You, The Ocean and Me

Только думаешь, что жизнь более-менее налаживается, и она поворачивается к тебе своей широкой спиной. Этот закон Драко Малфой усвоил уже давно. Оптимистом он никогда не являлся — оставил эту участь для смельчаков и дураков. И всё же он верил, что закономерное течение существования может прийти к относительному равновесию без лишних сюрпризов, неожиданных поворотов и неприятных случайностей. Когда всё вокруг не хорошо и не плохо, а просто привычно и годно. Как назло, его судьба не желала поворачиваться к спасительному «ничего нового» и подкидывала «подарки». — Предполагаю, что второе письмо Мистер Розье писал твоему отцу, — произнесла Гермиона и заглянула Малфою в глаза. От её сочувственного мягкого взора хотелось бежать на край света. Наверное, она полагала, что Драко нуждался в участии и поддержке. Она ошибалась. Малфой мечтал только о мягкой подушке и крепком сне без сновидений. Новость Драко встретил стоически. Он небрежно забрал пергамент из рук Грейнджер, вчитался в рваные буквы и равнодушно откликнулся: — Да, наверное, оно для моего отца. Ганс почему-то странно хмыкнул и ускользнул из комнаты. Малфой догадывался, что не очень-то симпатичен Гансу. Видимо, его предположения верны. — И что мы будем с этим делать? — максимально ровным тоном поинтересовался Драко. — Скорее всего, нам придётся встретиться с Люциусом Малфоем, если допрос Трэверса не внесёт ясности, — тяжело вздохнув, ответила Гермиона. — Ты права, — кивнул Драко и углубился в другую записку, для Бэзила. Буквы отчего-то прыгали, тряслись и никак не складывались в предложения. Малфой тряхнул головой и в третий раз перечитал одну и ту же строчку, однако предпринятые меры не помогли. Он ощутил мягкое прикосновение к своему предплечью, перевёл взгляд на тот участок пиджака, по которому прошлись пальцы Грейнджер, а после и на саму Гермиону. Она стояла к нему несколько ближе, чем он рассчитывал. Он без труда сумел рассмотреть отливающие синевой тёмные круги, чёрные отметины осыпавшейся туши в складках век, упрямо поджатые губы, чьи уголки норовили сползти вниз, небольшую морщинку между бровями и тонну невысказанного сожаления на дне шоколадной радужки. — Малфой, если ты захочешь… — Не нужно, Грейнджер, — прервал её Драко. — У нас нет на это времени. Всё нормально. Грубить не входило в планы Малфоя. Поддавшись неведомому порыву и силясь скрасить момент, свободной рукой он на доли секунды накрыл запястье Грейнджер и неуклюже похлопал тонкие пальцы. Ранее столь интимный жест, пожалуй, смутил бы его. Однако сейчас он был слишком расстроен, чтобы концентрироваться на подобных мелочах. Отстранился Драко также быстро. — Пора закругляться, или мы тут до утра провозимся, — пространно заметил он в пустоту, отвернулся и поспешил к выходу. Закруглиться сразу не получилось. Ничего важного больше найти не удалось, но типичные для авроров формальности отняли целый час жизни. К счастью, разбиралась с ними Грейнджер. От Малфоя ничего не требовалось, кроме как сидеть в углу и впитывать новую информацию. Он прислушивался к себе и пытался понять, печалит ли его потеря Ориана Розье. По-человечески он жалел Розье. Впрочем, с той же минимальной долей вовлечённости он бы пожалел соседа, продавца из любимого книжного или дальнего родственника, которого встречал исключительно в глубоком детстве. Лёгкая тоска от потери во всех перечисленных случаях присутствовала, хотя на жизнь она никак не влияла. Розье и младший Малфой никогда не старались сблизиться и связывало их не так уж и много кроме общего круга общения. Гораздо глубже в сознании въелись размышления о Люциусе. Абсолютно эгоистичные стенания, но Драко никогда в альтруисты не записывался. Его отец опять допустил ошибку и опять рисковал чужим спокойствием. Возможные последствия отразятся в первую очередь не на Люциусе, а на Драко и Нарциссе. Точнее — на первом уже отразились. Младший Малфой злился, однако не знал, как лучше поступить: до последней капли терпения защищать отца и покрывать его перед Министерством Магии либо плюнуть на родственные узы и собственноручно прижать Люциуса к стене. Любой здравомыслящий человек из его окружения ответил бы: «Смело выбирай второй вариант». Легко им, воображаемым собеседникам, рассуждать. Любовь к родителям из сердца Драко не сумели стереть ни годы, ни сложные события прошлого, ни тяга Люциуса к сомнительным авантюрам. — Мы можем идти, — уставший голосок Гермионы вернул Драко в реальность. — Ты… проводишь меня? Вопрос она выпалила на выдохе, проглатывая часть букв. Малфой удивился, хотя виду не подал. Кивнул и ступил вслед за напарницей в октябрьскую прохладную ночь. Проводы девушки в магическом мире — весьма условное понятие. Когда можешь трансгрессировать из любой точки, то не станешь растягивать прощания до бесконечности. Драко отставал от Грейнджер ровно на полшага, поскольку не мог предугадать, когда она затормозит и сообщит: «Ну, мне пора». Она не торопилась — медленно шествовала по широкой дорожке к главным воротам и зябко поёживалась. Ночью сад мистера Розье выглядел зловеще. Тёмные очертания веток шелестели на ветру и откликались шипящей песней. Где-то поблизости ухнула птица и пронеслась прямо над макушками Гермионы и Драко. Казалось, за любым пышным кустом поджидал маньяк, дабы напасть исподтишка и навсегда утихомирить своих противников. Впрочем, Драко не позволял себе поддаться панике. То была лишь игра воспалённого воображения, а не реальные страхи. — Ты завтра можешь подойти к десяти. С утра меня ждёт гора скучной бумажной работы, — сообщила Грейнджер и закатила глаза. Сколько же наигранного раздражения в её тоне! Так-то Малфой в курсе: она обожала бумажную работу и ругалась скорее для поддержания диалога. — Хорошо, — кивнул Драко. Его напарница надеялась, что он разовьёт беседу, но он не дал ей и повода ухватиться за его слова. — Мне, наверное, нужно пообщаться с Захарией, всё ему объяснить, — закинула новую удочку Гермиона. Звучала она тише и при упоминании младшего Смита поморщилась. — Наверное, — отозвался Малфой и обогнул глубокую лужу. Всё его внимание сосредоточилось на ровной водной глади. — Может, всё же поговорим о мистере Малфое? Понимаю, тебя, вероятно, тревожит его возможная тесная связь с этим делом, но у нас пока нет ни единого доказательства, что он в чём-то виноват. Есть шанс: всё это просто глупое стечение обстоятельств. — Повторюсь, у нас нет на это времени, — сказал Драко. — Я взрослый мальчик, Грейнджер. При необходимости справлюсь со своими родственными чувствами. Я же не Уизли. Губы Малфоя растянулись в ухмылке. Уизли он вспомнил с единственной целью — задеть Гермиону и тем самым переключить её на другую тему. Она не повелась на провокацию. Только укоризненно покачала головой. — Глупая попытка зацепить меня, Малфой. Мне действительно не всё равно на те события, через которые ты проходишь, и я всегда готова поддержать тебя. Как же велик соблазн сдаться. Взять да вывалить всё на Грейнджер. Впервые за долгое время довериться кому-то на сто процентов, ведь даже Теодор Нотт и Блейз Забини заслужили от Драко всего каких-то жалких семьдесят-восемьдесят. Драко взглянул на Гермиону и с изумлением отметил про себя: действие алкоголя окончательно с него спало, но Грейнджер до сих пор оставалась хороша. Симпатия, какую Малфой списал на опьянение, никуда не исчезла. Он и сейчас невольно отмечал соблазнительность тонкого изгиба её шеи, глубину глаз, гладкость персиковой кожи, привлекательную для него плавность манер. В какой момент гриффиндорская заучка расцвела в прекрасную женщину? Или она всегда была таковой, просто Малфой с упрямством кентавра отгонял от себя подобные мысли? Он нахмурился и разозлился на себя же. Дурак. Никогда, ни в одной из вселенных его и Гермиону не могло связывать что-то большее, чем вежливое деловое сотрудничество двух старых неприятелей. Нельзя кому-то портить жизнь, а потом вдруг возжелать прикасаться к нему. Да и не мог он прикасаться. — Спокойной ночи, Грейнджер. Полагаю, дальше дорогу ты найдёшь сама, — отчеканил Малфой. Не дожидаясь ответа, он отступил назад, крутанулся на месте и трансгрессировал прямо на порог, перед входной дверью в его с Ноттом квартиру. Драко опёрся о стену и прикрыл глаза. Он тяжело дышал, словно пробежал стометровку. Хотя в реальности всего-то совершил привычное волшебное действо. Органы сворачивало в тугой жгут, и Малфой не знал, что послужило тому виной: трагичная и внезапная гибель Розье, возвращение маньяка или чёртовы карие глаза Гермионы Грейнджер.

***

С утра Драко отправил письмо отцу. Ничего лишнего: он сдержался и не скатился до порывистых обвинений и пустых вопросов. Всё равно Люциус бы проигнорировал первые и не ответил на вторые. Только короткое: «Надеюсь, ты и мама скоро вернётесь. Нам нужно поговорить». Финальная фраза обязана зацепить старшего Малфоя. Как и сын, он ненавидел подобные формулировки. Обычно ими грешила Нарцисса, и оба Малфоя осведомлены: горе тому, кто удостаивался от неё прохладного «Надо поговорить». Драко проследил за филином, который взмыл в серое небо, и всматривался в его удаляющийся силуэт, пока тот не превратился в размытую чёрную точку. Была бы у Малфоя возможность, так он и вовсе лично доставил записку. Однако ему не до поездок в Венгрию за блудным родителем. После Малфой пытался завести важную беседу с Ноттом, но ничего от друга не добился. Нет, Теодор, как и подобало хорошему другу, спросил, куда запропастились Драко и Гермиона. Только Драко прекрасно видел, интересовался он не от чистого сердца. Нотта разрывало, и большая часть диалога в итоге была посвящена «белокурым волосам Элинор, пухлым и алым как кровь губам Элинор, покатой груди Элинор». На последнем Малфой и сломался — уж слишком анатомическими становились фразы Теодора. Он спешно попрощался с ним и покинул их жилище. Путь Драко лежал не в Министерство Магии, а за три квартала от него. Час назад Гермиона прислала сову и попросила напарника о встрече «на углу высокого здания с красной крышей, напротив книжного магазина». Драко понятия не имел, почему она планировала собраться именно там и на короткие минуты даже утонул в тревожных догадках. Может, она сбежала от разгневанного Робардса? Или Смита? Или обнаружился очередной труп? Обычно промежутки между преступлениями неизвестного психопата длиннее, но кто помешал бы ему нарушить традицию. Драко не стал тратить драгоценные минуты и трансгрессировал прямиком в тесный переулок неподалёку от места встречи. По привычке огляделся по сторонам, чтобы удостовериться — маглов поблизости не наблюдалось. И порадовался, что попал на чистый асфальт, а не в лежащий рядом с ним порванный пакет с мусором. Уже через пару мгновений он вышагивал по просторной улице и искал глазами букинистический магазин или алую крышу. Хоть что-то из того, о чём писала Грейнджер. Утренняя сонливость города его сегодня не вдохновляла. Напротив — раздражала. Раздражали неспешные маглы, которые двигались как сонные, ленивые мухи. Раздражали стук и скрежет справа — строители в касках проводили шумные работы. Раздражала необходимость заниматься поиском Гермионы — почему бы просто не пересечься в Министерстве Магии. А ещё больше раздражала предстоящая встреча с Бэзилом Трэверсом. Первый допрос Трэверса, в самом начале расследования, закончился ничем. Конечно, тогда у Гермионы и Драко не было чётких целей, и их вопросы носили весьма размытый характер. Так же размыто отвечал и Трэверс. Точнее он вовсе предпочитал уводить тему в сторону или отмалчиваться. Итог известен: под конец Бэзил разыграл приступ икоты и угодил к лекарям. До текущих событий Драко был шапочно знаком с Трэверсом. Тот наведывался иногда в их дом навестить Люциуса и пару раз даже подарил младшему Малфою что-то из сладостей. На этом их общение заканчивалось. Почему-то Нарцисса не жаловала Бэзила и при его появлении предпочитала удалиться в компании сына. Тогда Драко не интересовали причины подобного отношения со стороны его обычно тактичной матери. Теперь он жалел, что не расспросил её об этом. Впрочем, и без всяких бесед с мамой в одном он уверен: дёрганый и настороженный мистер Трэверс и сегодня наверняка доставит ему и Гермионе проблем. Глупо надеяться, будто он сразу сдастся и выложит известную ему информацию как на духу. Будь рядом с Драко не Гермиона, он бы предпочёл подлить Трэверсу сыворотку правды. Однако Грейнджер столь радикальные меры без предварительного согласования с начальством не поощряла. — Малфой, я здесь! — слева донёсся её звонкий голосок. Она помахала напарнику. Драко почувствовал, как губы предательски дрогнули и поползли вверх, и тут же исправился — нагнал на лицо привычной для него серьёзности. — Мы бы могли встретиться сразу у Трэверса, — проворчал он вместо приветствия. Нудел скорее порядка ради, чем из искреннего желания возмутиться. Морщинка пролегла между бровями Грейнджер, и напарница Малфоя неуверенно откликнулась: — Извини, я просто хотела сначала… — она осеклась, смущённо теребила край сумки и уставилась на носки ботинок. Драко понятия не имел, о чём она собиралась сказать, но заранее напрягся. Казалось, по шкале волнения Гермиона поднялась до высшей отметки. — …хотела позавтракать с тобой. Быстро выпалила, расправила плечи и с вызовом посмотрела на Малфоя. Брови Драко от удивления поползли вверх. Он ожидал всякого, только не этого. — Не ты ли обычно говоришь «сначала дело, потом всё остальное»? — выдавил Драко. Не нашёлся сразу, как лучше реагировать. — Я, — кивнула Гермиона. — И сейчас моё главное дело — утолить аппетит. Не хочу, чтобы какие-то мелочи отвлекали меня во время встречи с Трэверсом. Малфой чуял подвох. Гермиона врала. Наверняка происходящее — странная попытка вывести его на диалог или сообщить какую-то жуткую новость. Оба варианта его не привлекали, но и для решительного отказа он причин не нашёл. — Не вижу, где мы могли бы поесть, — последняя вялая попытка с его стороны отбить атаку. Естественно, она провалилась. — Буквально несколько шагов, и мы в кафе, — бодро сообщила Гермиона. Очередное магловское кафе, в котором Драко снова очутился по вине Гермионы Грейнджер, не произвело на него ни малейшего впечатления. Ровные ряды деревянных круглых столов и неудобных жёстких стульев. Из украшений только горстка красных салфеток рядом с горчицей. Будь хозяин заведения волшебником, Драко всё равно сюда не пришел бы. Он с толикой ужаса пялился в меню и переходил от пункта «Бургер с курицей» к надписи «Рыбные палочки и картофель фри», а от картофеля к напиткам, о существовании каких Драко до этого дня и не догадывался. — Может, лучше к кому-то из наших? — предложил он, понизив голос до сакрального шёпота, и с недовольством покосился на работника за стойкой. Казалось, тот к ним прислушивался. — Они тоже — «мои», — пожалуй, слишком резко отозвалась Грейнджер. — Да и какая разница? Если отбросить магические спецэффекты, то вкус почти ничем не отличается. — Я бы поспорил, — пробурчал Малфой, однако Гермиона лишь отмахнулась. Мечтал ли Драко Малфой когда-либо так интенсивно погружаться в мир маглов? Едва ли. В последние годы они его не раздражали, но и становиться частью их сообщества Драко и в страшном сне не желал. Он ощущал себя чужеродным элементом в идеально продуманной обстановке. Как тот синий округлый торшер, что месяца три назад притащил Теодор Нотт. Нотт горячо утверждал, будто синева идеально впишется в лаконичность их гостиной. Малфой с не меньшей горячностью говорил, что вписался бы, не будь он в виде феи, из чьего рта с периодичностью минут в десять вылетали искры. Драко тогда оказался прав и без сожалений избавился от дизайнерского уродства. Теперь же про себя он даже немного пожалел ту стеклянную фею. Сказал бы ему кто, что настанет момент, и он очутится на её месте… — Ты что-нибудь будешь? Я угощаю, — Грейнджер широко улыбнулась. — Я не голоден, — помотал головой Драко. — Тогда возьму тебе кофе. Не спорь, — Гермиона взвилась со стула и удалилась к работнику раньше, чем Малфой успел возразить. Очередное испытание для него: заказывать тут приходилось прямо у стойки, вышколенный официант не спешил к единственным гостям. Да что там, официанта похоже вообще не было. Дикари. Грейнджер вернулась с забитым подносом. Драко с неодобрением покосился на пухлый сэндвич, но промолчал. Вдруг это действительно вкусно? Гермиона поставила перед ним стаканчик с тёмным напитком внутри и почти сразу же впилась зубами в тонкую полоску картофеля. — Ммм, — промычала Гермиона и от удовольствия прикрыла глаза. — Я только недавно поняла, что с вечера у Дюпона ничего не ела. Да и у Дюпона, кажется, тоже. Хотя Донован пытался скормить мне тарталетки, зря я его не слушала. При упоминании ненавистного имени Драко поморщился. — Как Донован отнёсся к твоему внезапному исчезновению вчера? — невзначай поинтересовался Малфой. Сильнее самого Донована его раздражал тот факт, что он на самом деле ждал ответа на вопрос. Хотя подобные темы не должны его трогать. — Вежливо ответил на моё письмо с извинениями, — произнесла Гермиона, отвлекшись от еды. — Всё нормально. Как министерский работник Донован прекрасно понимает значение слова «форс-мажор». Жаль. Хотя вслух Малфой этого не сказал. Однако он был бы не против, если Гилсон смертельно обиделся и навсегда исчез с горизонта. — Отлично, одной проблемой меньше, — ухмыльнулся он и попробовал местный кофе. Редкостная дрянь. Единственный плюс — тёплая жидкость приятно обожгла пищевод и согрела после промозглой улицы. — Грейнджер, ты же затащила меня сюда не ради лучшего кофе в городе? Драко выделил «лучшего» и скривился. Чем сильнее его влекли черты Грейнджер, тем с большим энтузиазмом Малфой старался её задеть. Совсем как в школе, когда кидаешься в симпатичную девочку бумажками и случайно взрываешь её котёл на зельеварении. Нет, Драко умел иначе общаться с дамами. В противном случае ему не удалось бы надолго удержаться рядом с взыскательной Асторией. Однако рядом с Грейнджер он будто бы резко тупел. — Ты прав, точно не ради него, — с лёгкостью согласилась Гермиона. — У меня есть плохая новость, и я подумала, что лучше переварить её за завтраком. И подальше от Робардса. — Он уже отчитал тебя? — почти сочувственно спросил Малфой. Хотя практически всё его внимание заострилось теперь на некой плохой новости. Воображение подкидывало догадки одна другой хуже. — Не успел, он пока не появился в аврорате. Отсыпается после Дюпона. Но я уверена, что его гневная тирада не за горами, — наигранно оптимистично выдала Гермиона. Она отложила картофель и бутерброд и отодвинула тарелку. — Я сегодня решила не терять времени зря и отложила отчёт. — Неслыханная дерзость, — отреагировал Малфой и улыбнулся. Гермиона на его улыбку не ответила и, не сбившись, продолжила: — В итоге меня ждало невероятное утро, — сарказм. Грейнджер в последние дни делала в нём успехи. — Сначала мне показали мёртвого Розье. Почерк у нашего преступника всё тот же, до мелочей. Полагаю, всё-таки это не подражатель. Драко кивнул. После вчерашней записки от маньяка он в подражателя и не верил. — Затем я отправилась к столу регистрации, проверила старые записи и расспросила дежурного о нашем усатом джентльмене — в тот день, когда незнакомец поведал нам о местоположении Лэндона Смита, как раз была его смена. И ничего. Абсолютно. Ни единого упоминания, что в аврорат кто-то приходил. — Может, ты проглядела? — предположил Драко. Впрочем, он понимал, что едва ли Грейнджер проявила невнимательность. — Конечно же, я перепроверила раза три! Ничего, — отчеканила Гермиона. — Я предположила: может, наш свидетель соврал дежурному, что направлялся в другой отдел, и тот пропустил его так, не утруждая себя лишними заботами. Подобные прецеденты случались. И довольно часто. Халатность — главная проблема в нашей работе. Я расспросила дежурного о джентльмене с усами-улитками и странной походкой — вряд ли он забыл его, если бы встретил. И опять ничего, он его не видел. Даже немного оскорбился, подумал, что я пришла к нему с проверкой. — Он мог просто его не заметить? — предположил Драко. — Наверное. Хотя меня гложут сомнения. Наши дежурные склонны к халатности, когда дело доходит до бумажной волокиты, но у всех них намётан глаз. Их обучают и тестируют перед тем, как запустить на работу. Если он просто проглядел столь заметного мужчину, я буду очень удивлена. Гермиона с сожалением покосилась на сендвич. Видимо, ей не терпелось вернуться к еде. — Другими словами: мы опять ничего не узнали, — подытожил Драко и тут же исправился: всё-таки Грейнджер потратила целое утро. — Ничего важного. — Не совсем, — помотала головой Гермиона. Она воровато обернулась по сторонам, подалась вперёд, ближе к Драко, и понизила голос на несколько тонов. Выглядела Грейнджер так, словно намеревалась поведать Малфою секрет мирового масштаба. — Я думала обо всём этом по пути сюда, и у меня два варианта: либо дежурный каким-то невероятным образом действительно пропустил нашего свидетеля, либо наш свидетель принял Оборотное зелье уже внутри Министерства Магии, после стола регистрации. Не было никаких записей о нём попросту по той причине, что рыжий мужчина с усами-завитками никогда и не появлялся в атриуме. Гермиона замолчала и выпучила глаза. Весь её вид выражал крайнюю степень нетерпения: она ждала, что Малфой подхватит её мысль и зарядится энтузиазмом. Однако его не до конца очнувшиеся после сна мозги еле-еле ворочались в черепной коробке. Драко искренне старался сложить два и два и получить четыре. Только выходил соплохвост. Как потенциальный маньяк мог принять зелье уже в Министерстве Магии? Ему бы точно пришлось пройти через дежурного, и всё равно какие-либо упоминания о новом посетителе в журнале имелись. Либо тот, кого они искали, обманул дежурного, проскользнул без регистрации и потом уже выпил оборотное варево. Или… — Дежурный не вспомнил кого-то подозрительного, потому что его и не было, — откликнулся Малфой и сделал большой глоток кофе. Напиток уже не казался таким дрянным. Хотя в нынешнем состоянии Драко и костерост выпил бы, не поморщившись. — Возможно, дежурный знал обманщика и не обратил на него ни малейшего внимания. — Совершенно верно, — удовлетворённо подтвердила Гермиона. Правда, тут же любая радость с её лица исчезла. Она нахмурилась и добавила. — В Министерство Магии легко пройти незамеченным, если ты ходишь туда практически ежедневно. Я не хочу ничего утверждать наверняка, но не отметаю закономерный вариант: наш убийца вполне может оказаться министерским сотрудником или консультантом. Тогда понятно, кто ковырялся в моих бумагах. И понятно, откуда журналисты узнают о каждом моём шаге. Хотя мне и не хочется верить в подобный расклад: наша задача усложняется, и верить нельзя никому. На этой пессимистичной ноте Гермиона наклонилась к еде и опять принялась за бутерброд. Драко уставился на остатки картофельных слайсов и в задумчивости покрутил в руках стакан. Говорить не хотелось — по крайней мере до тех пор, пока вся информация не уложилась бы воедино. Малфоя обуревали противоречивые размышления. С одной стороны, у них теперь имелась неплохая потенциальная зацепка, которая и правда объясняла некоторые странности. С другой: подозревать кого-то из Министерства Магии — безумие. В здании сотни постоянных работников, десятки временных консультантов и помощников. Жизни не хватит, чтобы проверить каждого из них. — Надеюсь, это не Поттер, — мрачно изрёк Драко. — Не переживу, если он станет главным героем в очередной истории. — Конечно, это не Гарри! — Гермиона даже сэндвичем поперхнулась и в праведном возмущении уставилась на Малфоя. — Он бы никогда не совершил подобного! — Расслабься, Грейнджер, я шучу, — Драко вскинул руки вверх в примирительном жесте и снова посерьёзнел. — Хорошо, допустим, это кто-то из Министерства. Каков наш следующий шаг? — Шаги всё те же, — пробурчала Гермиона. Она до сих пор немного гневалась. — Но теперь я буду тщательнее следить за документами и присмотрюсь к каждому, кто окружал нас на протяжении этого расследования. Вдруг замечу или вспомню что-то подозрительное… — Или превратишься в параноика, — подсказал Драко. Грейнджер только тяжело вздохнула. Над их столом повисло тягостное молчание, и Малфой прервал его первым: — Я написал отцу. Он пока не ответил. Как только появится, я сообщу. Старался говорить кратко и отрывисто и тем самым продемонстрировать Гермионе: у него не имелось ни малейшего желания отвечать на дополнительные вопросы. — Спасибо, — ровным тоном произнесла она. — Хорошо бы ему вернуться из Венгрии. Как я уже говорила, заграничные командировки — такая морока… — Обнадёжить не могу, Грейнджер, — пожал плечами Драко. — Если отец что-то натворил, он вполне может бегать от ответственности ближайшие несколько лет. Упоминать о своём родителе подобным образом, словно он чужой, досаждавший ему человек, неприятно. Но иначе Малфой не сумел бы. Он злился на Люциуса и избавиться от этого тягостного ощущения не мог. — Всё-таки я пока не уверена, что он виноват в чём-то, — примирительно предположила Гермиона. — На правах напарницы рискну и тебе посоветовать не обвинять его без доказательств. — Я знаю своего родителя, Грейнджер. Лучшее доказательство — его постоянное враньё. — Но… — Гермиона открыла рот спора ради, и Драко оперативно её перебил. — Тебе не кажется, что их якобы чистые салфетки будто кто-то использовал до нас? — увёл он тему в другую сторону. Малфой не понимал, почему Гермиона так защищала его нерадивого родителя. Люциус никогда не сделал бы для неё то же самое. На секунду Драко подумал о своей странной, новоприобретённой симпатии к Грейнджер и представил, как отреагировал бы старший Малфой, поделись он этим открытием с ним. Наверное, сошёл бы с ума от негодования и потребовал выкинуть такие гнусные мысли из головы. «Грязнокровке рядом с тобой не место», — отрезал бы Люциус и драматично упал в кресло со стаканом бурбона. — Мне сегодня звонили родители, — как ни в чём не бывало бодро сообщила Гермиона и выдернула Драко из тяжёлых размышлений. — По телефону. Это такое магловское изобретение — Понял, не дурак, — раздражённо отмахнулся Драко. — Извини, — покорно отозвалась Грейнджер. — Они спрашивали, как у меня дела, как там на работе, каким делом я занята на этот раз. Обычно я ненавижу лгать и врунов не выношу. Но сегодня я соврала. Сказала, что целыми днями сижу в кабинете, заполняю бумажки, и единственная проблема в моей профессиональной жизни — выбор между разными гарнирами на обед. И я ни капельки не чувствовала себя виноватой. Рассказ об опасном магическом маньяке перепугал бы их до ужаса. Они и так до сих пор без особого доверия относятся к полётам на мётлах. Малфой усмехнулся: — Это ты от них, видимо, унаследовала. Гермиона проигнорировала его попытку увести беседу в несерьёзное русло. — Им спокойнее думать, что я скучный офисный клерк. Я же с удовольствием охраняю их спокойствие, — вещала напарница Малфоя, окончательно позабыв об остатках еды. Только возила ложкой по стенкам кружки и, казалось, пересчитывала чаинки на дне. — Потом пришла моя очередь задавать вопросы. Я поинтересовалась, как здоровье отца. Мой папа недавно попал в больницу, довёл себя бесконечной работой. — И это ты от него унаследовала, — не удержался Малфой. — Не перебивай, Драко, — Гермиона укоризненно покачала головой. Малфою же от внезапного обращения к нему по имени сделалось жарко. Опять Грейнджер за своё. — Мама бодро сообщила, якобы у него всё отлично, уже вовсю бегает. Я бы с радостью поверила в эту привлекательную ложь, если лично не взяла контакты его лечащего врача, и тот не поведал мне днём раньше, что у папы опять проблемы, поскольку он не придерживается диеты и отказывается отдыхать. Я не стала ловить маму на вранье, решила навестить их на днях и серьёзно побеседовать с обоими. Грейнджер поморщилась. Драко понимал её эмоции. Пускай их родители отличались происхождением, в некоторых моментах они сходились, как и все люди на планете: например, в нежелании следовать предписаниям лекарей. — Грейнджер, я тебе сочувствую и твоему магловскому отцу тоже, — наверное, лучше было бы опустить «магловскому», всё же Драко пытался не судить людей по крови. Однако сказанного не вернёшь, — но к чему эта длинная история? Ты же не просто так делишься ею со мной. — Ты прав, не просто так, — согласилась Гермиона. — Я веду к тому, что безумно люблю своих родителей, а они меня. И я могу доверить им почти всё, а они — мне. Однако мы всё равно продолжаем лгать друг другу, и это враньё, нам кажется, во благо — чтобы защитить, не беспокоить, и, что уж таить, избежать скучных нотаций. И знаешь, что я думаю? Прежде чем ставить на близком крест и обижаться, лучше встать на его место и поразмышлять, почему он предпочёл скрыть правду. Вдруг у него были на то весомые причины? — Я понял, куда ты клонишь, Грейнджер. Но мой отец ни капли не похож на твоих родителей-маглов. Единственная причина, по которой он приукрашивает действительность и ревностно хранит свои тайны — это страх перед возможными последствиями. Хотел бы он меня защитить, рассказал бы уже всё, что знает о моём проклятии. А я теперь уверен: знает или хотя бы предполагает он намного больше, чем говорит, — отчеканил Драко. Он не проникся речью Грейнджер. Наоборот — даже немного позавидовал, что самым большим обманом в её общении с родителями оставались какие-то мелочи. Хотя и был ей благодарен за попытку. Гермионе не всё равно, и это осознание почему-то приятно грело Драко изнутри. — Но я благодарен тебе за поддержку… — поспешно добавил Драко, — … Гермиона. Имя сорвалось с губ само, на автомате. Наконец-то подходящее время и место, дабы перейти от формальностей к личному обращению. Малфой и не предполагал, что произносить его так приятно. Оно оттолкнулось от кончика языка, ударилось о нёбо и тёплым отзвуком растворилось в воздухе. Он замер в напряжении — вдруг переборщил? Грейнджер застыла напротив, уставилась на него и молчала. Однако прежде чем пауза затянулась бы до неприличия, выдавила из себя: — Всегда к твоим услугам, Драко. Это мгновение, пожалуй, войдёт в личный рейтинг Малфоя самых неловких моментов его жизни. И самых… удивительных.