You, The Ocean and Me

Вечер и утро Гермиона Грейнджер провела крайне любопытно и не решилась бы сходу сказать, чему она удивлялась сильнее. Ночью Гермиона поймала себя на странном действе: она отвлеклась от отчёта, приподнялась со стула и пристально взирала на Драко Малфоя. Её напарник лежал на диване в компании Живоглота и спал. Забавно, но во сне он выглядел ещё серьёзнее, чем в минуты бодрствования. Его лицо оставалось настолько сосредоточенным и суровым, словно в фантазиях он решал сложную теорему или продолжал поиски убийцы. Взор Грейнджер скользил от длинных подрагивающих ресниц до упрямой линии губ и обратно. Она невольно улыбнулась и задумалась, как же ей хотелось бы на пару секундочек влезть в голову своего гостя и увидеть, что там происходило. Возможно, она бы наткнулась на те же непрошенные эмоции, что сводили её с ума в последнее время. На смущение, трепет перед всякой новой встречей, смятение, страх, симпатию. На весь безумный коктейль, который возник будто бы из ниоткуда и за миг, хотя на самом-то деле наверняка ингредиенты к нему появлялись постепенно, пусть и незаметно для Гермионы. А может, напротив — она не встретила бы ничего кроме равнодушия и прохладной вежливости. Что ж… даже это лучше неизвестности. Она укрыла Драко пледом, и в памяти всплыла неожиданная ассоциация. Отец Гермионы, человек занятой и загруженный работой, частенько засиживался в гостиной допоздна. Там же, в уютном кресле, иногда и засыпал. Книга падала из его ослабевших рук на пол, а очки для чтения забавно съезжали на кончик носа. Мама прикладывала палец к губам, и этот жест служил своеобразным стоп-сигналом для маленькой Гермионы — после него она понимала: пора сбавить громкость и позволить взрослым отдохнуть. — Не хочу его тревожить, — ласково шептала мама и осторожно опускала тёплый плед на ноги отца. Этот плед с оленями, который бабушка подарила всем Грейнджерам на Рождество, до сих пор хранился в родительском доме и для Гермионы служил своеобразным символом любви и заботы. От подобных ассоциаций Грейнджер густо покраснела и отвернулась к окну. Однако в предательском сознании скользнул внезапный вопрос: интересно, а к Рождеству я и Драко всё ещё будем общаться? Отчёт после этого двигался с трудом. Взгляд Гермионы то и дело натыкался на Малфоя. Она бессильно опустила голову на руки и на секундочку прикрыла глаза, но очнулась только с первыми лучами солнца. Утром же, когда смущение между Гермионой и Драко и без того достигло критической отметки, на пороге квартиры появился Теодор Нотт и наговорил такого-о-о… «…пора тебя поздравить с ударным снятием проклятия», — звенело в ушах Грейнджер. Она пыталась отвлечься, старательно вслушивалась в болтовню Нотта и даже периодически вклинивалась в его излишне подробный рассказ, но эта фраза то и дело неоном вспыхивала в запутанных мыслях. Не нужно быть гением, дабы догадаться, на что намекал Нотт, и — о, Мерлин — как же Гермионе стыдно. Грейнджер украдкой покосилась на Малфоя, который внимал другу, потом уставилась на Теодора, что активно жестикулировал и срывавшимся от волнения и возбуждения голосом вещал: — Ты как утром сказал, что она подозрительная, так я сразу всё понял. Знаешь… честно говоря, Драко, я и до тебя это понял. Не хотел тебя просто пугать. — Ближе к делу, Нотт, — морщился Малфой. — Что не так с Элинор? Вся речь Теодора сводилась к различным вариациям «возможно». Возможно, Элинор шарилась по его кабинету и искала весточку от Тибериуса. А возможно, она просто шарилась и не искала ничего конкретного, кто их «психопаток, влюблённых в прекрасного меня» (по словам самого Нотта) разберёт. Возможно, она пробовала осторожно узнать, где прятался Тибериус. А возможно, всего лишь проявляла участие. Возможно, она намеревалась избавиться от самого Теодора. А возможно, и нет. Однако богатое воображение Нотта дорисовало нужные остросюжетные мелочи. — И в какой-то момент в её красивых глазах скользнула ненависть. И острый как наши чувства нож для мяса мог очутиться в моём горле, — драматично понизив голос, произнёс Нотт. И в ту же секунду заметно бодрее добавил. — Но какая вам разница, верно? Вы тут развлекались вдвоём. — Нотт! Ещё одна шутка… — угрожающе начал Малфой. Хотя и он, и Гермиона, и Теодор прекрасно знали, что ничего Драко своему разговорчивому другу не сделал бы. Теодор — ненадёжный свидетель: многое приукрашивал и сопровождал личными оценками. Однако Гермиона всё равно напряглась. В любой другой ситуации она бы первой встала на защиту Элинор. Только интерес помощницы Робардса к Ноттам в нынешних условиях действительно казался подозрительным. Детали сложились воедино: найденные у Элинор бумаги, свидетельства Малфоев, подозрения, что давно блуждали в мыслях. Не то чтобы Гермиона уверенно решилась повесить все убийства на Элинор, но вполне представляла её в роли услужливой пособницы маньяка. Элинор всегда отлично справлялась с заданиями, что ей поручали. — И вот я пришёл к Грейнджер, голодный, забытый лучшим другом и с разбитым сердцем, — трагично завершил свой долгий рассказ Нотт и шумно сделал глоток кофе. Пил и ел он совсем не как воспитанный аристократ. — Перед этим, между прочим, всю ночь не спал — по городу бегал, искал тебя. — Признайся, на самом деле ты уснул до самого утра? — ухмыльнулся Драко. — Конечно, нет. Я же не ты. У меня сна ни в одном глазу не было, пока тебя не встретил, — уверенно откликнулся Нотт. Звучал вполне убедительно, и Грейнджер тут же сделалось стыдно — понапрасну заставили человека волноваться. — Извини, — поморщившись, процедил Драко. Гермиона в изумлении посмотрела на него — надо же, он умел почти искренне просить прощения. — Не думал, что ты будешь переживать. — Ничего страшного, — чопорно отозвался Теодор и картинно оттопырил мизинец. — Я привык к равнодушию. Гермиона устало потёрла виски. Вместе с собакой Теодор принёс в её дом ненужную суету, которая, видимо, сопровождала его по жизни. Он уже благополучно разлил часть кофе на её стол и успел попутно своему рассказу прокомментировать каждый уголок в гостиной. Его звучный, громкий голос въелся во всякий сантиметр и, казалось, заполнял собой всё пространство. Не отличалась спокойствием и собака Нотта. Принцесса Дамблдор бегала вокруг дивана, периодически срывалась на звонкий лай и удостоилась недовольного взора от Живоглота — с ним она вовсе пыталась подраться, однако кот махнул хвостом и запрыгнул на шкаф, наиболее высокую и безопасную поверхность в гостиной. — Я отправил сов, но мне никто не ответил, — опять сокрушался Теодор. — Написал бы на адрес Грейнджер, — пожал плечами Драко. После короткого извинения он с себя полностью снял вину и снова держался максимально расслабленно, в отличие от напарницы. — Тогда я его не знал, — отверг предложение Нотт. — Хорошо бы всем волшебникам купить мобильные для таких случаев, — озвучивала Гермиона. Фраза невольно вырвалась и заставила Драко и Теодора примолкнуть. Оба гостя пялились на Грейнджер и, видимо, лихорадочно шевелили извилинами. — Это же такие коробочки, которые маглы постоянно к уху прижимают? — спустя пару минут предположил Теодор. Драко в изумлении вскинул брови: — Откуда у тебя такие познания в маглах? — Да сосед отца жаловался, что в нашем районе связь плохая, коробочка почти не работала. Оттуда ещё чей-то голос доносился, — Теодор обратился к хозяйке дома и главной по маглам в этом помещении. — Гермиона, как маглы без волшебства засовывают в коробочку людей? И Малфой, и Нотт с интересом поглядывали на неё. В вопросах магловской жизни, в глазах Гермионы, они походили на малых детей, что постигали целый неведомый мир. Впрочем, если дети знакомились с окружающими их предметами постепенно, то чистокровные волшебники урывками — где-то они уже успели нахвататься знаний, где-то интерпретировали их по-своему, а где-то до сих пор не понимали ровным счётом ничего. И Грейнджер благополучно пожалела, что вообще подняла тему мобильных. У неё не нашлось бы ни сил, ни времени, дабы подробно объяснить суть изобретения. К тому же, её захватило неприятное дежавю: она пыталась рассказать о пользе мобильных всего несколько месяцев назад во время совещания в Министерстве Магии. Коллеги жаловались на перебои в совиной почте и сети летучего пороха — обычно подводило что-то одно, но в тот раз всё навалилось разом: добродушый старик-волшебник, что присматривал за совами, накормил их сонливой травой, а разговоры через каминную сеть были вне зоны досягаемости из-за плановых работ руководящего центра сети летучего пороха. Неприятное собрание тогда вышло — Гермиону просили «притормозить со своими магловскими штучками». С восторгом к её словам отнёсся исключительно Артур Уизли. — Маглы не засовывают в коробку людей. Скорее они… передают их голос, — корявое определение, но Гермиона понятия не имела, как говорить о подобных вещах с несведущими людьми. — Слушайте, вы же видели обычные, стационарные телефоны? А нерабочую телефонную будку, что используют для входа в Министерство магии? — Да, — уверенно отозвались Малфой и Нотт и оба гордо расправили плечи — в чём-то они да понимали. — Мобильные — тоже телефоны. Только их можно носить с собой, — Гермиона выдохнула. Наконец-то более-менее внятное объяснение. — Маглы научились носить в карманах будки? — с неодобрением заключил Теодор. — А дальше что… целый дом засунут? Нет, мне такое точно не нужно. И как будка помогла бы мне найти Драко? — По запаху, — вяло огрызнулась Гермиона. Терпение подводило. — Маглы всё-таки дурачки, без обид. Понятно же, что совы надёжнее, — снисходительно заметил Нотт. Малфой промолчал: он в телефоннах делах понимал чуть больше. Но тишина демонстрировала лучше любых слов, что Драко с другом солидарен. — Вот если бы они придумали штуку, что рассекая время и пространство, способна достать нужного тебе человека всего за секунду, тогда да, я бы первым за ней побежал. Гермиона могла бы ответить, что телефон недалеко ушёл от данного описания и короткий звонок Малфою этой ночью освободил бы Нотта от множества поводов для беспокойства. Однако не стала — не хотелось окончательно и бесповоротно отвлекаться на мелочи. — Неважно, — отмахнулась Грейнджер. — Нравятся вам совы и камины, так пожалуйста. Если вы не возражаете, вернёмся к основной теме. Теодор, тебе лучше не видеться с Элинор некоторое время. Держись от неё подальше, пока мы не выясним все обстоятельства данного дела и не снимем с неё возможные обвинения. — Или отправим её в Азкабан, — потёр руки Драко. Гермиона тяжело вздохнула и с неодобрением покачала головой. — Сначала доказательства, потом разговоры об Азкабане, — отрезала она. Драко скривился, но Грейнджер проигнорировала его и опять обернулась к Теодору. — Нехорошо, что она побывала у вас дома. Наверное, тебе лучше пока переехать из соображений безопасности. — У меня есть идея получше! — просиял Нотт. Гермиона и Драко переглянулись. Видимо, они синхронно подумали об одном и том же — от идей Теодора ничего хорошего ждать не приходилось. Торжественности ради Теодор поднялся со стула и приосанился, будто намеревался прочитать стих собственного сочинения перед родителями. — Я тут подумал, у вас же и без Элинор забот много. А я всё равно без дела сижу. То есть… не без дела, конечно. У меня так-то волнений не меньше вашего, — Гермиона спрятала улыбку в кулачок: вспомнила, как Малфой поведал ей, что недавно скучающий Нотт целый день перекрашивал мебель в доме с помощью заклинания, ошибся в волшебстве в гостевой спальне, и теперь вся она сделалась канареечного цвета — магию до сих пор не удалось обернуть вспять. Но тыкать подобным в Теодора — неприлично. Он к тому же болтал всё более воодушевлённо. — Однако я великодушно готов пойти вам навстречу и помочь. Если Элинор в чём-то виновата, то наверняка использует моё прекрасное тело, чтобы втереться в доверие и получить новую информацию. Почему бы нам не поступить так же? — Использовать твоё прекрасное тело? — передразнил Малфой. — Именно! — радостно воскликнул Теодор. — Пойдём на опережение: она полагает, что мы её не раскусили. А мы не только раскусили, но и используем её же оружие против неё. Я продолжу с ней встречаться, общаться, целоваться и исключительно ради дела ещё и… — Без подробностей, — пискнула Гермиона. Нотт красноречиво закатил глаза и продолжил: — Ну, вы поняли. Я стану тем, без кого она не может. И аккуратно узнаю, как она связана с маньяком. Возможно, тоже поковыряюсь в её квартире ради вас, выведу на чистую воду во время разговора по душам… Я справлюсь, я о таком в книге читал. Ничего сложного. Гермиона с сомнением покосилась на Теодора. — Об этом не может быть и речи, — сердито ответила она. — Почему бы и нет, — тихо выдал Драко. Теодор словам Малфоя изумился не меньше Гермионы. Но если она разозлилась и пошла красными пятнами, то Нотт расплылся в победоносной улыбке. — Ты действительно считаешь это хорошей идеей? — процедила Грейнджер. — Я считаю это неплохой идеей, — отозвался Драко. Его спокойный голос тёк подобно песне и не срывался со сдержанных, почти равнодушных интонаций. Обычно Гермиону такая манера речи умиротворяла. Но не сегодня. — Хуже не будет. Теодор уже увяз в романе с Элинор, и она уже знает, где мы живём. Как понимаю, мы всё равно не можем заставить его уехать. Верно, Нотт? — У вас нет ни единого шанса сдвинуть меня с места, — энергично закивал Теодор. — В этом городе я родился, в этом городе я и умру, если надо будет. Принцесса Дамблдор опять звонко залаяла, будто соглашалась с каждой фразой хозяина. — Видишь, Гермиона, он даже умереть не против, — Драко усмехнулся. — А с таким уровнем осторожности, как у Теодора, подобный вариант не исключён. — Не пойму, ты меня обидел или похвалил? — Нотт с громким стуком опустил чашку на стол. Гермиона взглянула на часы — время неумолимо приближалось к началу рабочего дня. Она же не сдвинулась ни на сантиметр по направлению к Министерству Магии или Герпию Гойлу. Некогда спорить — у неё и Драко и без Теодора полно забот. Грейнджер потёрла переносицу и устало заключила: — Вы оба безумны. Я не могу позволить не аврору следить за потенциальной пособницей опасного преступника. — Но и запретить ты не можешь, Грейнджер, — уверенно заключил Нотт. — Поэтому расслабься, налей себе и мне ещё кофе и плыви по течению. Гермиона официально сдалась. Временно, конечно. После — когда она и Драко останутся наедине и покончат с делами на день — она обязательно поднимет вопрос сотрудничества с Теодором. Но биться сразу с двумя упёртыми слизеринцами — выше её утренних сил. Грейнджер погрузилась в собственные размышления, кивнула и на автомате приступила к привычным действиям. Забрала кружки у Теодора и Драко, взяла свою и двинулась к раковине. Как хорошая хозяйка, она, наверное, обязана напоить гостей. Как бы сильно они не раздражали в данный момент. Однако ей пришлось остановиться, когда тяжёлая рука опустилась на плечо и сжала его. Гермиона обернулась и встретилась взглядом с Малфоем. Драко еле заметно покачал головой, оттеснил Гермиону от чайника, посуды и кофе и перехватил инициативу. Хозяйничал он так проворно, словно прожил с Грейнджер не меньше доброго десятка лет, и от подобной мысли Гермиону бросило в жар. Она села на место, рядом с Теодором. Растерянно наблюдала за Малфоем и вдруг чётко поняла, что последние минут двадцать жутко злилась на Нотта. Может, от того всякое его слово проходилось ножом по воспалённым нервам? Однако гневалась она не только по очевидным причинам — из-за его болтливости, настырности, нежелания слушать кого-либо помимо голосов в собственной голове. Была ещё одна, менее явная. Где-то на задворках сознания отдавалось весьма тревожное соображение: если бы не Теодор, она провела гораздо больше времени наедине с Драко. — Теодор, только без самодеятельности, — деловито наставлял Драко, подливая кипятка. — И не забывай об осторожности. — Разберусь, — легкомысленно отмахнулся Нотт и отвлёкся на собаку. Принцесса Дамблдор нашла подаренные Джорджем «обруганные тапки» и притащила один из них хозяину в качестве пушистого трофея. — Говорю же, в книге о таком читал. Там маг втёрся в доверие к злой волшебнице, встречался с ней и попутно следил. Закончилось всё хорошо. Он, правда, умер, но зазнобу его посадили. Слушайте, это же тот тапок, который безобразно ругается, если его надеть? Грейнджер, откуда у тебя такие? Я их уже год ищу, все раскупили. Можно заберу? — Оставь в покое чужую обувь, — вступился Драко. И они снова переключились на вялый спор. Гермиона не вслушивалась в их беседу. Всё вокруг казалось ей сюрреалистичным и нелепым, подобно плохой картине художника. Сразу два вчерашних слизеринца в квартире Грейнджер: один готовил кофе, второй норовил украсть её тапки. Явный перебор. А ведь совсем недавно, всего-то несколько месяцев назад оба едва ли были для неё реальными людьми. Скорее невнятными, размытыми образами из прошлой жизни. Они существовали где-то в параллельной реальности и не сталкивались с миром Гермионы. Удивительно, как кто-то бесконечно далёкий за определённое время может стать почти родным. Это она про Драко, конечно. К Теодору ещё предстояло привыкнуть, если орбиты Малфоя и Грейнджер не разошлись бы в будущем. — Гермиона, ты здесь? — Нотт в нетерпении щёлкнул пальцами у неё перед носом. Грейнджер вздрогнула и обнаружила, что на столе красовались три кружки с напитком. Судя по тому, что от порций Драко и Теодора осталась половина, — уже давно. — Решено, тапки я забираю. Вместо них принесу тебе… поднос с нюхлерами. — Но зачем он мне? — страдальчески простонала Гермиона. Она бы отдала Нотту почти всё, что он хотел, за пару минут тишины. И ответных даров не нужно. — Я откуда знаю? Твой поднос, ты и решай, — фыркнул Теодор и сразу же переключился на следующую тему. — А может, расскажете мне, наконец, чем вы ночью занимались-то, кстати? Зря Гермиона вознамерилась сделать глубокий глоток — тут же поперхнулась. Невольно поймала себя на мысли, что Теодор, наверное, подружился бы с Джинни — та тоже говорила обо всём с прямолинейностью избалованного подростка. То есть, без малейшего стеснения и заботы о чужих личных границах. Правда, ей Грейнджер готова простить чуть больше нежели другу Драко. — Спали, Нотт, — отрезал Малфой. — Вопрос закрыт. Грейнджер посмотрела на напарника с благодарностью. — Знаете, что забавно? — не унимался Теодор. Вопрос явно был риторическим, Нотт окинул внимательным взором кислые мины собеседников и продолжил. — Скажи мне и вам кто в школе, что вы будете спать вместе, и никто бы из нас не поверил. Всё-таки жизнь странная вещь: кто бы мог подумать, что вы станете… такими, и кто бы мог подумать, что я превращусь в самую сексуальную штучку в этой комнате. Нотт залихватски подмигнул Гермионе и картинно поправил волосы. — Нотт, ты сейчас получишь, — расслабленный тон Драко всё же дрогнул и зазвенел металлическими интонациями. Теодор вдруг обиделся: — Чего сразу угрожать-то? Мне вообще пора Принцессу Дамблдор выгуливать, засиделся с вами, болтунами, — он резво отпихнул от себя кружку и порывисто поднялся со стула. Всякий его жест был стремительным и горячным. Иначе Нотт, видимо, не умел. Подхватив Принцессу Дамблдор и тапки, Теодор шагнул к выходу и уже на пороге буркнул через плечо. — Злые вы такие. Я полагал, совместные ночёвки делают людей добрее. Ответа он не дожидался — хлопнул дверью раньше, чем Драко и Гермиона успели как-то отреагировать. В помещении повисла неловкая пауза. Вроде, Грейнджер и Малфой ничего плохого не делали. Однако Теодор так часто акцентировал внимание на их ночёвке, что Гермиона невольно задумалась — может, она и правда производила впечатление весьма легкомысленной особы? Нет, лучше об этом и не размышлять. Растерянный взгляд девушки уткнулся на дно кружки, где плескался остывший напиток. — Я пойду с ним, — Драко первым разорвал тишину. — Ещё раз побеседую об Элинор и позанудствую о правилах безопасности. — Хорошая идея, — Гермиона с облегчением выдохнула. Ей наконец-то выделили хотя бы несколько минут наедине с собой. — Я пока соберусь на работу. Мне нужно полчаса. Драко направился вслед за Теодором и притормозил почти на том же месте, что и его друг. Гермиона всерьёз взволновалась, не заколдован ли там пол случайно? Грейнджер могла лицезреть лишь спину и затылок собеседника. Драко смотрел прямо перед собой. Когда он тихо заговорил, Гермиона не сразу сообразила, что обращался он именно к ней, а не двери или самому себе. — В Хогвартсе я, пожалуй, действительно не поверил бы, что могу ночевать с тобой в одном помещении, Гермиона, — каждое слово он чеканил без пауз и переходов, словно боялся передумать на середине фразы и замолчать. — Саму идею воспринял как оскорбление. Но теперь рад, что я больше не тот ребёнок: могу общаться с тобой… вот так и доверять тебе как самому себе. Неловко, неожиданно и… приятно. Странное тепло растекалось внутри Грейнджер. Слышать от Малфоя признание в духе «доверять тебе как самому себе» — бесценно. Она бы хотела ответить тем же. Она могла ответить тем же. Однако… не решилась. Обычно храбрая Гермиона Грейнджер позорно струсила и застенчиво водила пальцем по столу. — Спасибо, Драко, — еле слышно отозвалась она. Хотя на самом-то деле желала произнести совсем другое. Драко кивнул. — Я буду ждать внизу, — заметно увереннее сообщил он. — Не опаздывай. Как только он закрыл дверь, Живоглот спрыгнул на колени Гермионы, заглянул ей в глаза и недовольно мяукнул. То ли у Грейнджер разыгралось воображение, то ли в этом звуке послышалось осуждение. — Я знаю, Глотик, но он проклят, а я не одобряю романы авроров-напарников, — пробормотала она, тяжело вздохнула и уронила голову на руки. «Но Драко — не аврор», — подсказал внутренний голос. До чего же он порой вредный.

***

Привратник снова покосился на незваных гостей и поморщился. С первых же секунд встречи ни Малфой, ни Грейнджер ему не понравились. Но если Драко его недовольные взоры и тяжёлые, демонстративные вздохи не печалили, то Гермионе немного сделалось стыдно. Действительно, неловко получилось — пришли без предварительного оповещения, оторвали старика от кроссвордов да ещё и на любой из его вопросов ответить попросту не могли. Приходилось пространно мычать и даже использовать заклинание, дабы пожилой работник Гойлов не стал досадной проблемой на пути к истине. За одним из особняков Гойлов приглядывал магл. Его пост-жильё, походивший больше на хижину нежели полноценный дом, притаился в тени деревьев у резных ворот. И ворота, и металлические столбы забора, что влево и вправо убегали вдаль, и статуя высокого и широкоплечего юноши, который сжимал в руках литой фамильный герб, произвели на Грейнджер гнетущее впечатление. Всё вокруг походило на декорацию к триллеру. Одному из тех, где счастливая, румяная семья заселяется в проклятый дом их тётушки и через полтора часа хронометража уже не отличается здоровой краснотой щёк и улыбками. Завершал унылую картину туман и срывающийся мелкий дождь — у погоды сегодня своеобразное чувство юмора. Увесистый замок поддался и створки со скрипом отъехали в стороны. На мощёную тёмным камнем дорогу старик шагнул первым, Грейнджер и Малфой направились вслед за ним. Драко двигался быстро и уверенно и взирал чётко перед собой — на сгорбленную спину привратника. Гермиона — напротив — постоянно оглядывалась на высокие деревья, что зажали тропу между собой и чьи тяжёлые ветви опасно нависали над головами путников. Участок вокруг особняка был поистине грандиозных размеров. Несмотря на это, едва ли он похвастался бы открытыми просторами: вместо изящных садов, к которым Грейнджер привыкла во время визитов к обеспеченным волшебникам и волшебницам, дом окружала чаща без просветов — почти Запретный лес, если бы где-то там, за следующим поворотом прятались кентавры или Арагог с детьми. Антураж давил и даже держал в напряжении. Гермиона внутренне сжалась в тревожном ожидании чего-то страшного. Сердце бешено колотилось внутри, и чутьё подгоняло вперёд. — Как давно вы общались с владельцами дома? — выдавила она вопрос, что следовало бы задать уже минут пять как. — Года три назад, — пробурчал старик себе под нос. Говорил он с сильным акцентом и периодически проглатывал гласные. Гермиона напряглась, дабы его услышать. — Давно, — удивилась Гермиона. — Вы не знаете, почему никто из них не появлялся здесь так долго? — Я не сказал, что они не появлялись здесь три года. Я сказал, что не общался с ними уже три года, — проворчал привратник. — Но в доме иногда горел свет. Это всё, что я знаю. Он прибавил скорости и насвистывал незамысловатый мотив, всем своим видом демонстрируя, что диалог окончен. Гермиона и Драко переглянулись. Напарник ничего не произнёс — лишь пожал плечами. Грейнджер призадумалась. Информация о свете — хороший знак. Значит, существовала маленькая вероятность, что Герпий прятался именно тут. Было бы очень кстати — тратить драгоценные часы и исследовать следующую якобы пустующую резиденцию Гойлов, что находилась на севере Шотландии, не хотелось. Гермиона отгоняла от себя непрошенное опасение: а что, если они не найдут Герпия ни здесь, ни там? — Всё, — привратник остановился в середине пути и погладил свою блестящую лысину. В недоумении Гермиона сначала уставилась на видневшийся вдалеке дом, потом — на сторожа и переспросила: — Вы о чём? — Дальше сами, — пояснил привратник с такой ленцой, словно все буквы для него были платными. — Персоналу не дозволяется подходить к особняку ближе. — Никому? Разве у владельцев нет горничных или садовника? — Гермиона удивлённо вскинула брови. Не верилось, что за такой махиной и участком, что её окружал, следили сами Гойлы. Хотя… вдруг они сохранили парочку домовиков, игнорируя запрет Министерства Магии? Тогда странное правило делалось вполне логичным — встреча домового эльфа и магла вряд ли закончилась хорошо для последнего. Скорее всего — стиранием памяти или нервным срывом. — Для садовника имеется своя граница, — коротко ответил старик и отступил на пару шагов. — Я могу идти? Или боитесь заблудиться? Последнюю фразу он произнёс с едва скрытой издёвкой. Интересно, он и с Гойлами столь дерзок? Наверное, нет. Просто Гермиона совсем не внушала ему уважения. Да-да, именно Гермиона. Все эти резкие интонации обращались к ней. К Драко привратник и не поворачивался — прятал взор всякий раз, стоило Малфою посмотреть на него. И чуть ли не в размерах уменьшался в эти мгновения. Грейнджер тяжело вздохнула: презрение чистокровных она ещё снести могла — уже привыкла, но необоснованную неприязнь со стороны маглов — нет. — Спасибо за уделённое время. Мы не заблудимся, — твёрдо откликнулась она. Старик только этого и ждал — сорвался с места и проворно, для своих-то почётных лет, засеменил обратно. — А ты знатно его раздражала, Гермиона, — ухмыльнулся Драко. Грейнджер упустила момент, когда её напарник подошёл совсем близко. Его горячее дыхание и насмешливый шёпот обожгли ухо. — Нравиться случайным свидетелям — не моя работа, — произнесла она и направилась к дому, увеличив расстояние между ней и Малфоем. Неловкость между Гермионой и Драко после совместной ночёвки можно резать ножом. Правда, вся она исходила в основном от Грейнджер. Малфой вёл себя как ни в чём не бывало. От этого Гермиона даже немного злилась — ей бы крупицу его невозмутимости. Она же с завидным мазохизмом раз за разом возвращалась к брошенной Драко на прощание фразе, к минутам, что они провели вместе, к засевшей в сознании картине — Малфой, Живоглот, плед и диван Грейнджер. Пронзило жуткое желание с силой тряхнуть головой и перевернуть сознание с ног на голову. Возможно, тогда оно встало бы на место. Гермиона притормозила за несколько метров от особняка и внимательно осмотрела его в поисках заметных магических ловушек. Всё в здании казалось неуместно огромным. Широкие двери, вытянутые, разбросанные по периметру окна-глазницы, мраморная крутая лестница, которая вела к главному входу, растения в кадках, аляповатая лепнина. Музейный экспонат, а не полноценное семейное гнездо. Сложно представить, чтобы здесь воспитывали детей, собирались на праздники, вытаскивали стол во двор и организовывали ужин под открытым небом жарким летним днём, мечтали прожить до самой старости и передать особняк следующему поколению. Неудивительно, что в итоге эта резиденция Гойлов пустовала. Пожалуй, лишь для побега от реальности и хвастовства перед высокопоставленными друзьями она и годилась. — Надеюсь, Гойл приглашал меня летом не сюда, — протянул Драко. — В любом случае, хорошо, что я к нему не поехал. — Ты никогда не останавливался у него дома? — удивилась Гермиона. — Вы же были неразлучны в школьные годы. — Мы дружили не так, как ты, Поттер и король-кривых-ворот. Малфой отвернулся и прошёлся туда-сюда. Видимо, в его планах не было пункта «развить тему школьной дружбы». Впрочем, из тактичности Грейнджер и не стала бы давить: и без долгих пояснений понятно, что у неё и Драко совсем разный опыт. Гермиона извлекла волшебную палочку и принялась за дело. На доме обнаружилось несколько защитных заклинаний, однако все довольно простые — совсем не чета изобретательному Смиту с его познаниями в вуду. Открытие почему-то немного успокоило девушку. Хотя она и не решилась бы утверждать наверняка, что внутри их не поджидали новые трудности — некоторое волшебство сложно разобрать вот так, снаружи: в полную силу оно раскрывалось в момент, когда гость переступал порог. — Идём, — бросила Гермиона Драко и устремилась ко входу. Напарник поспел за ней не сразу — уже на середине лестницы поймал Грейнджер за руку и заставил остановиться. Он встретился с её вопросительным и негодующим взглядом и пояснил: — Я пойду вперёд. Не спорь. Ты важнее меня… — Малфой поморщился и торопливо добавил, — для этого расследования. — Я аврор, и это я должна тебя защищать, а не наоборот, — покачала головой Гермиона. Хотя спорила она не в полную силу. И так понятно, что Драко продолжит настаивать и упрямиться. Им же не до неуместной перепалки. Сегодня Грейнджер вознамерилась быть хитрее — уже у двери юркнуть под локоть партнёра и опередить его. — Я сам могу себя защитить, Грейнджер. Догоняй. Он отпустил её, проворно миновал две ступеньки разом и получил знатную фору в несколько секунд, пока опешившая Гермиона хлопала ресницами. — Подожди, да куда ты… — ворчала она, прибавив скорости, и попыталась спрятать дурацкую улыбку в возмущении. Да что за напасть с ней творилась? Ей бы о поисках Герпия Гойла думать, а не радоваться неожиданной заботе. Драко постучал для проформы, не получил моментального ответа и пробормотал «Алохомора» — тяжёлые двери нехотя поддались и отворились. Просторный холл, куда ступили Малфой и Грейнджер, тонул в полумраке, несмотря на раннее время. Большая часть окон закрывали пыльные гардины, остальные то здесь, то там выхватывали куски помещения, но не могли служить полноценным источником света. Пожалуй, будь сейчас не полдень, а вечер, и Гермиона вовсе не увидела ничего дальше своего носа. Порывистый Драко сразу же прошёл дальше, к укрытой красным ковром лестнице. Подобно беспокойному маятнику, он расхаживал туда-сюда, не в силах притормозить ни на секунду. Видимо, возможная близость очередного важного свидетеля знатно его будоражила. Осторожная Гермиона наоборот застыла на пороге, быстро поморгала, привыкая к скудному свету, и заозиралась по сторонам. Её внимательный взор отмечал малозначительные детали и не находил ровным счётом ничего важного. — Здесь кто-нибудь есть? — выкрикнула она весьма глупый, по её мнению, вопрос. Но таиться больше не имело смысла — звуки шагов Малфоя отдавались от пола, ударялись о стены и заполняли помещение. В гробовой тишине, что стояла в доме Гойлов до их появления, любой шорох превращался в полноценный шум. Драко резко притормозил, еле слышно пробормотал что-то себе под нос и опустился на корточки. Не отрываясь, он сканировал неизвестную точку на полу. — Драко? — осторожно окликнула напарника Гермиона. — Можешь подойти сюда? — попросил он. Грейнджер приблизилась к Малфою, уставилась в том же направлении и… ахнула в изумлении. — Это же кровь, — не вопрос, утверждение. Голос Драко заметно дрогнул. — Кровь, — кивнула Гермиона. — Кажется, свежая. И они почти синхронно покрепче перехватили волшебные палочки.