You, The Ocean and Me

Бэзил Трэверс считал, что бывшие друзья толкнули его под паровоз под названием «Жизнь» и даже не оглянулись на его растерзанные останки. Он искренне, со свойственной ему страстностью и зловредностью винил во всех своих неурядицах и проблемах окружающих, а не себя. Бэзил поддался очарованию Тёмного Лорда и проникся его идеями? Так это из-за старых приятелей: напели ему в уши про чистоту крови, наобещали золотые горы и серебряные берега, совратили, склонили на свою сторону и увели не туда. Мерзавцы. Он же изначально нормально относился к маглорождённым. Да, презирал их. Да, не стеснялся величать «грязнокровками». Да, и руки не подал бы при встрече. Да, активно выступал за инициативу учить детей из волшебных семей и детей из семей маглов раздельно. И да, требовал не принимать грязнокровских отродий на ведущие должности в Министерство Магии. Ну, а кто в наше сложное время не без греха? Поспеть за модой сложно: сегодня все ненавидят маглорождённых, завтра поют им дифирамбы, а послезавтра вообще ставят кого-то из чужаков на пост министра магии. Трэверс старался из последних сил, однако оступился, ошибся, сплоховал. Нужно было его понять, простить и принять, а не угрожать Азкабаном и лишать всех привилегий. Бэзил потерял большую часть семейного богатства, верных домовиков и старинное поместье на юге Шотландии? А тут уже министерские идиоты грешны! Схватились за него, как бешеные псы — за кость. Всю душу вытрясли: допрашивали с особым усердием, угрожали ему чаще, чем остальным участникам процесса, и требовали-требовали-требовали — информации, выдачи секретов, раскаяния… Естественно, под таким давлением он и предложил переписать часть имущества на нужды пострадавших в обмен на свободу. Могли же предупредить, что идея плоха, и отказаться. Но нет, с удовольствием воспользовались его незавидным положением и отняли почти всё. Бэзил остался один на один с собой и сотней бесполезных воспоминаний? Тем более — чужой промах. Ему просто не хватило поддержки и понимания, вот он при каждой встрече и сыпал проклятиями, историями из жизни и пустыми угрозами в адрес всего мира. Трэверсу казалось, что все вокруг жили лучше, богаче и сытнее. Что любые неприятности у них решались легче. Что он принял на бедного себя какое-то проклятие за всех Пожирателей Смерти вместе взятых. Даже за тех, кто гнил в Азкабане — у них хотя бы питание и аренда койко-места бесплатные. А ему приходилось вертеться, крутиться, поднимать старые связи и нервно трястись над остатками былой роскоши. Бэзил страсть как боялся нищеты, хотя она ему и не грозила. Вот и сегодня стоило Бэзилу получить письмо от Гермионы Грейнджер, как он тут же задался вопросом — кто виноват? Ответ нашёлся быстро: наверное, Ориан Розье. Мистер Розье в последнее время повадился жаловаться Трэверсу на жизнь и засыпать его тоннами корреспонденции. Он же на днях посетовал, что готов обратиться за помощью к Грейнджер, которая наведывалась ко всем ним пару недель назад. Трэверс отговаривал приятеля. Однако кто бы его слушал? И теперь Бэзил твёрдо решил: слабак-Розье, видимо, что-то разболтал Грейнджер, и она взялась за него. Очередная несправедливость! В данном случае он точно ни в чём не виноват. Ни капельки. Не его грехи нынче ворошили, не ему и волноваться. Мистер Трэверс ещё не знал, что Ориан скончался. Бэзил не открывал утренних газет и не общался с кем-то из магов, живущих по соседству. Он прочитал короткую записку от Грейнджер с требованием встречи, и вся его жизнь остановилась. Трэверс только и мог, что ругаться на наглость министерских работников и отсутствие манер у грязнокровки из аврората. Грейнджер «настоятельно рекомендовала» ему оставаться дома в условленное время, и Бэзил задавался закономерными вопросами. Где просьбы? Где «не будете ли вы так любезны согласиться с безродной мной»? Что за ультиматумы? Он бы хотел из вредности взять да проигнорировать её письмо и рвануть в неизвестном направлении подальше. Однако Бэзила держал иррациональный страх перед Министерством Магии, который зародился в нём восемь лет назад, после падения Тёмного Лорда, и не желал с годами исчезать. Бэзил занял кресло-качалку у окна и периодически вглядывался в утренний туман в поисках незваных гостей, хотя часовая стрелка и близко не находилась рядом со временем встречи. Перед собой он положил волшебную палочку — весьма иллюзорное оружие против министерских наглецов. Трэверс прекрасно понимал, что едва ли пустит её в ход. Так он и задремал, пока в его дверь не постучались — вежливо, но настойчиво. Бэзил испуганно подскочил, сонно потёр глаза и с полминуты размышлял, не притвориться ли, будто никого нет. Но опять обманчивый страх помешал ему. Рывком открыл и уставился на посетителей. Ожидаемо, на пороге топтались Грейнджер и Малфой. Если в первый свой визит они зависли на противоположных концах широкого крыльца Трэверса, то сегодня стояли подозрительно близко друг к другу. Чуть ли не плечом к плечу тёрлись. Трэверса передёрнуло. По его скромному мнению, младший Малфой совсем стыд потерял. Свяжись его сын с Министерством Магии, да не просто с кем-то из работников, а самой главной грязнокровкой волшебного мира, Бэзил бы ему такую взбучку устроил… Однако, к счастью или сожалению, он своими детьми не обзавёлся. — Мистер Трэверс, здравствуйте. Не уделите нам немного времени? — с максимальной любезностью протянула Грейнджер. Фу, слушать противно. Зачем эта мнимая видимость свободы? — Будто у меня есть выбор, — сердито откликнулся Бэзил и отступил, приглашая гостей внутрь. Первой в дом шагнула Грейнджер. За ней по пятам следовал Малфой. Трэверс недовольным взором смерил его спину, и ему снова сделалось любопытно, зачем Драко таскался за подружкой Поттера. Драко и Бэзил никогда не были близки. Трэверс часто наведывался в поместье Малфоев, но общался преимущественно с Люциусом. Нарцисса его не жаловала с тех самых пор, как Бэзил заметил, что она и Люциус сближались слишком быстро, и попытался подсунуть приятелю иную даму. Трэверсу не хотелось, дабы Малфой превратился в скучного семьянина, однако его попытки саботировать чужие отношения не увенчались успехом. Более того, Люциус рассказал о них своей будущей жене, и Бэзил навсегда вошёл в личный список неугодных Нарциссе людей. Злопамятная стерва. Из-за неё, вероятно, Бэзил не отыскал общего языка и с Драко: тяжело расположить к себе ребёнка, которого сразу же уводят от тебя. Ещё и шикают, мол конфеты ты плохие принёс, они ему вредны. В итоге неприязнь Трэверса к матери перекинулась и на её сына. Рядом с Драко Бэзил держался настороженно и ждал, когда тот оступится и ошибётся. Например, он искренне радовался, когда Драко не смог убить директора Хогвартса. С восторгом пятилетки, что увидел перед собой игрушечную метлу, Бэзил за спиной Люциуса по кругу обсуждал ошибку младшего Малфоя. И он столь же искренне огорчился, когда после смерти Тёмного Лорда Драко ушёл от наказания и зажил себе припеваючи. Великая несправедливость. Сейчас Бэзил следил за всяким неосторожным движением и жестом младшего Малфоя. Пускай даст ему хоть один повод для сплетен, и Бэзил с удовольствием ухватится за него. Чистокровный сын, что дружит с грязнокровкой… Этого репутация Люциуса и сам Люциус не пережили бы. И Бэзил немного порадовался бы, что кому-то хуже. Да не просто кому-то, а одному из тех, кого Трэверс частично винил во всех своих бедах. — Мистер Трэверс, вы уже читали сегодняшние газеты? — мягко спросила Гермиона и уставилась на Бэзила с плохо скрываемым сожалением. Её неприятное лицо сделалось настолько наигранно печальным, что хозяин дома скривился. — Нет, но осмелюсь сообщить: это не ваше дело, — сварливо заметил он и сразу же напрягся в ожидании жёсткого ответа. В этом весь Бэзил: сначала ляпнет, потом поразмыслит о последствиях. Самому себя немного жаль стало. Однако ни Драко, ни Гермиона не разгневались. Напротив, переглянулись и как-то резко поникли. Да что там, в этих газетах? — Мне придётся сообщить вам печальные новости, — начала Грейнджер. — Может, вам лучше присесть? — А, может, вам лучше не распоряжаться в моём доме? — не унимался Бэзил. Первый испуг отступал. Чем меньше с ним спорили посетители, тем сильнее хорохорился Трэверс. Открой они дверь с ноги да начни угрожать ему ещё у входа, Бэзил, наверное, сдался и выдал им всё, что они потребовали бы. Однако Грейнджер и Малфой избрали иную тактику и просчитались. Грейнджер неодобрительно покачала головой и выпалила на одном дыхании: — Ориан Розье мёртв. Его убили вчера в собственном доме. Впервые за последние минут пять Бэзил дрогнул. На короткое мгновение, естественно. Он быстро взял себя в руки. Трэверс умел встречать плохие новости с достоинством. Бэзил расправил плечи и смерил Грейнджер снисходительным взглядом. — Вы уверены, что это был он? Министерство любит ошибаться. — Я не ошибаюсь. Это точно он, — вступился Малфой раньше, чем его напарница успела среагировать. Ориан оставался одним из немногих магов, с кем Бэзил поддерживал связь на регулярной основе и кому он не особо-то и завидовал. Беднягу помотало не меньше Трэверса. Сначала они примерно в одно время потеряли богатство, потом вместе сетовали на настороженное отношение окружающих и отсутствие приглашений на светские приёмы. В какой-то момент, правда, жизнь Ориана повернула не туда — от бесконечной тоски к станции «Надежда», и Бэзил взволновался. Его друг по несчастью встретил жену, обзавёлся ребёнком и до неприличия радостной улыбкой безмятежного идиота. Но счастье оказалось мимолётным: сын Ориана погиб при странных обстоятельствах, супруга ушла, а безутешный Розье набрал долгов и проигрался до копейки. Трэверс кормился его несчастьем и почёсывал своё уязвлённое эго. Как упыри порой привязывались к жертвам, так и энергетический вампир Бэзил испытывал что-то наподобие искренней симпатии к Ориану. Поэтому сейчас внутри тёмной души Трэверса колыхнулось почти забытое чувство: ощущение утраты кого-то близкого. — При каких обстоятельствах он умер? — откликнулся Трэверс. — Мы пытаемся полностью прояснить картину и пока, к сожалению, не имеем права делиться подробностями, — произнесла Грейнджер. — Мне очень жаль. Бэзил готов голову Мерлина поставить, что ни капельки ей не жаль на самом-то деле. Наверное, глубоко внутри Грейнджер торжествовала: очередной враг её малохольного Поттера пал. Трэверс на её месте испытывал бы подобные эмоции. Он до сих пор не предложил гостям сесть, и все трое зависли в неловком положении в гостиной, напротив друг друга. Первым сдался Бэзил. Он тяжело опустился в кресло и прикрыл глаза ладонью, дабы хоть секунду передохнуть от лиц незваных гостей. Драко и Гермиона последовали его примеру и облюбовали диван. Через просвет между пальцами Трэверс невзначай наблюдал за ними: от его внимания не укрылось, как близко они сели, как Малфой похлопал Грейнджер по коленке — ничего интимного, обычное дружеское проявление, но Трэверсу хватило и этого, как на губах Гермионы заиграла отчего-то виноватая полуулыбка и тут же исчезла. Бэзил Трэверс был грубоватым, эгоистичным и жестоким человеком. Но ни дня в своём существовании он не был дураком. И он осознавал: между этими двумя происходило что-то странное. Однако весть о гибели Ориана всё же его подкосила, и даже перспектива нагадить Люциусу вдохновляла чуть меньше обычного. — Мистер Трэверс, мы… — осторожно начала Грейнджер, но Бэзил её решительно перебил. — Это сделал тот маньяк? Воцарилось тягостное молчание. Грейнджер тяжело вздохнула и заметно тише ответила: — Вероятно. Бэзил оторвал ладонь от отяжелевших век и гневно уставился на Малфоя и Грейнджер. Он жадно ловил всякую статью о маньяке. Как и любое другое горе, это приятно будоражило нервишки Трэверса. Хотя и немного пугало: всё-таки умирали чистокровные волшебники из его круга… Можно ли быть уверенным на сто процентов, что он не следующий? Впрочем, у него имелись собственные догадки на этот счёт: если они верны, Бэзил в относительной безопасности, и это осознание его успокаивало. А вот авроры в данном случае его возмущали. Их некомпетентность, лень, непрофессионализм. Любому же понятно: раз они допустили уже четвёртую жертву, то толку от них как от драконьего огня — суеты много, смысла мало. И куда уходили выплаты честных магических налогоплательщиков? — Ещё вчера в газетах писали, что, возможно, маньяка поймали, и обещали эксклюзивный материал с раскрытием его мотивов. А сегодня, вы говорите, всё по новой? — раздражённо выпалил Трэверс. — Именно так, — Грейнджер спорить не стала, и её покорность распалила Бэзила сильнее. — И чем же вы занимались всё это время, пока маньяк вырезал волшебников одного за другим, позвольте спросить? — не унимался Бэзил. Опять вмешался Драко. Он наклонился вперёд и светлыми глазами прожигал Трэверса. — Опрашивали свидетелей, ковырялись в прошлом и искали ответ на вопрос: ты просто редкостный врун или страдаешь провалами в памяти? — Малфой, подожди, — мягко возразила Грейнджер. Слушать мерзко. На несколько секунд Бэзил словно в прошлое окунулся: ту его неприятную часть, где Люциус и Нарцисса находились на начальном этапе их отношений и нервировали Трэверса одним своим видом. С той же чуткостью они реагировали на любые перемены в тоне партнёра, с той же настойчивостью тёрлись неподалёку друг от друга, с той же синхронностью встречали любые раздражители. Конечно, Трэверс бы не поверил, скажи ему кто, будто чистокровный волшебник мог заинтересоваться грязнокровкой. Но всё же нечто во взаимодействии Малфоя и Грейнджер его инстинктивно напрягало. Хотя задуматься об этом всерьёз он не сумел: нашлись проблемы посерьёзнее. — Чего ждать, Грейнджер? Мы достаточно ждали и потеряли много времени. В частности вот из-за этого, — палец Малфоя уткнулся в сторону Бэзила. Как невоспитанно. — Я бы попросил уважительнее, Драко, — угрожающе начал Трэверс. Он на своей территории. И он не позволит какому-то мальчишке хамить ему. — А я бы отказался, Трэверс, — поспешно огрызнулся Малфой. Бэзил в возмущении набрал в грудь воздуха, намереваясь разразиться безобразной тирадой. Однако Грейнджер вновь подоспела первой: — Послушайте, давайте успокоимся. Она хлопала длинными ресницам и вежливо улыбалась. Хотя её тёмные и абсолютно блеклые, по мнению Трэверса, глаза оставались уставшими и печальными. От этого дружелюбное выражение напоминало скорее гримасу боли. — Я и так спокоен. Это вы меня обвиняете непонятно в чём! — возмутился Бэзил. — Не нервничай так, Трэверс. Вдруг опять фальшивый приступ икоты разыграется. Сегодня тебя точно никто в больницу святого Мунго не трансгрессирует, — немедленно отозвался Драко и ухмыльнулся. — Я не понимаю, о чём ты! Конечно, врал. Трюк с икотой Бэзил сохранил в памяти ещё с тех пор, как просиживал штаны на бесконечных допросах Министерства Магии. Палочку у него тогда забрали, более действенных средств для сопротивления не осталось. Но магия возмущённого и сломленного Бэзила растекалась внутри подобно тягучему мёду, отдавалась горьким привкусом невысказанных заклинаний и головной болью. Да, без палочки большинство магов почти бесполезны. Однако ключевым тут можно считать слово «почти». Стихийные магические проявления — событие не редкое и не особо удивительное. Тогда Бэзил и открыл в себе удивительную способность — на ровном месте давиться икотой. Да не по-магловски — неизящно и некрасиво, а с волшебными спецэффектами в виде позеленевшего лица и искристого пара изо рта. Жаль, нынче едва ли такой приступ произвёл бы впечатление на Драко и Гермиону. — Не испытывай моё терпение, — отчеканил Малфой и потянулся к карману, из которого торчал гладкий конец волшебной палочки. Бэзил инстинктивно отшатнулся и вжался в спинку кресла. — Малфой, хватит, — твёрдо произнесла Грейнджер. Удивительное дело, но Драко тут же её послушался. Околдовала она его, что ли? — Мистер Трэверс, простите моего напарника за горячность, но в чём-то он прав. Мы выяснили, что вы врали при прошлой нашей встрече. Вы знали, кто такая Бернайс Стэдмен. Более того, вы тесно общались с ней в прошлом. Всё пропало. — Ложь, — прошелестел Бэзил и нервно облизал пересохшие губы. Ему конец. Чёртова Бернайс. Трэверс разве что успел с ней перекинуться парой слов десятки лет назад, однако её призрак всё равно завис бесплотной тенью за его спиной. И конкретно в этом случае Бэзил точно понимал, кого стоило винить и кто притащил Стэдмен в его размеренное существование. Он призвал остатки самообладания и нагнал на лицо привычное равнодушие. Последняя попытка перед шагом в пропасть. — Глупо отпираться, Трэверс, — наседал Малфой. — Ориан писал тебе перед смертью, и у нас есть его записка, в которой он упоминает мисс Стэдмен. Видимо, Грейнджер намеревалась придержать эту новость. Она неодобрительно покосилась на напарника и пояснила: — Мы вас ни в чём не обвиняем. Но вам придётся прояснить ситуацию и ответить на наши вопросы предельно честно. Честность не входила в сильные стороны Бэзила Трэверса. Если речь шла о его богатом на ошибки прошлом, то он и вовсе предпочитал о ней забыть. Воспоминания приукрашались, неприятные мгновения стирались, неугодные Бэзилу люди исчезали из его окружения и превращались в фразу «Разве мы знакомы?». Трэверс сглотнул набежавший ком слюны и затравленно пялился на своих собеседников. Он бы многое отдал за то, чтобы они попросту исчезли. — Мне нечего прояснять. Я понятия не имею, что там писал Ориан. Как видите, мне его последняя воля не дошла, — не сдавался Бэзил. — Хорошо. Зайдём с другой стороны, — терпеливо увещевала Грейнджер. — Мы недавно навестили профессора Флитвика. Надеюсь, его-то вы не забыли? — Нет, — еле слышно пробормотал Бэзил. — Славно, — мерзкая грязнокровка словно издевалась над ним. Таким же снисходительным тоном люди обычно говорили с маленькими детьми. — Он сообщил нам, что в школьные годы вы были близки с компанией, в которую входила и мисс Стэдмен. Теперь припоминаете? Трэверс старался держаться более-менее уверенно. Сознание оптимистично подсказывало: у них ничего на тебя нет, Бэзил. Или беседа давно переместилась бы в другую плоскость и продолжилась в аврорате. Просто стой на своём и не сдавайся. — Мисс Грейнджер, а вы помните всех, с кем учились в Хогвартсе? Можете назвать поимённо всякую подобную вам грязнокровку с каждого курса? — в тон ей откликнулся Бэзил. Упор он сделал на оскорблении маглорождённых и получил садистское удовольствие, когда лица Малфоя и Грейнджер вытянулись. Однако реакция собеседников превзошла все его ожидания. Бэзил всегда воспринимал младшего Малфоя скорее как зрителя, нежели главного героя чужих историй. Существовали люди, что сияли на первых ролях и вели за собой (например, сам Трэверс, конечно же). А имелись и иные — кто попросту оставался театральной массовкой. Равнодушный ко всему и тихий Драко запомнился ему именно таким. Но сейчас Драко развернулся во всю свою мощь, и Бэзил не узнавал в нём сына своего старого приятеля. Малфой стремительно поднялся и шагнул к Трэверсу. Он не приближался к нему, лишь немного сократил расстояние. Хотя и этого мимолётного выпада хватило, чтобы Бэзил напрягся. Драко действовал проворно. Трэверс не уловил тот момент, когда в руке его оппонента возникла волшебная палочка. И теперь Малфой, разгневанный и готовый к борьбе, стоял напротив хозяина дома и пугал его до чёртиков. Бэзил особых иллюзий на счёт своих боевых навыков не пытал — он уже не молод, ему не угнаться за Малфоем. — Трэверс, мне надоело ходить вокруг да около. Предлагаю перейти от оскорблений к действиям. Проиграешь — я вытрясу из тебя всё, что ты знаешь, — твёрдо произнёс Малфой. Бэзил затравленно уставился на конец палочки. И что ему прикажете делать? Сражаться он точно не планировал. Его взгляд остановился на Грейнджер. Казалось, она в том же изумлении, что и Бэзил. Опешила и смотрела на Малфоя, не издав пока ни звука. Интуиция Трэверса подсказала: стоило надавить на совестливую министерскую грязнокровку. — Это произвол! У вас нет ни малейшего права так обращаться со мной, — заверещал Бэзил. А верещать-то он умел. — Я буду жаловаться на превышение полномочий в Министерство Магии. — Посмотрим, как ты пожалуешься, если я тебе язык к нёбу приклею, — проворчал Драко и воинственно расправил плечи. — Ты мне угрожаешь? От лица авроров? При упоминании авроров Гермиона всё-таки встрепенулась. Она дёрнула Драко за рукав и взмолилась: — Малфой, пожалуйста, хватит! Мистер Трэверс прав. Мы же не преступники какие-нибудь, а официальные лица. И вести себя обязаны соответствующе, — следом она обратилась к Бэзилу и затараторила. — Простите моему напарнику его вспыльчивость. В последнее время на нас свалилось слишком много работы. Трэверс снисходительно усмехнулся, хотя внутри его до сих пор потряхивало. Драко не спешил последовать просьбе напарницы, но его рука с волшебным оружием заметно дрогнула. Мысленно Бэзил похвалил сам себя: какой же он талантливый и проницательный маг, а. В кризисной ситуации сразу же сообразил, как и с помощью кого из неё выпутаться. — Я подумаю, если он спрячет подальше свою чёртову палочку, — прошипел Трэверс. Гермиона кивнула и сжала пальцы вокруг свободного запястья Малфоя. — Драко, всё хорошо. Драко перевёл взгляд на Грейнджер, непримиримое выражение его острого лица будто бы вмиг смягчилось. Да и весь Малфой как-то резко обмяк. Как завороженный, Бэзил наблюдал за столь резкой переменой. За тем, как Грейнджер наградила Малфоя мимолётной слабой улыбкой. Как он ответил тем же, покорно опустился на место рядом с ней и без лишних споров спрятал волшебную палочку в карман. Трэверс удивился и возликовал одновременно. А ещё задался закономерным вопросом — не спали ли они? Бэзил ничего не знал о нынешней жизни и подружках Драко. Нет, при личных встречах с Люциусом он вежливо интересовался делами его отпрыска. Однако старший Малфой чаще всего уводил тему в иную плоскость, и Бэзил не возражал. Что ж, теперь ему есть, что обсудить с Люциусом. И Трэверс громко рассмеялся. Так громко, что и сам удивился. — Кто бы мог подумать, что сын Люциуса Малфоя превратится в верного пса самой известной грязнокровки Британии, — выпалил на одном дыхании. Да, он опасался Драко Малфоя. Но чётко осознавал: при Гермионе младший Малфой ничего ему не сделает. Рядом с женщиной он стал тем ещё слабаком, как и его отец. — Не называй её так, — незамедлительно откликнулся Драко, странно качнулся вперёд, и Грейнджер оперативно придержала его за предплечье. — Действительно, мистер Трэверс, я попрошу вас воздержаться от оскорблений, — примирительно начала она. — Я говорю с вами предельно вежливо и ожидаю такого же обращения. В отличие от Драко, она не злилась. Это раздражало. Выпаленное Трэверсом оскорбление обязано было задеть в первую очередь именно её. Однако Гермиона только шумно вздохнула и теперь равнодушно изучала картину за спиной Бэзила. А может, и просто сверлила глазами стену. — Как понимаю, вы и сейчас утверждаете, будто не знаете Бернайс Стэдмен? — устало спросила неприятная Бэзилу собеседница. — Совершенно верно, мисс Грейнджер, — удовлетворённо кивнул он. Не нужно быть гением, чтобы догадаться: ещё немного, и она сдастся. — Но Ориан Розье… — начала Гермиона. — Что Ориан Розье? Писал мне о ней? — в нетерпении перебил её Бэзил. — Так откуда мне знать, почему он это сделал. Я не помню никакой Стэдмен, и у вас нет ни единого доказательства, что я вру. Хотите вы или нет, но я не скажу больше, чем уже сказал. Попробуете снова мне угрожать, и я пожалуюсь в Министерство. Трэверс вернулся к любимому тону — въедливого зануды. Те же интонации он использовал, когда ругался с нечестными продавцами в магазинах и паршивой прислугой (ведь лишь такую он нынче и мог себе позволить). — Сыворотка правды развязала бы тебе язык, — пробурчал Малфой. Угрожал он скорее от бессилия, нежели от реального желания запугать. — Спроси у своей новой девушки, Драко — могут ли авроры без официального разрешения применять сыворотку правды? — с издёвкой заметил Бэзил. Малфой и Грейнджер быстро переглянулись и с той же скоростью отвернулись друг от друга, уставившись в противоположные углы комнат. На лице Грейнджер появился стыдливый румянец. — Я не его девушка, — эхом отозвалась она. — И нет, не можем. Естественно, я бы не позволила это сделать. Точно спали. Или собирались в ближайшем будущем. У Трэверса на подобные штуки глаз намётан — в своё время он ревностно следил за малейшими переменами в личных жизнях его приятелей. Во-первых, поскольку ему страсть как не хотелось, чтобы кто-то обзавёлся дамой сердца раньше него. Тем грустнее сейчас осознавать, что он ей и вовсе не обзавёлся. Во-вторых, потому что любые отношения — потенциальная угроза дружбе с ним. Дамы отнимали слишком много времени. — Хорошо. Ты прав, Трэверс. Ты загнал нас в тупик, — внезапно заявил Драко. Столь резкая перемена насторожила Бэзила, однако он никак не мог сообразить, в чём подвох. Малфой встал на ноги и небрежно отряхнул невидимые соринки с чёрного джемпера. На Бэзила он не смотрел. Напротив — Трэверсу почудилось, будто его собеседник старательно уводил от него взгляд. — Идём, Грейнджер, — бросил Малфой своей напарнице. — Мы и так потратили время впустую. — Но… — неуверенно сказала Гермиона. Драко прервал её: — Нет смысла настаивать на своём. Скоро мы вернёмся к трупу Трэверса, и, подозреваю, узнаем от него больше, чем от живого. Осталось немного. Гермиона молчала и буравила Драко тяжёлым взором, однако покидать диван Трэверса не торопилась. А вот Бэзил беспокойно заелозил в мягких подушках. Ему абсолютно не нравилось, куда уходила беседа. Чёртову Драко удалось его зацепить, хотя хозяин дома из последних сил старался сохранить лицо. — Что значит… к трупу? Ты мне снова угрожаешь? — не на шутку завёлся Бэзил. Голос его опасно дрогнул. И опять Драко не удостоил его взглядом. Он скучающе уставился на яркое полотно, где разноцветные птицы беспечно перелетали с ветки на ветку, и нетерпеливо побарабанил пальцами по карману с волшебной палочкой. — Угрожал я тебе чуть раньше. Сейчас не вижу в этом необходимости. Твой конец, Трэверс, предрешён и без моего активного участия, — сообщил Драко. — О чём ты? — прошелестел Бэзил. Не дождался ответа и обратился уже к Гермионе. — О чём он? Грейнджер неопределённо пожала плечами и не издала ни звука. Выглядела она озадаченной. Однако у Трэверса не осталось сил и терпения, чтобы анализировать перемены в её поведении. Он повысил громкость и повторил: — О чём ты, Драко?! Малфой обернулся к нему и нехотя, сквозь зубы пояснил: — Ориан писал, что ты можешь стать следующей жертвой, Трэверс. Наши секретные источники частично подтвердили данную информацию. Возможно, ты очередная цель маньяка. — Что за источники? — Трэверс похолодел. Внутри него словно взорвались тысячи льдинок и ровным слоем инея покрыли его трусливую душонку. Нет-нет, этого не может быть. Естественно, он владел сведениями чуть более расширенными, чем обычные обыватели. Но его убивать не за что. Он ни в чём не виноват! — Не твоего ума дело, — усмехнулся Драко и шагнул к прихожей. Гермиона отчего-то нахмурилась, однако последовала за ним. — Стойте! — окликнул их Бэзил. — Вы вот так просто… уйдёте? Разве вы не обязаны предоставить мне охрану и озаботиться вопросом моей безопасности? Риторический вопрос. Вряд ли министерских работников всерьёз беспокоила его сохранность. Одним бывшим Пожирателем Смерти больше, одним меньше… Наверное, в газетёнках вышли бы прескверные посмертные статейки о нём. Драко притормозил и через плечо кинул Бэзилу: — С чего бы нам охранять того, кто не идёт Министерству Магии навстречу? Откуда нам знать, что ты скрываешь, Трэверс. Вдруг ты и есть тот маньяк. — Мисс Грейнджер, а вы что скажете? — Бэзил вновь понадеялся на её совестливость. — Мои руки связаны, мистер Трэверс, — глухо ответила она, — до тех пор, пока вы не честны с нами. Бэзил потёр ладонями побледневшее лицо. На одной чаше весов — старые секреты, которые могли принести неприятности не только ему, но и некоторым из его приятелей. На другой — жизнь. Казалось, выбор очевиден. Хотя природная вредность и требовала ничего не говорить мерзкой грязнокровке и любителю мерзкой грязнокровки. — Я всё скажу. Сядьте, — выпалил Бэзил. Трэверс сдался. Однако твёрдо решил: он точно наябедничает на Драко Люциусу и Нарциссе. И ещё десятку общих знакомых. Месть — это блюдо, которое в чистокровном обществе подавали со свежими сплетнями.