. Драко прижал пальцы к вискам и с силой надавил на них в бесполезной попытке отогнать призрачную головную боль. Вся ситуация его напрягала: Малфой не таким представлял этот вечер. Главный предмет для раздражения — тот факт, что подозрения Нотта и Забини вообще ничем не подкреплены. Естественно, в школьные годы его, Драко Малфоя, не привлекала Гермиона Грейнджер. Она же была… ходячей катастрофой. Лохматая, не всегда опрятная, со своим несгибаемым мнением по любому вопросу и с десятком глупых принципов в голове. Абсолютно не типаж Драко. Добавить к этому и её происхождение, так картина вовсе не располагающая к симпатии. Да, ему нравилось её задирать. Да, он с каким-то странным садистским удовольствием встречал её редкие попытки уколоть в ответ. Да, порой он специально ходил по тем же коридорам и выбирал парту у неё за спиной. Ну, и что? Разве это намекало на что-либо? Обычное мальчишеское баловство. Он с той же настойчивостью и Поттера с Уизли донимал. Так они точно не объект его грёз. — …Грейнджер, признай, что ты грела уши под дверью, — донёсся сквозь пелену размышлений наигранно возмущённый голос Нотта. С Драко хватит. Да простит его напарница, но он устал и готов пожертвовать ею. То есть, переключить всё внимание присутствующих на неё. — Грейнджер, лучше признай, что ты здесь ради Тибериуса, — Драко чеканил каждое слово. Пялился он в пол и про себя пересчитывал завитки на паркете. — И мы перейдём к основной цели твоего визита, пока Теодора совсем не унесло в мир фантазий. Поступал Драко нехорошо и понимал это: для столь важного диалога с Теодором Гермиона должна подготовить почву. Походить вокруг да около, задать парочку наводящих вопросов, отвесить неуклюжий комплимент тщеславному Нотту и после всех этих усилий осторожно попросить желаемое. Умолять о чём-то Нотта без всех этих ритуалов — как прыгать в озеро с гриндилоу без волшебной палочки: выжить можно, но приятного мало. И всё же Драко не собирался больше облегчать жизнь Гермионы. Не сейчас, когда на другой чаше весов — его спокойствие. Он побарабанил пальцами по подлокотнику и храбро посмотрел прямо на Гермиону. А чего тянуть? Лучше сразу встретиться с её убийственным взором. — Давай, Грейнджер, не томи. Ты же видишь, беседа ушла совершенно в другое русло. Такими темпами нас и поженить успеют, — Драко кисло улыбнулся. — Да, лучше обойтись без подобного кошмара, — прохладно отозвалась Грейнджер и нахмурилась. — О чём это вы? — настороженно спросил Теодор. Он вмиг посерьёзнел и выпрямился. — Каким боком Грейнджер относится к старине Тибериусу? — не менее напряжённо поинтересовался Забини. На дне его глаз плескалось недовольство. Блейз был осведомлён о событиях последних недель меньше остальных. Такого Забини вынести не мог. — Я не только ради Тибериуса. Точнее… — Гермиона осеклась, прокашлялась и продолжила. — Ох, ладно, не люблю врать. Изначально да, я пришла ради Тибериуса. Но теперь нет. С вами весело, и ты такой радушный хозяин, Теодор. А вот и попытка в неуклюжий комплимент. — Ближе к делу, Грейнджер, — сурово отрезал Нотт. Надо же, его в этот раз ничем не пронять. — Да мне кто-нибудь уже объяснит, что не так с Тибериусом? И с Грейнджер? И с Малфоем? С каждым из вас! — взорвался Забини. В своей манере, конечно: немного повысил тон, тут же этого устыдился и уткнулся носом в бокал. Не любил Блейз поддаваться эмоциям — считал их бурное проявление слабостью. — С мистером Ноттом всё хорошо, — пискнула Гермиона. — Надеюсь, — угрожающе начал Теодор. Драко до боли сжал зубы. Казалось, надави он чуть сильнее, и кость затрещала бы по швам, откликнулась противным хрустом и разделила его череп на неравные половины. Подобно загнанному в угол животному, он искал выход и по пути к нему совершенно не по-джентельменски смёл Грейнджер. Наверное, необходимо прийти на выручку напарнице. Однако Драко… молчал. И даже немного радовался, что он не в центре перекрёстных шуток. — Я всё объясню. Я хочу попросить тебя об услуге, Теодор. Мне нужно снова поговорить с твоим отцом о том деле, что я веду, — Гермиона выделила слова «мне» и «я». В очередной раз провела черту между собой и Драко. Теперь справедливо. — Он может пролить свет на некоторые тёмные моменты. — Нет, — коротко ответил Теодор и с нарочитым интересом изучал отблески света на бокале. — Так просто? Просто «нет»? — опешила Грейнджер. Даже руками всплеснула. Изначально она точно не собиралась давить, однако, столкнувшись с непоколебимой уверенностью в тоне Нотта, заметно раззадорилась. — И тебя разве не волнует, что информация, которой владеет твой отец, может спасти чьи-то жизни? — Хм, дай-ка подумать… — Теодор театрально откинулся в кресле и с полминуты потирал подбородок. — Нет, Грейнджер. Драко ощущал себя случайным наблюдателем в сцене своей же жизни, нежели активным участником событий. Он порывался что-то сказать, но тут же осекался. В итоге смирился с собственной молчаливой участью и смотрел в одну точку на стене. — Какой информацией владеет Тибериус? — попытался «втиснуться» в диалог Забини. — Что за дело? — Какая-то скучная ерунда, Блейз, — отмахнулся Нотт. — Не бери в голову. Однако Забини явно с ним не согласился бы по поводу «скучной ерунды». Он посерьёзнел, слегка подался вперёд, и его глаза цеплялись то за Гермиону, то за Теодора. Про Драко на короткое время все будто и забыли. — Убийство чистокровных волшебников неизвестным маньяком, — неожиданно жёстко отчеканила Гермиона. — Вот что за «ерунда». Она теряла терпение. Ещё и остатки эльфийского вина разгоняли кровь и добавляли твёрдости и без того отважной Грейнджер. Некоторые вещи не менялись. Если Драко в минуты, когда нечто действовало на нервы, искал, на кого перенаправить угрозу, то Гермиона смело встречала любые препятствия на пути. От её растерянности не осталось и следа. Гермиона села прямо и гордо вздёрнула голову. — Да, я слышал тревожные новости, — Блейз сменил напряжённую позу. Наконец-то и его частично посвятили в предмет разговора. Этого достаточно, дабы Забини почувствовал себя комфортно. Он с любопытством оглядел Гермиону, будто впервые её увидел, и продолжил. — И это дело доверили тебе, Грейнджер? Иронично. До появления на пороге Грейнджер, Забини порывался обсудить с Драко и Теодором последние «убийственные» вести. В основном из-за Корнелия Паркинсона, с которым мать Блейза была в хороших отношениях. Но Гермиона прервала слизеринцев. Тогда Драко даже обрадовался. Не очень-то ему и хотелось рассказывать о своей роли в происходящем. Ведь рано или поздно всплыла бы и тема проклятия. К тяжёлой ноше Малфоя Блейз относился совсем не как Теодор. Он искренне жалел друга. Не словесно, нет: Забини достаточно уважал Драко, дабы не досаждать ему столь неприятной эмоцией вслух. С присущей ему тактичностью, Блейз не задавал вопросов и держал комментарии при себе. Однако, несмотря на это, чёртова жалость читалась в каждом его движении по отношению к Драко, всяком взгляде и неосторожном вздохе. Она заключалась в неловкой заботе в виде самоотверженного «Допивай вино/доедай утку, я наелся», в непрошенных паузах, в неловких попытках сгладить ситуацию. Его жалость с кислым привкусом недосказанности дурманила не хуже алкоголя. Только это было не приятное опьянение полуночного гуляки, а тяжёлое похмелье, что пронизывало все клетки тела и скребло по нервным окончаниям. Драко предпочёл бы обойтись без этих противоречивых ощущений. — Не вижу ничего ироничного, — возразила Гермиона Блейзу. — Моё происхождение никак не мешает мне оставаться объективным и опытным аврором. Забавно, Блейз ни словом не обмолвился о её происхождении. Однако нужные выводы она сделала самостоятельно. Забини спокойно произнёс: — Дело не в твоём происхождении, Грейнджер. А в происхождении тех, чью смерть ты расследуешь. Чистокровные волшебники должны быть крайне недовольны тем фактом, что в их секретах ковыряется гряз… маглорождённая. Обидное для маглорождённых слово почти вылетело из его рта. Блейз поморщился. Драко знал, воспитанный Забини предпочитал не опускаться до подобных оскорблений… в лицо. Это в компании друзей он мог раскидываться пренебрежительным «грязнокровки». Рядом же с самими маглорождёнными старался держать марку волшебника с идеальными манерами. Возможно, лицемерно. Но что поделать? Таков чистокровный мир. Пускай многие предрассудки со временем изживали себя, однако полностью искоренить их пока не удалось. — «Грязнокровка». Ты же это собирался изначально сказать? Не стоит ради меня сдерживаться. Так я хотя бы не обманусь напускной вежливостью. Блейз нахмурился. Лицо Грейнджер, в свою очередь, застыло в каменном выражении. Драко всё же приготовился вмешаться, но его опередил Теодор. — Хватит спорить, — рявкнул его обычно безмятежный друг. — Какая разница, от кого произошла Грейнджер и насколько не любит маглорождённых Блейз, когда есть кое-что гораздо важнее! — Что? — хором откликнулись Гермиона и Блейз. Да так слаженно, что с недовольством уставились друг на друга. — Я и мой отец, конечно! — припечатал Теодор. — Нет ничего важнее нас, Ноттов. И со всей уверенностью говорю за нас обоих: мы не желаем быть замешанными в этом дурацком деле. Мне жаль всех погибших чистокровных волшебников. А хотя… лысого дракона мне жальче, чем Чепмэна и тем более Кэрроу. Давайте уже признаем. Они были теми ещё муда… Блейз деликатно кашлянул. Нотт осёкся, поморщился и исправился: — Плохими людьми, вот. — Но почти все драконы лысые, — внезапно вступил в беседу Драко. Не так он желал вернуться к роли активного участника дискуссии, но не удержался от логичного замечания. Нотт покраснел и гневно воззрился на Малфоя. — Вот с ней переобщался, да? — его палец уткнулся в сторону Гермионы. — Пару недель с ней порасследовал всякого и уже профессором себя возомнил? — Не понимаю, как расследование связано с профессорской деятельностью, — флегматично, без всяких эмоций изрёк Драко. Теодор шумно выдохнул и громче выдал: — Ещё раз повторю: нет, Грейнджер. Рядом с моим отцом тебя не будет. И не проси. — Но, Теодор… — мягко вступила Грейнджер. — Нет! — Теодор со звоном поставил бокал на стол и сложил руки в замок на груди. Застать Нотта таким решительным и суровым почти невозможно. Гермионе, считай, «повезло». Блейз перегнулся через стол, положил руку на плечо Нотта и вкрадчиво предложил: — А я бы её выслушал, Теодор. Вдруг это в интересах Тибериуса. Взоры всех собравшихся обратились к Забини. Драко был не только удивлён его порывом, но и странным образом благодарен. Блейз Забини обычно выступал в их компании голосом разума. И Теодор, и Драко привыкли прислушиваться к его умиротворяющим интонациям. Так и теперь Теодор словно резко сдулся. Плечи поникли, глаза нервно забегали от одного угла к другому. Жестокая внутренняя борьба отразилась на точёном лице Нотта. — Малфой, — Теодор обратился к Драко, — ты привёл её в наш дом. Ты мне и скажи: моему отцу угрожает опасность? Врать или не врать? Легче быть честным, однако правдивый ответ потянул бы за собой десяток иных неудобных вопросов. И всё же Малфой решился: — Да, Теодор. Возможно, ему угрожает опасность. И я, и Грейнджер делаем всё, что в наших силах, чтобы психопат-убийца больше никому не причинил вреда. Но нам не хватает информации, помощи, надёжных свидетелей… — Стой, меня это не волнует, — оборвал его Теодор. — Другой важный вопрос: как мой отец связан с психопатом из газет? Гермиона и Драко переглянулись. Это не укрылось от внимания Теодора, и он добавил: — Я хочу услышать ответ от тебя, Драко. Не от Гермионы. И опять он перескочил от формального «Грейнджер» к почти приятельскому «Гермиона». Хороший знак. Следовательно, Теодор готов к конструктивному диалогу. По крайней мере, пытается не сорваться. — У нас есть некоторые основания полагать, что убийца и Тибериус были связаны в прошлом. Более того, что он, вероятно, виноват в сумасшествии Тибериуса, — пояснил Драко. — Это не точно, — поспешила вмешаться Гермиона. — Только наши предположения. Брошенная Малфоем фраза обладала эффектом взорвавшейся бомбы. Теодор подскочил с кресла и навис над Драко. До этого мирно дремавшая Принцесса Дамблдор будто почуяла перемены в самом воздухе. Подорвалась с мягкой лежанки и закрутилась вокруг Нотта и Малфоя. Происходящее она воспринимала подобно забавной игре и никак не могла взять в толк, почему никто не реагировал на её попытки влезть между ними. — Я хочу знать всё! — на выдохе выдал Теодор. — Мы не имеем права распространяться о собранной нами информации, — спешно возразила Гермиона, пока Драко не разболтал лишнего. Драко её проигнорировал. Ледяным тоном сказал: — Я тебе всё расскажу, если ты пообещаешь Грейнджер, что допустишь её к Тибериусу. — Малфой, мы не можем, — взволновалась Грейнджер. — Малфой, сначала расскажи, — вторил ей Теодор. У Малфоя разболелась голова. Слишком много собеседников на одного него. Хорошо, хотя бы Блейз хранил молчание и внимательно наблюдал за присутствующими. — Пообещай, Теодор, — упрямо заявил Драко. — Я расскажу тебе ровно столько, сколько посчитаю нужным. А ты позволишь Гермионе встретиться с Тибериусом. — Малфой… — опять позвала его Гермиона. Он посмотрел на неё и помотал головой. У них не было выбора. Теодор ни за что не подпустит их к Тибериусу, если не получит ничего взамен. Грейнджер, видимо, подумала о том же. Тяжело вздохнула и замолчала. Нотт думал секунд тридцать. Зачем-то разгладил складки на своём идеально чёрном пиджаке, потёр бокал кончиками пальцев и заметно спокойнее сообщил: — Да разразит меня Мерлин, я согласен. А теперь выкладывайте.

***

Драко открыл окно, и вместе со свежим воздухом в комнату ворвался тягучий озоновый запах дождя. Землистая новоприобретённая свежесть в сочетании с винными парами дурманила не хуже любого магического алкоголя. Подобно несчастному утопающему, что широко раскрывает рот в попытке поймать глоток кислорода, Драко с той же жадностью подставил лицо косым каплям и совсем по-детски на доли секунды вытащил кончик языка, пробуя ливень на вкус. Чёрная влажная ночь в городе с оттенками серого и жёлтыми отблесками огней казалась ему в сто крат живописнее любого пасторального пейзажа. На самом деле, по его авторитетному мнению, люди недооценивали всю красоту серых тонов. А между тем в них крылась целая бездна, что опытный художник раскрыл бы в полной мере — от ледяной темноты до дымчатой игры цвета. — Вода затекает на мой ковёр, — мрачно сообщил Теодор. Скорее из вредности, нежели из реальных волнений за предмет интерьера. Нотт был на редкость задумчив и молчалив. Драко и Гермиона поведали ему не так уж и много. Бернайс Стэдмен завуалированно именовали «девушкой из прошлого», в тонкие детали наподобие отправленного маньяком письма не вдавались, и, самое главное, Грейнджер не позволила Малфою обвинить во всём Лэндона Смита. Он порывался, однако она мягко оборвала его на полуслове и свела к формулировке «один из возможных подозреваемых». Гермиона старалась максимально сократить повествование. Попутно неодобрительно косилась на Блейза: ему-то, по её мнению, рассказывать точно необязательно. Но Забини наотрез отказался подождать снаружи. В глубине своей неширокой души Драко понимал и принимал её опасения. Для Грейнджер, Забини и Нотт — призраки прошлого: фантомы, что обрели телесную оболочку и ворвались в её уютную реальность. Она им не доверяла. Она их до сих пор немного опасалась. Она с недовольством покусывала губы, ёрзала на диване в бесполезных попытках усесться поудобнее и проваливалась сильнее в капкан из подушек. Возможно, не будь сегодня вина, Гермиона ни за что не согласилась бы на условие Теодора. Но, к счастью, вино было и растекалось по телам разгорячённых собеседников. Драко же, напротив, встретил неизбежный диалог с облегчением. Последние недели он иногда чувствовал себя одиноко вместе с новыми тайнами. Гермиона, конечно, неплохой напарник и собеседник. Однако Малфою не хватало острых, как бритвенное лезвие, комментариев Теодора. Ладно, порой не таких уж и острых: у Нотта раз на раз не приходилось. — Может, мне отправить отца и Долорес в небольшой отпуск? Не уверен, что ему нужно находиться здесь, пока всё не утрясётся, — медленно произнёс Теодор. Он ни к кому конкретно не обращался — смотрел в точку на полу и на автомате поглаживал собаку. — Только после нашего разговора, — спешно напомнила Грейнджер. — Ты обещал. — «Ты обещал», — забавным низким тоном передразнил её Теодор и кивнул. — И я не обману, ставлю свой лучший магический кубок. — Тот с драконом? — неожиданно предположил Забини. — Что превращает безалкогольный пунш в алкогольный? — Это уже перебор, — сурово отрезал Теодор и всё-таки не сдержался: на его бледном лице заиграла хитрая улыбка. Малфой ухмыльнулся в ответ и опять отвернулся к окну. Немногочисленные маглы, что не успели укрыться в обманчивой безопасности родных стен, спешно шагали по тротуару. Некоторые прятались под разноцветными шапками зонтов. Хотя большинство, застигнутые непогодой врасплох, прикрывались сумками, а то и вовсе просто поднимали воротники пальто, зябко кутались в шарф и стоически терпели пытку из падавших на их затылки холодных капель. Драко невольно поёжился. Он словно завис между двумя мирами: в одном — потрескивал огонь в камине, а по тёплой комнате расплывались ленивые разговоры; в другом — по мрачным крышам и асфальту шуршала вода, и мрак ночи глушил все яркие оттенки. Малфой наслаждался этой двойственностью. Она перекликалась с противоречивыми настроениями сложившейся ситуации. — Я бы отправил Тибериуса в безопасное место, о котором вообще никто не знает кроме узкого круга людей, — еле слышно произнёс Драко. — Например, то, где мы отдыхали летом, четыре года назад. Помнишь, когда Астория во время вашей прогулки неудачно вывернула ногу, и ты самоотверженно тащил её на спине? Малфой невольно улыбнулся от непрошенных воспоминаний и сам же удивился своей реакции. Вроде, это первое упоминание Астории, что не отдалось резкой болью где-то внутри и не скрутило его органы в тугой узел. Действительно, время — лучший лекарь. Наконец-то, приложенные им к открытым душевным ранам Драко мази дали какой-либо эффект. Забавно, что именно сейчас, когда его расследование, которое самым прямым образом связано со смертью Гринграсс, в разгаре. — Точно, это то место, где ты решил попробовать порыбачить и свалился в озеро, — ехидно сообщил Нотт. Один-один. — Можно. То лето — одно из самых беззаботных в жизни Драко. В июне они нашли волшебный дом где-то на границе Австрии и Чехии. В прямом смысле — волшебный. Его хозяин утверждал, что стены пропитаны древней магией, а на полках пыльных шкафов хранятся необыкновенные редкие артефакты. Что ж, самым необыкновенным была цена за неделю. Даже транжира-Нотт тогда в изумлении вскинул брови и в отместку умыкнул с кухни грубо выполненную статуэтку Изольды Сейр. Впрочем, несмотря на некоторые неудобства, поездка вошла в список любимых благодаря череде забавных происшествий, о которых в дальнейшем Теодор и Астория наперебой болтали на дружеских встречах. В августе все они, втроём, твёрдо пообещали вернуться. Естественного, этого не случилось. Почему бы не отправить туда Тибериуса? Жилище в далёкой глубинке идеально подходило на роль убежища. Ближайшая цивилизация начиналась в городе за несколько километров. Конечно, могли бы возникнуть проблемы с болтливой Долорес… Хотя компания старушки-соседки должна её удовлетворить. — Малфой и удочка? — напомнил о своём присутствии Забини. — Жаль, меня там не было. — Астория? Знакомое имя, — звонкий голосок Грейнджер заставил всю комнату погрузиться в гнетущую тишину. Блейз и Теодор растерянно уставились на Драко с немым вопросом: как много он поведал Гермионе о мёртвой возлюбленной? Наверное, ещё совсем недавно Малфой предпочёл бы проигнорировать брошенную Грейнджер фразу. Однако сейчас максимально ровным тоном пояснил: — Астория Гринграсс училась в Хогвартсе, ты могла о ней слышать. Моя невеста… в прошлом. — Невеста, — сконфуженно повторила Гермиона, сочувственно взглянула на Малфоя и нарочито быстро перевела тему. — Я согласна с Малфоем, Теодор. Отличная идея с безопасным, почти никому не известным местом для Тибериуса. Но только после нашей встречи! Повторяю. — Да понял я, — отмахнулся Нотт. — Как заладишь, так сразу снова выпить охота. Этим, пожалуй, и займёмся, раз всё обсудили. Невзирая на слабые возражения Грейнджер, Теодор всё же наполнил её бокал доверху. Блейз окинул внимательным взором друзей, Гермиону, очередную бутылку вина и… громко рассмеялся. Все уставились на него. Нотт даже забыл про алкоголь, что наливал Малфою. Тонкая струйка всё текла и текла и ожидаемо «вышла за берега». Но ни Нотт, ни Малфой не заметили расплывавшееся красное пятно. — Что смешного? — не выдержал Теодор. Он ненавидел, когда веселились без него. — Я не хотел возвращаться из Японии, честно говоря, — пояснил Блейз. — Как сейчас помню, сидел в квартире и страдал: «Опять эта скукота и рутина». А теперь посмотрите, всего-ничего дома, а уже пью в компании Грейнджер и обсуждаю магического серийного убийцу. Такими темпами к концу года я открою лекарство от великаньей лихорадки. — Его открыли пару месяцев назад, — сообщила Гермиона. — Пока испытывают на первой экспериментальной группе, но в газетах уже писали об удивительных свойствах валерианы в сочетании с патокой ипопаточника и… — Хватит-хватит! — взмолился Нотт. — Только не скучная лекция об ипопаточнике или валериане. Лучше пей. Этим вечером Теодор Нотт всё же сыграл в «Монополию». Он буквально заставил уставшую Гермиону объяснять им правила и задал с десяток вопросов. И если Блейз и Драко к игре отнеслись без особого энтузиазма, то Теодор отдался ей всей своей душой. А иначе он не умел! Нотт пытался жульничать, несколько раз якобы случайно тряс стол, чтобы кубик перевернулся нужной стороной, и живо отстаивал свои права. С каждой минутой капли вина всё чаще лились на поле, а Нотт всё громче ругался на превратности судьбы-злодейки, которая не позволяла ему выиграть. В итоге, он, поддавшись порыву, выдал: — Если кто-то купит тот отель, я отниму всё то, что вы любите! Сожгу ваши дома и станцую на пепле! На этой ноте Гермиона решила, что пора закругляться. Она порывисто поднялась, попутно задев локоть Драко, и известила: — Мне пора, завтра рано вставать. Теодор, как хороший хозяин дома, немного поуговаривал её остаться, но быстро сдался: — Наш камин к твоим услугам, Гермиона. — Я лучше трансгрессирую с улицы. Хочу немного пройтись, — сдержанно улыбнулась она. — Выветрить вино из головы. — Тогда оставишь «Монополию»? Драко вернёт тебе её завтра утром, — с надеждой предложил Теодор. О, нет, пытка для Драко. Играть с Ноттом — удовольствие на любителя. Особенно, если Теодор проигрывал. Он дулся подобно ребёнку и устраивал сцены. — Я провожу Грейнджер, а вы играйте без меня, — сообщил Малфой и поспешил за Гермионой. Втайне он взвывал к Мерлину об одном: вот бы партия за это время завершилась. Хотя надежды мало — Теодор лишь вошёл во вкус. — Я тоже провожу Грейнджер, — радостно сказал Нотт, однако был остановлен крепкой рукой Забини. Блейз положил ладонь ему на плечо и с напором произнёс: — Нет, мы доиграем. Её проводит только Драко. Конечно, за его поддержкой крылись мутные мотивы. Блейз с подозрением косился то на Грейнджер, то на Малфоя. Но, в любом случае, сейчас Драко был ему благодарен. Малфой и Грейнджер молча преодолели коридор и задержались в гостиной. Гермиона поинтересовалась происхождением нескольких картин и глубокой вазы с витиеватыми рунами на ободке. Драко подробно поведал об истории всякой из них. Держались они подчёркнуто вежливо, на расстоянии друг от друга. Хотя мгновение и без того казалось интимным. Не сговариваясь, они не включали лампы, не зажигали фитили свечей, никто из них не произнёс «Люмос». Единственным источником света служили уличные фонари, чьи приглушённые огни пробивались через тонкие стекла и то тут, то там выхватывали из полумрака детали интерьера. Гермиона шагнула под светлое пятно, и Драко сумел рассмотреть её сосредоточенное лицо. Поверх гладкой кожи бежали тени-дорожки от дождя — сероватые линии повторяли настоящую игру ливня на окне. Завороженный Малфой потянулся к вазе и не заметил, что в том же направлении устремились тонкие пальцы Гермионы. На секунды их руки соприкоснулись, и Драко будто обожгло. Хотя кожаные перчатки и защищали от полноценного осознания тёплого прикосновения Грейнджер. Гермиона отпрянула и, чтобы скрасить неловкость, затараторила: — Спасибо за… всё. Неплохой вечер. С этой работой я начала совсем забывать о простом веселье. Малфой с благодарностью подхватил игру в радушного хозяина и его тактичную гостью. — Не обязательно всегда оставаться такой вежливой, Грейнджер. Подозреваю, не так ты планировала провести воскресенье. Она спрятала руки за спиной. Бросила взгляд на картину, где то взмывал вверх, то грузно опускался на салатовую траву огромный белоснежный дракон, и ответила: — Да, ты прав, изначально не так. Но я не жалею, что эта неделя закончилась подобным образом. Кроме того момента, когда ты кинул меня Теодору на растерзание. Всё же пора отправить тебя на курсы хороших напарников. Она уже не злилась. Хотя и укоризненно покачала головой. Заправленная за ухо прядь волос выбилась и упала на лицо. Хотелось бы Драко её убрать, однако он ни за что не решился бы. Даже под вином. Несвойственная ему робость, какая вызывала у Малфоя только раздражение, рядом с Гермионой расцветала во всю силу. — Нет таких курсов, — отчего-то излишне сердито заявил Драко. — О, я с удовольствием их создам, — живо отозвалась Гермиона. Прежде, чем он успел возразить, громче произнесла. — Не спорь. Просто скажи мне «Увидимся завтра» и не порть последние минуты, Малфой. В прихожей Драко помог гостье надеть пальто и протянул шарф. Но отдавать не спешил. Так и застыл, сжав его в пальцах. Внезапно созревший в его сознании вопрос словно парализовал Драко. Он не стал долго его обдумывать. Выпалил, пока озарение не сменилось страхом. — Грейнджер, ты идёшь на юбилей Дюпона? Она не торопилась с ответом. Застегнула последнюю пуговицу, воззрилась на Драко и с настороженностью ответила: — Придётся. Он лично меня пригласил. Неловко было бы отказываться, — видимо, она напряжённо анализировала, откуда возник этот неожиданный вопрос, и сделала неверные выводы. Поэтому со всей доступной убедительностью в тоне добавила. — Если что, это никак не повлияет на расследование. Я задержусь на работе так долго, как потребуется. — Я не о том, Грейнджер, — Малфой до сих пор держал шарф. Впрочем, Гермиона не предпринимала попыток забрать его. — Я случайно столкнулся с Дюпоном в Министерстве на днях, он и меня пригласил. Не то чтобы я хотел пойти. Однако он старый приятель моей мамы и, вроде, неплохо ко мне относится. Наверное, хорошо бы заглянуть на полчаса. И… хм, мы бы могли пойти к нему вместе. Как напарники, конечно. Просто так удобнее. Всё равно закончим работу одновременно. Там ещё и Теодор будет. Драко понятия не имел, зачем упомянул Теодора. Откровенно говоря, он не совсем понимал, зачем и сам этот разговор затеял. Ощущал себя последним идиотом. Все фразы звучали не так, как следовало. По-дурацки. Будто он перепуганный вусмерть школьник перед главной звездой школы. От злости Малфой до боли сжал зубы. — О, вместе, — рассеянно повторила Гермиона и отвела взгляд. Она покусывала губы и застенчиво теребила рукав пальто. Её молчание для Малфоя длилось целую вечность. Хотя на самом деле прошло-то с полминуты. — Звучит здорово, но я не могу. Меня уже пригласили. Было бы невежливо сейчас отказываться. У Драко заложило уши. Он слушал, но не слышал. Шум дождя за окном, мерный ход часовой стрелки, топот маленьких лап Принцессы Дамблдор доносились до него сквозь пелену. Малфой тяжело переживал отказы. Наверное, по той причине, что редко проявлял инициативу. Его тактика — сидеть и ждать у океана погоды и приглашений в почтовом ящике. Поэтому сейчас для себя он совершил небольшой подвиг. Правда, вместо ожидаемых славы, почёта и медали на груди, ему причитались разочарование и крепкий удар от судьбы. Он собрал остатки самообладания и как можно более равнодушно сказал: — Хм, ладно, Грейнджер. Не бери в голову. Позову кого-то другого. — Мы можем встретиться на месте, — воодушевлённо предложила Гермиона. Она так просияла, будто её решение было гениальным. — Я буду с Донованом. Вы же знакомы, верно? Мы втроём неплохо проведём время. Точнее вчетвером. Ещё и Теодор. — Отличная идея, — сарказм, естественно. И Драко его не скрывал. Ещё и скривился. — Говорю же, Грейнджер, не бери в голову. Я разберусь сам. Он небрежно накинул на неё шарф. Его кончик забавно упал на макушку Гермионы и прикрыл лоб. Впрочем, она не сразу его поправила. Грейнджер в отчаянии раздумывала над чем-то, и мучительный мыслительный процесс отражался на её лице. — Мне жаль, Драко, — выдавила она. Это был второй раз, когда Гермиона Грейнджер назвала его по имени. — Извини. — Я уже говорил: перестань извиняться. Стоило Драко закрыть за Гермионой дверь, как на него налетел Теодор Нотт. — Я всё слышал, — драматично сообщил он. — Хочешь, откроем огневиски? По пятам за ним следовал Блейз. Он поморщился. — Я пытался его остановить, Драко. Но он всё равно вас подслушивал. Драко абсолютно не желал ругаться с Ноттом. Вместо этого он мрачно ответил: — Огневиски не помешал бы.