You, The Ocean and Me

Когда Гермиона покинула дом Малфоев, часовые стрелки давно перевалили за мысленную отметку «обед». Впрочем, о еде Грейнджер и не думала. Она набрала в грудь воздуха и облегчённо выдохнула — наконец-то допрос родителей Драко, какой дался ей так непросто, официально завершился. — Пройдёмся или сразу тра… — продолжение слова «трансгрессируем» повисло в пустоте. Драко лишь коротко кивнул и без долгих прелюдий двинулся вдоль улицы. Он опережал Гермиону на несколько шагов, и ей пришлось прибавить скорости, чтобы догнать его. На напарницу Малфой не смотрел. Упрямо молчал и взирал перед собой, хотя его взгляд был направлен скорее вглубь, а не наружу. Казалось, Драко и не замечал всего, что происходило вокруг: как солнечные лучи играли на разноцветной калитке, как забавно подпрыгивал за палкой пёс у ближайшего дома, как два магла-пенсионера спорили у автомобиля, что они будут пить за ужином: один хотел чай, второй требовал бурбон, ведь «всё равно скоро помирать, хотя бы не трезвым». Все эти мелочи, которые были неотъемлемой частью стандартной рутины, прошли мимо внимания Драко. Он же, порывистый и напряжённый, как натянутая гитарная струна, словно существовал отдельно от мира и сознательно огородился от него. Наверное, стоило что-то сказать, но Гермиона не находила в себе сил первой завести диалог. Вместо этого она просто, без лишних вопросов шла рядом с Малфоем и позволяла ему самостоятельно пережить очередной экзистенциальный кризис. К тому же она осознавала, по какой причине Драко закрылся в себе, и едва ли её утешительные речи помогли бы ему. Встреча со старшими Малфоями — странный опыт для Гермионы. Словно незапланированная вечеринка в тесной компании, когда общие друзья представляют тебя новенькому, а им оказывается твой старый неприятный знакомый из прошлого. И вот сидите вы за столом, обсуждаете погоду, на деле же оба хотите сбежать подальше от неловкости и больше никогда не пересекаться. Гермиона не испытывала неприязни к Малфоям. До недавнего возвращения в её жизнь Драко она вовсе о них не думала. Они существовали в разных плоскостях, и её это устраивало. Теперь же прошлое настигло её и обернулось рядом неприятных воспоминаний, что невольно возникали в сознании при взоре на бледное лицо Нарциссы или кольцо с печатью на тонких пальцах Люциуса. При ближайшем рассмотрении Гермионе открылась простая истина: Малфои практически не изменились. Будто законсервировали себя морально в определённой временной точке и не хотели двигаться дальше неё. Все небольшие перемены в их поведении и новые штрихи в мрачных портретах были обусловлены страхом перед обстоятельствами. Пожалуй, не угрожай им маньяк, они бы и на порог Грейнджер не пустили, а снисходительное «грязнокровка» в беседе звучало раза в два чаще. Она не жалела их и сочувствовала их страху перед неизвестным маньяком не в полную силу. Да, она желала им помочь, как и любому другому магу, который нуждался в её защите как аврора. Но и только. То, что они сотворили с Бернайс, — отвратительно и подло. Бездействие порой убивало хуже открытой враждебности, что доказывала история последних дней Бернайс Стэдмен. — Письма твоему отцу по тону вполне совпадали с теми, что преступник адресовал мне, — осторожно начала Гермиона, когда она и Драко свернули на главную площадь городка. Она понятия не имела, куда они двигались, и нуждалась в пояснении. Про письма Грейнджер затеяла разговор с единственной целью — прервать тишину. И дураку понятно, что строчил их тот же человек. Те же насмешливые интонации, та же снисходительность. Правда, к ним прибавилась жестокость и смакование кровавых деталей прошлого. Убийца не сообщил ничего нового — только в подробностях описывал страдания и насилие над Бернайс членами клуба «Череп и кости» и обещал Малфою устроить нечто подобное. Знал он и о том, что проклятие два года назад не достигло цели. «В этот раз я не промахнусь, Люциус», — издевался убийца. «Промахнётся», — пространно заметил Люциус и успокаивающе сжал руку жены в своей. — Угу, — кивнул Драко и опять ускорился. Гермиона уже чуть ли не бежала в бесполезных попытках сравняться с ним. — Куда мы идём? — не выдержала она, однако не получила ответа. Ещё дома у Малфоев, после вестей, почему Бернайс покончила с собой, Драко стал необычайно отстранён и молчалив. Сначала Гермиона, увлечённая новой информацией, не обратила на это внимания. Но с каждой минутой в её сознание всё сильнее въедалась мысль: с напарником точно что-то не так. Грейнджер подозревала, эта история — не первая позорная в богатой биографии Люциуса. Однако одна из немногих, чьи последствия сказались и на самом Драко. Ведь не будь того случая, и младший Малфой не обзавёлся опасным проклятием. — Что? — переспросил Драко, резко притормозил и уставился на Гермиону так, словно впервые её встретил. Повторять она не стала. Вместо этого придержала Малфоя за предплечье и произнесла: — Я вижу, ты расстроен, — старалась говорить максимально сочувственно, но прозвучало назидательно. Будто она строгая учительница, которая собиралась прочесть нотацию. Драко освободился от хватки Гермионы, сложил руки на груди и отвернулся. В таком ракурсе — с плотно сжатыми губами и гордо вздёрнутым носом — он совсем походил на обиженного мальчишку-школьника. — Что дальше по плану? — процедил Драко и сам же откликнулся на свой вопрос. — Разберёмся с информацией о Герпии, что нам предоставила Элинор. Проверим, насколько она вообще правдива. Может, организовать и за самой Элинор слежку? — Мы не можем. Мы же обсуждали: неизвестно, кто из Министерства Магии замешан в этом деле. У нас недостаточно сведений, одни догадки. Поэтому оперативников я задействовать не смогу, а у нас и без того полно забот, — терпеливо повторила Гермиона. — Тогда займёмся Герпием, — уверенно отозвался Драко. Никто так не любил работать без перерыва как Гермиона Грейнджер. Но в данный момент она ощущала, что ей и Драко необходимо остановиться. Точнее — в незапланированной паузе остро нуждался именно её напарник. Он внезапно справлялся хуже неё. Она же обязана держаться рядом с ним за компанию, в качестве поддержки. — Герпий подождёт, отложим визит к нему до завтра, — мягко начала Гермиона. — Не ты ли обычно говоришь: сначала дело, отоспимся в старости? — ядовито поинтересовался Малфой. — А ещё я говорила, хороший напарник слушает своего партнёра, — не стала добавлять, что выдала эту фразу, когда попросила Малфоя принести чай и он притащил кофе. До сих пор немного стыдно, как она взъелась в тот раз. — Но эту реплику ты почему-то мне не припоминаешь. Драко неопределённо хмыкнул и промолчал. Хотя бы не спорил — уже маленькая победа. Гермионе многое хотелось обсудить с Малфоем: и Бернайс, и их расследование, и будущих возможных жертв. Догадки, вопросы, предположения крутились на кончике языка и грозились вырваться в любую секунду. Однако неимоверным усилием воли Гермиона придержала их при себе. У неё были замечательные родители, и она с трудом представляла, каково существовать рядом с близкими, которые постоянно тянули в пропасть. Но подозревала: морально это должно выматывать. Поэтому она была готова самую малость притормозить ради Драко. Пусть это и значило, что с делами ей пришлось бы разбираться ночью — ковыряться в списке Элинор, заносить в отчёт информацию о допросе Малфоев, составлять новый план действий в соответствии с их показаниями… Ладно, она готова на небольшие жертвы. — Держись за меня, — бросила она Драко без лишних объяснений и протянула ему руку. Он, наконец, посмотрел прямо на Грейнджер и после с сомнением воззрился на раскрытую ладонь, однако в итоге вложил в неё свои затянутые в перчатку пальцы. Гермиона увлекла его за собой и потащила в узкий переулок. С лёгким сожалением она оглядывалась по сторонам — всё же городок произвёл на неё впечатление — и в эмоциональном порыве даже улыбнулась малышу, что катался на самокате по улице и уставился на Драко и Гермиону. Ответ ребёнка был неожиданным — тот показал Грейнджер язык и скорчил рожицу. Что ж, трансгрессировать из Сент-Айвс уже не так обидно. — Куда мы идём? — тот же самый вопрос Гермиона задала Малфою несколько минут назад и не получила внятного ответа. Поэтому она отреагировала тем же образом — просто проигнорировала Драко. Они свернули в небольшой тупик между двумя зданиями. Для надёжности Гермиона лишний раз убедилась, что маглов поблизости не наблюдалось, и трансгрессировала, попутно крепче сжав руку Драко. Она опасалась, что он сбросит её запястье и исчезнет в неизвестном направлении просто из вредности. Подворотня сменилась другой, хотя разница между ними была колоссальной. Если проулок в Сент-Айвс радовал сухим асфальтом и отдалённым запахом свежести с привкусом моря, то этот Мерлином забытый уголок в спальном районе провонял чем-то кислым и был покрыт слоем мусора, что перемешивался с редкими чистыми островками. Гермиона и Драко приземлились на один из них. Чёрный кот с порванным ухом и проплешинами стал свидетелем трансгрессии, громко мяукнул и кинулся под ноги Грейнджер и Малфою. Драко невольно дрогнул и инстинктивно шагнул ближе к Грейнджер. Теперь их разделяло расстояние в какие-то пару миллиметров. Сделалось неловко, но Гермиона не отступила. Наоборот — прямо, максимально дружелюбно посмотрела на Драко. — Где мы? — протянул Малфой. — Ближе к дому, чем ты думаешь, — откликнулась Гермиона. — Мы в Лондоне. — Не уверен, что хочу знакомиться с этой его частью, — сварливо пробубнил её собеседник. Гермиона закатила глаза. Недовольные напарники по путешествиям обычно убивали весь энтузиазм остальной группе. — Моя бабушка жила неподалёку, — пояснила Гермиона, осторожно перепрыгивая на другое относительно чистое пятно среди мусора. — Мои родители периодически оставляли меня с ней в детстве. Очередной осторожный шажок, и Грейнджер с облегчением выдохнула — за поворотом их ждала обычная узкая улица. С двух сторон напирали невысокие здания из красного кирпича с ровными рядами зашторенных окон. У Гермионы сжалось сердце от воспоминаний — тех из них, где маленькая она гордо шествовала за руку с бабушкой и сжимала новенькую книгу. В старике, что ковырялся в почтовом ящике неподалёку, она узнала соседа бабули, имя которого к своей досаде запамятовала. Намеревалась помахать ему, но бесцветные глаза старика равнодушно мазнули по её фигуре и опять сосредоточились на почте. Видимо, сосед достиг того почтенного возраста, когда не всех случайных свидетелей своей жизни он помнил в лицо. Обидно и грустно, однако Гермиона держалась с наигранной бодростью ради напарника. — И мы здесь, чтобы навестить твою бабушку? Это определённо стоило того, чтобы отложить расследование до лучших времён, — озвучил догадку Малфой. Его голос сочился сарказмом. — Она умерла шесть лет назад, — и прежде чем Драко рассыпался бы в неискренних соболезнованиях, Гермиона поспешно добавила. — Подожди меня снаружи. Не дожидаясь реакции Драко, Грейнджер свернула в неприметную дверь с надписью «У Сойера». Единственная кофейня на всю улицу не могла похвастаться ни яркой витриной, ни приметной вывеской. Однако местные знали: лучшие булочки и кофе в районе продавались именно здесь. В дополнительной рекламе владелец заведения не нуждался. Продавец оказался из новеньких, чему Гермиона обрадовалась — раньше за прилавком стояла словоохотливая жена хозяина кофейни и обычно засыпала Грейнджер градом вопросов. Гермиона забрала заказ и оставила щедрые чаевые, просто ностальгии ради. Паренёк в фирменном фартуке удивился и разулыбался. Его искренняя широкая улыбка немного подняла Грейнджер настроение, и она твёрдо вознамерилась вызвать у Драко подобную. Хотя вернувшись к Малфою, мысленно снизила ожидания — от Драко такой и при идеальном стечении обстоятельств не дождаться. Кривая ухмылка на его лице появлялась в любой удачной ситуации, и казалось — на более эмоциональную реакцию он не способен. — Держи, — Гермиона протянула напарнику кофе и ароматный рогалик. Драко уставился на подношение так, словно его ядовитой змеёй потчевали. — Грейнджер, я не понимаю, — озадаченно пробормотал он и всё же принял угощение. — Ты мне обещал сегодня ужин. Я решила организовать его самостоятельно, — пожала плечами Гермиона. — Во-первых, время едва ли за четыре перевалило. Не рановато для ужина? — вопросил Драко. — Во-вторых… — Во-вторых, не спорь, — перебила его Гермиона и шутливо подтолкнула вперёд, — и позволь девушке за тобой поухаживать. Думаю, такое с тобой случается не часто. — Отчего же? Каждую неделю отбиваюсь от вереницы из девиц, что мечтают споить меня кофе и надругаться над моим переполненным кофеином телом, — отозвался Малфой. Очередная победа — напарник Гермионы начинал шутить. Пусть и от его фразы Гермиону почему-то бросило в жар. Она тактично прокашлялась и взволнованно затараторила: — Как я уже сказала, в детстве меня нередко подкидывали к бабушке. И она пыталась свести меня с местными детьми. Утверждала, что социализация необходима для полноценного развития, — Гермиона закатила глаза. Не то чтобы она была не согласна с бабушкой. Однако предпочла бы социализироваться с кем-то другим, а не чумазыми мальчишками из соседнего дома. — Вышло не совсем так, как она хотела… — Ты социализировалась только с местными библиотекарями? — «догадался» Драко. Гермиона неодобрительно покачала головой. Хотя и удовлетворённо отметила про себя: Малфой держался всё бодрее. — Нет, я сошлась интересами лишь с одним мальчиком. И да, предупреждая все вопросы, его мама была библиотекарем, — неохотно призналась Гермиона. Драко хмыкнул, но комментарии оставил при себе. — Он показал мне, где прятался от остальных детей. Ну, ты же знаешь, какими шумными могут быть восьмилетки… — О да, быть простым ребёнком так утомительно, — нараспев откликнулся Драко. — Особенно, когда тебе самой восемь и ты та ещё маленькая зануда. — Не перебивай, — осекла его Гермиона. Всё это время они вышагивали по улице, и параллельно Грейнджер внимательно следила за дорогой — боялась заблудиться. Но нет, память её не подвела. — Вот оно, — восторженно сообщила она. Гермиона и Драко застыли у трёхэтажного частично заброшенного здания, чьи стены украшали яркие граффити, а некоторые окна — пустые проёмы с рамой из острых осколков по краям. Тем удивительнее рядом с ними смотрелись новенькие — с гладкими, чистыми стёклами и занавесками. Жилой дом планировали полностью расселить ещё в те времена, когда Гермиона Грейнджер не читала книг, где было больше двенадцати страниц, ела бабушкину кашу на завтрак и ложилась спать по указке взрослых ровно в половину десятого. Новый владелец предполагал снести стены, организовать внутри масштабную перестановку, расширить жилое пространство и впоследствии сдавать его в три раза дороже рыночной цены. Вроде как, тогда у района был потенциал, который, впрочем, с годами так и не реализовался. В итоге проект забросили по нескольким причинам: дорого, покупатель заболел и умер, да и некоторые семьи наотрез отказались покидать свои жилища, и суд затягивался. Закончилась история ничем — точнее растянулась на долгие годы, и адекватное решение на горизонте так и не замаячило. Вся эта неинтересная история пронеслась в сознании Гермионы, однако делиться ею с Малфоем она не стала и коротко пояснила: — Здесь жили бабушка и дедушка того мальчика. Возможно, живут и сейчас. — Разве тут можно жить? — Малфой вскинул брови. — Это же… дыра. Он неодобрительно покосился на тёмный проём вместо окна на первом этаже. Свет едва ли попадал в помещение, однако небольшой островок, который можно было разглядеть, покрывали щебёнка, щепки и рваная бумага, и на стене красовалось коряво нарисованное название популярной группы. Картина Грейнджер не шокировала — пусть она вышла из благополучной семьи, однако не всем её магловским друзьям настолько же повезло. А вот Драко искренне удивился и даже возмутился. Всё же иногда Гермиона забывала, насколько Малфой оторван от существования обычных, не очень богатых маглов. — Порой люди живут и в худших условиях. Я уже говорила о статистике, в которой упоминалось, сколько людей в мире существуют за чертой бедности… — Да-да, я помню, — перебил её Драко. — Ближе к делу. Зачем мы пришли сюда? Социальный эксперимент? Покажешь, что моя жизнь могла быть и хуже, и потребуешь не злиться на родителей из-за их вранья? Выпалил и нахмурился. Видимо, не очень-то ему хотелось признавать вслух, что допрос старших Малфоев задел его несколько сильнее, чем он демонстрировал. Гермиона торопливо возразила: — Ни в коем случае, Драко. Я не планирую лезть в твои отношения с родителями, пока ты сам не пожелаешь со мной поделиться наболевшим, — и она понимала, что этот момент мог вовсе никогда не наступить. — Просто это место… особенное для меня, и я подумала, что будет неплохо поделиться им с тобой. Гермиона немного смутилась, поэтому поспешно спрятала лицо в пакете с рогаликом. Вдохнула аромат свежей сдобы, и живот предательски заурчал. Поскорее бы уже закончить с расшаркиваниями вокруг Драко и приступить к обеду-ужину. — Почему именно сегодня? — чуть тише спросил Драко. Его интонации угрожающе дрогнули. Малфой не терпел жалости к себе. По крайней мере, пытался казаться тем, кто в ней не нуждался. Гермиона не хотела его злить понапрасну и примирительно произнесла: — Потому что и тебе, и мне эти дни даются непросто, — упор «на мне». Будто это она нуждалась в перерыве на обычное безделье, а не сильный независимый Драко. — Ладно, веди. Ты же не планировала, что мы станем торчать и пить кофе у входа, надеюсь? — ворчливо отозвался Драко. Вместо полноценного ответа Грейнджер лишь мотнула головой и шагнула внутрь обветшалого здания — в его разбитую часть. Путь по разваливающимся ступенькам они преодолели молча, и Гермиона опять унеслась по волнам памяти. Драко Малфоя она вела на крышу. Ничего особенного — обычное пространство с бортиком и видом на мелкий изгиб реки и однотипные «шапки» соседних домов. Давным-давно кто-то из местных притащил пару деревянных ящиков и организовал своеобразные сиденья. Впрочем, Гермиона не опасалась встретить кого-то из прочих фанатов уединённого местечка — знали о нём немногие. Тот детский друг Гермионы, Стивен, разболтал ребятне выдуманную историю об ужасном призраке, что обитал на заброшенных этажах и терроризировал остальных жителей дома, и дети обходили его стороной. Считалось почётным пересилить себя и забраться хотя бы на первый этаж. Что уж говорить о самой высокой точке здания? На неё они залезть не решались. — И что особенного в этом здании? — Драко не выдержал первым. Тот факт, что он начал интересоваться окружающими в целом и Гермионой в частности, обнадёживал. — Того мальчика, с каким я подружилась, звали Стивен, — начала Грейнджер и чуть было не провалилась в дыру вместо ступеньки. На счастье Гермионы, Драко оперативно поймал и притянул её к себе. С этой секунды он поравнялся с девушкой и не отпускал вперёд. — В детстве я часами просиживала на крыше со Стивеном и ещё одной девочкой, имя которой уже и не вспомню. Однако с момента поступления в Хогвартс, мои визиты к бабушке логичным образом сократились. Следующая наша полноценная встреча со Стивеном состоялась шесть лет назад на похоронах бабушки. Мы разговорились, он был очень вежлив и поддерживал меня. И признался, что бабушка тосковала по мне, а он любезно навещал её, когда мог, чтобы она не скучала. Глаза предательски защипало. Гермиона рада бы опередить Малфоя, чтобы он не видел её погрустневшее лицо, однако Драко крепко держал напарницу за предплечье. Грейнджер набрала в грудь воздуха и продолжила: — К тому моменту я немного устала от соболезнований и суеты, и он предложил взять небольшую паузу. Тогда мы поднялись на крышу. Было… странно, но мило. Гермиона не стала вдаваться в подробности, как много тогда говорил её собеседник и как долго молчала она сама. Да и что она могла рассказать? Стивен вещал о колледже, подработке в магазинчике отца, своей девушке, которая училась на ветеринара, и будущих планах обычной магловской жизни. У Грейнджер не было сил врать, а правда под запретом. Не выдавать же тираду в духе: «О, а я закончила магическую школу, поучаствовала в битве с одним из самых сильных магов в истории, теперь устроилась в аврорат и планирую в дальнейшем бороться с волшебной преступностью. Ах да, мой парень-волшебник наконец-то согласился получить магловские права, поскольку летать к моим родителям на метле или трансгрессировать на их задний двор без предупреждения как-то неприлично». Все эти детали Гермиона опустила. — Потом он признался, что приходил сюда всё реже, но визиты от этого казались ему ценнее. И у него появился целый ритуал: когда всё в жизни шло наперекосяк, он приезжал на эту улицу, где прошла важная часть его детства, поднимался на крышу и в одиночестве провожал закат. Он назвал это «закатотерапией», — Гермиона улыбнулась. — Мы в тот день заката не дождались. Но он порекомендовал мне использовать его способ, если станет совсем грустно. Грейнджер замолчала — они благополучно поднялись на верхнюю площадку. Гермиона воровато огляделась по сторонам и извлекла волшебную палочку. Ключ от ведущей наверх двери прятали традиционно под разбитую плошку, где некогда росли цветы. Однако Гермионе не очень-то хотелось к ней прикасаться: негигиенично. Да и зачем, если в арсенале имелась старая-добрая «Алохомора»? — И ты использовала? — откликнулся Драко. — Да, но не из-за бабушки и несколько позже. — Когда? Почему-то не было желания признаваться, что случилось это после того, как отец впервые попал в больницу. Сейчас, по прошествии времени причина казалась незначительной, поскольку ничего ужасного ему не угрожало, а сама Гермиона — излишне драматичной. Поэтому Гермиона сделала вид, что не услышала вопроса, и махнула палочкой. Замок покорно поддался, деревяшка с облетевшей краской скрипнула и немного сдвинулась к Грейнджер и Малфою. Образовавшийся между косяком и дверью просвет служил своеобразным приглашением внутрь. Гермиона первой ступила на залитую лучами площадку и зажмурилась. Им повезло застать «золотой час», когда солнце опускалось всё ниже, и его отблески играли в повёрнутых к нему окнах. Улица из-за этого казалась игрушечной — словно огромная вытянутая гирлянда застыла на берегу реки и отбрасывала свет на грязную воду. На самой крыше ничего не изменилось, и Гермиона выдохнула с облегчением. Нет, обычно она не против перемен. И всё же хотелось, дабы в непостоянном мире остались островки спокойствия. Грейнджер повернулась к Малфою и пояснила: — Я же сказала, что не фанатка японской кухни. А ты не в восторге, если я опять потащу тебя к маглам. Это моя альтернатива. Для наглядности она потрясла стаканчиком с кофе в воздухе. По лицу Драко так сразу и не прочитать — в восторге он или ужасе. Непроницаемая равнодушная маска дрогнула лишь на секунду, когда уголки его губ предательски поползли вверх. Но он тут же взял себя в руки и нахмурился. — Выбора у меня нет, как я понимаю, — Драко тяжело вздохнул и страдальчески возвёл глаза к небу. Впрочем, вышло не очень-то искренне и натужно. — Нет, — подтвердила Гермиона. Хотя её уверенность дала небольшую слабину, и она поспешно добавила. — Точнее — если тебе совсем не хочется сидеть здесь, я пойму. Да и до заката ещё целый час. Наверное, это может быть утомительным и… — Мы найдём, чем занять этот час, Грейнджер, — Малфой сжалился над ней и перебил её путанные пояснения. — Например, мы можем… Он шагнул к ней. От этой внезапной близости у Гермионы перехватило дыхание. Она во все глаза уставилась на бледное лицо собеседника и сглотнула набежавший ком слюны. Мысли в её голове промелькнули совсем не дружеские, и Грейнджер тут же густо покраснела. Как же хорошо, что Драко не умел их читать… — …обсудить, что на кончике твоего носа делает сахарная пудра, — продолжил Драко. — Признавайся, уже съела один рогалик без меня? Точно, она же усердно «дышала» выпечкой по дороге на крышу, чтобы отвлечься. Гермиона желала стереть следы преступления и объясниться, однако отчего-то не могла пошевелиться, словно руки и ноги окаменели. Лучи подсветили глаза Драко, и они показались ещё более глубокими и необычными — будто кто-то оторвал от неба небольшой кусок и поместил его на дно радужки Малфоя. Драко потянулся к носу Гермионы, осторожно вытер пудру и тут же поспешно отстранился. — Сидеть ты предлагаешь на этих ящиках, верно? Впрочем, ответной реплики он не ждал и просто направился к импровизированному сиденью. Странная картина: мрачный Драко Малфой в идеально отглаженном костюме и дорогом, добротном пальто восседал на пыльном ящике в одном из самых непопулярных районов города. Было что-то очень неправильное в данной сцене. И одновременно — нечто безумно органичное. Гермиона испытывала настолько же противоречивые эмоции: колебалась между вопросом, точно ли стоило приводить сюда Драко, и убеждённостью в своих действиях. Но в одном она была уверена — не нашлось бы в этом мире человека, с кем ещё помимо Малфоя она желала проводить столько времени в эти сумбурные дни. Причин тому имелось несколько, всех и не перечислить. Однако если попробовать… Потому что он единственный знал всё — не нужно объяснять ему, почему она переживала, чувствовала неуверенность или злилась. Потому что он не давил, не осуждал и не требовал от неё слишком многого. Потому что от его ровного голоса становилось спокойно. Потому что она ощущала приятное смущение, когда Драко думал, что она ничего не замечала, и внимательно всматривался в её лицо. Потому что он — один из немногих её знакомых, кто прочитал все шесть томов по прикладной алхимии Арго Пиритса, до которых сама Гермиона до сих пор так и не добралась. После вечера у Дюпона Грейнджер старательно отгоняла от себя подобные размышления, но они всё равно будоражили её сознание. Она нашла в Драко друга, о котором не просила, однако без которого теперь не представляла обычный день. Хотя её и немного пугало, что стал им вчерашний школьный хулиган. И сейчас, расположившись рядом с ним и сделав большой глоток остывшего кофе, она вдруг чётко поняла: Драко ей нравился. Впервые после расставания с Роном Уизли она действительно наслаждалась мужской компанией. Нет, был в её жизни ещё и Донован. Однако встречи с ним чувствовались иначе. Скорее симпатичный коллега просто напоминал, что она всё ещё привлекательная молодая женщина, а его робкое внимание льстило. Драко же нравился Гермионе без всяких условий или бесконечных «если». — Это всё ужасно неправильно, — неодобрительно пробормотала себе под нос Грейнджер. Получилось чуть громче, чем она изначально планировала. — Ты о чём? — откликнулся Драко. Гермиона вздрогнула и поспешно добавила: — Просила без сахара, но он здесь есть. Ложь. Конечно же, она просила с сахаром. Люди обычно говорили, что кофе бодрил. Так вот на Гермиону сладкий кофе действовал неожиданным образом — он её умиротворял. — Я знаю заклинание на такой случай, — «просиял» Драко. Прежде чем Гермиона успела возразить, он извлёк из кармана волшебную палочку и применил невербальное заклятие. — Должно сработать. — Спасибо, — кисло поблагодарила Грейнджер и отпила горьковатый напиток. Лучше бы чай взяла — без сахара пить этот кофе невозможно. Она отставила стаканчик и принялась за рогалик. Малфой, вроде, казался более разговорчивым, чем минут двадцать назад, и она осторожно задала вопрос. — Как ты чувствуешь себя после разговора с родителями? Драко отозвался не сразу. И всякая секунда в молчании почудилась Гермионе вечностью. Во многом по той причине, что она не забывала корить себя за излишнюю напористость. Вдруг её напарнику до сих пор нужно время, чтобы наедине с собой осознать сказанное старшими Малфоями? — Не знаю, — наконец, задумчиво протянул Драко. — Не каждый день узнаёшь подобное о своих родителях. — Я понимаю, — сочувственно произнесла Гермиона. Малфой удивлённо вскинул брови, и она торопливо пояснила. — То есть… конечно, в моей семье такого не случалось. Но можно представить, как это должно ранить. Вышло немного коряво. Рядом с Драко Грейнджер терялась и не всегда находила нужные слова. Утешать его и болтать вот так откровенно — непривычно. — Это не первый раз, когда мои родители участвовали в чём-то противозаконном, — тихо признал Драко. — Да что там… и я их соучастником выступал в своё время. Однако я полагал, будто уже почти всё о них знаю. Никаких сюрпризов и новых скелетов в шкафу. Мы же лишь недавно избавились от старых. Гермиона кивнула и наклонилась вперёд, чтобы лучше видеть Драко. Их взгляды встретились, и удерживать свой Грейнджер было непросто. Но она справилась и не отвела глаза. — Как эгоиста, сильнее всего меня раздражает, что отец знал о проклятии и его связи с Бернайс намного больше, чем говорил, — продолжил Драко. — Я видел иногда, что он не до конца честен, и давил на него. Но он не сдавался. Будто ему… плевать, и драгоценные секреты важнее родного сына. — Это не так, — заметила Гермиона. — Он же говорил, правда тебе бы никак не помогла. Стала бы причиной для большего беспокойства. И в чём-то он прав: ты бы стал задавать вопросы о Бернайс… Прозвучало фальшиво. Внутри Гермионы всё содрогнулось, когда в памяти пронеслись мысли, как именно связаны старший Малфой и Стэдмен. — Конечно, — отмахнулся Драко. — Мой отец умеет найти себе оправдание. Да и не только он… Наверное, зря я злюсь лишь на него. Мама тоже знала об обмане. На этой ноте Драко заковырялся в рогалике — отщипывал от него куски и чуть ли не выворачивал начинкой наружу. Крем оставлял следы на перчатках, однако обычно педантичный Малфой не обращал на них ни малейшего внимания. Гермиона догадывалась, что осведомлённость любимой мамы ранила его даже сильнее лжи отца, и наконец-то получила подтверждение своей теории. — Наверное, мистер Малфой попросил её ничего не говорить, — Грейнджер тут же нашла Нарциссе оправдание. Да и вряд ли оно было далеко от реальности. — Может, — пожал плечами Драко. — А может она боялась, что я разочаруюсь ещё и в ней. Грейнджер приподнялась и подвинула свой ящик ближе к Драко на случай, если их разговор по душам перешёл бы к совсем сентиментальной фазе — той, где Малфой сокрушённо падает на её плечо и жалуется на весь мир. Впрочем, здравый смысл, которым Гермиона так славилась, упрямо подсказывал: скорее он снова закроется в себе и отстранится, поэтому следовало ловить момент. — Ты разочарован в своём отце? — поинтересовалась она. Прозвучало слишком профессионально, словно она психотерапевт на приёме с пациентом. К счастью, погружённого в собственные мысли Малфоя её тон не смутил. — Сложно сказать, — неуверенно протянул он. — Долгие годы он был моим героем. Произнёс и осёкся, в задумчивости уставившись на Гермиону. Видимо, он до сих пор не решил для себя, открываться напарнице или нет. — «Был»? — мягко подтолкнула его в верном направлении Грейнджер. Она не хотела давить, но и не могла позволить, дабы хрупкое доверие со стороны Драко развеялось. Драко отложил истерзанный рогалик и пространно поинтересовался: — Знаешь, что самое странное во взрослении? — вопрос риторический: он сам же на него откликнулся. — Осознавать, что твои родители — простые люди со своими слабостями. Не герои, у которых есть ответы на все вопросы. Они не всегда правы. Они иногда врут. И их видение «лучшего» на самом деле может быть далеко не таковым. Понимаешь? — Да. То есть, нет. То есть… — запуталась Гермиона от волнения. Набрала в грудь воздуха и спокойнее добавила. — Сейчас я опять прозвучу как зазнайка, но я поняла, что мои родители далеко не герои намного раньше остальных детей. Гермиона до боли закусила нижнюю губу. Слова вышли весьма самонадеянными. Она же не пыталась щегольнуть или показаться особенной. Просто поторопилась с репликой. Всё-таки не каждый день с ней делился личным Драко Малфой. Её собеседник ухмыльнулся и иронично заметил: — Опять за своё, Грейнджер. Гермиона замахала руками и поспешно исправилась: — Дай мне шанс объясниться. Я стала относиться к родителям немного снисходительно ещё с тех самых пор, как поступила в Хогвартс. Они всё ещё были чудесными, мудрыми и заботливыми людьми, но вдруг оказалось, что в мире существовали вещи, неподвластные их пониманию и подвластные моему. И с годами эта пропасть между нами росла. Они честно пытались понять меня, интересовались, как устроена моя реальность, но я и сейчас вижу, что порой это даётся им непросто. Многое из того, что они видят на страницах фантастических романов и в фильмах, для меня — жизнь, — Гермиона не удержалась и улыбнулась неуместным воспоминаниям о том, как её прагматичный, рациональный отец вдруг впечатлился походом в кино и выпытывал у неё, существовали ли оборотни и вампиры на самом деле. — Не стану скрывать, на какое-то время я и вовсе отдалилась от них, пока не поняла, что пустота между нами так и будет расширяться, пока я сама не попробую перекинуть через неё мостик. Да, меня до сих пор раздражает, что папа не может никак запомнить разницу между тритонами и русалками, а мама норовит помыть мою волшебную палочку с моющим средством, поскольку «Гермиона, вы же её постоянно носите с собой, такая антисанитария». Брови Драко удивлённо поползли вверх. — По шкале маглов твои родители самые магловские, — он издал глухой смешок. Пожалуй, ценная реакция от человека, который и улыбался-то обычно через силу. Чтобы закрепить эффект, Грейнджер тоже прыснула и по-дружески, игриво хлопнула Малфоя по плечу. — Перестань. Честно, они стараются. И я тоже, — Гермиона вмиг посерьёзнела. — Я понимаю, сейчас тебе, наверное, кажется, что между тобой и родителями пролегло что-то очень тёмное, что невозможно преодолеть. Однако время всё лечит, Драко. Твои родители обязательно починят все пробоины на мостике к тебе. Последнее предложение далось Гермионе нелегко. Всё же старшие Малфои не пользовались у неё популярностью. А после сегодняшнего дня и вовсе сместились наверх в личном рейтинге самых неприятных волшебников. — Почему ты так добра к ним? — словно подслушав её мысли, спросил Драко. — Они же буквально ненавидят тебя и остальных маглорождённых, Грейнджер. И стали свидетелями многих бед. Организаторами некоторых из них, кстати, тоже. — Пусть ненавидят, — Гермиона упрямо вздёрнула нос, — и мне они не очень-то нравятся. Но они важны тебе, Драко. А значит я готова поискать в них что-то… сносное. Признание вылетело само собой, как самая естественная вещь на свете. И значило оно намного больше, чем могло показаться на первый взгляд. Тем самым Гермиона официально расписывалась, что душевное спокойствие Драко, его переживания и их отсутствие волновали её сильнее нежели метания прочих знакомых. Она готова протянуть Малфою руку дружбы, если он примет её, и просто быть рядом, пока его мир стремительно катился в неизвестность. Грейнджер застеснялась, сжала стаканчик в руках и сделала глубокий глоток кофе. Смотреть на Драко было неловко, поэтому она отвела взор в сторону — туда, где лучи опускались всё ниже и ниже к воде и играли в её мутной ряби. Закат сегодня ожидался превосходный: с пушистыми розовыми облаками и переливами цветов в небе. Уже его начало кто-то счёл бы фееричным. Но не Гермиона. Её занимали совсем другие мысли. — Мы сможем защитить их от преступника? — еле слышно вопросил Драко. — Да, — уверенно откликнулась Гермиона, до сих пор не решившись взглянуть на него. — Я тебе обещаю, мы поймаем убийцу раньше, чем он доберётся до твоих родителей. Малфой кивнул и откинулся назад, опершись руками по краям ящика. Гермиона последовала его примеру. В какой-то момент она осознала, что их мизинцы соприкасались, но ни она, ни Драко руки не убирали. Впрочем, может, он и не чувствовал через перчатку? — Ты планируешь писать отчёт ночью, поскольку сейчас тратишь время на меня и свою «закатотерапию», ведь так? — оборвал паузу Малфой. — Возможно, — уклончиво ответила Грейнджер. Признаваться не очень хотелось, но врать — тем более желания не было. Главное, чтобы Драко не начал корить себя за жертву Гермионы. Она сама отказалась от сна ради пары спокойных часов. Он её не вынуждал. — Я пойду с тобой и помогу на случай, если ты что-то забудешь. И возьмём нормальный ужин, — тоном, не терпящим возражений, сообщил Драко. Гермиона закусила губу и молчала. Нет, она не сильно-то протестовала. Однако взволновалась, точно ли страдавший в одиночестве Живоглот не перевернул очередной цветок и не раскидал по кухне крупу. А ещё поймала себя на неуместной мысли, что в этой квартире она впервые проведёт ночь с парнем, пусть и за отчётом, и невольно покраснела.