You, The Ocean and Me

Обычный офисный шум раздражал не хуже магловской циркулярной пилы или болтовни Лаванды Браун (почему вообще её вспомнил). Впрочем, не менее неприятны для Драко были сегодня и звуки улицы, голоса прохожих, мягкий шелест автомобильных шин, игра ветра в листьях… Казалось, весь мир превратился в одну большую декорацию для театрального представления, в котором Драко играл главную роль. Всё вокруг служило единственной цели: побыстрее подтолкнуть его, уставшего героя, к приступу, когда клокочущий внутри гнев вырвался бы, наконец, наружу. Малфой еле заметно кивнул болтливой Тине, уклонился от пролетевшего всего в паре сантиметров от него самолета-записки и лишь мотнул головой на предложение Элинор налить ему кофе. Однако длинноногая помощница Гавейна не отставала. Она подорвалась с места и засеменила за Драко, на ходу тараторя: — Гермиона уже здесь. Она выглядит немного опечаленной. С ней всё в порядке? Могу я как-нибудь помочь? Я крайне обеспокоена последними вестями. Ещё и журналисты не дают мне прохода своими совами. А что мне им сказать, я не знаю. Драко не понимал, зачем она говорила ему всё это. Он не аврор, не её начальник. Он никто для Министерства Магии. Случайный свидетель очередной трагедии. Он даже не был уверен в том, что ему стоило этим утром идти к Грейнджер. Самоубийство Лэндона Смита и его предсмертное письмо обнуляли все усилия. В событиях последних недель не осталось ни малейшего смысла. Драко осознавал, скоро расследование преступлений уже не такого и таинственного Б.С. превратится в буквы на листе бумаги и отправится к прочим папкам с раскрытыми делами. И пускай Гермиона Грейнджер продолжала растерянно твердить: «Мы не доказали наверняка, что именно мистер Смит убивал тех людей». Какая разница? Драко в привычной ему манере заранее для себя всё решил и, конечно, разочаровался. Никогда прежде до этого дня разгадка его проклятия не становилась так бесконечно далека от него. Вместе с клятым Смитом растворились в небытие последние ниточки к освобождению. Тонкие пальцы Элинор с аккуратным маникюром осторожно опустились на плечо Драко. Он смахнул их как рой назойливых мух и всё-таки заставил себя взглянуть на помощницу Гавейна. Она не ожидала столь резкой остановки и врезалась в его грудь. Невольно Малфой отметил про себя, что от Элинор приятно пахло: почти как в саду у его матери весной. И от этой ассоциации сделалось совсем тошно. Драко ещё предстояло провести серьёзную беседу с родителями. Ему придётся поймать Люциуса на обмане: надавить, пригрозить и подробно расспросить отца о шкатулке, Бернайс Стэдмен, Лэндоне Смите и пробелах в прошлом. Иных зацепок у него нет. — Извини, — сконфуженно пробормотала Элинор и отступила на пару шагов. — Элинор, что вам нужно от меня? — он держался подчёркнуто вежливо и прохладно. В той своей нарочито небрежной и высокомерной манере, что зачастую отталкивала от него людей. Только бы Элинор отстала. — Я просто хотела посоветоваться по поводу списка, — обиженно надув губы, протянула Элинор. Отстранённость Драко не осталась без её внимания. — Но раз уж вы так заняты… — Какого списка? — в Драко шевельнулись зачатки интереса. — Я наконец-то собрала тот список, о котором просила Гермиона. Отдавать Гермионе или лучше её не беспокоить? С учётом последних событий… — Драко молчал и пытался сообразить, о чём речь. Поток мыслей никак не складывался в единую картину. Элинор заметила его растерянность и терпеливо пояснила. — Гермиона сказала поковыряться в прошлом двухгодичной давности некоторых людей и подробнее узнать о тех из них, с кем в тот период случилось какое-либо несчастье. Ладно, зачатки интереса всё же победили. Драко оживился. Внутри него загоралось маленькое подобие надежды. Точно, как он мог забыть про список! Вдруг там есть имена помимо тех, которые уже известны Малфою? Вдруг кто-то из них тоже проклят Б.С. и раскопал о наказании маньяка-убийцы немного больше самого Драко? Слишком хорошо, чтобы оказаться правдой. Но Малфою не оставалось ничего иного, кроме как верить. Он не имел права сдаться. В противном случае, рано или поздно он рисковал очутиться там же, где и Лэндон Смит — человек, с которого, вероятно, всё и началось. А именно — в узкой, затянутой на шее петле. — И много имён в этом списке? — с наигранным равнодушием в тоне спросил Драко. — Шесть, — не задумываясь ни на секунду, ответила Элинор. Осеклась, закусила пухлые красные губы и неуверенно откликнулась. — Точнее — семь. Но седьмой под вопросом. Не уверена, что стоило его включать. Малфой удивлённо вскинул брови. — И кто он? — Люциус Малфой. Два года назад у его сына умерла невеста, — опять имя отца. Родительская тень снова зависла неподалёку от Драко и стала почти осязаемой. Забавно, что Элинор говорила о нём максимально небрежно и отстранённо. Словно сын Люциуса с погибшей невестой — не сам Драко, хотя она и в курсе, что Люциус имел к нему самое прямое отношение. Наверное, она старалась сгладить новость. Что ж, у неё получилось, Драко был почти благодарен. Правда, уже через пару секунд Элинор всё испортила и заметно мягче произнесла: — Заранее прошу прощения, если влезла, куда не следовало, и приношу свои запоздалые соболезнования. Соболезнования. Как же Драко от них устал. В первые полгода после смерти Астории практически от каждого мало-мальски знакомого с ним встречного он слышал: «Я сожалею, мистер Малфой. Мне очень жаль, Драко». Бессмысленный набор слов, подобный тому, что складывали дети из кубиков. Искренности и участия в них столько же. Со временем пустые фразы доносились до Малфоя всё реже, однако полностью не исчезли из его существования. Казалось, на его бледном лице навсегда остался незримый ярлык «Парень с мёртвой подружкой». — Не утруждайте себя, — отрезал Драко. — Отдайте мне этот список. Элинор отчего-то невольно попятилась и неуверенно отозвалась: — Но, может, всё-таки лучше его отложить? Я слышала от мистера Робардса, что дело почти раскрыто. Зачем сейчас напрасно беспокоить Гермиону по пустякам? — Элинор, вы ждали от меня совета? Вот он: отдайте мне чёртов список, — Малфой не удержался и несколько повысил голос. Впрочем, почти сразу пожалел об этом. — Он нужен мне… и мисс Грейнджер. Пожалуйста. Стоило Элинор протянуть Малфою свёрнутый в трубочку пергамент, как Драко тут же его развернул и жадно впился в него глазами. Вот она: его личная болтрушайка! Драко ни разу в жизни лично не видел болтрушаек, и его как-то заинтересовало их описание в справочнике фантастических зверей. Он даже пытался найти стайку крошечных синих птичек во время семейной поездки в Северную Америку: заранее связался с опытным магозоологом, расспросил о местах, где пернатых встречали чаще всего, и выделил полдня на поход в лес (а он, к слову, ненавидел походы). Малфой потерпел полное фиаско: за несколько часов Драко лишь удалось найти на земле синее перо болтрушайки, которое, пожалуй, опытный зельевар подобрал бы для изготовления Сыворотки правды. Но Драко не стал. Из всех необычных свойств болтрушайки его влекло единственное: перед смертью птица выкрикивала всё, что слышала за целую жизнь, но в обратном порядке. Сама мысль о песне из десятка подслушанных чужих тайн бередила воображение Драко! Конечно, он не планировал лично убивать болтрушайку. Однако втайне надеялся, что успеет как раз на её последний концерт. Сейчас он закрыл для себя этот пункт в списке «Успеть до ста лет». Заполненный аккуратным почерком Элинор список превратился для него в ту самую песню болтрушайки: последний, пойманный хрип почившего Лэндона Смита, то есть Б.С. на клочке бумаги и новая зацепка для почти отчаявшегося Драко. — Спасибо, Элинор, — произнёс он, ни на секунду не отвлекаясь от заметок, и продолжил свой путь до Гермионы. Грейнджер сидела за столом, сгорбившись и сканируя тяжёлым взором предсмертную записку Лэндона Смита. Залёгшие под глазами тени намекали, что Гермиона сегодня не спала. А, может, и не только сегодня. Она походила на фанатика своего дела: тех из них, кто готов отказаться от всего в бесконечных поисках истины, в том числе — от здорового сна. — Вряд ли ты найдёшь там что-то новое, — вместо приветствия сообщил Драко и кивнул на бумагу перед Гермионой. — Я знаю. И всё же что-то с ней не так, — глухо ответила Гермиона. — Этот первый абзац… немного сбивает меня с толку. Драко лишь пожал плечами и оставил комментарии при себе. Впрочем, Грейнджер и не ждала его реакции, после небольшой паузы она продолжила говорить: — Помнишь то письмо, что мы нашли вместе с телом Корнелия Паркинсона? Клянусь, почерк здесь хоть и похож на тот, но не идентичен. Посмотри, — Малфой неохотно принял у неё из рук два листа. Сам он уже целиком и полностью сосредоточился на списке Элинор и не желал отвлекаться. — В магловских детективах на этом моменте обычно проводят экспертизу по почерку. Я спросила у наших экспертов, есть ли подобные инструменты в арсенале аврората. И знаешь что? Нет! Мы — волшебники, которые можем вызвать огонь и из сотни осколков собрать целую вазу, совершенно некомпетентны в такой мелочи. Как только покончим с этим делом, распишу целый проект о внедрении магловских инструментов в магические расследования. Зря я остановилась на одной библиотеке, я им покажу, как дела вести нужно… Она бурчала и ворчала — Драко не вслушивался. После упоминания маглов его словно вырубило. Он не особо понимал, о каких экспертизах Гермиона вела речь. Да и настолько ли это важно? Малфой не сильно верил в способности маглов: едва ли они сумели бы изобрести нечто полезное для волшебников. Однако, как хороший напарник, Драко послушно уставился в взволновавшие Грейнджер письма. Действительно, некие различия заметны невооружённым глазом. Автор весточки, найденной вместе с Паркинсоном, писал размашисто, буквы летели по бумаге, заходили за строчки и друг на друга и ломали прямую линию. Прощание Лэндона Смита с миром написано более плотно. Кое-где он обводил буквы по несколько раз, а рука его, видимо, заметно подрагивала. Однако, в целом, манера одна и та же. Некие различия при желании можно списать на душевное состояние автора: в первом случае он уверен, как и острые окончания согласных да и, возможно, специально путал след, во втором — в нервном смятении, которое нашло отражение в смазанных краях гласных. — Хорошо было бы спросить у Захарии, но, полагаю, сейчас это не лучшая идея, — Гермиона тяжело вздохнула и отвлеклась на бесполезную попытку убрать прядь волос. Та всё равно отказывалась лежать в неаккуратном пучке и падала на лицо Грейнджер. Драко украдкой рассматривал напарницу: во всём облике Грейнджер сквозила несвойственная ей небрежность, будто собиралась она на скорую руку. — Он написал мне с утра. Захария. Естественно, он винит во всём нас. И знаешь, что меня пугает больше всего? Драко предполагал, что вопрос носил риторический характер и Гермиона тут же ответит на него. Но она примолкла. Зябко поёжилась в колючем свитере и уставилась куда-то в стену. — Что? — через минуту Малфой напомнил Грейнджер о своём присутствии. Она вздрогнула и тихо закончила мысль: — Вдруг делает Захария это не напрасно: мы действительно ошиблись, и Лэндон Смит ни в чём не виноват. Драко нахмурился. Если мысль об ошибке пугала Гермиону, то Драко, напротив, искренне хотелось в неё верить. Это значило бы, что человек, который наградил его проклятием, не умер, забрав все секреты с собой в могилу. Однако проживавший в сознании Малфоя реалист подсказывал: едва ли в этом деле кроется двойное или тройное дно. Порой самый лёгкий ответ на вопрос — наиболее верный. — Грейнджер, он же прямым текстом так и написал, — Малфой раздражённо разгладил бумагу, пробежался глазами по тексту и вычленил нужный кусок. — «Мне очень жаль, что все те волшебники мертвы. Они не заслуживали такой жестокой гибели. Это всё моя вина». — Видишь, Малфой. Ему жаль. Но он не пишет «Мисс Грейнджер, я убил всех тех чистокровных волшебников», — зачем-то упрямилась Гермиона. — Ну, хорошо, допустим, это сделал он. Тогда нам ещё столько непонятно: если это указанная им «месть», то почему спустя столько лет? Как он выбирал жертв? За что именно мстил? И почему он вдруг остановился и предпочёл покончить жизнь самоубийством? Да не просто покончить, а самым магловским способом из всех возможных! Глупость же какая-то невероятная. Волшебник, что выбрал петлю. — Не знаю. Может, понял, что ему от нас не скрыться, испугался и не нашёл достаточную порцию магического яда. Какая разница, Грейнджер. Зачем ты упорствуешь? — вопрошал Драко. — Потому что я не хочу отправлять папку с расследованием на полку, не будучи уверенной на сто процентов, что мы сделали всё возможное, — твёрдо произнесла Гермиона. — Слишком много пробелов, чтобы просто закончить работу и удовлетвориться самым простым объяснением. Настойчивость Грейнджер вызывала у Малфоя смешанные эмоции. С одной стороны, её въедливость временами докучала. С другой, он испытал что-то сродни облегчению. Значит, он и правда не зря сегодня шёл в Министерство Магии. — К тому же, мы так и не спасли тебя, — еще больше нахмурившись, сказала Грейнджер. — В разгадке проклятия мы вообще никуда не продвинулись. Я должна тебе помочь. — Не должна, — торопливо возразил Драко. Однако Грейнджер только отмахнулась от него. — Не спорь, Малфой. Мы начали всё это вместе, вместе и закончим. Драко хотел заметить, что он не нуждался в спасении, закрыть дело и разойтись как в море корабли. Но одновременно с этим где-то в глубине души Драко не хотел уходить от Грейнджер. Противоречивые мысли сталкивались друг о друга и сворачивались в тугой запутанный ком. И Драко Малфой выбрал лучшую тактику из возможных: он сменил тему. — Вероятно, это нам поможет закончить побыстрее, — он опустил перед Гермионой список из семи имен. — Что это? — живо спросила Гермиона, ухватившись за возможность остановить зарождающийся спор. — Ты дала задание Элинор, помнишь? Она собрала всех тех людей со снимка, кто два года назад перенёс какие-либо значимые трагедии. Ну, или как-то резко изменил своим привычкам. Начнём с наших покойников. Как видишь, там есть Байярд Чепмэн, и мы уже знаем, два года назад он разорился. Про Корнелия Паркинсона Элинор написала: «Два года назад вдруг исчез из магических светских хроник и оборвал связи со многими старыми друзьями. В одном из журналов вышла целая статья на эту тему. Ходили слухи, что он болен». Как раз в то время по признанию Кэти, из Корнелия «вся страсть к жизни ушла». Малфой бродил из угла в угол и загибал пальцы с каждым новым произнесённым именем. На секунду ему почудилось, что и не существовало вчерашнего дня. Они не бродили по злачному району Манчестера и не лицезрели тело на балке в грязной крохотной квартире. Всё это дурной сон, а разгадка до сих пор далека. Гермиона вторила ему, вчитываясь в предоставленный Элинор отчёт: — Амикус Кэрроу. Потерял жену. Причина: загадочная болезнь. В выпуске «Волшебного медицинского вестника» ей целую колонку выделили. Как странно, — она пустилась в пространные философские размышления. Драко привык, с Гермионой порой случалось. — Для кого-то твоя смерть — небольшой конец света, для других же — повод для заметки. — Дальше начинается самое интересное, — в нетерпении перебил её Драко. — Тибериус Нотт. Два года назад потерял рассудок. С моим отцом всё понятно. И остались двое: Ориан Розье и Герпий Гойл. Ориан два года назад потерял маленького сына. Мы с ним уже общались. Получается, и он нам тогда наврал во время допроса. А вот о Герпии Элинор написала весьма размыто. Якобы он подхватил редкую форму драконьей оспы и был изуродован жуткой заразой. Но это всё слухи и домыслы. Самого Герпия с тех пор никто кроме близких не видел. Члены же семьи отказались давать какие-либо комментарии по этому поводу. — Ты же дружил с Грегори Гойлом. Может, он упоминал о Герпие? — предположила Гермиона. Она невольно подхватила азарт Малфоя и звучала на тон бодрее, чем в самом начале их встречи. Почему-то Малфою было неловко вспоминать о школьных дружках. Тем более, в компании Гермионы. И он признался весьма неохотно: — Мы почти не общались со школы. К тому же, Герпия и… — называть старого приятеля по имени непривычно. Школьник-Драко не воспринимал Крэбба и Гойла как равных, поэтому именовал их исключительно по фамилии. Таким образом он напоминал себе, что рядом с ним не просто придурки, а придурки из чистокровных семей. Этого было достаточно, чтобы держать их подле себя. — Грегори связывает весьма дальнее родство. Предполагаю, они и встречались-то всего пару раз на крупных семейных торжествах. — Может, твой отец о нём говорил? — гнула свою линию Гермиона. Драко максимально напряг память и неуверенно откликнулся: — Кажется, они с моим отцом учились примерно в одно время. Он упоминал его в череде имён. Но близки они во взрослой жизни точно не были. Если когда-то и общались, то задолго до моего рождения. — Интересно, — пространно заметила Грейнджер и замолчала. Драко устал измерять небольшую комнату широкими шагами и опустился на стул. Он совершенно забыл снять пальто, поэтому теперь тяжело дышал и ощущал, как свитер предательски прилипал к вспотевшей спине. — Знаешь, Малфой, я всё-таки хочу встретиться с мистером Ноттом, — после небольшой паузы объявила Гермиона. — Мы же договорились на сегодня, верно? Надеюсь, ты ещё не отменил встречу. Драко возрадовался про себя, что не стал ничего рассказывать вчера Теодору. Слишком устал. Что ж, это им на руку.

***

Детективные истории с книжных прилавков с гибелью главного подозреваемого обычно двигались к логичному завершению. Окружающий двухмерный мир словно становился на паузу, в последних главах существовали исключительно главные герои. Нередко они вели пространные беседы, пили бренди и выражали скромные надежды на совместное будущее, в том числе — в качестве напарников-детективов. В их слова автор зачастую закладывал собственные чаяния на успех: его труды продадут отличным тиражом, и он сможет заработать на продолжении. Но, к сожалению, реальность Драко и Гермионы не желала притормозить ни на секунду. Со всех сторон она наступала на напарников и норовила утянуть в водоворот будничных дел. Элинор отловила их на пути к выходу из аврората и настойчиво интересовалась, что отвечать журналистам. — Откуда они вообще прознали, — пробурчала Гермиона, выпуталась из её цепкой хватки и пообещала дать пояснение по всем вопросам позже. Вторил Элинор и Гавейн Робардс, что в дверях нос к носу столкнулся с Грейнджер. Поморщившись, он потребовал отчёт. Выглядел он не лучшим образом — всё же смерть Лэндона Смита проехалась по нему катком из переживаний. Гермиона проявила несвойственную ей резкость и изрекла что-то в духе: «Когда вернусь, тогда и оставлю на вашем столе. Мне некогда». Не дожидаясь реакции Гавейна, она юркнула под его мощную руку и продолжила движение. Малфою оставалось неопределённо пожать плечами и прошествовать за ней. Видимо, Грейнджер совсем на взводе, раз отважилась дерзить начальству. Последним препятствием стал Руфус Лангарм. Он проскользнул в лифт вместе с Драко и Гермионой, нервно поправил очки и срывающимся от волнения тоном вопросил: — Ходят слухи, вы поймали убийцу? Теперь мы все в безопасности, верно? Гермиона проворчала что-то пространное. Драко же лишь усмехнулся. Хотелось бы ему сообщить, что Руфусу, который с энтузиазмом вещал всем желающим и нежелающим о сложном выборе достойного телевизора и ценах в супермаркетах, и прежде ничего не угрожало. Едва ли этот плотный, улыбчивый мужчина, чьи родители являлись маглами, заинтересовал Б.С. Однако Драко сдержался: невежливо, наверное, в качестве аргумента тыкать происхождением. Если он чему-то и научился за годы после школы, так этой прописной истине. — Немного стыдно признаваться, но иногда я не прочь хотя бы на день сбежать, — тихо выдала Гермиона уже снаружи, стоило им покинуть Министерство Магии. — Разве ты не считаешь работу лучшим занятием на свете? — в тон ей откликнулся Драко. — Считаю, — Гермиона тяжело вздохнула. — И поэтому зачастую отказываюсь от выходных, отпусков и праздников в кругу семьи. Но, честное слово, порой так сильно мечтаю о ком-то, кто просто возьмёт меня за руку и похитит на денёк. Она нервно хихикнула и покраснела, тут же смутившись собственного признания. Общая нервозная обстановка последних дней сказалась на ней не лучшим образом. Самый заметный побочный эффект — внезапные откровения. — Грейнджер, я прожил не так уж и много, но одну вещь знаю точно: никто лучше тебя не исполнит твою же мечту, — уверенно заявил Драко. Они неспешно двигались по тротуару. Не сговариваясь миновали подворотню, откуда нередко трансгрессировали. Никто из них и не пытался притормозить и напомнить о цели их прогулки. «Времени ещё много, Теодор подождёт», — отмахнулся Малфой от любых сомнений. Хотя всего минут десять назад и горел желанием опять вернуться к расследованию. — Я каждую зиму на пару дней «похищаю» сам себя ото всех, — признался Драко. Ему настолько приглянулась формулировка Грейнджер о похищении, что он решил использовать её на постоянной основе. — Похищаешь себя? — из груди Гермионы вырвался непрошенный смешок. — Зачем? И от кого? Не обижайся, но я не предполагала, что в твоей жизни так много стресса. Конечно, она говорила не всерьёз. В её голос вернулись игривые и лукавые интонации. Малфой поймал себя на неуместной мысли, что он по ним… скучал? Как-то незаметно его работа бок о бок с Грейнджер из рутинного занятия превратилась в нечто большее. Конечно, в первые дни они общались в основном о преступлении и загадочном серийном убийце и неловко спотыкались, стоило их беседе переметнуться на стороннюю тему. Подобно слепым котятам они бродили в тумане и не решались перешагнуть границу, где вежливое равнодушие сменилось бы искренним участием. Что ж, в итоге нехотя и неторопливо они добрались до неё и теперь балансировали где-то между. Близкими друзьями их назвать сложно: до этого этапа еще далеко. Но они уже научились уживаться и сносно ладить, обнаружили, что общего у них не меньше, чем различий, и сменили тон в будничном взаимодействии. Они больше не боялись отвлекаться на пространные темы, не стеснялись сразу после обсуждения улик переметнуться к спору о новой статье в «Ежедневном Пророке», охотно делились наблюдениями в духе «Где продаются лучшие пироги волшебного мира» и «Почему жаба — сомнительное домашнее животное». Малфой же отрезал себя от всего этого после воскресенья. Совершенно глупо разозлился из-за отказа Грейнджер — пора признать, вполне логичного: не отвергать же ей хлыща-Донована в последний момент? Разумом Драко это понимал. Но он, не привыкший к слову «нет», совершенно иррационально гневался и ничего поделать с этим не мог. Выходило, это их первый нормальный диалог после выходных, и Малфой не торопился его прервать и вернуться к насущному вопросу: встрече с Тибериусом Ноттом. — Грубо, Грейнджер, — в тон ей ответил Драко. — Я живу с Теодором. Слушать его бесконечные разговоры — временами полноценная работа. Ещё и неоплачиваемая. — Извини, — нараспев откликнулась Гермиона и закуталась в шарф, в надежде спрятать улыбку. — И куда же ты себя похищаешь? Драко колебался. Всё же личная для него тема. Он замолк и огляделся, отвлёкшись на окружение и спешивших куда-то людей. Надо же, они прошли всего минут пять, а Малфой уже с удивлением заключил: он тут не бывал. Просто не приходилось к случаю двигаться в данном направлении. Он с искренним любопытством уставился на стеклянные витрины: магловский магазин с огромными цветами в горшках сменился небольшим бутиком одежды. И Драко готов поклясться, что бутиком магическим. Никто из маглов точно не носил украшенные звёздами аляповатые шляпы, что норовили упасть с макушек манекенов. В этой части города волшебный мир естественным образом вплетался в магловский. А, может, наоборот? Это магловский подстраивался под него? В любом случае, наблюдалось в этих контрастах нечто захватывающее и символическое для Драко и Гермионы. — Малфой, — окликнула его Гермиона. Он вздрогнул и спешно отозвался, пока решимость не отступила: — Никому не говори, Грейнджер. Расскажешь, и я всё равно буду отрицать. Я еду к воде. Снимаю дом у океана или, когда родителей нет в стране и я знаю точно, что ко мне никто не заявится, направляюсь в Сент-Айвс. У нас там есть крохотное жилище на самом берегу, немного в отдалении от популярных мест. Почему-то на этой ноте Драко не вовремя вспомнил небольшой пляж в Северном Норфолке и ряд одинаковых деревянных построек, что видел совсем недавно. Следом за умиротворяющей картиной дождливого пляжа перед глазами всплыли другие яркие кадры: тело Корнелия Паркинсона неподалёку от приглянувшейся Малфою локации. Пожалуй, с Северным Норфолком в этом году у него не сложится. Но можно попробовать начать их «роман» в следующем, когда последние события немного улягутся в сознании. — Звучит… любопытно, — произнесла Грейнджер. — Почему именно зимой? — Меньше туристов. Мне не нравится делить пляж с кем бы то ни было. К тому же, нет ничего лучше океана в конце осени и зимой, — в его голосе таилась непоколебимая убеждённость в своей правоте. Уж в этом он что-то да смыслил. — Ты уверен? — а вот Грейнджер сомневалась. — Думаю, весной и летом ничем не хуже, Малфой. Драко резко притормозил и уставился на Гермиону. Как ценитель дорогого вина не впечатлился бы дешёвым напитком из супермаркета, так и Малфой не жаловал отдых у воды в самое популярное у рядовых туристов время. — Ты не понимаешь, Грейнджер. Встреча с океаном в холодное время года — это как… хм, — он задумчиво потёр подбородок в поисках лучшего сравнения и вдохновенно продолжил, обнаружив его, — завершение отличного свидания. Представь, вечер подходит к концу, ресторан стремительно пустеет, музыканты меняют ритм: вместо бодрой мелодии они наигрывают что-то медленное и незамысловатое. Ты и твой партнёр смотрите друг на друга. Вы не говорите ни слова: зачем? Всё уже сказано. Ваши взгляды встречаются, и в этот момент ты понимаешь, что отныне вас связывает тайна, о которой не знает больше никто. Вы ничего не ждёте, просто наслаждаетесь последними минутами вместе и этой самой общей незримой тайной. Так и с океаном. Ваша встреча наедине, когда никого вокруг нет — почти интимный опыт. Волны бьются о берег, и их шёпот становится вашим общим секретом. Возможно, тысячи путешественников вернутся сюда с первыми привлекательными прогнозами, но у тебя с океаном нечто большее, чем у любого из них — приятное томление последних минут свидания. Он чуть было не добавил неудачную шутку «к тому же и то, и другое обычно заканчивается в постели», но сдержался. Даже немного разозлился на себя за неё. Будто на секунду внутри его головы засел Теодор Нотт и подсказывал неудачные фразы. Гермиона смотрела прямо на Драко. Казалось, и моргать забывала. — Ты сам всё это выдумал? — выдавила она. — Аналогию со свиданием и вот это… про общий секрет? Или где-то вычитал? Странный у неё тон: то ли расстроенный, то ли удивлённый. Малфою тут же сделалось неловко за собственную секундную откровенность. Перебор. Лучше бы они расследование обсуждали. Сегодня точно не время для пространных историй об океане, отпуске и свиданиях. — Ничего я не выдумывал, Грейнджер, — отрезал Драко и зашагал дальше. Поспешил свернуть в первую же тёмную подворотню, откуда можно трансгрессировать. Ему хотелось поскорее телепортироваться к дому Ноттов. — Не обижайся. Это правда здорово, — мягко начала Гермиона. Она придержала напарника за локоть и заставила обернуться. Видимо, чуткая Грейнджер уловила резкую перемену в его настрое и тепло ему улыбнулась. — Надеюсь, когда-нибудь и у меня появится время, чтобы сходить на свидание с океаном. Драко коротко кивнул. — Идём, Грейнджер. Пока у тебя только свидание с Ноттами. И скажу прямо: ни один из них не любит ждать. Стоило Драко и Гермионе ступить на ведущую к дому старшего Нотта дорожку, как входная дверь открылась, и из неё выплыла довольная и улыбчивая Долорес. Позади неё мрачной тенью мельтешил Теодор Нотт. После отказа Гермионы пойти на юбилей Дюпона с его лучшим другом, Теодор взъелся на Грейнджер похуже Драко. Даже хотел отменить её встречу с Тибериусом, однако Малфой строго-настрого запретил ему отыгрываться на Гермионе подобным образом. Он в принципе запретил младшему Нотту отыгрываться на ней и мстить за прохладное «нет». Но внял ли Теодор его рекомендациям? Едва ли. — Гермиона, рада снова видеть тебя! — объявила Долорес. Да так громко, что даже возившийся в саду сосед поднял голову и скользнул внимательным взглядом по гостье. Следом его взор переметнулся к Драко. Они обменялись короткими кивками, хотя обычно их приветствия отличались большей душевностью. Однако при Гермионе Драко не желал демонстрировать эту сторону своего существования. И так разоткровенничался, и теперь ощущал себя немного… оголённым. — Взаимно, — ответила Гермиона и сдавленно ойкнула, когда Долорес налетела на неё и заключила в крепкие объятия. Грейнджер беспомощно уставилась на Драко в поисках поддержки. Но он только пожал плечами. А что ему оставалось делать? Такова Долорес! К тому же, в глубине души Малфой радовался, что сегодня её внимание переключилось с его персоны на Грейнджер. — А я не рад, — брякнул Теодор и придержал за ошейник Принцессу Дамблдор, которая рвалась к Долорес и Гермионе. К счастью, его услышал исключительно Драко. Он отрицательно помотал головой в попытках остановить друга. Однако Теодор предпочёл «не заметить» предупредительного жеста. Сиделка Тибериуса крепко держала девушку за плечо и буквально тянула её за собой в дом. — Вы как раз вовремя, — щебетала она. — Я почти приготовила пироги. Ты же любишь пироги с мясом? В любом случае тебе придётся попробовать. Худенькая такая, от одного вреда не будет. Гермиона выглядела немного удивлённой и смущённой. Она с трудом могла вставить хоть слово в поток по имени «Долорес» и мямлила что-то невразумительное в ответ. Долорес часто намекала (а еще чаще говорила прямо), что Теодору и Драко пора привести в дом девушек. Со свойственной ей бесцеремонностью, что сама Долорес именовала «заботой», она лезла к ним с личными вопросами и щедро раздавала советы. Видимо, нынешнее появление Гермионы на пороге Долорес восприняла как тот самый долгожданный визит девушки. Она то и дело через плечо косилась на Драко с таким видом, будто их всех связывала важная тайна. — Конечно, ест, — бурчал себе под нос Теодор. Он пропустил дам вперед, отстал и плёлся за Малфоем. — Ей бы только объесть честных людей. И снова Гермиона его не услышала. До того, как приступ Нотта обернулся катастрофой, Драко тихо произнёс: — Нотт, хватит. — А я ничего и не делаю, — откликнулся он и гордо приосанился. В прихожей Долорес притормозила и суетливо поинтересовалась: — Чай или кофе? Я сейчас быстро всё налью. — Не на… — начала было Гермиона, но её перебил Теодор. — Мне виски. Только Грейнджер не предлагай, у неё проблемы с алкоголем. — Нотт! — Малфой поморщился. Иногда Нотт невыносим. Особенно в те моменты, когда в первый ряд на сцену перед всеми его прекрасными качествами выходила менее очаровательная злопамятность. С воскресенья Теодор не успокаивался ни на минуту. На завтрак и ужин, когда Нотт пересекался с другом, он сочувственно предлагал открыть вино или покончить с початой бутылкой огневиски. Строил грандиозные планы мести и обещал, что на юбилей пойдет с Малфоем и там-то покажет этому Доновану. Естественно, Драко сопротивлялся и играл в свою любимую забаву «Сделай вид, словно тебе всё равно». Он убеждал Нотта, будто ничего страшного не случилось, он и не рассчитывал на согласие. Наоборот — своим отказом Грейнджер сделала ему одолжение. Не придётся из вежливости терпеть её весь вечер. Жаль, наигранно небрежным тоном не обмануть бывалого Теодора. — Что? Я просто сказал правду, — максимально невинное выражение лица Нотта совершенно не сочеталось с его словами. Сердобольная Долорес приняла заявление Теодора за чистую монету. Она всплеснула пухлыми руками и сердито заметила: — Теодор, невежливо сообщать о чужих алкогольных… трудностях. Грейнджер даже рот открыла после подобного предположения. — Но у меня нет проблем с алкоголем! И трудностей нет, — возмутилась она, густо покраснев. Попыталась расстегнуть пуговицу на пальто и несколько раз промахнулась. Долорес за её попытками наблюдала с жалостью. — Тебе нечего стыдиться, деточка, — ласково увещевала она. — У тебя была такая непростая жизнь. Один дракон чего стоил! — Но… — старалась защититься Грейнджер. — Тоже мне повод гордиться, — вторил Долорес недовольный Теодор. — Будто никто из нас на драконах не летал. Драко опёрся о стену и устало потёр переносицу. Вероятно, следовало вмешаться, однако он окончательно потерял нить диалога. — Не летал, — лениво напомнил Малфой, попутно сняв с себя пальто и приоткрыв окно. Было невыносимо душно. Рядом с возмущённым Ноттом — особенно. Грейнджер поняла, что выпутываться ей придётся самостоятельно. Поставленным громким голосом старосты-отличницы она произнесла: — Послушайте меня! — прозвучало сурово, поэтому Гермиона тут же исправилась и заметно мягче добавила. — Пожалуйста. Я с удовольствием выпью с вами чай или кофе, но после. Сейчас мне в первую очередь хотелось бы встретиться и пообщаться со старшим мистером Ноттом. Собственно, я и Малфой ради него и пришли. Нотт издал странный звук: что-то среднее между фырканьем и цоканьем. Подхватил под живот собаку и важно поставил жирную точку в диалоге: — Я буду ждать в гостиной. Все трое с минуту молча смотрели ему вслед. Первой очнулась Долорес: — Что это с ним? Сам не свой с самого утра. И Гермиона, и Драко её вопрос оставили без ответа. Грейнджер наконец-то избавилась от верхней одежды и дольше обычного крутилась перед зеркалом. Впрочем, складывалось ощущение, что на самом-то деле она и не вглядывалась в собственное отражение. Её взор уткнулся в одну точку. Напарница Драко нервно покусывала губу и уже раз в пятый стряхивала с рукавов несуществующие соринки. Драко предполагал, что Грейнджер несколько расстроилась из-за перемены в общении с Ноттом. Он желал ей объяснить: её вины в том нет, просто вот такой Теодор Нотт — любил додумывать и делать неправильные выводы. Но рядом мельтешила Долорес, а в её присутствии не хотелось поднимать данную тему. Когда они зашли в гостиную, то Нотт уже расположился в кресле. Походил он на карикатурного злодея из книги: развалился в нарочито вальяжной позе и сложил руки на груди. Гермиона подошла к дивану напротив, однако Нотт изящно махнул запястьем и откликнулся: — Диван для отца, ты можешь сесть на стул. Нотт кивнул на неудобное подобие табуретки с покосившейся ножкой. Драко готов был поклясться: раньше кривого табурета здесь не было. Видимо, Теодор притащил специально для Гермионы. Малфой возвёл глаза к потолку и опять повторил: — Нотт, хватит! Гермиона ещё больше покраснела, хотя и так её щеки сравнялись по цвету с томатом, и выпалила: — Теодор, ты на меня обижен? — Нет, — угрюмо возразил Нотт. Гермиона тяжело вздохнула и уж было двинулась к табурету, однако Драко придержал её за руку. — Сядь, — он грубо потянул Грейнджер на диван. Она не удержала равновесие и забавно завалилась в гору подушек. Прежде чем Нотт возразил, Драко предупредительно вскинул руку. — Ни слова, Теодор. Перестань вести себя как горный тролль. Встреча с Тибериусом в компании разобиженного Теодора уже не казалась такой заманчивой идеей, и Драко просто начал отсчитывать секунды до тех пор, пока Долорес приведёт в гостиную отца Теодора. Лучше бы они пошли дальше по списку Элинор.