You, The Ocean and Me

Огромный тёмный филин залетел через открытое окно в комнату Драко Малфоя и опустился на кровать. Магический почтальон попал под дождь: с перьев стекали серые капли и оставляли на подушке мокрые разводы. К счастью для филина, хозяина обители не наблюдалось поблизости. В противном случае недовольный Малфой согнал бы птицу с насиженного места и ещё с полчаса недовольно ворчал об отсутствии манер у пернатых. Однако сегодня на широкой кровати дремала одетая Гермиона Грейнджер. На «посетителя» она не обратила ни малейшего внимания даже в тот момент, когда острый конец пергамента уткнулся в её щёку. Только отмахнулась как от назойливой мухи и перевернулась на другой бок. Филин скинул письмо рядом с ней, протяжно ухнул и явно вознамерился клюнуть Грейнджер в висок. От болезненного пробуждения девушку спасло появление на пороге Теодора Нотта. — Брысь, глупая птица. Сейчас Драко увидит и раскричится. Оно нам надо? — шикнул он филину, и тот внезапно послушал Нотта — перелетел на жёрдочку на другом конце комнаты и заковырялся в перьях. — Что «Драко увидит»? — мрачно поинтересовался Малфой, поравнявшись с Ноттом. — Как очаровательно спит Грейнджер, конечно, — сменил опасную тему Теодор. — Смотри, всю твою подушку слюнями закапала. Драко покосился на Грейнджер и тут же отвёл взор. Смотреть на спящую Гермиону почему-то казалось неправильным — словно он один из тех извращенцев, кто покупает омнинокль, следит за соседями и по кругу повторяет пятисекундное мгновение, как симпатичная девушка из дома напротив переодевает футболку и засвечивает грудь. Драко однажды встречался с таким, когда Пэнси снимала свою первую квартиру, и не хотел иметь ничего общего с тем лысеющим низким магом с козлиной бородкой. Впрочем, ничего криминального в дремавшей Гермионе не было. Она и от свитера-то не избавилась. — Не пялься, — процедил Драко и подтолкнул Теодора в бок. Нотт отшатнулся от друга и возмутился в ответ: — Нужна мне твоя Грейнджер. Ты мне, кстати, уже объяснишь, как долго она собирается жить у нас? — Она не собирается у нас жить, — возразил Малфой. — Почему же тогда вторую ночь она спит здесь? — насмешливо спросил Теодор и уставился на Драко в ожидании его закономерной реакции. Драко поморщился, однако не нашёлся, чем крыть. К тому же любопытному Теодору не раз и не два в эти выходные объясняли, почему Гермиона торчала у них дома. Нет, его нелепые намёки и скабрезные несмешные шутки не имели ничего общего с реальностью. Драко и Гермиона занимались исключительно расследованием. В субботу они обсуждали визит к Трэверсу, а после Малфой долго отпаивал расстроенную напарницу чаем. И как-то незаметно она заснула в кабинете, свернувшись калачиком в кресле. Не выгонять же её посреди ночи? Воскресенье Драко и Гермиона потратили на поиски Герпия Гойла. Безуспешные. Даже его семья не помогла делу. Никто из Гойлов либо не знал, либо не хотел говорить, где прятался Герпий. Гермиона отправила запрос в Министерство Магии, дабы ей выдали официальное разрешение на обыск подозрительных резиденций Гойлов — тех из них, в которых предположительно мог скрываться Герпий. Однако оформление бумаг затягивалось: никто из министерских бюрократов не торопился выполнять свою работу на выходных. Остаток вечера Гермиона и Драко потратили на обмусоливание всё тех же сведений и мрачные предсказания будущей встречи с Робардсом. А она точно рано или поздно состоялась бы! Вероятнее всего, уже в понедельник. И ни Грейнджер, ни Малфой не питали радужных иллюзий по поводу Робардса: оба осознавали, что их ожидало сложное совещание. Драко мог бы всё это опять повторить Теодору. Но толку-то? Гораздо сильнее правды Нотта волновали глупые подразнивания. — Заснула, вот и спит, — неловко отозвался Драко и отмахнулся от друга. — Плохо, Драко. Пло-хо, — цокнул языком Нотт. — Что? — Драко не понимал, куда он клонил. Хотя и дураку ясно, ничего хорошего Нотт не выдал бы. — Что в твоей кровати девушки только спят, а не бодрствуют. Вместе с тобой, — Теодор расплылся в довольной улыбке. Драко возвёл глаза к потолку, однако спорить не стал. Это как прыгать под поезд и пытаться притормозить его весом своего тела. То есть — бесполезно. Лучше потратить время с пользой и проигнорировать Нотта, тогда он переключился бы на кого-то другого. Видимо, об этом же подумал и Теодор. Издеваться над равнодушным Малфоем ему надоело — он плюхнулся на кровать рядом с Грейнджер и прокричал ей в ухо: — Проснись и пой, Грейнджер! Твоя очередь готовить завтрак. Повторять дважды не пришлось. Гермиона закопошилась в постели, сонно потёрла глаза и сфокусировала затуманенный взор на Теодоре. На её правой щеке отпечатался след от подушки, и Драко невольно отметил про себя, что с хаотичным узором на коже она смотрелась почти трогательно. Он легонько тряхнул головой, отгоняя от себя подобные размышления. Да что за чертовщина с ним происходила в последние дни? — Это твоё, Грейнджер? — Теодор потянулся к смятому пергаменту и разгладил его. Малфой старательно делал вид, будто почта в кровати Грейнджер его не беспокоила. Хотя и задался вопросом, кто мог написывать Гермионе посреди ночи. Уж не Донован ли? — Теодор, отодвинься немного, пожалуйста, — пробормотала Гермиона, не обратив ни малейшего внимания на реплику Нотта. — Неловко об этом просить в вашем же доме, но не могли бы вы ненадолго выйти, пока я приведу себя в порядок? Она опёрлась спиной об изголовье кровати и приняла вертикальное положение. Драко с наигранной заинтересованностью уставился в окно, лишь бы не пялиться на сонную и беззащитную Грейнджер. Такой уязвимой он её ещё не лицезрел. — Да ты нас не стесняйся, все свои, — рассеянно откликнулся Нотт и вчитался в ровный почерк на конверте. — Это тебе. Бумага уткнулась в раскрытую ладонь Драко. Малфой удивился: он писем не ждал. Разве что… — Это от мамы, — зачем-то вслух сообщил Малфой, когда его догадка подтвердилась. С одной стороны, в глубине души Драко с самого начала предполагал, что отец ответом не удостоит. С другой — всё же скидывать на Нарциссу необходимость черкнуть несколько строчек сыну, уже перебор. Хотя бы открытку прислал с короткой подписью в духе: «Не жди нас из Венгрии никогда». — Эх, Нарцисса, давненько мы не встречались. А ты, Гермиона, знала, что я и Нарцисса как-то… — окончание рассказа для Драко утонуло в беспокойных мыслях, что завладели его сознанием. Впрочем, захватывающего продолжения истории Теодора и не предвиделось. Наверняка Нотт намеревался выдать очередную глупость. Драко покрутил конверт в руках и разорвал сургучный фамильный герб. От бумаги приятно пахло — Нарцисса любила сдабривать её небольшой дозой личного парфюма. Малфой вдохнул знакомый аромат и почувствовал острую тоску по родительнице. Когда-то они общались намного чаще. Теперь же их встречи сократились до коротких визитов вежливости. Драко скучал по маме, но ещё сильнее он скучал по тем временам, когда между ними было намного меньше секретов. Он всё отдал, лишь бы на минутку вернуться в те беспечные дни, когда они втроём часами обсуждали какие-то незначительные мелочи в духе «к кому пойти на приём» и «менять ли гобелены в гостиной» и оставались крепкой и дружной семьёй. Проклятие отняло у Драко не только возможность касаться других, но и доверие к самым близким людям. Нельзя поддаваться эмоциям. Не сейчас. Напомнил себе и всмотрелся в идеально ровные строки. Мелкие буквы бежали по бумаге тёмными мазками. Перфекционист-Нарцисса привыкла всё делать идеально. Почти всё. Так и её аккуратный почерк можно принять за манерное письмо послушной отличницы. Церемонии во всём, в том числе и записке для любимого сына — первые строчки Нарцисса отвела дежурным приветствиям и вопросам о здравии Драко. К сути она перешла несколько позже. «…я и твой отец в последнее время беспокоимся о тебе. До нас доходят разные слухи, в том числе и о твоих интимных и нежелательных связях с мисс Грейнджер. Ты прав, нам давно следовало поговорить, и откладывать беседу больше не имеет смысла. Мы будем ждать тебя в нашем доме в Сент-Айвс завтра. Прошу тебя не делиться с кем-либо нашим местоположением. Объясню позже. С любовью, мама». Драко нахмурился и перечитал последние строки. Сильнее прочих Драко взволновали два момента. Во-первых, старшие Малфои ненавидели Сент-Айвс поздней осенью. Считали его мрачным местом, чьё очарование размывали октябрьские дожди и застилали ноябрьские туманы. Тем удивительнее, что зимой они охотно его посещали, будто первого декабря не только сменялся сезон, но и резко перестраивалась погода. Хотя на деле это было далеко не так. С чего им вдруг захотелось отдохнуть в крошечном нелюбимом доме, когда их возвращения ждал семейный особняк? Во-вторых, тревожили слухи, о которых толковала мать. Да, Драко зачастил к старым знакомым в компании Грейнджер. И да, о его участии в расследовании Министерства Магии даже в «Ежедневном Пророке» упомянули. Но мать Драко достаточно воспитана, чтобы при обычных обстоятельствах не ворошить в беседах грязные сплетни. Разве что её надоумил отец… В таком случае драмы не избежать. — Что там? — напомнил о себе Теодор Нотт. — Попробую угадать. Они отказываются возвращаться из Венгрии, и мне придётся оформить десятки формуляров ради заграничной командировки в один день, — разворчалась Гермиона. Драко давно отметил, что она становилась на редкость чувствительна, когда речь заходила о международных командировках. — Наоборот, — усмехнулся Драко. — Бумажная волокита отменяется. Они хотят завтра встретиться. Со мной. Упор на последнее слово. А вот и третий тревожный момент, на котором Драко сначала не заострил внимание. Он пока не определился, как относиться к просьбе матери ни с кем не делиться локацией, где остановились его родители. На горизонте маячил очередной секрет. Как же он их ненавидел. — Об этом не может и речи идти, — сразу же вступила в бой Гермиона. — Твой отец — важный свидетель. Я не могу отпустить тебя одного. Я поеду с тобой. — Я и сам собирался тебе предложить, Грейнджер, — Малфой примирительно вскинул руки вверх, пока ураган по имени Гермиона не набрал обороты. Он не врал о своих намерениях. Чего бы там не просила мама, он доверял Грейнджер. К тому же подозревал, что без неё скорее всего даст слабину и пойдёт на поводу у родителей. По его задумке, Гермионе полагалось исполнить роль плохого аврора, а ему — хорошего. — Знакомство с родителями, ого! Вам не кажется, что вы торопитесь? Полагается сначала узнать друг друга получше, сходить на пару-тройку свиданий… — вмешался Нотт. — Я уже знаю его родителей, — перебила Теодора Гермиона и резкими, рваными движениями пригладила взлохмаченные волосы.

***

Драко шествовал по сонным улицам рядом с Грейнджер и размышлял, когда же его жизнь повернула столь странным образом. Мог ли он, вчерашний слизеринец и гордость чистокровной семьи, ещё полгода назад представить, что будет мрачной тенью следовать за Гермионой и покорно ждать её снаружи перед совместной работой, пока она приводила себя в порядок и кормила кота? Едва ли. Скажи ему кто, что случится подобное, и он назвал бы вестника глупцом и лжецом. Однако существование богато неожиданными поворотами, и Малфой завис в этой странной и безумной точке. Он покосился на гладкий пучок Грейнджер и чисто из соображений вежливости спросил: — Как кот? — Жив, — коротко ответила Гермиона и отвернулась. Не нужно быть гением, чтобы догадаться без лишних намёков: болтать ей не хотелось. Впрочем, Драко не протестовал. Даже испытывал подобие благодарности — наконец-то он сумел зарыться в собственные мысли. Сейчас его волновали три вещи. Первая — отказ Нотта уехать из страны вслед за отцом. Нет, поначалу Теодор планировал отправиться в Европу и залечь на дно вместе с родителем. Однако все его планы перепутала встреча с Элинор. Теперь влюбчивый Нотт и слышать не хотел о разлуке с ней. От любых аргументов Драко он отмахивался и горячо заверял, что никакая опасность лично ему не грозила. В правдивости этих суждений сомневались и Драко, и Гермиона. События последних дней недвусмысленно намекали, Тибериус Нотт вполне подходил на роль очередной жертвы жестокого убийцы. Не было никаких гарантий, что маньяк не попробовал бы найти его через сына. Но разве убедишь в чём-то Теодора, когда он зажимал уши и переводил тему? Второй досадный поворот, что по сравнению с Ноттом казался мелочью, но всё-таки доставлял неудобства — непрекращающиеся письма от растревоженного Бэзила Трэверса. Как и предупреждала Грейнджер, враньё Драко не прошло даром и обернулось неприятными последствиями. Трусливый Трэверс не на шутку перепугался и по три раза на дню спрашивал, точно ли Министерство Магии готово прийти ему на помощь в любую секунду. В итоге невинный, по мнению самого Малфоя, обман превратился в утомительный ком из лжи. Драко старался игнорировать записки. Однако за одной следовала другая и так по кругу, пока он не снисходил до короткого ответа. И третья сложность — встреча с Гавейном Робардсом. Бегать от него вечно не получилось бы. Впрочем, волновался Драко не из-за страха перед начальником авроров. Едва ли у Робардса хватило силёнок всерьёз ужаснуть Малфоя. Где-то в глубине своей души Драко заранее сочувствовал напарнице. Ей бы хоть толику уверенности Малфоя, и они пережили Гавейна без потерь в нервах. Но Гермиона не изменяла себе, и Драко примерно представлял, что его ждало в недалёком будущем: приступы самобичевания в исполнении Грейнджер, десятки упрёков в исполнении Робардса и головная боль в исполнении собственного затылка. Так себе коктейль. Оптимальных решений всех этих проблем не наблюдалось. Оставалось лишь прокручивать их в голове и надеяться, что само как-то решится. — А зачем мы идём в Министерство? — поинтересовался Малфой. Ему нравилось, что в последние дни он и Грейнджер не просиживали штаны в скучном офисе. — За официальным разрешением на обыск. Плюс — ты же помнишь, я запросила информацию у Элинор, и она обещала оставить её, — терпеливо объяснила Гермиона, зябко поёжившись. — К тому же я обязана предоставить отчёт Робардсу. Драко закатил глаза. Ему никогда не понять любви Грейнджер к официальным бумагам. Будь он на её месте, заплатил бы какому-нибудь стажёру символическую сумму и спихнул на него большую часть подобной работы. Он и Гермионе предлагал провернуть профессиональную аферу. Однако она пришла от идеи в ужас. — Разрешение можно запросить по почте. Да и отчёт отправить Робардсу с филином. Скажешь, что у тебя много работы вне аврората, — последняя попытка помочь Грейнджер. Жаль, Драко не учёл: нельзя спасти того, кто сам спешил навстречу неприятностям в лице злобного босса. — Я не буду бегать от начальства, Драко, — отрезала Гермиона. Она всё чаще обращалась к нему по имени. Наверное, пора привыкнуть, но Малфою раз от раза делалось лишь приятнее. — Это глупо. Да и нечего мне бояться. Я уверена, мистер Робардс проявит благоразумие, выслушает и примет мою точку зрения. Может, временами он вспыльчив и поспешен в выводах. Но всё же он не напрасно занимает директорский кабинет. Он поймёт. Грейнджер не на шутку распалилась. Хотя у Драко появились свои догадки, почему она так старалась доказать ему свою правоту. — Ты меня пытаешься убедить или себя? — усмехнувшись, отозвался он и удостоился тяжёлого взгляда. — Лучше смотри под ноги, — буркнула Гермиона ровно в тот момент, как новенький ботинок Драко угодил в огромную лужу и провалился в неё по лодыжку. Драко выругался, припомнив некоторые непечатные части тела Мерлина, и притормозил. Волшебная палочка избавила обувь от воды, однако настроение Малфоя заметно испортилось. И он ненадолго отстал от Грейнджер. В тишине, прерываемой редкими вопросами в духе «Мы точно не опаздываем?» и «Можешь идти побыстрее?», Драко и Гермиона добрались до Министерства Магии, проскочили атриум, поднялись в лифте с толпой волшебников и ступили в аврорат. В главной обители всех авроров было намного тише обычного. Если заблудившийся посетитель впервые заглянул сюда в любой другой день, он не сразу сумел бы привыкнуть к шумной обстановке. Работники болтали, смеялись, делились информацией. Что-то постоянно взрывалось, светилось, громыхало. По глазам били отблески заклинаний, по ушам — неудачные шутки Ганса. В воздухе туда-сюда сновали бумажные служебные самолётики, а у доски бегло стучал мел и оставлял за собой рваные записи и графики. Периодически над всем этим разносился звонкий крик Элинор. — Надо сдать деньги на очередной праздник! — требовала она. Либо заставляла присутствующих отвлечься на важное только для неё объявление. — Кто кормил вчера африканский цветок кислыми драже? У него изжога! Сегодня Драко и Гермиону встретило непривычное отсутствие фонового шума. Мел грустно завис в одной точке, самолётики снизили скорость и не набирали высоту. Немногочисленные сотрудники восседали за столами, уткнувшись в бумаги. До Малфоя долетал сдержанный шёпот парочки авроров, однако ему не сравниться с обычными фривольными разговорами. Многих оперативников вовсе не наблюдалось, и Малфой тут же вспомнил слова Ганса: «Я как вижу, что Робардс не в настроении, так советую своим ребятам пойти в поля поработать». Что значило загадочное «в поля», Драко до сих пор толком не объяснили. Он подозревал, что Ганс и его коллеги просто уходили в ближайший паб и запивали тоску тягучим элем. Драко покосился на рабочее место Элинор. Оно пустовало, что не стало неожиданностью для Малфоя: Теодор все уши прожужжал, как он и Элинор вчера наелись несвежих салатов в новом дорогом ресторане в Косом Переулке. — Я их засужу! — грозился Теодор. Драко же из-за траурной атмосферы вокруг вдруг жутко захотел отведать того гадкого блюда, благодаря которому Элинор отсыпалась дома и не лицезрела напряжённые лица коллег. — Всем привет, — неуверенно произнесла Грейнджер и без особого энтузиазма помахала рукой в пустоту. Ответом ей стал раскатистый голос Робардса. Стоило Гермионе сдержанно сообщить о своём присутствии, как Гавейн выплыл наружу и грозной скалой встал напротив Малфоя и Грейнджер. — Неужели вы, мисс Грейнджер, почтили нас своим присутствием, — ядовито заметил он и сложил руки на груди. Весь его вид, всякая морщинка и каждый неаккуратный жест выдавали раздражение. Казалось, даже усы завились немного сильнее обычного и их прямые, уложенные гелем кончики напоминали острие ножа. — Я предупреждала, что меня не будет до понедельника, — пролепетала Гермиона. Её плечи поникли, и растерянный взгляд уткнулся в пол. Ни намёка на боевое настроение. Видимо, статья в «Ежедневном пророке» прошлась по ней несколько болезненнее, чем она признавала вслух. — И чем же таким важным вы занимались вне Министерства Магии? — давил Робардс. — Расследованием. Нет, с этим срочно нужно что-то делать. Да, по мнению Драко, Робардс имел право злиться на обстоятельства. Кого из людей не разгневали бы бесталанные писаки, что почуяли кровь и сенсацию? Но нет, Робардс не должен отчитывать Грейнджер перед всеми. Точнее — он и вовсе не должен её отчитывать. Вся путанница вокруг Лэндона Смита и убийств чистокровных волшебников уж точно завязалась не по её вине. В произошедшем вовсе никто не виноват кроме психопата-преступника. Любые промахи и ошибки — досадное стечение многих факторов, на которые невозможно повлиять и почти невозможно предугадать. И Драко смело выступил вперёд, дабы заступиться за напарницу. Однако сама Гермиона его и остановила — придержала за рукав и отрицательно помотала головой. — Не вмешивайся, — одними губами пробормотала она. Драко застыл в нерешительности. Послушаться или нет? — Мисс Грейнджер, прошу вас в мой кабинет. Думаю, нам есть, о чём поговорить, — выдал Робардс, воспользовавшись замешательством собеседников. Грейнджер кивнула и покорно направилась к Гавейну. Драко шагнул вслед за Гермионой, но Робардс спешно добавил: — Поговорить вдвоём. Мистер Малфой, вы присоединитесь позже, если я приглашу вас. С Драко Робардс беседовал немного мягче. Наверное, опасался серьёзного сопротивления. Ответить Малфой не успел — Гавейн скользнул в помещение вслед за Грейнджер и захлопнул дверь. Драко замер и прислушался, но из кабинета Робардса не доносилось ни звука. Малфой не был настолько наивен, чтобы обмануться вежливой тишиной — скорее всего, в этот раз Гавейн скрыл звук в комнате при помощи чар. Драко беспомощно осмотрелся и встретил сразу несколько сочувственных взоров. От них сделалось только хуже. Не было для Малфоя ничего отвратительнее жалости от малознакомых людей. Да и от знакомых получать её не очень приятно. Он поморщился и отвёл взгляд в сторону. Необходимо занять себя чем-то. Лучше отвлечься на дело, нежели ставить жизнь на паузу и торчать у кабинета Робардса в тупом ожидании. Нет уж, Драко Малфой — не перепуганный насмерть аврор. Его грозными речами не пронять. Что планировала Грейнджер на сегодня? Забрать официальное разрешение на обыск. Сразу мимо — одному Драко, без Гермионы, никто не отдаст важные бумаги. Следующий пункт, вроде — отчёт. В теории Малфой мог бы начать его. На практике — к Мерлину отчёт. Всё равно после правок Грейнджер от первоначальной писанины Драко не осталось бы ничего. Последнее срочное дело — информация от Элинор. Дружелюбная работница Робардса очень старалась вновь заслужить доверие Гермионы с тех самых пор, как вскрылась её привычка докладывать обо всём Гавейну. Ради этого она даже вышла на работу в выходные. Всю субботу и часть воскресенья Элинор проковырялась в огромных министерских архивах, чем не преминул козырнуть Теодор в личной беседе с Драко. Что ж, отыскать нужные сведения в барахле Элинор вполне под силу Малфою. Небольшая сложность — точное местоположение искомых бумаг помощница Гавейна сообщила только Гермионе. Драко помнил приблизительное «где-то на столе». Однако едва ли Элинор далеко спрятала нужные ему и Грейнджер документы. Он опустился на слишком мягкий стул Элинор и в задумчивости побарабанил пальцами по столу. Жизнь была намного бы проще, окажись нечто полезное на виду. Но первым делом в глаза Драко бросились два списка: подлиннее — с днями рождения всех сотрудников аврората, покороче — с продуктами на вечер. Малфой нехотя перевернул несколько листов и остановился — опасался, что кого-то из авроров заинтересует, почему он ковырялся в чужих вещах. Однако никто его не окликнул, не пригрозил заклинанием и даже из любопытства не задал неловкий вопрос. То ли Малфоя спас тот факт, что стол Элинор находился в небольшом отдалении от остальных и просматривался не со всех ракурсов, то ли немногочисленным сотрудникам, кому не удалось сбежать от гневного Робардса, попросту было не до Драко — наметились проблемы посерьёзнее. Малфой тяжело вздохнул и приступил к активной фазе поисков. Ему не особо-то доставляла удовольствие необходимость совать свой нос в чужие документы, но и отказываться от единственной возможности как-то отвлечься он не собирался. Драко старался не вчитываться в ровные буквы, не вникать в содержимое ненужных ему бумаг и переворачивать их чистой стороной раньше, нежели он успел бы узнать нечто, что ему не предназначалось. Однако Малфою не везло — искомые сведения не находились. В раздосадованном сознании эхом пронеслось: — …положила в ящик… Точно. Вроде, Грейнджер говорила, что Элинор опасалась хранить столь важные документы на виду и спрятала в стол. Либо воображение Малфоя дорисовало нужную ему картину. В любом случае, ему только и оставалось, что довериться обманчивой памяти. Открыл первый ящик. Половину Элинор использовала в качестве косметички, вторую забила средствами для ухода за магическими растениями. Судя по их количеству, она планировала организовать в аврорате личную оранжерею. Следующий ящик заело. Можно было бы решить проблему магическим способом, однако Драко для начала перешёл к менее «проблемным» зонам. Третий оказался завален множеством бумаг. Малфой перебирал одну за другой и на самом дне наткнулся на увесистую папку. Он бы и внимания на неё не обратил, если не небольшая подпись в углу «Бернайс Стэдмен». Рядом с именем почему-то стоял знак вопроса. Так вот, где могла скрываться информация, которую запросила Гермиона! Элинор собрала сведения и сунула их в уже созданное ранее досье. Не самое предусмотрительное решение — ради него пришлось перерыть кучу хлама. Драко извлёк папку на свет и открыл её. Информация о Бернайс, которую он уже читал. Фотографии, которые он уже видел. Выписки из больницы и школы, которые он уже лицезрел. Список из семи «счастливчиков», копию которого ему уже передала Элинор. Или… — Что за, — выругался под нос Драко и вчитался в перечень имён. Элинор в своё время вручила ему простой лист с фамилиями и краткой информацией, что случилось со всякой прошлой или возможной будущей жертвой маньяка два года назад. Листок перед ним включал в себя новые сведения: даты смерти рядом с теми, кого уже не было в живых, предположительные адреса — рядом и с живыми, и с мёртвыми, невнятные заметки в духе «Корнелий любил служанок», «Амикус коллекционировал часы», «Ориан собирал *нечто неразборчивое*». Малфой полез дальше и оторопел. Элинор хранила гораздо больше информации, чем он думал. Копии страниц из книги, где описывалось древнее заклятие, с помощью которого маньяк выжигал органы жертв. Записи об Оборотном зелье и всех его побочных эффектах — настолько подробные и редкие, что некоторые даже Малфой узнал впервые. Мини-досье на каждую из жертв: большая часть посвящена последним двум годам их жизней и моментам далёкого прошлого — того самого, где присутствовала Бернайс Стэдмен. Ничего нового для Драко, но ни он, ни Гермиона не запрашивали подобную информацию у Элинор. Копии двух записок маньяка для Грейнджер и вырезка из газеты с её официальным ответом. И самое странное — выписки из магловской клиники о течении беременности мисс Стэдмен. Последнее Гермиона точно не требовала у Элинор. Зачем оно ей? Бумага пожелтела, и буквы на ней почти слились — видимо, у маглов всё намного хуже с хранением старых документов. Малфой потянул её из горы прочих листков, дабы навести на свет, и ему на колени выпала статья «Как обойти «гри-гри». Те самые вудистские талисманы, что обязаны были защитить Лэндона Смита от всего мира и не очень-то ему помогли в итоге. — У тебя всё нормально? — звонкий голосок любопытной Тины заставил Драко вздрогнуть. — Да, — коротко ответил Драко и захлопнул папку, дабы его собеседница не заметила того, что ей не предназначалось. — Элинор оставила мне документы. Я их искал, ещё и ящик заело, а в другом бумаг много… Выпалил и поморщился. Жалкие оправдания обычно любым словам добавляли кисловатого привкуса вранья. «Меньше пояснений, больше уверенности», — правило любого хорошего лжеца. Драко же о нём напрочь забыл и зачем-то пустился в объяснения. Впрочем, Тину, к удивлению Малфоя, удовлетворил его комментарий. С наигранным сочувствием в тоне она тут же сменила тему: — Робардс ужасно с вами разговаривал. Уверена, он ещё пожалеет, что так разозлился на бедную Гермиону. Каждому здесь ясно, её вины в провалах вашего расследования нет. — Каких провалах? — рассеянно спросил Драко. Он бы предпочёл вернуться к досье нежели вести светские беседы. — Ну, как же… — откликнулась Тина. — Уже четвёртая жертва, а убийца до сих пор на свободе. Думаю, виноват в этом лишь сам Робардс. Нужно было оставить дело у Поттера, а не скидывать его на Гермиону. И дураку ясно, ей не хватает аврорского опыта и… Малфой непонимающе уставился на Тину. Он отчётливо слышал всякую её фразу, однако они никак не складывались в нечто осмысленное. При чём тут Поттер? Какой такой аврорский опыт? Когда же до взбудораженного неожиданным открытием Драко дошло, он нахмурился и отвёл взор от Тины. Пожалуй, она больше не стоила его внимания. — У Гермионы достаточно опыта, — процедил Драко. — Тебе следует сосредоточиться на своей работе и не лезть в чужие дела. Неловкая сцена завершилась неискренними извинениями Тины и её спешным отступлением. Драко задумчиво посмотрел ей вслед и подумал: в чём-то Тина права. Возможно, и правда, виноват во всём лишь сам Робардс. Нет, он верно поступил, когда доверил расследование Гермионе. Однако существовала вероятность, что он ошибался, когда взял на работу Элинор. Уж не она ли сливала ценные сведения журналистам? Не она ли работала на два фронта? И… не она ли тесно связана с убийствами? Малфой даже про себя боялся откровенно и напрямую обвинить Элинор в смерти четверых чистокровных маньяков — это значило бы, что он переступил через определённую точку невозврата. У него же пока недостаточно улик для столь серьёзных обвинений. Одно ясно наверняка: почему-то Элинор интересовалось этим делом гораздо сильнее, чем от неё требовалось, и причина подобного любопытства могла оказаться разрушительной. Драко не стал дожидаться, когда кто-либо помимо Тины застал бы его врасплох. Он применил к треклятой папке невербальное заклятие умножения, аккуратно положил оригинал обратно и сунул копию подмышку. Информацию о Герпии Гойле он уже и не пытался найти — и без неё есть, что обсудить с Грейнджер. Ровно в этот момент Гермиона пулей вылетела из кабинета Робардса. Ей вслед неслись его зычные указания. Она и не обернулась на начальника — бросила ему через плечо: — Да-да, я всё поняла, — и закрыла дверь, не дослушав. Неслыханная дерзость для Гермионы Грейнджер. Впрочем, судя по неровному румянцу и воинственному блеску в глазах, диалог с Гавейном разозлил её не на шутку. — Грейнджер, я… — начал Драко. — Идём, — бросила ему Гермиона и скользнула в коридор, что вёл к кабинету. На Драко она не глядела. Сжала пальцы в кулаки и нервно покусывала губу. — Слушай, бумаги о Герпии Гойле… — предпринял Малфой новую попытку завести беседу. Однако Грейнджер снова его перебила. — Да, помню, лежат и ждут нас на моём столе. — На твоём? — тупо переспросил Драко. — На моём. Я же говорила, — раздражённо отмахнулась Гермиона. Если бы Малфой слушал Грейнджер каждый раз, когда она что-то ему говорила, то знал бы кучу ненужной информации — его напарница любила рассыпаться в скучных нотациях и раздавать длинные инструкции. А ещё он не влез бы в личные вещи Элинор и не раскопал нечто новое. — Робардс предупредил, ещё один промах, и он нас снимет с дела, — процедила Грейнджер. — И потребовал найти логичное объяснение, почему умер его старый друг Лэндон Смит, раз он не убийца. Понятия не имею, что это должно быть за объяснение. Из-за этой глупой статьи в «Ежедневном пророке» он словно с ума сошёл. Гермиона бубнила, ворчала и всё сильнее закапывалась в горстку ошибок. Ещё немного, и самобичевания не избежать. — Возможно, Элинор связана с убийцей, — неожиданно даже для себя выдал Малфой. Что ж, у Драко хотя бы получилось отвлечь Грейнджер. Она резко притормозила и теперь пялилась только на него.