You, The Ocean and Me

Гермиона опустилась на стул в гостиной Ориана Розье. Тяжело после нарочитой помпезности обители Дюпона встретить строгую лаконичность жилища Розье. Дорогая кожа и гладкое дерево. Картины в простых рамах и свечи в изогнутых подставках. Старомодный огромный ковёр и ряды книжных шкафов с коллекцией, которой позавидовали бы многие библиотеки. Запах алкоголя, можжевельника и крови. Последнее, конечно, должно быть инородным предметом. Но странным образом не казалось таковым. Подобные жилища обычно и становились декорацией для старых детективов. Именно в таких прислуга в накрахмаленном чепце находили труп хозяина и громким криком извещали остальных плоских персонажей о своём открытии. Правда, реальность немного отличалась от вылизанных кинематографических кадров. Вместо прислуги — домовик. Вместо главного героя-детектива, что врывается на сцену и забирает на себя всё внимание зрителей, — уставшая Гермиона в наспех застегнутом пальто и покрытых ровным слоем грязи туфлях. Она не успела переодеться и попала, как говорится, с корабля на бал — то есть, трансгрессировала со светского приёма в лужу напротив ворот принадлежащего Розье дома. Вокруг суетились люди. Пожалуй, слишком много: Арнольд Питерс сам признался Грейнджер, что несколько растерялся и переборщил с оперативной группой. Нахмурившийся Ганс, которого вести тоже застали у Дюпона, избавился от бабочки и кинул её на стол прямо перед Грейнджер, хотя изначально целился чуть правее. Кусок ткани скользнул по гладкой столешнице и остановился в сантиметре от Гермионы. Ганс проследил за его полётом и буркнул, зачем-то ткнув себе в шею: — Давит. Он отвернулся и сосредоточился на огороженном пустом участке. Единственная новость, которую можно счесть более-менее приятной для Гермионы — тело уже унесли. Нет, конечно, с утра ей предстояло в последний раз взглянуть на почившего Ориана. Но это будет только завтра. Хотя сейчас её ожидало дело не менее жуткое. Гермиона крутила в руках свёрнутый в ровный прямоугольник пергамент. «Для мисс Грейнджер» значилось на нём. Очередное письмо от неизвестного убийцы — Гермиона пока не знала, старого или нового. Да, она рассматривала как возможный вариант, что от Розье избавился подражатель или преемник мистера Смита. В противном случае выходило, самоубийство отца Захарии лишено малейшего смысла и сильнее запутывало следствие. — Ты прочтёшь его уже? — нетерпеливо вопросил Малфой и ткнул пальцем в пожелтевшую бумагу. Он расположился рядом с Грейнджер и на записку уставился с той же настороженностью. Однако, в противовес Гермионе, предпочёл бы разобраться с ней как можно скорее. — Ты первый, — откликнулась она и подтолкнула пергамент к напарнику. В его глазах скользнуло удивление, в ответ на которое Гермиона выдавила вымученную улыбку. Она убивала сразу двух зайцев: демонстрировала Драко полное доверие и откладывала столкновение с реальностью на несколько минут. Последнее ей в обычных обстоятельствах совершенно не свойственно, но нынешняя ситуация не имела ничего общего с определением «обычная». — Грейнджер, ты уверена? — Драко прожигал взором бумагу, только взять её в руки не решался. — Более чем, — кивнула Гермиона. — Мне пока надо подумать. Просить Малфоя дважды не пришлось. Он развернул записку и жадно впился в неё. Гермиона внимательно наблюдала за его реакцией и не могла поверить, что каких-то минут двадцать-тридцать назад она кружилась с Драко на самодельном танцполе в доме Дюпона и ловила себя на немного постыдных размышлениях, как же приятно ей ощущать на талии руки Малфоя. Гораздо приятнее, чем должно быть. Теперь всё это казалось бесконечно далёким и абсолютно неважным. — Не понимаю, — помотал головой Малфой после непродолжительной паузы. — Мы же решили, что это сделал Лэндон Смит. — У нас были сомнения, — мягко напомнила Гермиона. Изначально она планировала произнести «меня» вместо «нас», но исправилась. Не время для мелочного подсчёта, кто прав и кто ошибался. — Прочти, — с нажимом сказал Драко и протянул записку Грейнджер. Она наклонилась к Малфою да так и застыла: громкий хлопок, который раздался в соседней комнате, отвлёк её внимание. Гермиона выдохнула и бросилась на звук, обогнав нескольких оперативников. Хлопок за эти секунды сменился вознёй и визгом. В коридоре разворачивалась странная битва: домовик, тот самый, что наведался сегодня в Министерство Магии, в кабинет Гермионы, лупил скалкой одного из помощников Грейнджер. Высоко эльф не доставал, поэтому подпрыгивал и норовил ударить оппонента по коленке — уязвимому и доступному месту. Оперативник — огромный добряк Шон — не имел понятия, как избавиться от эльфа и не причинить ему вреда. Он уклонялся и топтался в нерешительности. Гермиона ощутила подобие благодарности к Шону — редко встретишь столь трепетное отношение к домовику. Гермиона лихорадочно прокрутила в памяти свою встречу с домовым эльфом. Как же его звали? Точно… — Сондер! Пожалуйста, остановитесь, — взмолилась она и оперативно притянула к себе манящими чарами скалку. Впрочем, эльф не успокоился: взвыл и забарабанил по Шону кулачками. — Магловские отродья. Предатели крови. Сондер изгонит вас из дома господина, — каркающим голосом требовал он и распалялся сильнее. Пожалуй, от многих других домовиков Сондера отличала редкостная страстность, с которой он выступал против чужаков. Он совсем не боялся волшебников и не планировал перед ними лебезить. Хотя, возможно, подобным образом сказывалось на бедном эльфе осознание горя. Потеря хозяина — большая травма. Откуда-то справа вынырнул Ганс и выругался: — Мелкий засранец, а! Обращался он явно не к Шону. Остановить его Гермиона не успела. Ганс преодолел разделяющее его от домовика расстояние и схватил бедолагу за шиворот. Он потряс эльфа в воздухе подобно тряпичной кукле и рявкнул: — Успокойся, пока я не заставил тебя примолкнуть. Ганс на протяжении всей совместной службы вызывал у Грейнджер противоречивые эмоции. Он умел быть весёлым и обходительным парнем, но только с теми, кого хорошо знал. Гермиона с содроганием вспоминала первые месяцы притирки, когда этот крепкий джентльмен хмыкал на все лады после каждого её замечания и вместо полноценных ответов выдавал короткие «угу» и «ага». Хотя и лёд между ними тронулся довольно быстро — по признанию самого Ганса, Гермиона покорила его в итоге профессионализмом, Грейнджер ни на день не забывала о том периоде и мысленно всегда ожидала от Ганса чего-то эдакого. Например, нападения на домовика. Она выступила вперёд и ледяным тоном заметила: — Ганс, опусти Сондера и возвращайся вместе с Шоном к своим обязанностям. Прозвучало, конечно, по мнению Гермионы, грубовато, будто она тут главная. Хотя… Приходилось повторять про себя, что так оно и было. Она, вроде как, руководила этим расследованием и имела право отдавать приказы. Сондер и Ганс в этот момент зачем-то старались схватить друг друга за нос. Оба синхронно повернулись к Гермионе и недоумённо уставились на неё. Видимо, властные интонации Грейнджер немного отрезвили Сондера, поскольку он сбавил громкость, только бурчал что-то нечленораздельное. — Ладно, — коротко ответил Ганс и скривился. Поморщилась и Гермиона — лишь недовольных коллег ей не хватало этим томным вечером. — Сондер, пожалуйста, вы можете отвести меня и… — Грейнджер заозиралась и поискала глазами Драко. Заметила его среди толпы оперативников и облегчённо выдохнула, — мистера Малфоя в кабинет мистера Розье или столовую и уделить нам несколько минут? Где вам будет удобнее. Эльф задумчиво ковырял ногой пол и сыпал еле различимыми проклятиями. Ни к кому конкретно он не обращался. Весь его запал стих так же стремительно, как и разгорелся. Жалость кольнула Гермиону в самое сердце, когда она внимательно присмотрелась к застиранной наволочке, что накинул на себя домовик, к его перепачканному чём-то чёрным лицу и огромным ушам — справа красовался глубокий шрам, и оставалось лишь догадываться о природе его происхождения. Она попыталась искренне улыбнуться домовому эльфу в попытке подбодрить его. Но уголки губ словно не желали складываться в притворной гримасе. — Мисс Грейнджер, вы точно хотите остаться с ним наедине? — Арнольд притормозил всего в паре сантиметров от Гермионы. — Этот домовик не выглядит надёжным. Общение с ним один на один может быть опасным. — Я не одна, Арнольд, — твёрдо сообщила она и, прежде чем ступить за Сондером, дождалась, пока Драко поравнялся с ней. Малфой обогнал Гермиону и шествовал на шаг впереди неё.. Грейнджер украдкой косилась на его расправленные плечи и платиновый затылок и невольно гадала, о чём же теперь размышлял Драко. Радовался ли он? Всё-таки убийство Ориана Розье означало, что, возможно, таинственный Б.С. не ушёл от Малфоя. А значит, его шансы снять проклятие заметно повысились. Печалился? Драко вскользь упоминал, что Ориан Розье являлся давним другом его отца. Однако сам он отзывался про него без особой теплоты, которая присутствовала в беседах о том же Корнелии Паркинсоне. Скорбел ли Драко по Розье? Всё-таки они крутились в одних кругах и он знаком с ним с самого детства. Или Малфой готов двигаться дальше? Гермиона задала бы все эти вопросы ему, не будь уверена, что он не ответит и на половину из них. Малфой принимал оборонительную позицию, стоило завести разговор о чём-то более-менее личном. — Если бы Сондер мог, он выгнал грязнокровку и её помощников из дома. Но бедный Сондер не справится с целой толпой, — бубнил эльф. Гермиона не воспринимала его болтовню всерьёз. Ей не привыкать к такому отношению со стороны домовиков: как губки, они впитывали всё, что вкладывали в их головы владельцы. Неудивительно, что Розье вложил банальную ненависть к маглорождённым и гору стереотипов. — Пришли, — сообщил домовик и отступил, приглашая Гермиону и Драко. Он привёл неприятных ему гостей в столовую. Грейнджер бегло огляделась и сглотнула застрявший в горле ком. Здесь время остановилось ровно в той точке, когда хозяин дома ещё здравствовал и дышал. На сервированной во главе стола тарелке остывал стейк с кровью. Вилка и нож небрежно заброшены в середину блюда и тонули в остатках алого сока. Поникший лист салата и бокал с недопитым вином завершали унылую картину. Из проигрывателя тихо доносилась музыка — романтическая баллада старой магической группы «Единороги из Хамбера». Иногда Грейнджер мечтала, чтобы её жизни сопутствовал саундтрек как в фильме. Так вот это был тот момент, когда она посоветовала бы звуковику сбавить громкость и перейти в режим тишины. Мелодичный голос солистки в нынешней ситуации звучал жутковато. Она пела о тяжёлом расставании с магом «не своего круга» и быстротечности существования, и всякое слово будто бы вписывалось в последние события. Хотя вероятно, то воспалённый мозг искал закономерности и знаки. — Не возражаете? — Гермиона кивнула на проигрыватель, однако ответа не дожидалась. Махнула волшебной палочкой и заставила его замолчать. — Любимая песня хозяина, — куда-то в пустоту обратился эльф, не смотря ни на Гермиону, ни на Драко, горько всхлипнул и бросился к ножке стола, с силой вписавшись в неё лбом. Отклонился назад и повторил манёвр. — Сондер! — взвизгнула Гермиона и кинулась к нему на выручку. — Да что же это такое… Она пыталась придержать домовика за крошечные плечи, но он вырывался и боролся с ней. Вредить Грейнджер в открытую Сондер опасался — по какой-то известной лишь ему причине Гермиона пугала домовика сильнее Шона или Ганса, поэтому он действовал исподтишка: то якобы случайно царапал её по обнажённой кисти, то маленькой ногой бился о её щиколотку. Гермиона решительно не представляла, что ей делать. С первых же секунд, как она увидела домовика, Грейнджер осознала, насколько он важный свидетель, если лицезрел хотя бы крупицу происходящего. Однако как допросить этого свидетеля, когда он саботировал сотрудничество? — Сондер, немедленно сядь, — холодно отрезал Драко. Гермиона невольно вздрогнула. Сколько же ледяной убеждённости и непробиваемой властности появилось в его тоне. Говорил сейчас не тот Драко, что уплетал эклеры у мистера Дюпона, а чистокровный волшебник Малфой — богатый наследник, который привык ставить прислугу на место. Наверное, подобный переход оправдан — домовик и правда затих и подчинился. Но Грейнджер всё равно стало не по себе. Она внимательно воззрилась на Малфоя и отметила, что он выглядел гораздо трезвее. Всё-таки удивительное дело: ещё недавно он больше походил на Теодора Нотта, чем на себя, а сейчас пугал Грейнджер до мурашек своим резким возвращением к Драко из совсем далёкого прошлого. Домовик опёрся о ближайший стул, однако залезть на него не спешил. Он неловко теребил тонкими пальцами край наволочки и с надеждой уставился на Драко. Сондер, привыкший к безмолвному подчинению, хотя бы на время искал себе нового хозяина и нашёл его в лице Малфоя. Гермиона подобного не одобряла. Впрочем, и не спорила. Наверняка смерть Ориана шокировала домовика, и он попросту нуждался в какой-то опоре, дабы не вернуться к самоистязанию. Гермиона расположилась напротив Сондера, на самом краешке глубокого кресла. Малфой небрежно облокотился о дверной косяк и свысока посматривал на домовика. — Мисс Грейнджер задаст тебе пару вопросов. Будь вежлив, — произнёс Драко. Нет, определённо, Гермионе не нравился его тон, и она намеревалась поговорить с ним о данном инциденте. — Сондер готов. Сондер ответит на все вопросы почтенного мистера, — прошелестел домовик. — Повторяю, отвечать нужно не мне, а мисс Грейнджер, — отрезал Малфой. — Понял? Домовой эльф кивнул и зыркнул в сторону Гермионы. Грейнджер поправила немного задравшуюся юбку и заодно прикинула примерный список вопросов. Начать она решила с вежливых церемоний и соболезнований. — Сондер, мне очень жаль, — проникновенно отозвалась она. — Полагаю, мистер Розье был важен для тебя, и его утрата должна причинять невыносимую боль. Если тебе нужны помощь и поддержка, я с удовольствием откликнусь. — Сондер готов отвечать на вопросы, — упрямо повторил домовик. Общение с домовыми эльфами у Гермионы часто не складывалось, и всё же она расстроилась. Тяжело помогать тем, кто искренне считал, будто в этой самой помощи не нуждался. — Скажи, это же ты нашёл тело мистера Розье? Ответ Гермиона и так знала. Скорее подводила к иным более важным обсуждениям. Цепочку ранних событий ей поведали оперативники. Если верить им, пока Грейнджер парила по залу в доме Дюпона и приятно проводила вечер, в соседнем графстве Сондер обнаружил труп хозяина. Времени он зря не терял и в первые минуты проявил редкостную и похвальную прыть: трансгрессировал в Министерство Магии и обратился за помощью. Правда, после этого самообладание отказало Сондеру. В доме он всячески мешал оперативникам и наотрез отказался оставить тело хозяина, чем затруднил некоторые формальные процедуры. В итоге, Сондера чуть ли не силой вытолкали за дверь, и он успешно скрывался где-то в глубине большого жилища Ориана, пока не напал на Шона. — Сондер нашёл. Сондер не сумел уберечь хозяина, — домовик опять всхлипнул и шагнул к ножке стола. — Нет! — сурово пресёк его попытки Малфой. И снова удивительным образом Сондер послушал Драко. — Где ты был до того, как нашёл мистера Розье? — ровным тоном продолжила Гермиона. Она надеялась, её монотонный голос окажет успокаивающее действие на эльфа. — Хозяин отослал Сондера за новым вином. Сондер предупреждал, что это плохая идея, и хотел задержаться, но хозяин разозлился и потребовал оставить его наедине с гостем. Хотя Сондеру сразу гость не понравился. Сондер думает, он и убил хозяина, — лепетал домовик. При упоминании неизвестного «гостя» Гермиона напряглась подобно хищнику, что почуял запах жертвы. Она невольно подалась вперёд и прожигала Сондера взглядом. Сердце в груди бешено колотилось. Неужели Сондер вблизи увидел потенциального убийцу? Ладно, возможно, она немного завысила ожидания: несколько свидетелей уже якобы встречали преступника. Им всегда оказывались маглы с железным алиби, и эти показания в итоге и заставили сделать определённый вывод: маньяк не гнушался Оборотным зельем. И всё же Гермиона наивно верила, что рано или поздно её неуловимый оппонент проколется и превратится в человека, по которому его легко можно вычислить. Он обязан ошибиться! — Сондер, расскажи, почему он тебе не понравился, — попросила Гермиона. — Хозяин в последние недели был очень нервным. Плохо спал, кричал и даже жаловался на неизвестную угрозу. Сондер спрашивал, может ли он помочь, однако хозяин не воспринял Сондера всерьёз. Как только гость появился на пороге, то расстроил хозяина ещё сильнее. Мистер Розье побледнел и начал заикаться — Сондер знает хозяина, и это очень дурной знак. Домовик сделал паузу и тяжело вздохнул. — И что так напугало мистера Розье? — в нетерпении поинтересовалась Гермиона. — Имя. Гость упомянул ненавистное хозяину имя «Бернайс». Гермиона и Драко переглянулись. «Немного не успели», — с досадой заключила Грейнджер. Если бы она настояла на встрече с Розье, если бы появилась в его доме чуть раньше, если бы не откладывала беседу с ним на понедельник… Десятки «если», которые на самом-то деле не имели ни малейшего смысла. Существовало только здесь и сейчас. — Почему мистер Розье боялся имени Бернайс? — давила Грейнджер. — Хозяин мало рассказывал Сондеру. Сондер не лез не в свои дела. Хозяин лишь изредка вскользь говорил о ней и всегда очень злился, что она опять появилась в его жизни. Гермиона потёрла переносицу и откликнулась: — Сондер, сегодня, когда ты пришёл ко мне, тебя что-то испугало, верно? Это связано с Бернайс? — Да. Хозяин опять ругался на Бернайс. Она снова его беспокоила. — Каким образом? — Она писала ему. Тот же почерк, та же схема: от запугивания жертвы до финального аккорда в преступлении. Гермиона пожалела, что перед допросом домовика не прочитала письмо от убийцы. Хотя, скорее всего, и на бумаге ничего нового. Чем больше узнавала Грейнджер, тем сильнее убеждалась: Розье убил совсем не подражатель. — Ты мне обещал, что Розье свяжется со мной в понедельник, — напомнила Гермиона. — Он хотел поговорить со мной о Бернайс? — Сондер не знает. Хозяин не докладывал Сондеру. Хозяин только сказал, что грязнокровка из министерства поможет ему. От резкого «грязнокровка» Гермиона поморщилась, однако быстро совладала собой и вернула лицу безмятежное выражение. К её изумлению, Драко отреагировал хуже. Он инстинктивно шагнул к Сондеру, наклонился чуть ниже, словно опасаясь, будто иначе домовик его не услышит, и отчеканил: — Не называй мисс Грейнджер грязнокровкой. Это странное проявление и льстило, и смущало, и сбивало с толку. С одной стороны, уж не Малфою гневаться, что её именовали грязнокровкой. Сколько раз она слышала подобные издевательства от него? С другой — очередной приятный вестник, что Драко действительно превращался в иного человека. Гораздо более сносного и зрелого. — Всё в порядке, Малфой. Я не обижаюсь, — поспешила заверить его Гермиона. Она перехватила запястье Драко, успокаивающе сжала и снова сосредоточилась на домовике. — Может, ты знаешь, сохранились ли у мистера Розье письма от Бернайс? — Сондер не знает, — замотал головой эльф. — Хозяин не пускал Сондера к письмам. Думал, что Сондер будет шпионить, но Сондер бы никогда! Ни разу! Домовик разгорячился и ударил себя ладошкой в грудь. И ещё раз. И сильнее. Тонким пальцам, конечно, не сравниться с ножкой стола, однако Гермиона всё равно взволновалась за сохранность эльфа. — Я тебе верю, Сондер. Ты хороший эльф, — неуклюже подбодрила своего собеседника Грейнджер. — Опиши, пожалуйста, как выглядел сегодняшний гость мистера Розье. — Сондер может его нарисовать. Гермиона удивлённо вскинула брови. Всё же некоторые стереотипы властвовали и над ней. До этого дня она с трудом могла представить домового эльфа за рисованием. Казалось, кроме службы хозяину и домашних дел их мало что интересовало в этом мире. Грейнджер наколдовала перо и бумагу, протянула их домовику и терпеливо ждала, пока он неловко выводил линии. — Хозяину нравилось, как рисовал Сондер, — приговаривал собеседник Гермионы. Ладно, стереотипы опять победили: даже хобби домовика было неразрывно связано с волей владельца. Обсуждать информацию при свидетеле показалось Гермионе невежливым, поэтому она и Драко молчали. Малфой наконец-то опустился в кресло рядом с ней, подался вперёд и спрятал лицо в ладонях. В какой-то момент Грейнджер и вовсе решила, что её напарник задремал. Но проверять и тревожить его она не стала. Карман Гермионы жгло непрочитанное письмо. Она терпела. Отчего-то не хотелось пока отвлекаться на бредни маньяка. Всё её внимание до сих пор сосредоточилось на Сондере. — Сондер нарисовал, — эльф сунул в руки Грейнджер листок. Малфой тут же пришёл в себя и наклонился к ней так близко, что она могла разглядеть, как подрагивали его ресницы. Она уставилась на самодельный, условный портрет и охнула. Даже схематичного наброска ей хватило. — Это родимое пятно ты нарисовал, вот тут под глазом? — вопросила она у Сондера. Эльф испугался её напора и лишь кивнул. — Пятно будто бы в виде небольшой запятой? Да? И снова кивок. Кажется, Гермиона уже встречала мужчину с портрета. И кажется, именно он взволнованно вещал о случайной встрече с «тем психом из газет» и направил её и Малфоя в последнюю обитель Лэндона Смита.

***

— Ты уверена, что это он? — переспросил Драко. — Сондеру всё же далеко до великого художника. Малфой потряс в воздухе мятым листком. Гермиона только кивнула и отвернулась к окну. Конечно, рисунок Сондера носил весьма схематичный характер. Видимо, Розье попросту забавляли попытки домовика воссоздать более-менее реалистичные портреты, но развитию его способностей он не уделял внимания. Однако Грейнджер хорошо помнила того свидетеля, что появился на пороге аврората, и, пожалуй, она изобразила бы его таким же образом. Одна из проблем работы аврором — весьма смешанные свидетельские показания, когда речь заходила о портрете возможного убийцы. Чем обычнее и неприметнее внешность, тем сильнее расходились людские воспоминания. Единственная надежда на какие-либо яркие необычные признаки. Ими как раз-таки и отличался тот мужчина. Весьма колоритный персонаж — такого вряд ли забудешь, встретившись с ним хотя бы раз взглядом. Его усы лихо закручивались подобно раковине улитки, а под правым глазом находилось родимое пятно необычной формы. Имелись ещё и иные особенности, что в наброске не передать — рыжие волосы, зычный голос и странная походка, будто одна нога не поспевала за второй. Про них Гермиона так же расспросила Сондера, и сомнений не осталось: эльф встретился именно с ним — свидетелем, что указал на последнее пристанище Лэндона Смита. — Тогда получается, Грейнджер, — Драко осёкся, набрал в грудь воздуха и заметно громче добавил, — что, возможно, убийца наведывался в Министерство Магии? — Возможно, — подтвердила Гермиона. — И в таком случае он сидел прямо у тебя и меня перед носом? А мы даже не попытались его остановить? — громкость в интонациях нарастала. Малфой злился. Непонятно, правда, на кого больше — себя, Гермиону или дурацкие обстоятельства. — Откуда нам было знать? — задала резонный вопрос Гермиона. — Он говорил достаточно убедительно и табличку с надписью «я убийца» с собой не принёс. Грейнджер ответила немного резче, чем планировала. Всё же неожиданное открытие и её подкосило. Уже второй признак того, что аврорат — не самое безопасное место на планете, как думала всего месяцем ранее Гермиона. Сначала кто-то залез в её бумаги. Теперь убийца или его пособник ворвался в Министерство Магии с главного входа, добавил беспорядка и скрылся в неизвестном направлении. — Давай не будем горячиться, — тут же исправилась Грейнджер и вернула тону сдержанности. — Что мы знаем? Итак, мы можем допустить, что свидетель, приведший нас к Смиту, и сегодняшний гость Розье — один и тот же человек. Значит, три дня назад неизвестный выдал нам расположение Смита и таким образом, считай, отправил нас прямиком к его телу. Сегодня он же наведался к Розье, упомянул при Сондере о Бернайс и, может быть, убил Ориана. Что нам это даёт? — Да ничего кроме подтверждения, что мы те ещё дураки, — сварливо заметил Драко. — Ошибаешься, — упрямо возразила Гермиона. — Похоже, он нас и правда считает дураками, раз стал так вольготно демонстрировать себя и действовать напрямик. Но его самоуверенность нам на руку: гораздо легче поймать того, кто почувствовал себя неуязвимым — шансы, что он расслабится и допустит глупую ошибку, возрастают. Грейнджер старалась звучать уверенно, хотя, казалось, её органы сжались от волнения. Успокаивала она не только Драко, но и себя. Возмущения внутренней отличницы, которая не терпела ошибок, потихоньку прорывались сквозь голос разума и требовали всё исправить. Вернуться в прошлое, например, и за руку поймать того усатого джентльмена. Жаль, подобное невозможно: Министерство Магии уничтожило маховики времени, а заклинаний с тем же эффектом до сих пор не придумали. Малфой отмахнулся. — Наверняка наш убийца по традиции использовал оборотное зелье. И едва ли нам поможет, даже если мы найдём того, чью внешность он украл. — В Министерстве Магии заносят в базу всех посетителей. Особенно тщательно следят за теми, кто направляется в аврорат и Отдел тайн. Поищем данные в записях, расспросим дежурного. Может, удастся обнаружить что-то полезное. Вдруг он использовал значимое для него имя в качестве псевдонима или необычно повёл себя. Надежда есть, — примирительно предложила Гермиона. Она вновь и вновь пересчитывала про себя остатки листьев на ветке, что клонилась прямо к окну, и это монотонное действо немного приводило её в равновесие. — Вряд ли он задержался у стойки регистрации. Наверняка нашёл способ миновать её, — предположил Драко. Малфой поравнялся с Грейнджер, и она чувствовала на себе его внимательный взор. Но к напарнику не поворачивалась: не хотелось видеть разочарование и гнев на его лице. — Это невозможно, — покачала головой Гермиона. — Не помню, в курсе ты или нет, как я, Гарри и Рон обманом пробрались в Министерство Магии, чтобы забрать кое-какую вещицу у Амбридж? У Гермионы не было особого желания при Малфое погружаться во временной промежуток, который и для него, и для неё стал тем ещё испытанием. Однако пришлось, и из-за этого она ощущала короткие и острые уколы вины. — Зачем мне это помнить? — холодно поинтересовался Драко. Грейнджер не отреагировала на его тон и как ни в чём не бывало продолжила: — После тех разрушительных для всех событий, Министерство Магии училось не только на ошибках противника, но и на наших успехах. Ведь пробраться в Министерство Магии могли таким же образом не мы, а опасные преступники. Поэтому систему безопасности в последние годы значительно улучшили. Конечно, мы так и не научились вычислять тех, кто использовал Оборотное зелье. При должном актерском мастерстве, других сотрудников всё ещё можно обмануть. Но мы соединили несколько сложных чар и наложили на Министерство сильное колдовство: посетители, которые не являются постоянными сотрудниками или консультантами, попросту не смогут пройти дальше атриума без регистрации. Магия их остановит… Да перед ними даже лифт не откроется! Естественно, нельзя исключать человеческий фактор: порой дежурные ленятся и смотрят спустя рукава на полную процедуру регистрации. Однако, как я уже упомянула, гости аврората и Отдела тайн под особым контролем. Если не поможет его имя, то волшебная палочка вполне — дежурный обычно её осматривает. В это мгновение Драко немного оживился и задумчиво протянул: — Хм, точно, у Теодора тоже её проверяли, хотя я его сопровождал и он знал дежурного лично. Волшебная палочка может оказаться полезной… — Вот-вот, — воодушевлённо откликнулась Гермиона и приосанилась. Ещё и по той причине, что она принимала непосредственное участие в разработке новой системы безопасности, протолкнула несколько инициатив и теперь даже чуть-чуть гордилась собой. — Знаешь, что мне совсем непонятно? Зачем он направил нас к Смиту и откуда знал, где тот прятался? Получается, Смит работал вместе с ним? Или просто держал с ним связь? — Про Смита он упомянул в записке. Думаю, тебе пора уже прочесть, — заметил Драко. Точно, Гермиона и думать забыла о письме маньяка, настолько её захватила новая информация. А между тем письмо тяжёлым грузом осело в её кармане. Она опустилась на стул, прямо напротив тарелки с недоеденным мясом и с отвращением покосилась на муху, что ползала по еде. Разгладила листок и покосилась на неровные ряды букв. На этот раз её собеседник был менее многословен — всего-то несколько предложений. Почерк тот же. Правда, сейчас Гермиона отметила малейшую мелочь, что отличала его от манеры Лэндона Смита. Грейнджер знала: бесполезно сожалеть о прошлом. И всё равно невольно задавалась вопросом, как она позволила себе так обмануться. Нет, её гложили некоторые сомнения. Но недостаточно сильные, раз она не предотвратила убийство Розье. В его смерти Грейнджер иррационально винила себя и ничего с этим поделать не могла. Малфой кашлянул, и этот звук вернул Гермиону в реальность. Она сосредоточилась на содержании записки, хотя далось это непросто — мозг протестовал против погружения в витиеватые мысли маньяка. «Мисс Грейнджер, меня безмерно радует возможность снова общаться с вами. Приношу свои извинения за недолгое молчание: пришлось немного вас запутать, дабы покончить с некоторыми неприятными неурядицами, что могли помешать нам. Надеюсь, вид мёртвого Лэндона Смита не сильно вас напугал. К сожалению, он пал жертвой своих же слабостей. Меня несколько покоробило ваше вранье в газетах о моём безумии. Полагаю, вы неправильно меня поняли. Надеюсь, со временем нам удастся утрясти некоторые недоразумения. В противном случае, мне придётся заставить вас передумать. Б.С.» Гермиону передёрнуло от тона письма. Будто строчил ей не маньяк убийца, а старый приятель, хоть и со скрытыми угрозами. — О каких слабостях Смита он говорит? — пробормотала Грейнджер и сокрушённо признала. — Я ничего не понимаю. День показался бесконечно длинным. Сначала работа, потом вечер у Дюпона, теперь смерть Розье. Складывалось ощущение, что до кровати Гермионе сегодня не добраться. Между тем, мозг работал всё хуже и отказывался выдавать гениальные догадки. Даже смысл написанного Б.С. не сразу сложился воедино. — Не знаю. Возможно, он нас вывел на Лэндона, чтобы отвлечь, — пожал плечами Малфой, — и утрясти те самые неурядицы. Но почему он использовал именно Смита и как они связаны, не ясно. Я склоняюсь теперь к тому, что ты была права в своих сомнениях, и Лэндон не убийца. Однако он сыграл свою роль в преступлениях. — Помнишь, Смит несколько раз обвёл в письме, будто я смогу разобраться при участии некоторых его старых друзей, — откликнулась Гермиона. — Нас снова подталкивают к прошлому. Понятно, что ответы стоит искать там. Но иногда у меня складывается ощущение, что мы топчемся на месте и словно что-то упускаем… Зачатки экзистенциального кризиса Грейнджер прервал Ганс. Он предварительно постучал, только ответа по принятой у него традиции дожидаться не стал — порывисто открыл дверь и шагнул в помещение. — Мы осмотрели кабинет Розье, вам это может быть интересно, — пробасил он и кинул перед Гермионой два пожелтевших пергамента. — Ориан использовал заклятие, чтобы скрыть содержимое. Но защита слабая, простейшие проявляющие чары помогли. Взгляните. Ганс застыл на месте, прожигал взглядом Грейнджер и ждал её закономерной реакции. Гермиона потянулась к бумаге. Два неотправленных адресатам письма от Ориана Розье. Первое закончено, во втором только обращение и начало предложения — видимо, автора прервали на полуслове. Чем дальше Грейнджер углублялась в содержание первого, тем сильнее она волновалась от ошеломительного открытия. Незадолго до трагической гибели Ориан Розье строчил своим приятелям, и содержание порождало новые вопросы, на которые, впрочем, можно найти ответы у тех самых друзей. Приятный момент: Гермиона обоих знала. Неприятный: Драко тоже, и это могло обернуться определёнными проблемами. — Что это? — напомнил о себе Малфой. Если наедине с Гермионой он сразу же кидался к очередным уликам, то при Гансе сохранял сдержанность и наигранную незаинтересованность и стоял в отдалении от Грейнджер. Однако в итоге не выдержал и с максимально скучающим видом задал вопрос. Гермионе, честно говоря, не очень-то хотелось отвечать, но она переборола себя и ровным голосом произнесла: — Мистер Розье писал о некоторых своих опасениях Бэзилу Трэверсу. Судя по тону, Трэверс знает намного больше, чем утверждал во время нашей прошлой встречи. Думаю, завтра первым делом стоит допросить именно его. Грейнджер осеклась. Пауза затягивалась, однако Гермиона не спешила прервать её. Она не знала, как правильно сообщить Малфою следующую новость: второе незаконченное письмо начиналось с «Люциус, не хотел тебя тревожить, но…». И интуиция Грейнджер подсказывала: не так-то много Люциусов в приятелях у Ориана Розье.