You, The Ocean and Me

Гермиона знала, что ей шёл красный цвет, поэтому она без сожалений отложила в сторону алое платье и вернулась к двум другим вариантам: совсем неприметному и чуть менее неприметному. Её основная цель: быть незаметной. В таком случае она избежала бы череды неуклюжих комплиментов и ненужного внимания. А значит, после дежурного часа, в течение которого Гермиона скользила бы среди толпы, обменивалась ничего не значащими короткими фразами и приветствовала знакомых, она без зазрений совести сбежала домой. Никто её не хватился бы кроме, пожалуй, Донована. Однако для него Грейнджер заранее приготовила жалостливую речь на тему, как она устала на работе и как не хотела этим вечером никуда идти. Гермиона крутанулась у зеркала и тут же поморщилась, устыдившись нелепого порыва. Казалось, не время и не место для легкомысленных прихорашиваний. Лучше и вовсе остаться с Живоглотом и ещё немного поковыряться в папках и отчётах. Жаль, природная вежливость не позволила бы Грейнджер без предупреждения недельного срока давности пропустить юбилей Дюпона. — Не смотри на меня так, я скоро вернусь, — пробурчала она коту и в третий раз прошлась расчёской по волосам. Единственное, чему Гермиона уделила сегодня внимание — это причёска. Разглаживая непослушные пряди, Гермиона даже в наиболее смутные времена ощущала: хоть что-то она в этой жизни контролировала и хоть что-то ей подвластно. Вот и сегодня привычный, монотонный процесс немного примирил её с реальностью. Ровно в семь она вышла из квартиры и нос к носу столкнулась с Донованом. Кавалер Грейнджер обещал встретиться с ней в фойе, двумя этажами ниже. Однако несмотря на предварительные договорённости, он неловко топтался у двери и смущённо улыбался. — Извини, не мог дождаться встречи, — пробормотал он. Подобная фраза, наверное, обязана была растопить сердце Гермионы: это точно случилось бы ещё с месяц назад. Но сейчас она не ощутила ничего кроме… досады? Грейнджер растянула губы в ответной вежливой улыбке и обвила руку вокруг предупредительно подставленного локтя кавалера. Первоначально Гермиона планировала пересечься с Донованом уже у главных ворот, что вели в роскошный дом Дюпона. Но Донован отчего-то настаивал на ином плане и попросил её адрес. Видимо, хотел больше времени провести со своей дамой. Немного неудобно: Гермиона как раз-таки желала обратного. Нет, естественно, не вина Донована в том, что ей пришлось тащиться к Дюпону. И всё же в его присутствии Грейнджер почувствовала некоторую неловкость и даже разочарование. Разочаровывал её не Донован, а она сама. Гермиона должна радоваться их совместному походу на юбилей, но вместо этого считала минуты до конца вечера. — Как дела на работе? — задал дежурный вопрос Донован. Они степенно вышагивали по улице и не спешили трансгрессировать к Дюпону. Донован не предлагал, а сама Гермиона мысленно унеслась слишком далеко. Она вздрогнула, выныривая из размышлений, и неуверенно ответила: — Хорошо. То есть… сносно. Есть проблемы с начальством, однако всё решаемо. — Подробнее ты мне, конечно же, рассказать не можешь? — усмехнулся кавалер Гермионы. — Не могу, — подтвердила она. Да и не наблюдалось у неё ни малейшего желания погружаться в беседы о работе. Последние два дня выдались непростыми. Гавейн Робардс прознал о конфликте Гермионы и Захарии. Он рвал и метал, едко порекомендовал не приносить личные разногласия в аврорат и разобраться на нейтральной территории. А ещё потребовал от Гермионы отчёт, «закрыть уже чёртово дело и дать журналистам какие-то комментарии». Его не убедили попытки Гермионы поведать о предсмертной записке Лэндона, сомнениях по поводу роли старшего Смита и необходимости продолжить расследование. — Вы напрасно тратите рабочее время на довольно слабые догадки и цепляетесь за придуманных вами же фантомов, мисс Грейнджер, — отрезал Робардс. Гермиону разрывало на части от противоречий: с одной стороны, она не имела морального права удовлетвориться шаткими уликами и отправить папку с расследованием на полку, с другой — Грейнджер привыкла слушать руководство. Она совсем не бунтарь как Гарри. Она не сумела бы врать, выкручиваться и вести дело втайне от Гавейна, что ей посоветовал сам Поттер. — Как поживает твой напарник? Не видел его сегодня в министерстве, — Донован продолжал улыбаться, однако в глазах его появилась настороженность. Подобная реакция — загадка для Грейнджер. Едва ли Донован и Малфой обмолвились десятком фраз за эти недели, чтобы успеть невзлюбить друг друга. — С ним всё хорошо. Он взял выходной, — не соврала. Хотя и всей правды не сказала. В четверг, после разгромного совещания у Робардса Драко принялся нудеть, что ему придётся двигаться дальше самостоятельно, без участия Гермионы. Якобы он только тормозил рабочий процесс и мешал ей сосредоточиться на действительно серьёзных вещах. Склонный к ненужной рефлексии и скорополительным выводам, Малфой заявил, что Робардс прав и нечего им таскаться за призраками: дело раскрыто, Смит — убийца. Мелкие детали и мотивы не так и важны, когда опасный преступник гнил в могиле. Он снова решил за двоих и не дал Гермионе и шанса поделиться соображениями. Грейнджер уже отмечала эту раздражающую черту за Малфоем. А Гермиона не планировала сдаваться! Она и отпуск взять готова, если Робардс так и не внял бы её увещеваниям. Не даром же она последние годы экономила отгулы. Внутренний голос Гермионы и сама Грейнджер посоветовались и всё продумали: для Робардса и коллег она отправится на заслуженный отдых в несколько недель, однако на самом деле продолжит ковыряться в компании Драко в его проклятии и загадках Смита и Стэдмен. Конечно, опрашивать свидетелей без влияния Министерства Магии за спиной сложнее, однако Гермиона справилась бы. Главное, чтобы Драко прекратил её отталкивать! Например, сегодня он сослался на головную боль и не пришёл. Хотя Гермиона подозревала: он просто закрылся от неё. Наверняка лежал дома и страдал, пока Нотт бегал вокруг. Картина так ярко всплыла перед взором Грейнджер, что Гермиона невольно гневалась на Драко всё больше. При воспоминаниях о Малфое Гермиона заметно приободрилась: выпрямила спину и расправила плечи. Она собиралась задать ему хорошую взбучку у Дюпона, и мысль об этом моментально согрела её. — Ты живёшь в отличном районе, Гермиона. Я часто бывал здесь раньше. За углом есть небольшой индийский ресторанчик. Может, заглянем после Дюпона? Донован воззрился на неё с надеждой. Грейнджер на него — с весьма смешанными эмоциями. Где «ресторанчик», там и приглашение на чай, а где приглашение на чай — там вообще что угодно случиться могло. Может, Гермиона и хотела отведать порцию курицы-карри, но дома, попутно заковырявшись в бумагах и уликах. Одна. Или с Малфоем на худой конец, если он перестал бы драматизировать и занялся делом. Однако об этом как-то невежливо упоминать при Доноване. Врать Гермиона не любила, говорить правду не желала, поэтому выбрала третий вариант — сменила тему. — Хм, пока не знаю. Трансгрессируем отсюда? Отличная подворотня, — беззаботно прощебетала Грейнджер. — Мои туфли абсолютно не предназначены для долгих прогулок по осеннему Лондону. За это я и не люблю приемы: приходится доставать из шкафа всё самое неудобное. Гермиона наигранно хихикнула и захлопала длинными ресницами. Честно говоря, ей никогда не удавалось кокетничать, и ощущала она себя довольно глупо. — А мне ты очень нравишься… такой, — его взгляд скользнул с тонкой оголённой шеи к затянутым в колготки щиколоткам Грейнджер. Неловкий и слишком интимный жест. Про себя Гермиона отметила, что у Донована с лёгким флиртом явно проблем не наблюдалось. Она поспешно поблагодарила его за комплимент и первой юркнула в спасительную темноту грязного закоулка. Гермиона несколько разозлилась на себя. «Ты умрёшь в одиночестве на рабочем месте», — раздался в голове строгий голос мамы. По мнению миссис Грейнджер, её дочь слишком много времени тратила на покорение карьерных высот и преступно мало — на свидания и воздыхателей. Гермиона отмахнулась от подсказок сознания и крутанулась, в бесполезных попытках сбежать от него. Через мгновение Гермиона благополучно приземлилась на дорожку из гравия — последнее препятствие на пути к дому именинника. Донован появился рядом: ему повезло меньше — он угодил ботинком в рыхлую землю. Пока кавалер Грейнджер избавлялся от грязи, Гермиона огляделась по сторонам. Она уже бывала в жилище Дюпона и всегда удивлялась его безвкусице. Грейнджер ругала себя за подобные мысли и всё же избавиться от них не могла. Дугалд Дюпон был человеком широких взглядов. Во всех своих проявлениях он ценил грандиозность. Он не мог просто собрать работников на совещание: перед собраниями он отправлял каждому участнику личное приглашение с искусно выполненным золотистым вензелем. После всякой удачно продвинутой им инициативы, Дугалд ждал похвалы и восхищения. И горе тому, кто проигнорировал бы его вклад! Дулся Дюпон немного по-детски, несмотря на солидный возраст. Организованные им празднества отличались зрелищностью и невероятным размахом. Сотрудники Министерства Магии шептались за его спиной, что должно быть, значительная доля жалования самого мистера Дюпона уходила в котёл развлечений. Едва ли Кингсли одобрил бы и выделил бюджет на живых фламинго, которых Дюпон привёз к двухсотлетию битвы в Тролльем ущелье, или на трёхметровый шоколадный фонтан, что сломался к середине Вечера памяти Мерлина и чуть не утопил в себе Люсинду из портального управления. Тяга к масштабности, доходящей порой до нелепой карикатурности, нашла своё отражение и в обители Дюпона. Ему принадлежал огромный особняк в английском стиле с довольно консервативными фасадом и планировкой. Оставалось лишь догадываться, почему Дугалд не снёс его и не перестроил по кирпичику, сменив тёмный камень на разноцветный аналог, а простую резьбу — на замысловатые узоры. Однако Дюпон «оторвался» в саду. Пространство вокруг дома украшали гигантские «зелёные скульптуры». Неизвестный садовник вырезал из кустов десятки разнообразных форм. Правда, в отличие от магловских ландшафтных творений, волшебные периодически двигались и издавали утробные звуки. Вряд ли из-за этого их можно было назвать живыми в стандартном определении данного слова. Скорее — не совсем мертвыми. Заключённая в них магия время от времени заставляла скульптуры шевелиться и вздрагивать. Но столь странные проявления отчего-то пугали Гермиону. Не менее жутковатыми ей казались и притаившиеся среди зелёных исполинов фонтаны — такие же аляповатые и большие. Вода с мерным журчанием текла изо рта уродливого, совсем не похожего на оригинал единорога, из кувшинов упитанных херувимов с перекошенными лицами, из пасти дракона — внезапно, до ужаса натуралистичного, из книг застывших каменных волшебников, для одного из которых позировал и сам Дюпон… Грейнджер поймала себя на остром желании спрятаться от ландшафтных, стилистических решений Дюпона в доме. Впрочем, обстановка внутри жилища отличалась не меньшей оригинальностью. Дугалд считал себя ценителем антиквариата и фанатично скупал всё, что по его мнению обладало какой-либо ценностью. В итоге, его обитель походила на музейный склад. Единственный плюс для Гермионы — иногда она находила в этом нагромождении нечто действительно необычное. Например, два года назад обнаружила утерянную картину известного магловского художника и упросила Дюпона передать её в галерею. Донован справился с грязью и протянул Гермионе ладонь. Она растерялась: одно дело — повиснуть на локте кавалера, совсем другое — вложить своё запястье в его и заявиться так на сборище коллег. Неудобных разговоров после не избежать! Грейнджер и так досталось из-за Рона. Благодаря газетам и журналам часть их отношений стала достоянием общественности — неважно, хотели сами Гермиона и Рон этого или нет. Грейнджер покачала головой и мягко сообщила: — Давай пока не будем ничего менять, Донован. Одна из приятных черт Донована Гилсона — его сообразительность. Он не спорил. Донован только виновато улыбнулся, неловко поправил очки и кивнул Гермионе на входную дверь. — Идём, пока все канапе не съели. — О, нет, мы не можем этого допустить, — издала лёгкий смешок Гермиона и поспешила к дому. Как прогрессивный волшебник (иногда даже слишком), Дугалд Дюпон отказался от эльфов-домовиков. Поэтому пальто Гермионы принял галантный швейцар-сквиб. Попутно он отвесил вежливый комплимент платью Грейнджер, а Донован радостно ему поддакнул. Ответить Гермиона не успела: её поглотил водоворот людей и знакомых лиц. Ганс и Тина из аврората случайно повстречались с Грейнджер и её кавалером у лестницы. Они же проводили их в главный зал, не умолкая ни на секунду. За пару минут Гермиона узнала, в каком забавном костюме с узором из цветов и пикси заявился глава Сектора патентов на волшебные шутки, что содержимое в длинных бокалах с красной ножкой подозрительно похоже на запрещённый среди британских волшебников магический напиток от африканских шаманов и как часто собравшиеся припоминают в разговорах дело, которое вела Гермиона. — Все ждут от тебя любопытных подробностей, — шёпотом пояснила Тина и заговорщицки подмигнула. — Тогда им лучше обходить меня стороной. Я могу рассказать лишь о скучных отчётах, — откликнулась Гермиона и схватилась за бокал с шампанским, как утопающий — за круг. Употреблять алкоголь ей не очень-то и хотелось — живы ещё воспоминания о вечере в доме Ноттов. Скорее она пыталась чем-то занять руки. К тому же, если ей задали бы неудобный вопрос, всегда можно припасть к тонкому стеклу и пить-пить-пить, пока собеседник не переключился бы на иную тему. Тина и Ганс сменились Элинор с неизвестным кавалером. Парень, на вид совсем мальчишка, с восхищением и обожанием пялился на спутницу. Элинор на своих огромных каблуках возвышалась над ним и тёплого взора будто бы не замечала. То ли просто делала вид. Складывалось ощущение, что компания паренька ей досаждала, и она крепко вцепилась в Гермиону и Донована. Гермиона окинула быстрым взглядом шикарное платье Элинор и невольно улыбнулась: насколько сама Грейнджер не старалась для этого вечера, настолько Элинор, напротив, потрудилась над образом. Наверное, рядом они смотрелись забавно. От Элинор Гермиона и Донован перешли к светской беседе с несколькими сотрудниками отдела магического правопорядка и отдела тайн о новых правилах в использовании порталов. После их как-то незаметно перехватили сам Дюпон в компании гостей из руководящих кругов Министерства Магии. Гермиона Грейнджер была отличницей во всём. В том числе, в социальных взаимодействиях. Она умела оставаться очаровательной, у неё всегда находились забавные комментарии и шутки, и она точно знала, когда стоило проявить вежливое участие по отношению к собеседнику. Однако она не любила делать всё это без видимой пользы. Договориться с послами? Провести деловую встречу? Ненавязчиво пролоббировать важные инициативы? Гермиона готова! В первых рядах. Вести пустую болтовню и дефилировать в красивых платьях среди таких же разодетых волшебников? Грейнджер, пожалуй, пас. Привлекало её в подростковые годы, утомляло — во взрослые. Минут через тридцать голова Гермионы раскалывалась на части. Широкая улыбка прилипла к её лицу и не сходила ни на мгновение. Едва ли за это время Донован и Гермиона успели обменяться парой фраз. Периодически они понимающе переглядывались и кивали друг другу. Грейнджер испытала радость, которой тут же устыдилась, когда вектор внимания сместился с неё на Донована. Хавелок Уильямсон сжал плечо Гилсона и сообщил: — Сегодня к нам присоединился Орпингтон. Помните, вы просили, чтобы я вас представил? Лучшей возможности не найти. — Не возражаешь? — Донован нахмурился и обратился к Гермионе. Видимо, его разрывало между противоположными желаниями провести несколько минут наедине с дамой и не упустить выгодное знакомство. — Конечно, нет. Встретимся чуть позже, — кивнула Грейнджер. Она проследила за удаляющимися спинами Донована и Хавелока и поймала себя на неожиданном наблюдении: почему-то Гилсон её привлекал чуть меньше, чем раньше. Хотя в их общении ничего не поменялось. Однако Грейнджер беспечно отмахнулась от подобных размышлений — не место для них — и выдохнула. Едва начатый бокал с шампанским Гермиона отставила в сторону. Вместо него она перехватила с проплывающего перед её носом подноса парочку канапе и огляделась. Всё это время она ни на секунду не переставала искать среди толпы Драко или, на худой конец, Теодора Нотта. Грейнджер в нетерпении ждала того момента, когда заметит платиновую макушку и хорошенько отругает её обладателя. Но Малфоя нигде не было видно. Неужели и правда приболел? Она ощутила противоречивые эмоции при этой мысли: досаду, негодование и… грусть? Почему-то её жутко огорчило бы, не появись Драко сегодня. Гермиона случайно встретилась взорами с Руфусом Лангармом. Грейнджер считала Руфуса человеком приятным, однако болтливым. Ей же необходима пауза в общении. Хотя бы на несколько минут. Она спешно шагнула к столу с десертами. Скользнула взглядом по ровным рядам пирожных и схватилась за первый же эклер: по её мнению, ни один воспитанный человек не станет лезть с разговорами к человеку, чей рот набит эклером. — Ты же больше любишь с орехами, Грейнджер, — хорошо знакомый бархатистый голос раздался совсем рядом и заставил кожу покрыться предательскими мурашками. Умел же Малфой звучать настолько вкрадчиво, рассуждая о самых банальных вещах! Гермиона не торопилась поворачиваться к собеседнику. Её губы растянулись в предательской улыбке, и она безуспешно пыталась спрятать её за наигранной серьёзностью. Встреча с Малфоем — глоток свежего воздуха. Наверное, потому что с ним нет необходимости притворяться и обмениваться ничего не значащими фразами. — Этот понравился бы моему напарнику. Не слышал, кстати? Он, вроде, очень болен. Настолько, что пропускает работу, — с нажимом на последнее слово произнесла Грейнджер. — Но ходят слухи, будто его видели где-то в зале. Неужели он меня обманывает? Малфой наклонился совсем близко к Гермионе. Она чувствовала его тёплое дыхание на коже и невольно замерла. Гермиона не могла определиться, напрягала его близость или нет. Только отметила: он неожиданно осмелел. Словно запамятовал о проклятии. — В таком случае, он просто подлец, — насмешливо ответил Малфой. — Как можно, обманывать такую заботливую напарницу. Я передам ему эклер и недовольство вместо тебя, Грейнджер. Рука Драко скользнула в паре сантиметрах от талии Гермионы. Затянутые в перчатки пальцы сомкнулись на пирожном, и с мстительным удовольствием Грейнджер отметила про себя, что глазурь оставила отчётливые следы на тёмной коже. Гермиона посмотрела на Драко ровно в тот момент, как он с заметным наслаждением откусил от эклера. Малфой не казался нездоровым. Совсем наоборот — он держался гораздо веселее и раскованнее обычного. Блеск в глазах цвета бури намекал, что свой бокал с шампанским Драко явно не отставил. — Не надо ничего передавать, Малфой. Я сама справлюсь, — отчеканила Гермиона. Она оглядела его с ног до бессовестной головы. Отметила про себя: Малфой знатно постарался, чтобы гости Дюпона не дотронулись до него. Высокий воротник надетой под пиджак водолазки доходил до самого подбородка. На «свободе» остались исключительно лицо и макушка. Едва ли кто-то осмелился бы прикасаться к ним. — Ты не пришёл сегодня, — продолжила Гермиона. — Я знаю, — кивнул Драко, попутно уничтожая эклер. — Ты же соврал о болезни? — Да, — легко согласился Драко. И мускул на его бледном лице не дрогнул. Гермиона ощутила, как к щекам прилил жар. И без зеркала понятно: она пошла традиционными красными пятнами. — Но почему? — её тон нарастал: интонации всё ближе к заимствованным у Макгонагалл. Возможно, она перегнула с накалом. Однако никак не ожидала подобного безответственного отношения от Драко. — Хотел избежать разговоров по душам и вопросов в духе «Малфой, что случилось?», — просто ответил Драко. Что-то в нём было не так, помимо приступа внезапной честности. Где-то Гермиона уже видела эти небрежные манеры и излишне расслабленный взор. Кажется, в гостях у Теодора Нотта в воскресенье. Определённо: Драко Малфой успел выпить. — Но Малфой… и всё-таки я спрошу: что случилось? Зачем ты бегаешь от меня? Драко отвернулся к десертам. Сосредоточенно изучал каждый, будто он не пирожные рассматривал, а совершал выбор всей своей жизни. В итоге, он не прикоснулся ни к одному из них и пробурчал себе под нос: — Где официант с шампанским? Гермиона чувствовала, каким хрупким становилось доверие между ними. Она стремительно теряла его. Однако Гермиона отдавала себе отчёт, что не имела право отпустить Малфоя… вот так. Не сейчас. Сознание услужливо подбрасывало картины из гипотетического будущего: того сценария, где Драко отталкивал Грейнджер и пытался избавиться от проклятия самостоятельно. В ярких картинках воображения Малфой в конце концов сдавался и остаток жизни проводил в поместье в глуши, вдали ото всех людей. Это вполне в стиле взрослого, нового Драко. Гермиона отогнала от себя тревожное видение и нервно поправила прядь волос. Нет, она не позволит ему превратиться в мрачного, проклятого старика, дом которого дети из ближайшей деревни забрасывают по ночам помидорами. Хотя бы по той причине, что помидоры нынче заметно подорожали, чтобы переводить их понапрасну. — Я надеюсь на тебя, Малфой, — она хотела бы обратиться по имени, но не смогла переступить через себя. По её мнению, это самый глупый момент в их общении: они так и не сменили формальные обращения на более личные. Гермиона пыталась, и теперь ждала ответного действия от Драко. — Помнишь? Ты сам подписался на роль моего напарника. Закончить это дело мы должны вместе. Взгляд Малфоя намеренно до сих пор блуждал по залу и не фокусировался на Гермионе. Поддавшись порыву, Грейнджер сжала предплечья Драко и заставила его взглянуть прямо на неё. Драко неохотно уступил. Небольшая победа приободрила девушку. — Какая разница, Грейнджер, всё уже понятно: Смит убил тех людей, мой отец как-то с этим завязан, и я в очередной раз стал жертвой его прошлых ошибок. Дело закрыто, можно расходиться, — Малфой горько усмехнулся. «Это невыносимо», — заключила про себя Гермиона и с трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза. Упрямство Малфоя раздражало. Во многом по той причине, что оно вполне схоже с упрямством самой Грейнджер. — Не верю, что мне снова приходится тебе повторять. Мы же всё решили, ещё когда ты список принёс! Мы ничего не узнали о твоём проклятии, и я не отступлю, пока мы до конца со всем не разберёмся. Считай это моей раздражающей чертой: я ненавижу недосказанности и привыкла завершать любое дело, за которое взялась, — она поймала на себе внимательный взгляд гостя в экстравагантном ярко-фиолетовом фраке и тут же отпустила Драко. Её пальцы до этого сомкнулись на плечах Малфоя, пожалуй, слишком сильно. Малфой же словно и не замечал никого вокруг. Весь он, целиком и полностью, сосредоточился на Гермионе и бокале шампанском, что всё же перехватил у юркого официанта. — Ты не обязана, Грейнджер, — не сдавался Драко. — Более того, ты рискуешь. Робардс ясно дал понять, он как можно скорее желает закрыть расследование, заткнуть репортёров и успокоить общественность. И ты, как хороший аврор, ему подчинишься. На этой ноте он выпил половину напитка. Порывистый и резкий жест несколько удивил Гермиону. Обычно Драко более размерен, нетороплив и сдержан. Сегодня он двигался и говорил заметно быстрее, будто позаимствовал немного скорости у своего приятеля, Теодора. Вспомнив о нём, Гермиона поискала глазами Нотта среди толпы. Главное, чтобы Теодор не был случайным свидетелем их беседы. Надумает всякого… После допроса Тибериуса он никак не успокаивался: раз пять спросил, часто ли Гермиона и Драко держатся за руки и у всех ли авроров так принято. Однако Теодора нигде не было, и Гермиона временно выдохнула. — Мне… мне плевать, чего там желает Робардс, — выпалила Гермиона и зажмурилась, испугавшись собственных слов. Звучала почти как Гарри и Рон. Грейнджер постаралась тут же исправиться и залепетала. — То есть, не плевать, конечно. Но иногда же можно и переписать некоторые правила. Да и потом я же… Судя по лицу Драко, он потерял нить повествования. Гермиона прикусила нижнюю губу и вернула голосу твёрдость: — Неважно. Мое аврорское чутьё подсказывает, что я должна двигаться и расследовать дальше, даже если моё решение не устроит мистера Робардса. Я не успокоюсь, пока не ткну тебя в голое плечо пальцем и не скажу: «Я же говорила, что мы справимся». — Зачем тебе тыкать меня в голое плечо, Грейнджер? — Малфой склонил голову набок и уставился на Гермиону. Его внимательный, насмешливый взгляд прожигал Грейнджер до самых мышц и заставлял щёки залиться предательским румянцем. — Ты только это услышал? — отчего-то рассердившись, вопросила она. — Нет, но остальное и обсуждать не стоит, — отмахнулся от неё Малфой. — В моих планах на жизнь нет пункта «Стать причиной твоего увольнения», Грейнджер. Вспомни, в самом начале ты лишь и мечтала от меня избавиться. Твоя мечта сбылась. Гермиона никогда не призналась бы вслух, однако при единственном упоминании Малфоем увольнения внутри неё всё похолодело. В детстве она считала возможное исключение из школы — худшим наказанием. Повзрослев, Гермиона не изменяла себе: порой во снах ей виделось, как Робардс требовал от неё заявление об уходе и с позором выгонял из Министерства Магии. Конечно, здравый смысл сообразительной Гермионы подсказывал: едва ли подобный расклад возможен в реальности. Она на хорошем счету у других авроров, исполняла большинство приказов и лучше всех делала отчёты — в том числе, чужие (а это что-то да значило в нашем бюрократическим мире). Но кому нужен здравый смысл, если можно поддаться панике и прокрутить в голове худший вариант развития событий? Однако сейчас Грейнджер переборола себя: не позволила тревожности взять над ней верх. — Хватит решать за меня! — откликнулась Гермиона. Получилось заметно громче, чем она рассчитывала. Беседовавшие совсем рядом с Малфоем и Грейнджер волшебники обернулись к ним. О, нет, не хватало ещё сцену закатить! Гермиона смущённо улыбнулась и постаралась придать себе максимально беззаботный вид. Так больше не могло продолжаться: приём у Дюпона — точно не лучшая локация для рабочего спора с напарником на повышенных тонах. — Мы можем продолжить этот разговор в другом месте? — прошептала Гермиона. — Более уединённом. Пожалуйста. — И твой кавалер не будет против? — поинтересовался Драко. Вопрос застал Гермиону врасплох: к своему стыду про Донована она совершенно забыла. Взор Грейнджер устремился в том направлении, куда удалился её спутник. Найти высокого Донована, чья лохматая макушка выделялась на фоне остальных гостей, не составило особого труда. Он беспечно смеялся и сосредоточился на собеседниках. Видимо, и он про Гермиону пока не вспоминал. Что ж, это ей только на руку. — Он пока занят, — пробормотала Гермиона и, решившись, шагнула к выходу.

***

Гермиона проигнорировала коридор, что вёл к главной двери, и юркнула в соседний — более узкий и тёмный. Он уводил прямиком к заднему ходу. На прошлом празднике имени Дюпона Оливия Кармайкл продемонстрировала этот короткий путь к свободе Грейнджер. Обе девушки к тому моменту притомились от шума и толпы, и сбежали к вечерней прохладе и спасительной тишине сада. Гермионе немного не верилось, что сегодня рядом с ней шествовала не смешливая Оливия, а Драко Малфой. Он казался молчаливой тенью, которая не отставала от Грейнджер ни на шаг. Драко не задавал лишних вопросов и даже не поинтересовался, куда спешила Гермиона. С максимально отстранённым видом он просто держался рядом. Наверное, готовился к затяжному спору. Грейнджер невольно бросила взор в ближайшее зеркало и на мгновение пожалела, что отдала предпочтение скромному серому платью. Нет, она до сих пор желала оставаться неприметной для всех остальных гостей. Но она не хотела быть незаметной для Малфоя. Простая недорогая ткань заметно контрастировала с идеальной гладкостью тёмного костюма Драко. «И почему именно сейчас я смалодушничала?» — задался вопросом внутренний голос Грейнджер. Уж в том году Гермиона удивила бы Малфоя: она была в отличном настроении и позволила Джинни подобрать ей платье — гораздо более смелое, чем носила обычно. Однако Грейнджер и думать забыла о подобных мелких беспокойствах, стоило ей ступить на узкую дорожку из камня. В лицо ударил октябрьский холод. Ночь была на удивление безветренной и сухой, но недостаточно тёплой, чтобы разгуливать по улице без верхней одежды. Гермиона мысленно отругала себя за опрометчивость: она совершенно не подумала о пальто. Грейнджер зябко поёжилась, когда на её плечи небрежно опустился пиджак Малфоя. Она замерла в нерешительности и растерянно захлопала ресницами. Порывистый заботливый жест тяжёлым грузом лёг на неё вместе с тканью. — Малфой, лучше забер… — неуверенно начала Гермиона, твёрдо вознамерившись вернуть внезапный дар Малфою. Драко быстро вскинул руки. Грейнджер примолкла и сглотнула подкатывающий к горлу ком. — Только не спорь, Грейнджер, — отрезал Малфой. Он старательно избегал взгляда Гермионы и пялился на ближайший куст в форме застывшего метрового пикси. — Ладно, — еле слышно прошептала девушка и закуталась в пиджак. Она спрятала смущённое лицо в воротнике и невольно вдохнула запах Драко. Всё тот же, что и тогда у неё в машине: свежесть океана и терпкость кожи. Правда, к нему примешивались еле уловимые новые нотки, происхождение которых Гермиона никак не могла различить. — Ты прекрасно выглядишь, Грейнджер, — каким-то не своим голосом произнёс Драко. Гермиона не сразу поверила, что слух её не обманывал, и переспросила: — Что? — Не заставляй меня повторять, — Малфой тяжело вздохнул и добавил. — Тебе идёт это платье. — Спасибо, — максимально вежливо ответила Гермиона. Между ними снова повисла неловкая пауза. Драко и Гермиона не в первый раз оказались наедине, без знакомых лиц и случайных свидетелей. Однако сейчас присутствие Малфоя для Грейнджер ощущалось иначе. Она бы не сумела сформулировать точно, почему. Хотя её склонный к анализу мозг и старался прощупать, что именно смущало его обладательницу. Возможно, дело в обстановке. Задний двор мистер Дюпон украсил немного лучше основной площадки. В воздухе парили огни размером со светлячков, а изящные клумбы с цветами удачно уравновешивали жутковатые зелёные статуи. Атмосфера интимная. Герои слезливых мелодрам в подобных декорациях обычно сыпали признаниями и обменивались первым поцелуем. Гермиона прошла к увитой плющом беседке и опустилась на скамейку. Она ни секунды не сомневалась в том, что Драко последует за ней. — В самом начале расследования я действительно поначалу мечтала от тебя избавиться, — осторожно начала она, взвешивая каждое слово. Она не утруждала себя долгими вступлениями и заговорила с того, чем они и закончили. — Неудивительно. Ты же был Драко Малфоем, моим школьным кошмаром во плоти. — Я и сейчас им остаюсь, — незамедлительно откликнулся Малфой. Он опёрся о вертикальную балку и стоял прямо напротив Гермионы, но она никак не решалась на него посмотреть. — Скорее нет, чем да, — уверенно произнесла Грейнджер. — Забавно, я постоянно говорю своим друзьям, что нельзя судить книгу по обложке, но сама сужу её по первым двадцати страницам. Ты изменился, что логично: редко мы в пятнадцать, и двадцать пять остаёмся одним и тем же человеком. Однако я слишком злилась, чтобы сразу это заметить. Гермиона крепче запахнула пиджак, приобняв себя. Легкая ткань грела лучше любого пальто. По крайней мере, на эмоциональном уровне. — К чему ты клонишь, Грейнджер? — Не уходи, Малфой, — она подняла взгляд на него и инстинктивно наклонилась ближе к Драко. — Пожалуйста, позволь мне помочь тебе с проклятием. Я на самом деле этого хочу. Можешь интерпретировать мой интерес как угодно: как любопытство, дотошность или привычку всегда завершать начатое. Я не отступлю. Гермиона говорила торопливо, проглатывая окончания и некоторые звуки. Она боялась, что струсит и замолчит. Беседы по душам всегда казались ей неловкими. Беседа по душам с Драко Малфоем — и вовсе нечто из области фантастики. Его взор упёрся в Грейнджер. По каменному выражению лица невозможно понять, о чём он размышлял. — И как ты объяснишь Робардсу, почему тратишь время на меня? Вряд ли тебе удастся играть днём в полноценного аврора, а вечером — в специалиста по проклятиям, — тон его тоже почти ничего не выражал. Малфой надел на себя привычную маску и снимать её не планировал. — Я что-нибудь придумаю, — горячо заверила его Гермиона. — Если понадобится, запру Робардса в кабинете вместе со мной и заставлю, наконец, выслушать. — Ты настроена решительно, — Малфой ухмыльнулся. Наконец, Грейнджер дождалась от него живой реакции. Она выдохнула и ощутила, как волны напряжения потихоньку сходили на нет. — Более чем. Рада, что ты в итоге это понял, — сварливо заметила она, хотя губы помимо её воли растянулись в предательской улыбке. Драко резко подался вперёд и сел на скамейку рядом с Гермионой. Пожалуй, слишком близко. Его немного пошатывало, и Грейнджер заподозрила, что выпил он больше, чем она поначалу предположила. Возможно, в любой другой ситуации она даже сделала бы ему замечание. Но не сейчас. Всё вокруг будто немного преобразилось. Статуи уже не чудились притаившимися монстрами с другой планеты. Цветы радовали глаз, а огни-светлячки удачно выхватывали из темноты только приятные стилистические решения Дюпона. — Ладно, Грейнджер. Я сдаюсь, — Малфой вскинул руки вверх в шутливом жесте. — С чего начнём? Лишь этого Грейнджер и ждала. Она суетливо разгладила юбку и затараторила: — Я уже начала, пока ты прохлаждался с Ноттом. Пыталась связаться с Розье, отправила ему с пятёрку сов. Вместо него объявился домашний эльф и заверил, будто мистер Розье необычайно занят и не может уделить мне ни минутки своего времени. Я подумала, что это стандартная отговорка, однако домовик странно себя вёл. Весь на взводе, перепуганный… Он клятвенно обещал, что его хозяин обязательно напишет мне в понедельник. Якобы у него и так ко мне дело было. И всё-таки как несправедливо использовать рабский труд для передачи своих глупых сообщений… Гермиона поморщилась, вспомнив тощего домовика в поношенной наволочке. Ориан Розье не входил в число тех, кому Министерство Магии официально запретило владеть домашними эльфами после падения Тома Реддла. Однако он точно числился в личном списке Грейнджер под названием «Волшебники, у которых лично я забрала бы бедняг». Однако Драко не проникся её ворчанием. Напротив, отмахнулся как от назойливой мухи. Немного обидно, что судьба несчастных домовиков его, видимо, ни капельки не заботила. — Что за дело? — Малфой напрягся. — Не знаю. И эльф не смог внятно ответить, — пожала плечами Грейнджер. — Надеюсь, мистер Розье удосужится объясниться с нами. Но это не все новости. После Розье я переключилась на Герпия Гойла. Порылась в министерских архивах: вдруг где-то упоминалось о самом Герпие или его редкой болезни. Нашла лишь старую заметку о его вкладе в строительство отделения больницы: судя по датам, он таким образом откупался от Министерства после смерти Тома Реддла. Больше ничего. Я могла пропустить что-то мелкое, но едва ли это действительно важно. Гермиона нахмурилась и осеклась. На самом деле, ей не нравилось пропускать ни единой мелочи. Будь у неё чуть больше времени, она бы перерыла все документы от и до. Правда, велик шанс, при таком раскладе из архива она выбралась бы через недельку-другую. — Всё? — в нетерпении спросил Малфой. Неожиданность для Гермионы: он выглядел весьма заинтересованным. Грейнджер отрицательно помотала головой и продолжила с большим воодушевлением: — Я не успокоилась и отправилась в Отдел магического транспорта: в руководящем центре хранится самая большая база владельцев всех каминов Британии, что подключены к Сети летучего пороха. Было непросто: ты знал, что за последние восемь лет семья Гойлов значительно разрослась? — но прежде чем Драко успел ответить, она отмахнулась. — Неважно. Герпий среди магов, которые становились на учёт в министерстве, не числился. Однако в двух резиденциях Гойлов не указан главный владелец. Может, там на самом деле никто не живет. А, может, в одном из домов и обитает Герпий. Для надёжности я запросила информацию у его семьи, но они пока не отреагировали. — Велика вероятность, что они вообще не отреагируют, — откликнулся Драко. Гермиона кивнула: она подобный вариант рассматривала. Чистокровные волшебные семьи поднаторели в сокрытии своих секретов. Да и Грейнджер уже привыкла к тому, что с ней сотрудничать они категорически не желали. — У нас есть ты, — уверенно заявила Гермиона. — Помнишь, что ты мне говорил в самом начале? Твоё присутствие поможет сгладить острые углы с теми из чистокровных волшебников, кто не… любит маглорождённых. Грейнджер было непросто произнести эти слова. Нет, она понимала, что идеи чистой крови до конца себя не изжили. Что в мире до сих пор полно кого-то в духе Люциуса Малфоя или Беллатрисы Лестрейндж, просто все они временно затаились. Что некоторые маги и сейчас опирались на множество глуповатых стереотипов. И что ещё долгие годы определённые волшебники так и будут косо смотреть на саму Гермиону и за спиной перешёптываться о её происхождении. Своим признанием Малфою она расписывалась в том, что всё это осознавала. Однако её внутренняя шумная идеалистка бунтовала: иногда проще закрывать глаза на правду и успокаивать себя тем, будто мир стал немного лучше. — Если они и с тобой не станут вести диалог, — добавила Гермиона, — придётся наведаться в те две резиденции. Грейнджер выдохнула. Стоило ей озвучить план, как он в её сознании упорядочился и приобрёл очертания. Она выпрямилась, вздёрнув подбородок. Пиджак немного съехал, оголив одно плечо. Но Гермиона не поправила его — ветер уже не казался таким холодным и промозглым. Малфой молчал. Его отсутствующий взор блуждал по жутковатому фонтану в виде готовой к прыжку мантикоры. Сам Драко, как и эта каменная мантикора, завис в тревожном ожидании чего-то неизвестного. — Малфой? — осторожно позвала Грейнджер. Он вздрогнул, выныривая из размышлений. Расслабленно откинулся на спинку скамейки и, так и не взглянув на Гермиону, отозвался: — Может, потанцуем? — Потанцуем? — растерянно переспросила Гермиона. Ощущение, что Драко сегодня Теодор покусал: друг Малфоя с той же лёгкостью переключался с темы на тему. — Потанцуем, — послушно повторил Драко. — Мы же на юбилее Дюпона. Здесь принято танцевать и вести глупые беседы о том, как быстро разноцветные цилиндры вернутся в моду. А к делу вернёмся завтра. Обещаю больше не прогуливать. Внутри Гермионы Грейнджер разгорался пожар из волнения, трепета и недоумения. Мысли путались, ударялись друг о друга и сворачивались в клубок. Отвратительное чувство: обычно Гермиона славилась большей упорядоченностью. «Как можно откладывать настолько важные дела? Ты давно не танцевала, знатно же пройдёшься по ногам Драко. Ты пришла сюда с Донованом, разве первый танец не обязан принадлежать ему?» — вопрошал суровый внутренний голос. Больше всего на свете Гермиона жаждала беспечно отмахнуться от него и закружиться в компании Драко на паркете в главном зале. И та страстность, с которой она этого желала, её пугала. — Я, наверное, могу, если Донован до сих пор занят, — неловко отреагировала Гермиона. Заметила разочарование, что мелькнуло в глазах Драко, и продолжила. — То есть… да, давай потанцуем. Думаю, Донован не обидится, если я уделю немного времени… другу. Потанцую сегодня на пару месяцев вперёд. Вроде, и Гарри должен объявиться чуть позже. Она нервно хихикнула. Смешок вышел на удивление звонким и высоким. Впрочем, Драко не обратил на него ни малейшего внимания. Он порывисто поднялся и протянул Гермионе руку. — Так идём, Грейнджер. И Гермиона снова немного расстроилась, что даже в такой момент он не назвал её по имени.