You, The Ocean and Me

Драко вёл Грейнджер по коридору обратно в главный зал и небрежно сжимал её пальцы. Всё в происходящем казалось ему иррациональным и ненастоящим. И затянутая в тесное платье Гермиона, и игра пламени в подсвечниках, и его пиджак, что недавно согревал Грейнджер и теперь пах её духами, и вышколенные слуги, которые широко улыбались всякий раз, стоило встретиться с ними глазами, и раздражающие сладковатые ароматы в воздухе, и многочисленные портреты, и весь этот вечер — от приветствия швейцара до прогулки по саду. Словно сам Малфой, что существовал в данном моменте — всего лишь пластилиновый герой такого же пластилинового мира, а настоящий он до сих пор сидел в глубоком кресле у себя в комнате и пил вино. Возможно, поэтому ему так играючи удалось пригласить Грейнджер на танец. В этой выдуманной вселенной всё понарошку и не взаправду, любые его слова и поступки завтра не будут иметь ни малейшего смысла. Малфой понятия не имел, от чего в его голове блуждали подобные мысли. Возможно, виной парочка бутылок подозрительного происхождения, что он уговорил в компании Нотта перед юбилеем Дюпона. А может, всё из-за усталости, постоянного напряжения и загадок без ответа. Он оглянулся на Грейнджер. Его напарница смотрела под ноги и пристального взора кавалера не заметила. Впрочем, Драко не расстроился: он внимательно изучал сосредоточенное лицо Гермионы. Тяжело признаться в этом даже внутреннему голосу, однако как же преступно хороша она была сегодня! Всё в ней в этот вечер слишком женственное, до отвращения притягательное и до смешного нарочитое. Будто рядом с Малфоем такая же пластилиновая, другая версия. Настолько, что хотелось закрыть её в ближайшей комнате и потребовать срочно превратиться в обычный вариант Грейнджер — без невинного румянца, открытых ключиц и длинной серебристой цепочки, что скользила от изящного изгиба шеи к скромному декольте. Гермиона периодически теребила её пальцами, и это автоматическое, лёгкое касание подушечками металла и разгорячённой кожи дурманило. Малфой бы с удовольствием промыл глаза с мылом, если эта странная процедура помогла видению исчезнуть. Но вместо этого он уставился на неё и немного… злился. Разве не могла она появиться у Дюпона процентов на пятнадцать хуже того, что есть, и не стараться для Донована так сильно? — Малфой, а ты… пил до юбилея мистера Дюпона? — неуверенно спросила Гермиона. Наверное, для себя она так до конца и не решила, лезть или не лезть в чужие дела. — Да. Это проблема? — Малфой притормозил, и его брови изумлённо взмыли вверх. — Нет-нет, — поспешно заверила Грейнджер, издала лёгкий смешок и добавила с лукавой улыбкой. — Просто не поверила, что ты позвал меня танцевать трезвым. Драко ничего не сказал. Отвернулся и широкими шагами отмерял расстояние от заднего двора до гостиной. А что он мог ответить? Он бы ни за какие богатства в мире не признался, что Гермиона Грейнджер была единственной девушкой в этом доме, с кем он желал взаимодействовать. Возможно, по той причине, что она также оставалась единственной девушкой, с кем он тесно взаимодействовал и вне обители Дюпона. Драко ступил в толпу людей, но бесконечная череда лиц уже не беспокоила его так отчаянно, как полчаса назад. Гермиона и Драко остановились, и спутница Малфоя аккуратно освободила пальцы из капкана его крепкой хватки. Этот жест не укрылся от внимания Драко: видимо, Грейнджер не хотела неосторожными действиями расстроить своего Донована. Драко ухмыльнулся и воззрился на площадку, где кружились любители танцев. Он немного струхнул в этот момент — всё же пар насчитывалось меньше, чем ожидал Драко. Его появление с Гермионой среди них не укрылось бы от особо усердных сплетников. Не решалась двинуться по направлению к вальсирующим и Грейнджер. Секундной заминки хватило, чтобы события пошли не по плану Малфоя. На Драко и Гермиону налетел Нотт и осушил до дна бокал с шампанским прямо перед их носом. — Я тебя везде ищу, — заявил он Малфою и с подозрением осмотрел Гермиону. — А где это вы были? Ещё и вдвоем. — И я тоже рада тебя видеть, Теодор, — терпеливо отозвалась Грейнджер и опять неловко поправила цепочку. — Как твои дела? — Неважно, — отмахнулся Нотт, отставил руку с пустым бокалом и дождался, пока проворный официант заменил его на новый. — Малфой, ты эгоист и плохой друг, так и знай. Ты почему меня не представил той нимфе? Ты же её знаешь? Я слышал, она секретарь в аврорате или кто-то наподобие. Он кивнул в сторону Элинор и приосанился. Драко тяжело вздохнул: катастрофа по имени Нотт близилась. Малфой надеялся, временные коллеги не заинтересуют его друга. Любвеобильный и хаотичный Теодор приносил с собой слишком много беспорядка. Все его отношения с дамами были короткими, драматичными и заканчивались весьма дурно не только для Нотта, но и для окружающих его людей. Лично Малфою за последние полтора года довелось столкнуться с тремя девицами, которым Теодор наплёл, будто не может встречаться с ними из-за Драко. Мол, друг в депрессии завидовал его счастью и требовал бросить прекрасных дам, а сам-то бедняга-Нотт просто исполнял его волю. «Он мне как брат», — твердил он дамам. «Оставь его в покое!» — вопила одна из девиц Малфою. Нет, нельзя допустить подобного на работе у Грейнджер. Драко живо представил, как Гермиона утешает Элинор, попутно сочувственно, немного с укором смотрит на него и ничего не говорит. Она слишком воспитана для откровенных и грубых замечаний, однако не менее принципиальна и ответственна, дабы спустить на тормозах всю ту суету, которую сумел бы принести его друг Теодор. — Она здесь с парнем, у неё дурной характер, и она полукровка, — спокойно перечислил Драко. — Ни одному из этих пунктов не встать у меня на пути, — тут же выпалил Теодор. Худшие опасения Драко подтвердились: Нотт всерьёз заинтересовался помощницей Робардса. — Какое значение имеет происхождение Элинор, Малфой? — вступила в беседу Грейнджер. Интонации её заметно охладели. Она инстинктивно сделала шаг назад и сканировала тяжёлым взором Драко. «Идиот», — скользнуло в сознании Малфоя. Обзывал он не себя, а Нотта, конечно же. — Элинор, — мечтательно протянул Теодор. Он не унимался и, казалось, не замечал, какая буря рисковала развернуться прямо перед ним. — Я напишу про неё стих. С чем рифмуется Элинор? Помидор? Думаете, девушке понравится сравнение с томатом? — Для меня — никакого, — пояснил Драко Гермионе, силясь перебить Нотта. — А для Теодора имеет. — Может, лучше зажор? Существует вообще такое слово? — тарахтел Нотт. — Тогда Нотту лучше держаться от неё подальше. Элинор хорошая девушка и не заслуживает, чтобы её отбирали или отсеивали по чистоте крови, — упрямо гнула свою линию Гермиона. Как Грейнджер и Малфой не обращали внимания на Нотта, так и Нотт абсолютно не слышал их. Каждый из них горячо вещал о том, что чудилось важным именно ему. Остатки благоразумия подсказывали Драко: не трать время на мелочи, возьми Грейнджер за руку и отведи её на чёртов танцпол, пока не поздно. Однако кто бы к ним прислушивался? Малфой навис над Грейнджер, она упрямо смотрела на него, задрав нос, Нотт лавировал между ними, и неизвестно, чем завершился бы диалог, если на плечо Гермионы не опустилась ладонь Донована. Спутник Гермионы появился словно из ниоткуда: Драко проворонил мгновение, когда он возник рядом с ними. Донован мягко улыбался, хотя глаза, что выглядывали из-под круглых очков, оставались напряжёнными. Грейнджер и Малфой осеклись на полуслове. Внезапно примолк и Теодор, он прожигал глазами пальцы Донована, что слегка сжимали и придерживали Гермиону. — О, мистер Малфой, вы всё же пришли. Очень рад, — поприветствовал его Донован и неуклюже помахал свободным запястьем в воздухе. — Естественно, пришёл. Дюпон мой давний приятель, — с нажимом на последней характеристике сообщил Драко. — Нас не представили. Теодор Нотт, — вмешался друг Малфоя. Однако, вопреки ожиданиям Драко, руку для приветственного рукопожатия Доновану не протянул. Напротив, выпрямился подобно натянутой струне и отпрянул. Теодор держался высокомерно и поглядывал на собеседника свысока. Давалось ему это непросто — Донован был на полголовы выше. — Донован Гилсон, сектор борьбы с неправомерным использованием магии, — бодро отрапортовал спутник Грейнджер. — Донован, значит, — протянул Теодор и сощурился. — Не знал, что Дюпон приглашает к себе обычных стажёров-однодневок. — Он не стажёр, а уже зарекомендовавший себя, талантливый специалист, — сурово отрезала Гермиона, не дав Доновану и фразу вымолвить. — Да? А так и не скажешь, — откликнулся Нотт и покосился на Драко в поисках поддержки. Малфой еле заметно покачал головой. Он не нуждался в помощи или защите Теодора. Более того, Драко вовсе заставлял себя не воспринимать Донована как злодея. Давалось это с трудом: пока логика подсказывала, что Малфой сам тормозит, невесть откуда взявшаяся ревность непонятно к чему или кому требовала поставить соперника на место. — Я не так уж давно в Министерстве Магии и на крупные сборища хожу редко, поэтому путанница оправдана, — по-доброму рассмеялся Гилсон. Его беззлобные интонации почему-то жутко раздражали Малфоя. — Гермиона, можно тебя на минутку? Я и мистер Орпингтон разговорились, вспомнили о тебе, у него появились вопросы… — Надеюсь, не о последнем деле? — простонала Гермиона, набрала в грудь воздуха и добавила. — Ладно, идём. Постараюсь ответить. Что-то внутри Драко оборвалось. Желудок совершил кульбит и предательски сжался. Малфой так и не затащил Гермиону на танцпол, и теперь этот высокий, лохматый тип уводил его напарницу в неизвестном направлении. Единственный вариант — отпустить её. Нет, существовали, конечно, и иные — те, что выдумал бы на месте Малфоя Теодор: схватил бы Гермиону за руку и тащил в свою сторону подобно канату или увязался за ней и перетянул всё внимание на себя. Ни один, ни другой решительно не подходили Драко. Он до боли стиснул зубы и приготовился опять воссоединиться с бокалом вина. Теодор подтолкнул его в ожидании каких-либо действий. Но Малфой друга проигнорировал. Гилсон отпустил плечо Грейнджер, кивнул Малфою и Нотту и зашагал прочь. Гермиона последовала за ним, сделала два мелких шажка, притормозила и бросила Драко на прощание: — Никуда не уходи. Ты мне задолжал танец и объяснения. Я вернусь минут через десять. И, пожалуйста, держи Теодора подальше от Элинор. — Грейнджер, да ты… — возмущения Теодора потонули для Драко в фоновом шуме из голосов и музыки. Он же боролся с уголками губ, что норовили предательски поползти вверх.

***

— Нет, каков хлыщ, а, — не успокаивался Теодор. — Ты его видал? Здоровый такой… как тролль. Спорим, и тупой как тролль? А это его до отвращения правильное лицо? Я бы его подправил. Нотт и думать забыл об Элинор. Да и обо всех других девицах мира тоже. — Мне всё равно, — коротко отреагировал Драко и вернулся к выбору закуски. Он изо всех сил старался не злиться на зудящего под ухом друга. Всё же именно благодаря ему Драко вообще вышел сегодня из квартиры. Любые утренние попытки Малфоя предаться отчаянию провалились из-за Теодора. Каким-то невероятным образом Нотту всегда удавалось угадывать настроения друга с точностью до самой незначительной, случайно проскользнувшей эмоции. Вот и после завтрака он кудрявой стеной встал между Малфоем и приступом уныния. Теодор громко попрощался с Драко и пообещал отсутствовать весь день, однако вернулся буквально минут через двадцать. — А ты к Грейнджер не пойдёшь? — невзначай спросил он, с грохотом опустив на стол бутылку выдержанного эльфийского вина. — У меня выходной, — пробурчал Драко и в мстительном порыве кинул Принцессе Дамблдор кусок сыра. Теодор обычно требовал не кормить собаку человеческой едой, и сей жест стал для Малфоя молчаливым протестом. — А Грейнджер об этом знает? — не унимался Нотт. Он не тратил времени на лишние препирательства: попутно перехватил пса под мохнатое пузо и вытащил из пасти угощение. Драко его укоризненный взгляд проигнорировал. — Что ты заладил «Грейнджер, Грейнджер», — вспылил Малфой. — Тебе надо, ты к ней и иди. — Оба пойдём вечером. Встретим Грейнджер у Дюпона, я ей вопрос и задам, с чего это ты снова целыми днями дома торчишь, — сообщил Нотт. Малфой не особо противился его плану. Нет, он, естественно, до сих пор считал, что лучшее решение для него — исчезнуть из существования Грейнджер, не навлекать на неё лишний раз гнев Робардса и не мешать продвижению по службе. Однако позволил Нотту увести себя к Дюпону. — Может, отравим Донована? — заговорщицки прошептал Теодор, наклонившись к Драко. — А может, ты лучше помолчишь хотя бы минуту? — флегматично предложил Малфой. — Ещё чего, — фыркнул Нотт и продолжил болтать. За годы совместной жизни, как бы странно это ни звучало, Драко научился отключаться. Он сосредоточился на вкусе канапе и осмотрелся. Его взгляд скользнул по толпе: по разряженным дамам и их затянутым в тесные фраки кавалерам, по официантам в разноцветных бабочках и самым главным гостям из верхушки Министерства Магии, по тёршимся у стены одиночкам и кружащимся на танцполе парочкам. Его не интересовали декольте девиц, чужие самодовольные лица или пустые разговоры о чём-то бесконечно далёком и неважном. Отчего-то, он и сам не отдавал себе отчёт зачем, Драко Малфой искал среди них Грейнджер. Обнаружил Гермиону в кругу министерских шишек и со странным удовлетворением отметил, что Донована от неё оттеснили двое мужчин в возрасте. Они с неподдельным интересом вслушивались в речи Грейнджер и наклонились к ней поближе. Она дежурно улыбалась и с виду казалась вполне довольной. Однако Драко изучил некоторые из её реакций и понял: Гермиона заметно нервничала. Она то и дело вертела цепочку между пальцев, разглаживала несуществующие складки на платье и поправляла волосы. Драко понятия не имел, по какой дурацкой причине всё его внимание сегодня сосредоточено на ней. В голову бил выпитый алкоголь, а по крови гулял адреналин от невысказанных слов. В сознании уже второй день по кругу вертелись одни и те же мысли об окончании расследования. Малфой почти не думал о прощании, пока он и его напарница не нашли тело Лэндона Смита. Раньше у него создалось ложное ощущение, будто их поиски истины никогда не завершатся. Он начал привыкать к министерской рутине и Грейнджер. Более того — его перестало мутить от её присутствия рядом. Хотя… мутило ли его хоть когда-то на самом деле? Или он пытался себя в этом убедить? — Ты меня слушаешь? — повысил громкость Теодор. — Угу, — пробурчал Драко и опять уставился на Грейнджер. Один из собеседников придержал её за локоток и покосился на хрупкую девичью шею. А, может, и ниже. Малфой нахмурился и инстинктивно сжал пальцы в кулаки. Разгневался он не только на незнакомца, но и на себя: с чего бы его вообще это касалось? Почему его так волновали Донован, этот мужчина или король-кривых-ворот-Уизли? И по какой идиотской причине его так задел отказ Грейнджер? Трезвый Драко отогнал бы от себя столь неразумные размышления. Однако подвыпивший Драко сосредотачивался на весьма нелогичных вещах. «Чтоб тебя, Малфой под вином», — отругал он сам себя и застыл, поражённый внезапной догадкой. Она пронзила сознание, ворвалась в череду будничных мыслей и отравила их подобно ложке дёгтя в огромном чане с мёдом. О, Мерлин, да его кажется… немного привлекала Грейнджер. По крайней мере, сегодня в этом своём узком платье, с расслабленной улыбкой и румянцем. «А, может, не только сегодня?» — подначивал внутренний голос. Что за соплохвост его покусал. Сокрушённый догадкой Малфой уставился на Теодора. Нотт его изумлённый вид интерпретировал по-своему и связал с той ерундой, о которой беспечно болтал последние минуты. — Вот-вот, я тоже удивляюсь: вечер уже пару часов как начался, а ещё никто не сговорился до волшебной дуэли. Если так пойдёт и дальше, придётся мне добавить искры этой тухлой вечеринке. — Я больше никогда не буду с тобой пить, — выпалил Драко и с отвращением отставил от себя бокал. Он нашёл виновного. Теодор непонимающе похлопал ресницами и пожал плечами. — Ладно, не нравится тебе дуэль, могу организовать битву на танцполе. Жаль, Долорес с собой не взял. Она бы напела ту свою странную магловскую песню, которую постоянно слушает в последние дни. Драко представил, как Нотт устраивает в танцевальной зоне шоу имени себя и ему с вернувшейся Гермионой попросту негде развернуться. Пожалуй, слишком поспешно он возразил: — Нет. Никаких танцевальных битв, дуэлей и драм в твоём исполнении. Не сегодня. Теодор надулся и пробурчал: — Ну, а хотя бы за той нимфой всё-таки поухаживать можно? Малфой призадумался. Грейнджер просила Драко держать Теодора подальше от Элинор, но его посетили весьма эгоистичные соображения. Гермиона обещала вернуться, а значит — у неё и Малфоя будет время на двоих. Однако если Нотта ничем или никем не занять, он от них не отстанет и продолжит таскаться за ними шумной тенью. Драко не мог этого допустить. Не то чтобы ему хотелось побыть исключительно с Грейнджер… Он уговаривал себя, что подобные мысли продиктованы логичными причинами: ему и Гермионе нужно многое обсудить, в десятый раз прокрутить известные им детали расследования и, возможно, вычленить что-то новое из потока информации. Желательно, заняться всем этим без участия Нотта. И Драко твёрдо вознамерился избавиться от Теодора хотя бы на полчаса. — Можно, — кивнул он, сосредоточенно изучая сжатый в руке кусок яблока. — Если это разгневает Грейнджер, то ты обязан пофлиртовать с Элинор. Люблю, когда она злится. Драко откусил часть фрукта, и раздался сочный хруст свежего плода. В нос Малфоя ударил его любимый запах кисловатой свежести. Он прикрыл глаза и сосредоточился на вкусе. Главное — не ляпнуть лишнего, чтобы Теодор Нотт не заподозрил неладное. — Когда тебе нравится женщина, её лучше не злить, а умасливать, — вкрадчиво заметил Нотт. Малфой поперхнулся и закашлялся. Он всё же уставился на бессовестное лицо Теодора и возмутился: — Ты это обо мне и Грейнджер? Нотт, я тебя уже предупреждал по поводу намёков. — А я ваши имена и не называл, ты сам додумал. И вообще — мне пора к нимфе, — живо отозвался Теодор, проворно юркнул под левую руку Малфоя и растворился в толпе. Драко опять нашёл глазами среди прочих ненужных ему людей Гермиону Грейнджер. Расстановка немного изменилась. Теперь двое незнакомцев насели на Донована — они что-то оживлённо вещали ему и смеялись. Гермиона стояла рядом, потупив взор и мысленно унёсшись куда-то далеко. Будь Драко другим человеком, то приблизился бы к ней, вежливо, но твёрдо извинился перед остальными и увёл от собеседников. Но он оставался собой: тем, кто не совершил бы ничего, что могло каким-либо образом продемонстрировать его заинтересованность. И он не сдвинулся с места. С максимально скучающим видом изучал обстановку, изредка кивал знакомым и где-то глубоко внутри радовался, что они не заводили с ним диалог. Впрочем, последнее неудивительно — в обществе к нему до сих пор относились весьма настороженно. В первые годы после падения Тома Реддла ситуация была невыносимой. Нарцисса и Люциус, увлёкшись идеями Тёмного Лорда, совершили социальное самоубийство. За собой они утянули и Драко. Когда суды худо-бедно завершились и страсти вокруг фамилии Малфоев немного улеглись, на их столике для приглашений всё равно не завалялось ни одного. Нарцисса проверяла каждый день. Проходила мимо, когда шествовала в сад, украдкой оглядывалась на серебристый поднос и тяжело вздыхала. Она не жаловалась, не возмущалась, не делилась с сыном и мужем переживаниями по этому поводу, однако её глубокий, печальный вздох действовал на нервы Драко хуже тысячи самых грустных слов. Через годок-другой положение частично выправилось. Люциус осмелел, поднял старые знакомства, проспонсировал инициативы влиятельных приятелей, и на подносе появились прямоугольные плотные бумажки с вензелями. Совсем чуть, едва ли их количество можно сравнить с лучшими для Малфоев временами. Но мать Драко радовалась. Она накупила новых платьев, хотя до этого забросила походы по магазинам, и заставила Люциуса постричь волосы — те, по её мнению, отросли до «неприличной в нашем окружении длины». А лет через пять к Малфоям и вовсе вернулся прежний интерес со стороны общественности. Нарцисса и Люциус ликовали, только Драко их восторгов не разделял. Он не желал волновать родителей, поэтому не беспокоил их своими соображениями. Но про себя отмечал: к ним всё равно относились иначе, чем ко множеству других гостей. Драко часто ловил шёпоток за спиной, любопытствующие взгляды и неловкие, виноватые смешки при упоминании в его присутствии событий, что приходились на одну временную линию с активной борьбой Тёмного Лорда. С ним не шли на сближение, а из некоторых взаимоотношений исчезла непринуждённость. И он, и его собеседники нередко вымучивали из себя светские беседы. На первых порах Драко переживал, а потом привык. Даже ненароком представлял себя этаким героем романа в изгнании. Держаться особняком иногда приятно — не надо делать вид, будто тебя привлекают чужие рассказы о покупке нового проклятого шифоньера и скандальной женитьбе одного из чистокровных Шафиков на маглорождённой. Так и теперь Драко тенью завис в гордом одиночестве у стола с закусками и терпеливо ждал Грейнджер. Флёр от вина и шампанского медленно, но верно рассеивался. Однако осознание, что Гермиона сегодня привлекательна, никуда не исчезало. Драко потёр глаза и поморщился. Вокруг так много женщин, а он мечтал об одной Грейнджер. Малфой поднял взор, в поисках дамы, но Гермионы рядом с Донованом и оживлёнными мужчинами не наблюдалось. Удивлённый Драко помотал головой и не нашёл Грейнджер среди попавших в его зону видимости гостей. Ладно, не бегать же за ней по всему дому. Он попробовал отвлечься на других девушек. Та брюнетка у соседнего стола в зелёном платье, которое тесно обтягивало формы, недурна. Правда, привычка картинно прижимать ладонь к груди во время смеха и второй свободной рукой панибратски бить собеседника по плечу, его не впечатлила. А что насчёт белокожей высокой девушки, плечи которой усеяны сотней веснушек? Нет, слишком похожа на Джинни Уизли. Может, тогда подойдёт её подруга с огромной башней из завитков волос на голове? Тоже мимо. А если… — Малфой, почему Нотт вертится рядом с Элинор? — Гермиона возникла из ниоткуда. Её въедливый недовольный голосок тут же привлёк всё внимание Драко. Он и думать о декольте дамы с башней забыл. — Мне-то откуда знать, я ему не начальник, — нарочито небрежно ответил Малфой и ухмыльнулся. — Ты его ближайший друг. Кому как не тебе направлять его на путь истинный, — отчитывала Грейнджер. — Вот именно. Путь истинный увёл его к Элинор. Смирись, Грейнджер. Возможно, совсем скоро Теодора Нотта в аврорате станет больше. Малфой небрежно протёр перчатку о салфетку. Ему казалось, что он уже привык к этой детали своего гардероба. Но в этот момент ему почему-то впервые за последний год жутко захотелось сдернуть её. Он покосился на лысеющего низенького волшебника, чьи пальцы аккуратно прошлись по обнажённой спине его на удивление высокой дамы, и жутко тому позавидовал. Люди вокруг Драко не понимали, насколько удачливы все они до тех пор, пока имели возможность прикасаться к другим людям, и как тяжело существовать в жутковатой вселенной, где ты, вроде, находишься в толпе, однако тем же временем бесконечно далёк ото всех. — Не знаю, переживёт ли аврорат такое, — проворчала Гермиона, прерывая размышления Драко о несправедливости мира. — Без обид, но я надеюсь, она ему вежливо откажет. Теодор не выглядит надёжным джентльменом. — Честно говоря, мне всё равно, — произнёс Драко. Не соврал: личная жизнь друга беспокоила его сейчас в последнюю очередь. — Как там Гилсон? Неужели он так легко отпустил свою даму? Не собирался Драко спрашивать о Доноване, но вопрос сам собой сорвался с языка. Грейнджер неодобрительно покосилась на собеседника и ответила: — Донован не ожидал, что ему придётся так много общаться с коллегами и начальством. Ты не слышал? Он недавно выдвинул отличное предложение, как лучше контролировать стихийные выбросы волшебства потенциальными магами младше десяти лет… — «Потенциальными магами младше десяти», — передразнил Драко. — Нормальные люди называют их детьми, Грейнджер. Она нахмурилась, однако на провокацию не поддалась, и продолжила, проигнорировав замечание: — Теперь Донована разрывают на части. С ним желают пообщаться чуть ли не все высокопоставленные гости мистера Дюпона. Поэтому Донован был очень любезен, отвёл меня в сторону и предложил провести часть вечера без него, если беседы меня утомляют. Драко про себя решил, что Донован — тот ещё дурак, раз компании прекрасной дамы предпочитал менее прекрасных министерских шишек. Правда, вслух он об этом не сказал. Предпочёл растянуть губы в усмешке и произнести: — Ясно, Гилсон налаживает деловые связи, и ему не до тебя. Прозвучало грубовато. Видимо, Гермиона подумала о том же, поскольку нахмурилась и открыла было рот спора ради, но Драко её опередил. Шагнул к Грейнджер и выпалил: — Так что насчёт танца? — Танец, — повторила Гермиона и нервно покрутила цепочку. — Да, точно. Я готова. Щёки Грейнджер ещё сильнее раскраснелись. Она вложила своё запястье в протянутую руку Драко, и Малфой сжал её пальцы в своих. Ни он, ни она не смотрели друг на друга. Их взоры были устремлены на переплетение рук. Драко понятия не имел, о чём размышляла Грейнджер в это мгновение. Он же гадал, какая на ощупь её ладонь. Сухая и теплая? Или немного взмокшая от волнения? Жаль, что у него не было ни малейшей возможности узнать. Малфой повёл Грейнджер в толпу танцующих и с облегчением отметил — их стало заметно больше — едва ли кто-то обратит пристальное внимание на Гермиону и Драко. Видимо, некоторым гостям наконец-то ударило шампанское в голову: смешки становились громче, разговоры оживлённее, движения смелее. Все держались в рамках приличного, однако те самые границы дозволенного немного раздвинули. Он обернулся на Гермиону, и она слабо улыбнулась. Оба ощущали себя скованно, и, казалось, неловкость между ними можно было разрезать хитрым заклятием. — Я давно не танцевала, — каким-то не своим голосом пискнула Гермиона. — Считай, тебе повезло — я танцую каждую пятницу в ванной, — нелепо отшутился Драко и мысленно отругал себя за неудачную остроту. Словно он в Уизли превратился. Он не танцевал уже года два-три. В последний раз Малфой кружился по залу на светском приёме в компании Астории. Гринграсс была отличной партнёршей: красивой, уверенной, смелой. Она прекрасно знала все свои слабые и сильные стороны, а на танцполе и вовсе немного красовалась — тот восторг, с которым мужчины пялились на её полуобнаженные плечи и длинные ноги, что показывались из выреза во время неосторожных па, льстил ей. Драко подобных эмоций по этому поводу не разделял и всё же позволял ей потешить самолюбие, хотя ему и хотелось проворным заклинанием прикрыть маслянистые глаза потенциальных соперников. После смерти невесты Драко не приглашал дам. Смысл? Всё равно он не мог снять перчатки, ощутить тепло чужого тела, наклониться ближе к уху партнёрши и прошептать ей какие-то глупости в стиле Нотта. Танцы превратились для него в испытание: еще одно развлечение из череды прочих, которое теперь вне зоны досягаемости. Поэтому он и сам не до конца понял, зачем сегодня позвал на танцпол Грейнджер. Она неуклюже опёрлась о его плечо. Ладонь Драко, в свою очередь, скользнула по её тонкой талии. Пальцами свободной руки он сжал её запястье и осторожным движением притянул к себе. Между ними оставалось достаточно сантиметров, чтобы лоб Грейнджер не касался подбородка Малфоя. Однако недостаточно, чтобы её тревожное дыхание не сбилось от волнения. Драко старательно сохранял остатки самообладания, хотя и совершенно не вовремя поймал себя на мысли: это его самое близкое взаимодействие с женщиной за последние месяцы. Он шагнул, увлекая за собой Грейнджер, и она поддалась. Самое странное для Малфоя — он не в силах был отвести от Грейнджер взгляд, хотя этот долгий зрительный контакт и пугал его до чертиков. Она тоже смотрела прямо на него и в какой-то момент судорожно выдохнула. — Не думала, что когда-нибудь меня пригласит на танец Драко Малфой, — прошептала Гермиона и слабо улыбнулась. — Помнишь Святочный бал? — брякнул Драко и поморщился. Удобное ли мгновение для воспоминаний? — Да, конечно, — неуверенно откликнулась Гермиона. — Я тоже, — зачем-то кивнул Драко. — Ты пошла туда с Виктором Крамом и невероятным образом преобразилась. Пэнси шипела мне на ухо: «И много же волшебства ей понадобилось, чтобы стать человеком», а я всё размышлял над тем, какое приворотное зелье ты подлила Краму. Малфой ловко увёл Грейнджер от столкновения с разошедшейся по соседству парой: подвыпивший кавалер вертел свою даму во все стороны. Драко с удовольствием понаблюдал бы за таким эффектным зрелищем, однако ещё больше он не желал опозориться перед Грейнджер. Поэтому усилием воли снова сосредоточился лишь на ней. — И ты мне рассказываешь эту невероятную, совсем не оскорбительную для меня историю, чтобы… — с нескрываемым сарказмом в голосе протянула Гермиона. — Не торопи меня, — перебил её Малфой. — Значит, ты кружилась в центре толпы и так громко смеялась, и в какой-то момент все взгляды были устремлены на вас. Я тоже пялился, хотя, честно говоря, не очень-то вы мне и нравились, и подумал: «Ну, и безумец же этот Крам, если не побоялся показаться на публике с кем-то наподобие Грейнджер». И посмотри, как всё изменилось теперь: я здесь, с тобой, и ты единственная женщина в зале, с кем мне хотелось бы контактировать. Выдал и смутился. Виду, конечно, не подал, но желудок предательски сжался, рискуя избавиться от остатков алкоголя. Нет, рано Драко решил, что вино и шампанское выветрились из его воспалённого сознания. Так часто с алкоголем и бывало: только расслабишься, и тут на тебе — приступ ненужной откровенности, невесть откуда взявшееся пятно на костюме или желание найти портал в полночь в чистом поле во Францию. И Малфой приготовился, что с утра он точно пожалеет о своих поступках и словах. — О, приятно слышать. Наверное, — растерянно пробормотала Грейнджер и впервые с начала танца отвела глаза от лица Драко, уставившись куда-то в область его торса. — То есть, история не очень приятная. Но конец её приятный. Тебе не кажется, что тут немного душновато? Драко с радостью ухватился за возможность сменить тему. Нет, так-то ему жутко хотелось объясниться: сказать, он имел в виду не то, что Грейнджер подумала, какая бы догадка не пришла в её светлую голову. Что он просто пытался отвесить неуклюжий комплимент своей напарнице и подчеркнуть, как сносно, почти не противно быть её коллегой. Однако вместо этого он ответил: — Возможно, это из-за чихотника, который прислуга Дюпона зачем-то добавила в букеты, — Драко кивнул на одну из глубоких светлых ваз, что украшала помещение. — Не зря его используют в дурманящих настойках — при большой концентрации он может вызывать помутнение и головную боль. — Ты тоже заметил? — с энтузиазмом подхватила Гермиона. — Странный выбор флориста. Можно было бы заменить чихотник манжетками. А если к ним ещё и преображающую магию применить, то мистер Дюпон получил бы целую толпу восторженных гостей… — Моя мама часто именно с этой целью использует манжетки, — поддержал беседу Драко, хотя в его голове неоном вспыхнул вопрос: да какая разница, что за цветы засунул Дюпон в бесполезные букеты? — Она бы с ума сошла, разгадай ты секрет её приемов. — Обещаю не раскрывать её тайну, — заговорщически подмигнула Гермиона. Увлечённый светской беседой о манжетках Драко не заметил, как активная парочка-танцоров подступила к нему и Грейнджер откуда-то справа. Партнёрша завертелась на месте, не удержала равновесие и врезалась в спину Гермионы. Удар был ощутимый, поскольку Грейнджер буквально впечатало в Малфоя. Он инстинктивно сжал её за талию обеими руками и с ужасом отметил, что от прикосновения к его подбородку Грейнджер отделяли несколько миллиметров и роковая случайность. Идиотская идея с танцами, не следовало идти на поводу у своих сиюминутных желаний. Драко невольно вдохнул запах Гермионы и отчего-то не спешил разомкнуть неловкое подобие объятия. Не делала этого и Грейнджер. Её нос упирался в торс Драко, и она забавно им шмыгнула. — Я чуть не коснулась тебя, — глухо пробурчала Гермиона, — извини. Не хотела тебя напугать. Не беспокойся, я в порядке. Драко ничего не сказал. Лишь пялился на её макушку и не отстранялся. Гермиона Грейнджер оставалась верна себе. Кто ещё кроме неё в подобных, почти смертельных ситуациях концентрировался бы не на личных страхах, а на чувствах ходячего магического оружия? Драко не знал никого похожего на сердобольную Грейнджер. — Всё нормально. Это я не рассчитал возможную опасность. Лучше уйти отсюда. Драко с сожалением отступил и шагнул в относительно безопасную зону. Каждое движение после происшествия казалось неправильным. Всякий поворот — неосторожным. Он засунул руки в карманы и максимально отгородился от Грейнджер, смутившись их недавней близости. Да что с ним сегодня происходило? Может, Нотт подмешал в эльфийское вино отупляющее зелье? — Ты не должен винить себя, Малфой. Та пара явно перепила, — Гермиона обычно не осуждала других, однако сейчас неодобрительно покосилась на разошедшихся гостей Дюпона. — Но риску тебя подверг именно я, — упрямо возразил Малфой. — Ничего страшного не случилось. Просто глупое стечение обстоятельств, — не унималась Грейнджер. — Я хочу, чтобы ты понял… Окончание фразы потонуло в чьём-то громком и серьёзном: — Мисс Грейнджер! Драко и Гермиона обернулись к источнику шума. К ним стремительно приближался один из работников оперативной группы. Имени его Малфой не помнил, но его мальчишеское розовое лицо с оттопыренными ушами по бокам отложилось на сетчатке за дни работы в аврорате. — Арнольд, ты всё же пришел, — махнула ему Гермиона. — Мне сказали, ты сегодня на дежурстве. — Я и был на дежурстве, — быстро отозвался юноша. — Срочное дело. Что-то в дёрганных манерах и сосредоточенных глазах Арнольда насторожило Малфоя. С таким видом редко сообщают приятные новости. Напротив, парень походил на гонца, которому вполне под силу принести дурную весть. — Я слушаю, — Гермиона преобразилась за секунду. Расслабленность отступила под напором профессионального хладнокровия. Она выпрямилась и будто бы даже стала выше. Арнольд наклонился ближе к ней и Драко и пробормотал еле слышно: — Ориан Розье найден мёртвым. Почерк тот же. Кажется, Лэндон Смит — не наш маньяк. Он воровато озирался по сторонам в попытке проверить, не слышат ли его нежеланные свидетели. И Малфой был бы не против превратиться сейчас в одного из них. Спокойный вечер в доме Дюпона официально закончен.