You, The Ocean and Me

В жизни Гермионы Грейнджер наступил один из тех редких периодов, когда она не чувствовала себя отличницей. Нет, промахи случались у неё и до этого момента. Но обычно простая работа над ошибками решала любые проблемы. Сейчас же складывалось впечатление, будто весь мир испытывал её и готовился нарисовать тролля в экзаменационной работе. Она старалась смотреть на вещи рационально и не драматизировать. Однако в кабинете Робардса, под его пристальным и суровым взором, вдруг показалось, что всякий шаг был ошибочным, а каждое суждение — неправильным. — Что я скажу Захарии Смиту? — вопрошал он. — Где результаты? Почему вы досиделись уже до четвёртой жертвы? Гермиона понятия не имела, что ответить. Здравый смысл, вроде, подсказывал: найти маньяка непросто — вон, магловские документалки пестрели историями в духе «Они арестовали его лишь спустя десять лет…» Только она не магл. Волшебники, наверное, обязаны справляться гораздо лучше. Она же не сумела далеко продвинуться. Ходила вокруг да около и никак не цеплялась за ниточку, что распутала бы клубок и привела её к разгадке. То ли всё-таки уцепилась да запуталась в узелках. — Я делаю всё возможное. Мы с Малфоем узнали много новой информации о прошлом жертв, она может вывести нас на настоящего преступника, — терпеливо отвечала Гермиона. И сама же не сильно-то верила собственным словам. В этом магия Гавейна Робардса: он давил так, что Гермиона сомневалась вообще во всём — даже в цвете травы и имени родной мамы. — Я жду от вас результатов, мисс Грейнджер. Ещё одна оплошность, ещё один громкий скандал в прессе, ещё одна чёртова сова из чёртового «Ежедневного пророка», и я сниму вас с дела. Отдам его… — Гавейн замялся, почесал покрасневшую шею и ядовито добавил. — Поттеру отдам. Кажется, он в отличие от вас на что-то да годен. Гермиона пыталась не конкурировать с друзьями. Но теперь ощутила укол прямиком в уязвлённое самолюбие. Вроде, нужно радоваться, что хотя бы кому-то из её старой компании давалась работа в аврорате. Однако это тяжело, когда Робардс нависает над тобой и брызжет слюнями. А может, лучше последовать примеру Рона — сменить специальность на ту, которая больше соответствовала её навыкам и талантам? Писать законы да бороться за права магических существ? Дело-то не менее важное и нужное, нежели работа аврором. Вот найдёт маньяка и потом обязательно поразмыслит над этой логичной, на первый взгляд, идеей. Не бросать же начатое на полпути. — С этого дня я стану проверять ваши отчёты с особой дотошностью, — заметил на прощание Гавейн. Врал, скорее всего — едва ли его терпения хватило бы на подробную писанину в исполнении Гермионы. Но Грейнджер всё равно взволновалась. Поэтому от Робардса она вышла со смешанными эмоциями: с одной стороны — хотелось заползти под камень и покрываться там плесенью и стыдом лет сто-двести, с другой — желание доказать, что она, Гермиона Грейнджер, чего-то да стоила, перебивало подобные мысли. Она настолько увлеклась внутренней борьбой, что не сразу осознала сказанное Драко Малфоем. — Возможно, Элинор связана с убийцей, — произнёс он. «Сейчас я выдам очередную безумную идею, из-за которой список тех, кто тебя ненавидит, пополнится новым именем», — услышала Гермиона. Вероятно, именно по этой причине ко всему, что говорил Драко, она отнеслась с определённой долей скепсиса. Драко положил ей в руки странную папку, найденную якобы у Элинор. Гермиона бегло пролистнула содержимое, инстинктивно отвергая любые попытки вчитаться подробнее, и осторожно откликнулась: — Может, её Робардс попросил собрать всё это? И сама тут же оспорила поспешное предположение: Робардс прямо говорил, что Элинор предоставляла ему лишь те сведения, которые запрашивала лично Гермиона. Он не просил у помощницы чего-то сверх меры. А если бы даже и попросил, обязательно ткнул Грейнджер лицом в тот факт, как много нарыла Элинор втайне от них. Нервничая и сбиваясь, Драко вытащил из стопки бумаг записи об Оборотном зелье и древнем опасном заклятии, что так полюбилось маньяку. Гермиона неуверенно заподозрила Элинор в чрезмерном любопытстве. И только. Драко завис над Грейнджер, опершись о её стол и гневно потрясывая исписанными листками, и горячо поинтересовался, зачем Элинор мини-досье на каждую жертву и их предположительные адреса. Гермиона спрятала лицо в ладонях и молчала. — Мы же подозревали кого-то из Министерства Магии, — Драко вбил последний гвоздь в крышку гроба, где покоились остатки доверия Гермионы к аврорату, Элинор, Робардсу и всем коллегам вместе взятым. Отрицать очевидное Грейнджер не умела, хотя и не отказалась бы обзавестись столь ценной суперспособностью в данный отрезок времени. — В этот раз у нас нет права на ошибку, — глухо сказала она, взирая на мир через просвет между пальцами. — Робардс не простит и организует нам массу проблем, если мы выдвинем какие-либо обвинения его любимой помощнице и потом они тоже окажутся ложными. Второго Лэндона Смита быть не должно. Малфой, что до этого кружил вокруг Гермионы подобно коршуну и гневался из-за её инертности и отсутствия энтузиазма, заметно оживился. Видимо, по его мнению, Грейнджер впервые за последние полчаса произнесла что-то годное. — То есть ты не отрицаешь, что она может быть причастна? — давил он. Рывком снял пальто и расположился напротив Гермионы. Драко с жадностью старался поймать её взор. Она же, наоборот, боялась встретиться с его светлыми глазами. — Не отрицаю. Это, — Гермиона двумя пальцами схватилась за ближайшие к ней листы с выписками из магловской клиники, — действительно странно. — Отлично, — удовлетворённо заключил Драко и хлопнул ладонью по столешнице. Открытие взбудоражило его несколько сильнее, чем того хотела бы Гермиона. — Но, — начала она, и Малфой тут же немного поник и скривился, — я так же не отрицаю, что она может быть и не причастна. А просто слишком… любознательна. — Чушь, — горячо возразил Драко. — Надавим на неё и заставим говорить. Гермиона давно отметила: обычно сдержанный и прохладный Малфой становился на редкость оживлённым, когда разгадка оказывалась обманчиво близка. Будь его воля, он бы уже обвинил во всём Элинор и довёл её до слёз бесконечными «почему». Гермиона не могла этого допустить. — Нет, Драко, — возразила Гермиона. Собрала остатки самообладания, чтобы вернуть дёрганым интонациям уверенности. — Мы не будем давить. Дай мне время, я подумаю, что нам делать с твоим открытием. — У нас нет времени, — процедил Малфой. — Есть. Я сильно сомневаюсь, что убила тех волшебников именно Элинор, — Драко открыл было рот, чтобы перебить её, но Гермиона замахала руками и взмолилась. — Дослушай, пожалуйста. Байярд Чепмэн скончался днём 14 сентября. Я хорошо помню тот день, поскольку нашего оперативника Шона раздуло до немыслимых размеров. Оказалось, Тина притащила паффопод, а у Шона редкая аллергия на него — там какая-то запутанная семейная история с троллями… — Зачем мне вся эта информация? — в нетерпении перебил Драко. — Затем, что именно я и Элинор помогали Шону и сопровождали его в больницу святого Мунго, — припечатала Гермиона. — Это ничего не доказывает. Она наверняка уходила от тебя в туалет или за водой. В те минуты могла и… — не сдавался напарник Грейнджер. — Ну, это же смешно! Комната погрузилась в тишину. Судя по досаде, что скользнула по бледному лицу Малфоя, ему не нравилось прощаться с новой кандидатурой на роль убийцы. Грейнджер же испытывала облегчение: у Элинор нашлось подобие алиби хотя бы на одно убийство. Если она как-то связана с их расследованием, то явно не выступала активным участником преступлений. Может, помогала? Или поставляла информацию? А вдруг… неизвестный Б.С. её и вовсе надул и обманом выуживал у неё сведения? Впрочем, побег из туалета всё же не стоило окончательно сбрасывать со счетов — у магов много тузов в рукаве, когда надо проявить изобретательность и хитрость. — Предупреди, пожалуйста, Теодора, чтобы он был осторожнее, — примирительно предложила Гермиона. — И попробуй всё-таки настоять на его отъезде. — Ты же знаешь, он не желает уезжать, — угрюмо напомнил Малфой. Пришёл его черёд избегать взгляда Гермионы. — Помню, — тяжело вздохнула Грейнджер. — Но очередная попытка не будет лишней. Драко кивнул. Хотя и он, и Гермиона прекрасно осознавали: Теодор Нотт и с места нынче не сдвинется. Абсолютно не вовремя Теодор вознамерился приударить за Элинор и отступать не планировал. Впрочем, теперь Гермиона насторожилась, почему помощница Робардса так легко ответила на ухаживания Нотта. Однако любые подозрения придержала при себе — не стоило лишний раз драконить Малфоя. Он и так заметно на взводе. — Я начну отчёт. Робардс потребовал подробную информацию о текущем ходе дела, — Гермиона возвела глаза к потолку. — А с этим когда разберёмся? — Малфой ткнул пальцем в пергамент у неё на столе. Гермиона покосилась на листок, где Элинор скрупулёзно собрала для неё скудные сведения о Герпии Гойле. Немного, но надо же с чего-то начинать… Правда, теперь Грейнджер сомневалась, всю ли информацию Элинор передала ей? Или опять что-то утаила для «своей» папки с делом? Пожалуй, это стало последним заданием, которое Гермиона готова доверить Элинор. — Завтра, после встречи с твоими родителями, — ответила Грейнджер. — Допрос Люциуса Малфоя — пока первоочередная задача. Хотя на фоне находки Драко накал вокруг Люциуса Малфоя в глазах Гермионы немного спал. Видимо, о том же подумал Драко — он странно ухмыльнулся, однако ничего не сказал. — Ты уйдёшь или останешься? — поинтересовалась Грейнджер, уткнувшись в бумаги. — С отчётом ты мне не помощник. Малфой молчал. Время тянулось подобно жвачке: секунды в тишине растягивались до бесконечности и намертво липли к тревожности, раздувая её до гигантских размеров. Грейнджер боялась остаться одна, но она была не вправе просить Драко не уходить. Она бы не удивилась, окажись, что и он злился на неё подобно всем остальным. В конце концов, она действительно отреагировала на весть об Элинор с меньшим азартом, чем Малфой мог ждать. — Останусь. Напишешь ерунды без меня. Знаю я тебя после Робардса: шар из вины и самобичевания, — наконец, отозвался Драко. Гермиона посмотрела на него и нервно сглотнула набежавший ком слюны — Малфой наклонился к ней совсем близко. — Слушай, Грейнджер, хочу тебя предупредить. Если окажется, что Элинор серьёзно связана с нашим делом, я сверну ей шею. Это не обсуждается. Гермиона не сомневалась ни секунды: он не врал.

***

Этим утром у Гермионы Грейнджер случилась любовь с первого взгляда. Объектом её симпатии стал не какой-нибудь высокий красавчик или забавный коллега, а целый городок. Сент-Айвс показался Гермионе на редкость приятным местечком. К радости Грейнджер, ярко светило солнце, лучи играли в воде, и отблески света будто «седлали» волны и проходились по ним блестящей рябью. — Как красиво, — на выдохе пробормотала она и смутилась. Ей хотелось громко радоваться всему вокруг, побежать по мокрому песку и оставить за собой дорожку из рельефных следов, скинуть ботинки и пройтись по холодной земле, смеяться над какими-то лишь ей важными глупостями подобно другим прогуливающимся по пляжу людям. Но Гермиона оставалась профессионалом и аврором. А ещё она безумно устала, и едва ли её сил хватило бы на полноценный восторженный променад. Поэтому она улыбнулась и неуверенно предложила: — Постоим немного у воды? У нас ещё есть время. Драко кивнул и, поморщившись, шагнул вперёд — туда, где кромка воды то нарастала, то убывала. В отличие от напарницы он искренне страдал и даже не пытался сделать вид, будто его радовала обстановка вокруг. Гермиона знала причину его мучений: по пути в Сент-Айвс Драко раз десять повторил, что предпочитал сдержанное очарование дождливого побережья, а не пошлую помпезность солнечного вторника. В переводе с малфоевского на обычный человеческий: «Я буду нудеть весь день из-за жары». Вот и сейчас, на ходу он с тяжёлым вздохом стянул с себя пальто и перекинул его через руку. В своём чёрном джемпере да с выражением искренней скорби на бледном лице он походил на классического вампира из типичного фильма для подростков. Гермиона постаралась скрыть смешок, когда подобная аналогия пришла ей в голову. — Совсем не это я хотел тебе показать, — проворчал Драко. — Когда льёт дождь, здесь не так многолюдно. — Меня не расстраивает наличие людей, — поспешно заверила его Гермиона. Не стала добавлять, что отсутствие ливня её тем более не расстраивало. Она уже поняла, в выборе благоприятного климата они с Драко не сходились. Грейнджер огляделась по сторонам. Справа виднелись живописные холмы — приглушённого зелёного оттенка, словно кто-то убавил яркость на листьях и траве. Гермиона не знала, становились ли они в этой части страны ближе к ноябрю желтоватыми. Либо же так и тускнели, без перехода к яркой осенней фазе. Вот бы вернуться сюда да проверить лично… — Теперь я понимаю, почему ты приезжаешь сюда зимой, Драко, — заметила она и застенчиво отвела взгляд. Называть Малфоя по имени на постоянной основе до сих пор непривычно. Да ещё и в груди почему-то всегда необъяснимым образом теплело. Гермиона осознавала, с ней в последнее время творилось что-то странное: где это видано, чтобы она на сборы с утра тратила больше пятнадцати-двадцати минут? Наблюдала бы за ней нынче Джинни, со смеху умерла. Особенно в тот момент, когда Гермиона полезла в ящик с давно позабытой косметикой. Однако причину таких изменений в себе Грейнджер в упор не замечала. Обычно смелая Гермиона трусливо отмахивалась от любых догадок своего сознания. Ей сейчас не до глупых самокопаний: у неё маньяк, дело, трудности на работе… — Если хочешь, можем вернуться сюда в декабре, — неожиданно предложил Малфой и осёкся. Между ними повисла неловкая пауза. И Драко, и Гермиона сосредоточенно изучали волны и не смотрели друг на друга. Их разделяло расстояние в добрый метр, однако Грейнджер вдруг почудилось, что между ними не осталось ни миллиметра пустого пространства. Она судорожно набрала воздух и зябко поёжилась, несмотря на отсутствие холодного ветра. — Если до сих пор не раскроем дело. Тогда вернёмся. Нам придётся. Наверное. И… хм, — путанно пояснил Драко. — Да, конечно, если не раскроем дело, — эхом повторила Гермиона. — А знаешь, что… Грейнджер решилась. Повернулась к нему и буквально заставила себя взглянуть на Драко. Хотя смущение сковывало органы арктическими льдами. — Я уверена, мы закончим расследование намного раньше, — заявила она и гордо вздёрнула подбородок. — Не позволю какому-то психу водить нас за нос ещё пару месяцев. И когда он окажется в Азкабане, мы вернёмся сюда и отпразднуем… напарник. Последним словом она пыталась придать своей пылкой речи налёта официальности. Остальными же — провести чёткую линию в их общении и продемонстрировать, что она готова встречаться и после, когда всё закончится. Не так-то много у неё сейчас друзей, дабы раскидываться ими. — Только без монополии и Теодора, — ухмыльнулся Драко. Он так и не повернулся к Гермионе, однако уголки его губ поползли вверх. Хороший знак. Грейнджер приободрилась и, несколько осмелев, произнесла: — Кстати, по поводу визита к твоим родителям… Я могу подождать снаружи, пока ты с ними объяснишься. Наверное, лучше предупредить их о моём появлении, — эту идею она вынашивала с утра, но не успевала озвучить: стоило ей завести разговор о Люциусе и Нарциссе, как Драко тут же менял тему. Малфой неопределённо пожал плечами. Однако ответить не успел. Боковым зрением Гермиона давно заметила, как большой шоколадный сеттер вырвался из-под контроля хозяина и, волоча за собой поводок, помчался по пляжу. Определённой цели у пса не наблюдалось — он хаотично бегал и, казалось, воспринимал крики хозяина и бесполезные попытки угнаться за ним как забавную игру. Владелец собаки — плотный мужчина лет пятидесяти — вспотел, раскраснелся и клетчатым платком устало потирал лысину. Грейнджер обратила на всё это внимание, но упустила главное: тот момент, когда пёс ринулся к ней и Драко. Грейнджер шагнула к Малфою и ощутила внезапную преграду — тонкий ремешок, которого не должно быть между ней и её собеседником. Она ойкнула и завалилась вперёд. На счастье Гермионы, крепкие руки Драко поймали её в полёте. Пёс нарезал круги вокруг Грейнджер и Малфоя и сильнее запутывал их в капкане из поводка. — Да что за… — грязно выругаться Малфою помешал всё тот же злополучный сеттер. Он прыгнул прямо под ноги своих «жертв». Неожиданная подсечка от животного лишила Драко и Гермиону малейших шансов устоять. Напарники упали на влажный песок, а довольный своей работой пёс разразился звонким лаем. — О, боже, простите, — залепетал хозяин виновника переполоха, поравнявшись с Грейнджер и Малфоем. — На свежем воздухе у Чарльза иногда лапы впереди головы бегут. Вы и ваша девушка не ушиблись? Незнакомец почему-то обращался именно к Драко. Хотя его платиновая макушка едва ли выглядывала из-за сбившихся волос Гермионы. Малфой поступил как джентльмен: придержал Гермиону и принял основной удар при падении на себя. Теперь он сжал её предплечья, всматривался в лицо с ужасом и моргнуть боялся. — Я в порядке, — тихо пояснила Гермиона. — Я тебя не тронула. Она без лишних объяснений поняла, чего больше всего на свете в данное мгновение боялся Драко Малфой. Тревожная морщинка между бровями Драко вмиг расправилась. Он откинулся на песок и громко отчеканил: — С моей девушкой всё прекрасно. Но вам нужно лучше следить за собакой. Гермиона не рискнула бы сразу ответить на вопрос, что её смутило сильнее: «моя девушка» из уст Малфоя или не самый-то тёплый ответ несчастному мужчине. — Да-да, конечно. Ещё раз извините, — пробормотал незнакомец и по цвету лица сравнялся с томатом. Он пытался распутать поводок, однако после отповеди Малфоя руки его затряслись и движения сделались рваными и слишком осторожными. — Мы ни в коем случае вас не виним. Простите моего кавалера, — на этом слове Гермиона специально скривилась и неодобрительно покачала головой, — за грубость. Малфой хмыкнул, но промолчал. Впрочем, Гермиона уже и не беспокоилась о незначительной перепалке. Думала она совсем о другом. Что вновь она почти приобнимала Малфоя — случайно, конечно, но от этого не менее… удивительно. Что его свитер на ощупь мягче, чем она предполагала. Что глаза у него не просто серые как бок автомобиля её соседа, а с примесью холодного голубого оттенка, и из-за этого по цвету они сравнялись с океаном под дождём — тем самым, о каком так грезил Драко. Что черты его лишены той резкости, которую она отмечала раньше. Да и вообще под этим светом и в этом ракурсе совсем… другие. И сам Малфой — от корней волос до начищенной обуви другой. Не тот, кого она знала, опасалась и не особо-то жаловала все эти годы. — И снова повторюсь: простите меня и Чарльза, — взмолился мужчина и, наконец, перехватил поводок. — Ничего страшного, — глухо откликнулась Гермиона. — Мы всё понимаем. Ничего она не понимала. Совершенно. Особенно — почему сердце так быстро стучало. — У вас замечательная девушка, — заметил незнакомец таким тоном, что и дурак догадался бы — за этой фразой крылось невысказанное продолжение: «… в отличие от Вас». Мужчина потащил Чарльза подальше от парочки. Ошалевший от свободы пёс упирался, но на этот раз хозяин держал его крепко. Гермиона перевернулась, однако подниматься не торопилась. Вместо этого старательно отряхивала песок с колен и уставилась на грязные джинсы. Лишь бы не встречаться взором с Драко. Он принял вертикальное положение первым и протянул затянутую в перчатку руку Гермионе. Грейнджер аккуратно, с опаской вложила запястье. — Кое в чём он прав, — задумчиво протянул Малфой, ни к кому конкретно не обращаясь. — Ты о чём? — осторожно спросила Гермиона. Драко отозвался не сразу — сначала помог Гермионе встать и рывком стряхнул песок с рукава её плаща. — Поужинаем сегодня вместе? — вместо ответа выдал Драко. Пришёл его черёд избегать взгляда Гермионы и пялиться на воду. — Так мы постоянно в последнее время ужинаем, — со смущённой улыбкой отреагировала Грейнджер. С их графиком ужинать приходилось урывками, попутно обсуждая расследование. — Нет, не так поужинаем, — упрямо помотал головой Малфой. — Поужинаем как… сходим вместе куда-то. Через улицу от меня и Теодора находится неплохой ресторан с японской кухней. Его открыл старый друг моего отца, и там подают эту странную рыбу, после которой ты минут на пять становишься экспертом в рандомном заклинании. В последний визит от уменьшающего заклятия Забини все груши на кухне стали размером с напёрсток. Обычно Драко говорил коротко и отрывисто. Не растекался мыслью по древу и не пускался в путанные объяснения. Однако в эту секунду Драко беседовал быстро и сбивчиво, сдабривая речь лишними подробностями. Хотя Гермиона подозревала, её ответ не отличился бы большей лаконичностью. До неё никак не доходило, куда клонил Драко. Точнее — определённая догадка посетила светлую голову Грейнджер, но почудилась настолько нереальной, что Гермиона постаралась её тут же отмести. — Сходим как друзья? Ты зовёшь меня на дружеский ужин, — «подсказала» Гермиона. Ей до боли в сжатых костяшках требовалось чёткое пояснение. — Да. Нет. Да, — запутался Драко и устало потёр переносицу, спрятав лицо в ладонях. — Ты зовёшь меня на что-то наподобие… свидания, Малфой? — выпалила Гермиона на одном дыхании. От волнения она вернулась к прежнему формальному обращению. Драко молчал. Не проронила ни звука и Грейнджер. Она корила себя, что вообще посмела озвучить догадку. Теперь что ни делай, неловкости между ними не избежать. Этот кривой вопрос зависнет между и отравит всё общение. Особенно в том случае, если предположение Гермионы и на пять процентов не близко к реальному положению дел. Малфой посмотрел прямо на Грейнджер, и она невольно поёжилась. — Да. Я зову тебя на что-то наподобие, — произнёс он. — Если верить письму моей матери, среди её друзей уже ходят слухи о нежелательной связи между нами. Моя тактика борьбы со сплетнями проста — я стараюсь им соответствовать. Кривая ухмылка прорезала лицо Драко. Казалось, он сделался ещё бледнее, а в его светлых глазах мелькнул испуг. Однако Малфой больше не отворачивался. Зато Гермиона ощутила острое желание спрятаться. Да, Сент-Айвс, по её мнению, живописное местечко. И оно вполне годилось, чтобы стать декорацией знаменательной сцены: когда Гермиона Грейнджер отказалась от предрассудков и согласилась шагнуть в неизвестность. — Я не большая фанатка японской кухни, — с сожалением начала она и поспешно добавила. — Но мы можем подумать над альтернативой. Может, индийская? Или итальянская? Пицца — всегда отличная идея. — Опять потащишь меня к маглам? — проворчал Малфой. — Можем выбрать что-то волшебное, — предложила компромисс Грейнджер. — Нам пора, мы уже опаздываем, — Драко переключался с темы на тему слишком быстро. Гермиона подозревала, подобным образом он боролся с неловкостью, и приняла правила игры. Покорно кивнула и последовала за напарником. Она понимала, что вся эта идея с совместным неофициальным походом куда-то зародилась в голове Малфоя, скорее всего, из чувства противоречия. Что наверняка дальше одной подобной встречи у них не зайдёт — да и мало чем она будет отличаться от прежних совместных обедов и ужинов. Что у них вряд ли что-то получится, поскольку она Гермиона Грейнджер, а он Драко Малфой, и их общее тяжёлое прошлое никуда не исчезнет. Что он проклят, а она — единственная дама в его окружении в последние недели. И что Гарри убьёт её, если узнает. Понимала, однако её губы всё равно дрогнули в предательской, лёгкой улыбке, которая, впрочем, быстро исчезла, стоило Гермионе приблизиться к очередной резиденции Малфоев. Дом Малфоев в Сент-Айвс приятно удивил Грейнджер. Если в чём-то Малфои и знали толк, так это в уместности владений. Никакой помпезности, архитектурных элементов из учебников истории и излишней роскоши. Уединённый небольшой особняк из белого кирпича идеально вписывался в уютный мирок вокруг и являлся его логичным продолжением. Едва ли он годился для семьи больше двух-трёх человек, но скромные размеры добавляли ему определённого очарования — словно перед Гермионой и Драко не настоящий дом, а игрушечная красочная инсталляция. Даже сад здесь будто бы был ярче и живописнее огромного двора Малфоев в фамильном особняке. Пускай и в разы меньше. Обитель Малфоев располагалась на невысоком холме, в отдалении от соседей. Прямоугольные окна были плотно зашторены: ни просвета, ни случайного силуэта, ни единого шанса заглянуть по ту сторону. Гермионе почудилось, что занавеска на первом этаже, у входной двери, шелохнулась. Однако то вполне могло оказаться игрой воображения и солнечных бликов. Грейнджер притормозила у резной калитки и снова поделилась «гениальной», по её мнению, идеей: — Я подожду здесь, а ты предупредишь своих родителей. Как договаривались. — Мы об этом не договаривались, — раздражённо отмахнулся Драко. — Ты сама решила. Грейнджер, ничего тебе мои родители не сделают. Я буду рядом. Идём. Гермиона давно отметила: стоило Малфою немного разозлиться, и он опять переключался на формальное обращение по фамилии. Хотя Гермиона не исключала вероятность того, что на её напарника давила близость родного дома и таких близких сердцу предрассудков. Может, и ей лучше вернуться к прохладному «Малфой»? Звучало профессиональнее. Драко тем временем положил руку ей на спину и слегка подтолкнул. Странно, но запястье он не убрал даже в тот момент, когда Гермиона послушно ступила по мощёной дорожке. Оно так и зависло в неловком положении у лопаток, и Грейнджер начала подозревать — уж не намеревался ли Драко таким образом с первой же секунды подразнить родителей? Ей не хотелось выступать инструментом для глупой мести. Да и участвовать в чужой семейной драме. Гермиона с неодобрением покосилась на Малфоя, но он её суровый взгляд проигнорировал. Драко только успел занести кулак над дверью, и она рывком открылась. Кто-то явно завис на пороге в томительном ожидании. На Гермиону и Драко широко раскрытыми глазами смотрела Нарцисса Малфой. Грейнджер помнила её немного другой. Более… официальной. Вероятно, по той причине, что и лицезрела её до этого лишь в формальной обстановке, в окружении других людей. Теперь же Нарцисса предстала перед Гермионой в ином амплуа. Она наспех собрала светлые волосы, и — о, ужас — на самой макушке колом встал непослушный локон. Смотрелся он на идеально гладкой копне миссис Малфой почти мятежником. Нарцисса едва ли пользовалась сегодня косметикой. Впрочем, по-женски Гермиона обратила внимание, что и без того цвет её лица оставался свежим. Видимо, мама Драко не жалела времени на уход за собой и здоровый сон. Неизменными остались роскошная тёмная одежда миссис Малфой — из тяжёлой дорогой ткани и со сложной вышивкой на груди — и массивные блестящие серьги в ушах. Гермиона не специалист в ювелирных украшениях, однако подозревала, что их стоимость равнялась годовой аренде её квартиры. — Драко, мой мальчик, — на выдохе прошелестела Нарцисса и кинулась к сыну. Судя по лицу Драко, крепкое объятие с порога изумило его не меньше, чем Гермиону. Всё же она не ожидала подобных бурных проявлений чувств прямо перед ней. Скорее опасалась, что Нарцисса Малфой смерит её презрительным взглядом и попросит удалиться. — Мам, ты в порядке? — оторопев, поинтересовался Малфой, неловко погладил родительницу по спине и слегка отклонился, чтобы она случайно не дотронулась его шеи. — Всё нормально, — Нарцисса также стремительно отстранилась от сына и одёрнула платье. — Ты здесь, и это главное. Теперь всё точно будет хорошо. Наконец, она вспомнила о присутствии Гермионы. Обернулась к ней и окинула внимательным взором — без отвращения, но с настороженностью. Грейнджер невольно расправила плечи и застыла на месте идеально прямой струной. Хотя на фоне Нарциссы собственный плащ показался слишком мятым, свитер с орнаментом из тыкв — глупым и детским, а брюки и ботинки — недостаточно чистыми, что неудивительно, учитывая её недавнюю встречу с псом и влажным песком. Гермиона невольно потянулась к волосам и постаралась выровнять сбившиеся кудрявые пряди. Зеркала рядом не наблюдалось, и Грейнджер мучали подозрения, что сделала она только хуже. — Миссис Малфой, рада вас видеть. Вы могли забыть меня с нашей последней встречи, — ложь, подобное не выкинуть из памяти. Да и в письме Нарцисса упоминала о ней. Гермиона просто следовала стандартным церемониям, — Поэтому я хочу представиться — Гермиона Грейнджер, аврор Министерства Магии. — Мисс Грейнджер, наслышана о вас, — сухо отреагировала Нарцисса и, поджав губы, уставилась на следы песка на джинсах Гермионы. — Кстати, чудесная фотография в «Ежедневном Пророке». Вы на ней превосходно вышли. Жаль, материал ей не соответствовал. Была бы Грейнджер менее воспитана, закатила глаза и ответила в духе Рона Уизли. Однако Гермиона профессионал! Да и с пассивной агрессией Грейнджер сталкивалась нередко — спасибо Робардсу, поэтому она мило улыбнулась и вежливо откликнулась: — Благодарю. Вы, должно быть, знаете не понаслышке, как работает современная пресса: если снимок отличный, то текст — полная чушь без фактов и доказательств. Про вас тоже много в своё время писали. Запрещённый приём. Гермионе тут же сделалось стыдно за мелочную попытку уколоть собеседницу, но виду она не подала. Нравилось ей или нет, необходимо с самых первых секунд поставить себя в позицию сильного. Иначе допрос не имел бы ни малейшего смысла — слишком легко и играючи Малфои уходили от прямых ответов, если не чуяли в собеседнике реальную угрозу. Да и зря она у зеркала репетировала?.. — Знаю не понаслышке, — повторила Нарцисса без тени улыбки. Отступила в холл и махнула рукой в пригласительном жесте. — Проходите. Драко пропустил Гермиону вперёд, и она набрала в грудь побольше воздуха как перед прыжком в воду. От особняка Малфоев она не ждала ничего хорошего. Глупый иррациональный страх перед неизвестностью пробрался на подкорку мозга и подпитывался неприятными воспоминаниями. Силясь отогнать от себя неуместное беспокойство, Гермиона выровняла дыхание и осмотрелась по сторонам — хотелось отметить какие-то мелкие, человечные детали, что превращали поместье в дом, а не интерьеры со страниц модных журналов, и таким образом почувствовать снова твёрдую почву под ногами. Взгляд Гермионы сначала зацепился за книги. Их было много: на журнальном столике, на аккуратных полках, и одна, открытая, небрежно валялась в ближайшем глубоком кресле. Грейнджер с опаской покосилась на заголовки. Её воображение тут же подкинуло варианты, которые могли бы заинтересовать старших Малфоев: «Пособие по унижению грязнокровок», «Как сотворить мороженое из тёмной магии и хаоса» или «Как готовить единорогов». Однако ничего подобного не наблюдалось. Обычные художественные романы популярных среди волшебников авторов, справочник по бытовым травам и зельям и энциклопедии амулетов. Следом Гермиона переключилась на растения в горшках — почти как у неё дома. Вот тот, с блестящими листьями, точно как у неё. Интересно, как миссис Малфой удалось вырастить его до таких размеров?.. Жаль, светские беседы о прикормке магией и почве не вписывались в формат встречи. Последний элемент обстановки, который окончательно успокоил Гермиону — колдографии Драко, от младенчества до взрослых лет. Нет, изображения Нарциссы и Люциуса на стене славы имени Малфоев тоже имелись, но встречались гораздо реже. Центром композиции неизменно выступал Драко. Вот он кружил по гостиной на крошечной метле, рядом Малфой постарше бросал камни в озеро и смеялся, а его сосед Малфой-дошкольник важничал в новенькой форме — наверное, снимок сделали незадолго до первого отправления в Хогвартс. Видеть Драко таким обычным, долговязым мальчишкой было непривычно — Гермиона его запомнила иначе. Её сокурсник Малфой отличался холодностью, язвительностью и дурным характером. Не то чтобы Грейнджер в школьные годы часто представляла Драко в домашней атмосфере. Но пару раз фантазии на подобную тему всплывали в голове Гермионы, и неизменно Драко занимался в них чем-то гадким — гонял домовиков или кидал заклинания в её портрет. Конечно, они могли быть близки к реальному положению дел, только с этого мгновения дополнились иными картинками. Наверняка Драко играл в прятки со своими родителями в их огромном особняке и обзавёлся любимыми тайниками, где его не находили. Он как и любой ровесник с нетерпением ждал Рождество и дни рождения и мечтал, скорее всего, об обычных вещах наподобие говорящей магической игрушки или точной копии волшебной палочки для детей младше одиннадцати лет. Он слушал перед сном сказки барда Бидля, ловил забавы ради гномов в саду и упрашивал маму о поездке в кафе-мороженое в Косом переулке. Все эти сценки проплыли перед глазами Гермионы, и она расслабилась. Взглянула на своего напарника и незаметно для Нарциссы наградила его короткой полуулыбкой. Он ответил привычной ухмылкой, что быстро исчезла, стоило миссис Малфой заговорить: — Твой отец в гостиной. Он будет рад тебя видеть. — В последнее время у меня сложилось обратное впечатление, — отозвался Драко. Гермиона тактично молчала и старательно изучала колдографию, где маленький Драко, держась за руку матери, шествовал по парку. — Это неправда, Драко, — уверенно произнесла Нарцисса. — Ты наш сын, и двери нашего… твоего дома всегда открыты. Она притормозила и с надеждой взирала на сына. Драко при Гермионе особо не распространялся о своих отношениях с родителями, но Грейнджер по отрывистым комментариям сложила два и два и осознавала, что младший Малфой до сих пор близок с мамой. Наверное, поэтому Нарцисса так живо реагировала на его холодность. — Я знаю, мам, — смягчился Драко. Ожидаемо, он сдался первым. Нарцисса отвела гостей в просторную гостиную. Пожалуй, слишком светлую, не совсем в стиле Малфоев. Люциус Малфой сидел в кресле с неизменным бокалом, на дне которого плескалось нечто бордовое. Он выглядел непринуждённо и принял максимально расслабленную позу. Однако волнение предательски проскальзывало в его манерах: оно скопилась в кончиках поджатых губ, в напряжённых плечах и побелевших костяшках пальцев левой руки, что впились в подлокотник. — Драко, наконец-то! — вместо приветствия выдал Люциус и смерил взором Гермиону. — Мисс Грейнджер, и вы здесь. И дурак догадался бы: он данному факту совсем не рад. Гермиона нахмурилась и неловко переминалась на пороге. Умел же старший Малфой убить настрой. Она не успела придумать достойный ответ, вместо неё откликнулся Драко: — Почему тебя это удивляет, отец? После твоего прошлого вранья, ты должен быть благодарен, что мисс Грейнджер согласилась встретиться на твоей территории, а не вызвала тебя в Министерство Магии. Любой намёк на дружелюбность исчез из интонаций младшего Малфоя. Он сложил руки на груди и враждебно уставился на родителя. Всё же его нынешнее общение с отцом удивляло Гермиону — совсем не такими их запомнила Грейнджер. — Драко, пожалуйста… — Нарцисса страдальчески заломила запястья. — Драко… — одновременно с ней окликнула напарника Гермиона и тут же устыдилась. Она же намеревалась обращаться к нему по фамилии. Вышло в итоге нечто настолько мягкое и интимное, что Нарцисса прищурилась и теперь пялилась исключительно на Грейнджер. По выражению её лица и не понять, планировала она избавиться от Гермионы либо засыпать неприятную гостью десятком вопросов. Люциус дрогнул, но быстро взял себя в руки. — Я не врал. Каковы были вопросы, таковы и ответы. — Не врал, просто многое не вспомнил, — Драко горько усмехнулся и, не дожидаясь приглашения, опустился на диван напротив отца. Села и Нарцисса. Только Гермиона не решалась последовать их примеру — так и топталась на пороге. — Надеюсь, в твоей памяти сегодня немного прояснилось. Я подозреваю, на самом деле ты в курсе, почему погибают волшебники, как с их убийствами связаны Бернайс Стэдмен и моё проклятие. Упоминание Бернайс Стэдмен произвело эффект взорвавшейся бомбы. Нарцисса прижала ладони ко рту и побледнела — от сдержанной аристократичной дамы осталось не так уж и много. Гермиона впервые увидела в ней обычную, до жути перепуганную женщину. Люциус сильнее сжал подлокотник: казалось, надави он чуть-чуть напористее, и ткань под его ногтями с треском порвалась бы, явив миру уродливую набивку. — Она мне писала, — тихо сообщил Люциус. — Кто? — переспросил Малфой. До него дошло немного позже, чем до Гермионы. — Бернайс. Или кто-то другой, кто желает казаться ею, — покорно пояснил старший Малфой. Гермиона и Драко переглянулись. Грейнджер мучили сразу несколько вопросов. Неужели следующий в списке — отец Малфоя? И неужели он, наконец-то, заговорил?