You, The Ocean and Me

Любые сомнения и волнения, что возникли в сознании Малфоя после ночёвки с Грейнджер, отступили на второй план, стоило ему перешагнуть порог резиденции Гойлов. Сейчас всё это казалось не особо-то важным — Драко с головой захватили иные размышления. Особняк Гойлов чем-то походил на отчий дом Малфоя. Он был несколько больше, шире, темнее, но от него веяло теми же прохладными нотками аристократической прилизанности в каждом штрихе. Драко прохаживался из стороны в сторону и ни секунды не мог устоять на месте. То, от чего он бежал, нагоняло его. Одна из причин, почему Драко считал, что переезд к Теодору чуть ли не спас его в тяжёлые времена — наплевательское отношение друга к традициям, чего как раз не хватало самому Малфою. Нотт без сожалений отправлял в тёмную кладовую шумные портреты предков, которые не давали спать по ночам. И никаких угрызений совести в духе «Это же моя троюродная тётка, она утирала мне сопли» или «Нельзя обзывать двоюродного прапрадедушку старым идиотом только лишь по той причине, что после полуночи он не дремлет и на весь дом требует уничтожить грянокровок». Он не посылал открытки родственникам, что числились в его списке «утомительных», лишь потому что «так надо». Он легко избавлялся от старых вещей, неактуальных связей и дурацких, по его мнению, обычаев. Конечно же, Теодора раздражала и привычная чистокровным аристократам привязанность к родовым поместьям. Однотипность, тяжёлые гардины, картины в пыльных рамах казались ему неимоверно скучными. Наверное, за всем этим бунтарством крылось нечто глубокое — возможно, до сих пор не оплаканная до конца потеря матери, что скончалась так рано в своей же спальне в старом доме Ноттов, или же банальное желание выделиться хоть чем-то из ряда выхоленных чистокровных фамилий. Драко понятия не имел и в душу друга лишний раз не лез. Но мысленно был бесконечно благодарен, что с помощью Теодора выбрался из обыкновенной обстановки. Поначалу Драко полагал, что будет скучать по обычному ходу вещей. А в итоге только новые антуражи и удерживали его на плаву в течение нескольких месяцев. Ему открылось, что жить по соседству с маглами — не так противно, как утверждал отец. Да и существовать в центре города тоже нормально. А ещё можно обойтись без подноса для приглашений, чопорных ужинов с соблюдением всех традиций и — о, ужас — иногда есть в своей комнате, забравшись с ногами на кровать. Ладно, честно говоря, последнее до сих пор Драко не давалось. Однако втайне от Теодора он восхищался его смелостью — жевать печенье прямо над подушкой не каждому чистокровному магу дано. Хотя вслух Малфой данную вредную привычку, естественно, осуждал. Поместье Гойла — полная противоположность нынешней обители Драко, к которой Малфой невольно привык за два года, но почти близнец дома детства. Если бы вручали приз за самое типичное жилище семейства магов, то он бы получил первое место. Не нужно сильно напрягать воображение, дабы представить, как по узорчатым полам бесшумно скользили домашние эльфы, как бабушка Грегори Гойла, которую Драко лицезрел пару раз на портрете, но запомнил на всю жизнь из-за кривого, оранжевого парика — по признанию приятеля, бабка потеряла все волосы ещё в юности из-за неудачного заклинания, — встречала гостей на лестнице и взирала на них снисходительно, сверху вниз, а, может, и как кто-то из Гойлов привечал здесь Пожирателей Смерти и, посмеиваясь, строил планы на будущее магического мира. Нашлись в арсенале Драко и жутковатые видения. Наверняка в доме имелся большой подвал, и кто знает, возможно, он в своё время также сделался тюрьмой подобно подземелью в особняке Малфоев. И Драко пронзило острое желание поскорее сбежать отсюда, только бы тревожные воспоминания не нагнали его. Капли крови, что обнаружил Драко, странным образом вязались с помещением. Служили декорацией, завершающим штрихом в картине. Поэтому взбудораженный мозг Малфоя не сразу обратил внимание на открытие и — тем более — не сразу ему удивился. Сначала Драко замер и внутренне съёжился от гнетущей тишины — вот что было для него наиболее нереальным: обычно огромные особняки заполняли десятки звуков — мерное тиканье напольных часов, голоса жильцов, хлопки от волшебства домовых эльфов либо шаги и шорохи обыкновенной прислуги (с эльфами-то нынче сложно), а иногда и детский смех — следующие пару лет после падения Тёмного Лорда отметились неслыханным ростом рождаемости в волшебных семьях. Взгляд Малфоя сфокусировался на алых каплях и нехотя обрабатывал информацию. — О, Мерлин, как же я, идиот, сразу не заметил, — выругался Драко, когда до него наконец дошло. Он склонился перед находкой и позвал Гермиону, дабы она посмотрела на следы вместе с ним и подтвердила, что он не сошёл с ума. — Кровь, — кивнула Грейнджер. Дело приняло опасный оборот. Малфой читал достаточно детективов, чтобы сообразить: расклад так себе. Пустынный, якобы заброшенный дом, куда не позволялось заходить прислуге, исчезнувший хозяин, маньяк, что за ним охотился… Будь Драко и Гермиона героями романа, то на втором этаже обязательно обнаружили бы труп. — Гоменум ревелио, — еле слышно прошептала Грейнджер. Малфой удивлённо вскинул брови — обычно его напарница пользовалась невербальными заклятиями. Видимо, волнение сказывалось и на ней. Волшебство, что позволяло вычислить присутствие человека в доме, явно сработала не как обычно. Воздух над Гермионой, куда уткнулся конец её волшебной палочки, словно обрёл форму, покрылся мелкой рябью, подобно той, что расходилась по встревоженной глади воды, заискрил и поглотил магию. Кто-то в этом доме позаботился о защите — едва ли неизвестный блокировал любую магию, но похоже наложил запрет на волшебство, что помогло бы его найти. — Разделимся. Осмотрись здесь, я пойду на второй этаж, — коротко бросил Драко напарнице, не желая тратить время на долгие обсуждения. — Нет, — конечно же, она с ним не согласилась — гриффиндорцам только дай волю погеройствовать. Гермиона придержала порывисто шагнувшего вперёд Малфоя за ткань пальто и потянула на себя. — Это опасно, я не могу позволить не-аврору расхаживать по потенциальному месту преступления просто так. Иди за мной. Драко закатил глаза, однако спорить не стал — бесполезно. Гермиона обогнала его и первой направилась к лестнице. Наблюдать за её затылком, а потом, возможно, и за тем, как в неё прилетит заклинанием, он не собирался. Поэтому поравнялся с напарницей и упрямо вздёрнул подбородок, в любой момент готовый отбить любую атаку под названием «Ты не аврор, шагай сзади». Но Грейнджер ничего не сказала. Судя по её встревоженному лицу, девушку занимали совсем иные соображения. Они преодолели ступени и остановились. Драко не сдержал страдальческого стона, и Грейнджер шикнула на него: — Потише. Малфой не решился мелочно напоминать, что толку уже в этом мало — они достаточно пошумели внизу, дабы преступник услышал их. Наверняка Гермиона и без него успевала корить себя за недостаточную осторожность. — И что дальше? — вместо этого спросил он, красноречиво кивнув в сторону. Налево и направо убегал длинный, широкий коридор, в чьих стенах имелись десятки однотипных дверей. Малфой отметил и несколько тревожных моментов. Ковры, что призваны смягчить шаги и уменьшить шум, свёрнуты и валялись в углу. Из-за этого всякое движение гулко отдавалось в коридоре, будто кто-то специально подготовил своеобразную звуковую «ловушку», чтобы слышать посетителей издалека. Судя по пустым рамам, когда-то холл украшали стандартные портреты предков. Однако теперь их не наблюдалось. Весьма некстати — обитатели картин обычно могли поведать много интересного о посетителях особняка. Может, и от них избавились с определённой целью? Едва ли консервативные Гойлы спрятали их в том же порыве бунтарства, что и Теодор Нотт. Скорее они перенесли бы предков, чтобы сохранить важный секрет, который точно разболтали скучавшие жители рам. Гермиона выглядела озадаченной. Впрочем — недолго. Уверенно заявила вполголоса: — Нам туда. Малфой возжелал было поинтересоваться, почему она так решила, да вовремя остановился. Действительно, на полу в заданном направлении тоже имелись отпечатки в виде капель крови. И как Драко сам не заметил? Он тряхнул головой. Нужно собраться — не хотелось на фоне сосредоточенной Грейнджер выглядеть любителем. Они медленно шагали и почти синхронно морщились от всякого скрипа и глухого стука каблуков о пол. Определённо, с секретностью у них сегодня не задалось. Малфой применил заклинание «Алохомора» к первой же двери. Заранее отступил, дабы ему не прилетело магией, если противник решил бы атаковать, и инстинктивно придержал Гермиону за собой. Движение было настолько отточенным и уверенным, что Малфой не сразу обратил внимание, как недовольно засопела Грейнджер и как яростно она пыталась отодвинуть от себя его кисть. Перед ними предстала небольшая гостевая спальня — судя по ровному слою пыли на гардеробе и прикроватном столике, давно необитаемая. Ни следа волшебников, магии или преступления. Выдохнув с облегчением, Гермиона прошипела: — Повторяю, я аврор, ты — нет, Драко. Нет необходимости прикрывать меня. Всё должно быть наоборот. Какая же упёртая маленькая женщина. Малфой угрожающе навис над ней и взглянул на собеседницу сверху вниз. Он злился — им сейчас не до глупых споров, кто из них главнее. К тому же, и дураку понятно, что главнее именно он. Нет, Гермиона, конечно, аврор, талантливая волшебница и так далее по списку заслуг. Но здравый смысл подсказывал Драко, что логичнее пока рисковать именно им и логичнее именно его кинуть в самую гущу потенциальной битвы. Он давно приметил: Грейнджер терялась в первые минуты в неожиданных ситуациях, он же — напротив — реагировал проворно. Зато после толку больше от Гермионы. Порывистый Драко бросал все свои силы на начальные атаки и быстро выдыхался, когда Грейнджер в итоге брала себя в руки и превращалась в полноценную боевую единицу. Но разве ей объяснишь? С упрямством вчерашней отличницы она отстаивала бы собственные правоту и лидерство. — Я прикрываю тебя не как аврора, Грейнджер. А как женщину, которая мне небезразлична, — с тем же запалом среагировал Драко. В любой другой ситуации смутился бы своего же признания, однако сейчас только сложил руки на груди и вложил в тон всю возможную твёрдость. Щёки Грейнджер предательски порозовели. Она отвела взор. Застенчиво и неловко пригладила прядь волос и пробормотала: — Не нужно, со мной всё будет хорошо. Идём. За второй дверью они не нашли ничего интересного, как и за третьей. Кровавые следы оборвались, и Драко мучило смутное подозрение, что напрасно они на них ориентировались. Велика вероятность, обитатель дома вовсе трансгрессировал, заслышав незваных гостей, если он до сих пор жив. Если же нет… труп в огромном особняке можно искать часами. Малфой без особой надежды на успех толкнул четвёртую дверь и с удивлением лицезрел яркую белую вспышку, что увеличивалась в размере и неслась прямо на него. Всё же зря он недооценил Гермиону — Драко и палочку поднять не успел, как она среагировала и выставила перед ним защитное заклятие. — Вот видишь, — пробормотала она. Малфой поморщился: иногда Грейнджер невыносима — весь мир провалится в бездну, она же выделит ценное мгновение, чтобы сообщить Драко: «Я же тебе говорила». Впрочем, поспорить с ней он не успел. Они вдвоём устремились в комнату, и Гермиона на ходу выкрикнула: — Аврор Грейнджер! Оставайтесь на месте, не оказывайте сопротивление. Или мне придётся вас обезвредить. В сознании Малфоя фоном пронеслась мысль, что едва ли предупреждение остановило бы настоящего преступника. Но, видимо, подобных мер требовал строгий регламент Министерства Магии. Это наблюдение сменилось соображениями намного важнее. Лицо горело огнём, и вперёд подгоняло осознание: «Мы нашли кого-то. Мы нашли!» Он не сомневался: любой, кто попробовал атаковать их в доме Гойлов, сумел бы пролить свет на местонахождение Герпия. Если это не он, собственной персоной! Драко проморгался, силясь вернуть зрению обыкновенную чёткость и… встал как вкопанный, рассмотрев картину перед собой. Его примеру последовала и Грейнджер. Они затормозили вровень, выставив волшебные палочки перед собой, и прожигали взглядами человека перед ними. Это же точно был человек? Неизвестного мужчину, судя по телосложению, с ног до головы покрывала чешуя наподобие той, что служила бронёй для драконов. Однако драконья кожа обычно отливала на свету и отличалась благородными оттенками. Эта же чешуя была грязного серого цвета, а кое-где на ней имелись засохшие кровавые корки — словно незнакомец пробовал счесать её с себя, но оставил исключительно глубокие царапины от ногтей. Зрелище неприятное и противоестественное. Хотелось отвернуться и сбежать. Но Драко усилием воли заставил себя смотреть прямо на мужчину. Взор его скользнул с царапин-рубцов к глубокой ране в животе — так вот откуда, должно быть, те следы крови, а после — на лицо незнакомца. Несмотря на своеобразную броню, черты угадывались: прямой нос, пухлые алые губы — единственный участок, что остался свободен от серого покрытия, и тёмно-серые глаза — бесконечно глубокие и… несчастные. Если собрать печаль на дне радужки в кувшин, то из неё можно создать, наверное, целого дементора. — Авада Кедавра! — рыкнул незнакомец. Заклятие предназначалось для Гермионы. Однако Драко вовремя успел оттолкнуть напарницу. Правда, во время неудачного манёвра совсем не по-джентльменски завалился сверху. — Экспеллиармус! — в тон нападавшему пропыхтела Грейнджер, выглянув из-за плеча Драко и небрежно бросив заклинание в незнакомца. Гермионе повезло больше — волшебство достигло цели. Драко перевернулся на спину, но подниматься ни он, ни его напарница не спешили и завороженно наблюдали за мужчиной. Он издал нечто среднее между стоном и воплем отчаяния и… зарыдал. По-детски, искренне, громко. Он скулил, забился в угол кровати и бормотал: — Уходите. Оставьте меня в покое. Я не сделал ничего плохого. Подозрение кольнуло Драко в сердце. Что-то в этом то ли чудище, то ли человеке показалось ему отдалённо знакомым. Где-то он уже наблюдал это выражение, у кого-то уже лицезрел эти серые глаза, да и нытьё знакомо. — Герпий? Герпий Гойл? — осторожно предположил Драко. Он ни разу не встречал Герпия лично. Возможно, пересекался мельком в детстве на каких-то крупных мероприятиях, и только. Однако Драко помнил колдографии из газет и некоторых родственников Гойла. В мужчине перед ним нашлось нечто и от того парня со снимков, и от всех Гойлов вместе взятых. А, может, Малфой просто додумывал в надежде, что он и Гермиона действительно напали на след. По крайней мере, на проклятого неизвестной заразой незнакомец походил. — Что вам нужно от меня, оставьте, оставьте, — повторял снова и снова собеседник. И как от него добиться чего-то толкового? Драко, наверное, всплылил бы, если на его предплечье не опустилась ладонь Гермионы. Он обернулся к напарнице, и она еле заметно покачала головой. — Вы ранены? — осторожно спросила Грейнджер у мужчины. — Позвольте мне посмотреть. Я не причиню вам боль. — Он тебя чуть не убил, — еле слышно напомнил Малфой Гермионе. Он бы предпочёл, дабы его напарница не приближалась к незнакомцу. Но она только поморщилась и проигнорировала Драко. — Сэр, пожалуйста, позвольте мне вас осмотреть. Ваша рана может быть опасна, — увещевала Грейнджер и медленно, шажок за шажком двигалась к мужчине. Он затих, сощурился и переводил взор то на Гермиону, то на Драко. Взгляд его с каждой новой секундой обретал осмысленность. — Я не позволю грязнокровке прикасаться ко мне, — выплюнул он. Надо же, с виду совсем ослабел, а на оскорбления силёнок всё равно хватило. Остатки жалости к мужчине окончательно оставили Драко Малфоя. Он, в противовес Гермионе, предпочёл отступить от собеседника. Небрежно опёрся о стену у входа и сложил руки на груди. В любой момент Драко готов сражаться и прикрыть собой упрямую напарницу. Только дайте повод. — Вы меня знаете? — удивилась Грейнджер и притормозила. Расстояние между ней и незнакомцем заметно сократилось, и она не решалась идти дальше. — Кто же не знает Грейнджер, — усмехнулся собеседник и тут же поморщился. Видимо, сарказм и ухмылки требовали от него неимоверных усилий. — Несколько моих родственников оказались за решёткой по твоей воле и воле твоих друзей. Драко окончательно уверился в своей догадке: перед ними Герпий Гойл во плоти. В подтверждении нет необходимости. Малфой склонил голову набок и с интересом и некой брезгливостью рассматривал хозяина дома. Нет, отвращение у него вызывала не спорная внешность собеседника — и не такого повидал в жизни. Скорее — манеры. Ну, и конечно же, попытка применить смертельное непростительное заклинание. Отходчивостью Гермионы Драко не отличался и забывать не собирался. — За решёткой они оказались лишь по своей глупости. Хватит ныть и позволь ей спасти тебя, идиота, — вмешался Драко. Говорил твёрдо и уверенно, чтобы сразу же продемонстрировать Герпию, кто тут главный. Иначе с чистокровными волшебниками нельзя — сожрут и не заметят. Гойл обернулся к нему, и его губы внезапно растянулись в улыбке. Жутковатое зрелище. Драко лицезрел Герпия на фотографиях «до» вероятного проклятия, и запомнился он своей на редкость симпатичной физиономией. Не будь Герпий из семьи Гойлов, его приятная наружность ни капли не удивила бы Малфоя. Однако ещё со школьных лет Драко держал в памяти шутку отца его верного приятеля Грегори: «Пусть мы и похожи на троллей, зато мы самые богатые тролли в округе». Старший Гойл был недалёк от истины. Почти никто из его родственников не отличался достойной внешностью — ни женщины, ни мужчины. Зато они считались одними из немногих чистокровных, кто ставил перед собой целью не только не растратить всё семейное богатство, но и увеличить его. При всей простоте и недалёкости, Гойлы обладали редкой коммерческой жилкой. Однако, как известно, в каждом правиле существовало исключение. Видимо, Герпий — то самое исключение. Судя по биографии, совершенно бесталанный бездельник, зато привлекательный, по некоторым меркам — даже красивый. Только теперь он лишился и этого преимущества. Сейчас Герпий Гойл походил на гибрид рептилии с человеком. Неудивительно, что он прятался от людей. Сам Драко невольно представил себя на его месте и внутренне содрогнулся — он бы, наверное, вовсе предпочёл умереть. Собственное проклятие на фоне Гойла ненадолго почудилось небольшим недостатком. Впрочем, следом навалилось осознание: Герпий хотя бы опасен только для самого себя, Малфой же — для всех остальных. И Драко опять помрачнел. — С каких пор Малфой защищает грязнокровок? — вскинув брови, поинтересовался собеседник Гермионы и Драко. Значит, он узнал в нём представителя достопочтенного семейства. Хотя, наверное, это не сложно — внешность у Драко вполне малфоевская. Да и Герпию, должно быть, тоже приходилось лицезреть его физиономию в газетах и мельком на приёмах. — Вы же Герпий Гойл, верно? — снова осторожно вступила в беседу Грейнджер. По традиции она желала, чтобы любая информация получила подтверждение вслух. — Собственной персоной, — прохрипел Гойл и поморщился. От внимания Драко не укрылось, что ладонь, которая прикрывала рану, вжалась в неё сильнее, что на чешуйчатом лбу собеседника выступили капельки пота и что голос его дрогнул. — Мы поможем вам, — увещевала Гермиона.— Я и мистер Малфой знаем, что на вас охотятся. Гойл снова чему-то ухмыльнулся, хотя поводов для радости у него наблюдалось немного. За последние минуты Герпий вдруг осмелел. Видимо, сообразил, что Драко и Гермиона не представляли серьёзной опасности. Однако он всё равно то и дело косился в угол, куда закатилась его волшебная палочка. — И чем же вы мне поможете? Упрячете в Азкабан? — запальчиво вопросил он. — Только на это авроры и годятся. Иначе я не лежал бы здесь с этим. Герпий отнял руку от живота и красноречиво кивнул на ранение. Перед Драко и Гермионой предстала весьма паршивая картина: глубокая широкая царапина — смесь из крови, мяса и остатков ткани. Так сходу и не угадать, что за волшебство применили к Герпию. Никаких сомнений, кто-то жаждал причинить ему невыносимые страдания. Малфой нахмурился. Почерк-то не совсем как у их маньяка. Это сделал не он? Или всё же он, а излишняя жестокость объяснялась тем, что Герпий сопротивлялся сильнее обычного? В памяти Малфоя невольно всплыли Элинор и Теодор. Может, его друг всё-таки прав: не верилось, что слабая дама наподобие помощницы Робардса проделала бы такое. Драко замутило. Гермиона же, казалось, совсем не испугалась — и взор не отвела, и мускул на лице не шелохнулся. — Вы всё-таки позволите мне осмотреть вас? — вежливо произнесла она. Герпий задумался на несколько секунд и заключил: — Положи волшебную палочку на пол, на видное место, и тогда я разрешу тебе подойти, — Гермиона и Драко обменялись красноречивыми взглядами. Гойл, конечно же, заметил и с издёвкой добавил. — Или боишься, что Малфой не прикроет тебя от опасности? Я бы на твоем месте тоже боялся. Малфои — ненадёжные союзники. Упор на последнем предложении. В горьком тоне, в презрении, в настороженных глазах угадывалось: во фразу Герпий явно вложил личное. Что-то не связанное с Драко, а гораздо более глубокое. Неужели, обиду на его отца? Гермиона ничего не ответила — предпочла словам действия. Медленно опустилась на пол, положила палочку и двинулась к Герпию. По пути якобы случайно толкнула палочку каблуком по направлению к Драко. Малфой намёк понял и приготовился кинуться к ней, дабы передать хозяйке. Грейнджер присела на краешек постели и беспомощно уставилась на ранение Гойла. Видимо, она не совсем представляла, что делать с кровавой отметиной без помощи магии, и просто пялилась на неё. Определённо, в плане Герпия имелись заметные изъяны: непонятно, на что он рассчитывал. — Кто вас ранил? — откликнулась Гермиона. К удивлению Драко, Герпий послушно ответил: — Мой садовник. Я попеременно живу то здесь, то в поместье в Шотландии. Там он меня и настиг, — он говорил спокойно и размеренно, окончательно вернув интонациям уверенности. — Что за заклинание он применил? — продолжила допрос Грейнджер. — Не знаю, невербальная магия. — Ваш садовник, наверное, сильный волшебник, — заключила она. — Вряд ли, он магл, — с едкой улыбкой заметил Герпий. Зря Гермиона и Драко доверились Гойлу. Тот воспользовался их замешательством, проворно схватил Гермиону за руку и прижал к ранению. Судя по гримасе боли, прикосновение едва ли доставляло ему удовольствие. Однако желание то ли устрашить собеседницу, то ли воззвать к естественной брезгливости победило здравый смысл. Малфой подался вперёд, но Гермиона вскинула в его направлении свободную ладонь, и этот жест послужил своеобразным стоп-сигналом. Драко притормозил, хотя и злился. Чего она медлила? Пусть только даст ему волю, и он размазал бы Герпия по ближайшей стене. — Вам противно, Грейнджер? Противно прикасаться к кому-то наподобие меня? — с жадным любопытством поинтересовался Герпий. Он явно наслаждался происходящим. — Отнюдь, — спокойно отозвалась Грейнджер. — Отпустите. Я вам не помогу, если по локоть зароюсь в ваших внутренностях. Лучше объясните, как же ваш садовник-магл тогда… Герпий не дождался окончания вопроса. Перебил собеседницу раньше: — И я удивляюсь, — хватку он не ослабил, и то, как близко Герпий и Гермиона держались друг к другу, действовало Малфою на нервы. — То ли кто-то принял оборотное зелье и прикинулся им, то ли маглы научились колдовать не хуже бывалых волшебников. Я склоняюсь к первому варианту, чудес от этих тараканов ждать глупо. — И почему садовник или кто бы он там ни был напал на вас? — продолжала Гермиона. — Это вы мне скажите, — пожал плечами Герпий. — Я читал в газетах, что вы расследуете последние убийства чистокровных магов. Думаю, вы знаете уже достаточно, чтобы сделать определённые выводы. Если же нет… тогда вы идиоты, и мне не о чем с вами разговаривать. Вряд ли идиоты меня спасут. Герпий, наконец, отпустил её. Чуть ли не оттолкнул от себя руку собеседницы с таким отвращением, словно это не он сам прижимал её к себе, а Грейнджер нагло влезла в личное пространство Гойла. Он откинулся на подушки и прикрыл глаза. Похоже, долго удерживать тело в напряжении раненый Герпий не мог. — Я не помогу вам без волшебной палочки, — размеренно заключила Грейнджер. — Да и с ней толку немного. Я видела подобные раны у своих коллег, здесь спасут лишь профессионалы. Вам нужно в больницу. Герпий отрицательно помотал головой. Беседа с ним начала утомлять Малфоя. Он не одобрял попытки Гермионы «нянчиться» с Гойлом. Драко вообще испытывал смешанные эмоции по отношению ко всем потенциальным и состоявшимся жертвам преступника после истории, что поведали Нарцисса и Люциус. Может, это именно Герпий нанёс самый сокрушительный удар по Бернайс в своё время? Может, он надругался над ней? Может, он выступал главным зачинщиком? Стоило ли его спасать сейчас, если сам он спасения не выпрашивал? Но Грейнджер все эти вопросы, казалось, не занимали. — Я спрошу прямо, мистер Гойл, — начала Гермиона, покорно сменив тему. Хотя Драко не сомневался: вскоре его напарница предпримет новую попытку затащить Гойла в больницу. — Вы получали письма от Бернайс Стэдмен в последнее время? — Уже мыслите в верном направлении, — удовлетворенно заметил Герпий, не открыв глаза. — Да, получал. Письма от важной части Бернайс. Странное замечание, но Малфой на нём не акцентировал внимание. Драко устал держаться в стороне и вмешался раньше, нежели Грейнджер задала следующий вопрос. Только его совсем эгоистично беспокоили не письма и Бернайс. — Твоя физиономия, Гойл, не следствие проклятия двухгодичной давности? — И это верно, — согласился Герпий скучающим тоном. — Предполагаю, как и смерть твоей невесты двухгодичной давности? — Откуда ты… — брови Драко в изумлении взлетели вверх. — Я наводил справки, — перебил его Гойл. — Чем мне ещё заниматься с такой-то… рожей? Грубое слово не вязалось с речью Герпия. Он усмехнулся и неловко закашлялся. Грейнджер наградила его беспокойным взглядом и с той же озабоченностью посмотрела на Малфоя. Но он проигнорировал её немую просьбу: — Ты пытался снять проклятие? — Волшебники, шаманы, лекари из десятка стран. И единственный более-менее внятный рецепт гласил: «Вы останетесь таким до тех пор, пока не научитесь ценить не внешнее». Будто я герой глупой сказки, — Герпий снова разразился харкающим, хриплым кашлем. Малфой невесело усмехнулся. Рецепт вполне в духе того, что достался ему: найди свою судьбу и избавься от приобретённой волшебной «болезни». — Вам нужно в больницу, — опять вмешалась Гермиона. — Мы продолжим разговор уже на месте. — Я не собираюсь в больницу. Там меня легче найти, как же вы не понимаете, — сердито возразил Герпий. Выглядел он и впрямь не лучшим образом — словно со всякой новой секундой из него вытекали остатки жизни. А может, так оно и было? Драко окинул его оценивающим взором. Он не знал, какими соображениями руководствовалась Гермиона — действительно жалела Герпия или боялась потерять ценного свидетеля. Зато Драко чётко понимал, что его точно беспокоило второе. Казалось, Герпий Гойл мог поведать ещё много интересного. Неловко, если бы вместо этого он умер прямо сейчас, на глазах Гермионы и Драко. — Я и Драко защитим вас, — настаивала Грейнджер. — Нет, — чётко произнёс Герпий. И опять кашель. Только теперь на тыльной стороне ладони мужчины Малфой рассмотрел капли крови. Плохо дело. Драко долгим и бесполезным уговорам предпочитал действия. Он стремительно шагнул к Гермионе и Герпию. По пути подхватил волшебную палочку Грейнджер, сначала намеревался небрежно бросить её напарнице, однако задумался, что подобный манёвр мог напугать Герпия. Не хотелось волновать его лишний раз — и так сцены, скорее всего, не избежать. И Малфой спрятал оружие Гермионы в задний карман. — Подъём, Герпий, возражения не принимаются, — деловито начал он. Гойл вздрогнул и наконец-то открыл глаза. На дне его радужки скользнула паника, а пальцы вцепились в постельное бельё. — Не упрямься. Трансгрессируем в больницу, подлатаем тебя и вернём обратно. Или не вернём. Раз преступник нашёл тебя в том доме, разве не обнаружит рано или поздно и в этом? Мы же с Грейнджер нашли. Герпий уставился на Драко. Извилинами он шевелил туго. И как он продержался в бегах целых два года? — Мне не хватит сил на трансгрессию. Все ушли на то, чтобы очутиться здесь, — сообщил Герпий после небольшой паузы. — Да и вы не сможете — дом защищён от несанкционированных перемещений. — Значит, трансгрессируем на улице, — твёрдо постановил Драко. — Грейнджер, я его дотащу, держись позади нас. — Но… — выдали Гермиона и Герпий хором. — Можно не спорить со мной сегодня хотя бы полчаса? — Малфой тяжело вздохнул. Как бы до этого ни сопротивлялся Гойл, предположение Драко, видимо, произвело на него впечатление. Гермиона отодвинулась, и Малфой наклонился к Герпию. Мужчина опёрся на него, рука в чешуе скользнула совсем близко к обнажённой на шее коже, однако Драко успел вовремя увернуться. Гойл смерил его тяжёлым взором, но ничего не сказал. Он обхватил Малфоя за плечи и поднялся с кровати. Вес его тела невыносимым грузом лёг на Драко, однако Малфой сцепил зубы и вытерпел. Гермиона, конечно же, продержалась позади секунд двадцать. После поравнялась с мужчинами, периодически охала и порывалась помочь Малфою. Правда, толку от неё немного. Едва ли хрупкая Грейнджер в полной мере разделила бы ношу в лице Герпия. — Мистер Гойл, а у вас нет каких-либо предположений, кто мог напасть на вас под видом садовника? И кто мог присылать вам письма от Бернайс? — поинтересовалась она, поднырнув слева. — Есть, спасибо Смиту. Но мы можем поговорить об этом уже на улице? — пробормотал Герпий. Каждый шаг давался ему всё сложнее. — Мне не до светских бесед. И причём тут Смит? — Да-да, я понимаю, — рассеянно и немного виновато среагировала Гермиона и опять сосредоточенно засопела, лавируя от Драко к Герпию беспокойным маятником. — Приготовься, Герпий, нас ждёт самое сложное — лестн… — начал было Малфой и замолчал на полуслове, когда алый луч боевого заклинания пролетел всего в миллиметре от его уха. Он действовал инстинктивно, даже не сразу сосредоточившись на нападавшем. Сбросил с себя Герпия, толкнул его на пол и завалился рядом, прикрыв собой. Взор сфокусировался на единственно важной точке — высокой мужской фигуре, что застыла на нижней ступени. В голове пронеслась мысль, от которой внутри на мгновение похолодело: «Кажется, я впервые столкнулся с маньяком лицом к лицу». Ещё в самом начале расследования в голове Драко сложился определённый портрет преступника. Он не претерпевал изменений даже с появлением первых подозреваемых. Маньяк виделся чистым, концентрированным злом. Неважно, в чью личину он обрядился бы — Лэндона Смита, Элинор да хоть его отца — под маской человека скрывался монстр. Так проще принимать реальность и интерпретировать её в понятные образы. Конечно же, воображаемый Малфой периодически вступал в бой с выдуманным чудищем. Он мстил ему за всё: за Асторию, за проклятие, за бессмысленные смерти, за страх, с каким Драко сосуществовал последние два года. И он побеждал. А с победой приходило долгожданное умиротворение. Реальность отличалась от фантазий. Она была не хуже и не лучше, просто другой. Полумрак частично скрывал незнакомца, однако некоторые детали Малфой сумел рассмотреть. Округлые рыбьи глаза, нос картошкой — Драко готов поставить сто галлеонов, что его кончик краснотой сравнялся бы с помидором, одутловатую фигуру и грубые руки с шершавой обветренной кожей. Видимо, маньяк до сих пор «держался» в теле магла-садовника. Только решимость и непримиримость, с коими он пялился на напарников и Герпия Гойла, совершенно не вязались с выбранным им для свершения преступления человеком. Легче представить, как этот пожилой мужчина таскал конфеты внукам и беззлобно ругал политиков, нежели убивал. Луч света чётко выхватывал широкую руку с зажатой между пальцами волшебной палочкой. Драко уставился на неё. Необычная — из светлого дерева, почти белая и с орнаментом в виде неровных геометрических фигур. Где-то он уже видел подобную… Однако память отказывалась реагировать и подкидывать решение. — Вы мне не нужны. Отдайте Гойла, — твёрдо отчеканил незнакомец. Говорил он негромко, но всякое новое слово ударялось о стены и разливалось в воздухе отчётливым эхом. Интонации были лишены какой-либо окраски — не поймёшь так сразу, скрывался за ними человек или дух, который не испытывал ничего кроме ярости. — Скорее соплохвост станет министром магии, — пробурчал Малфой под нос. Впрочем, он не сомневался, что преступник его услышал. Первый испуг отступил, и Драко ощутил… радостное возбуждение. Наверное, ему должно сделаться за него стыдно. Только не было. Он впервые находился настолько близко к разгадке — нужно-то всего лишь преодолеть расстояние в несколько ступеней, протянуть руку и выбить правду. Вот они — ответы на блюдечке — прямо перед ним, Малфоем. Зря маньяк выбрал кого-то наподобие садовника, дабы сотворить зло — Драко его не боялся. — Драко, моя палочка, — напомнила Гермиона. Но её фраза в голове Малфоя не складывалась в осмысленное предложение. Какая палочка? Что она от него хотела? Ему не до этого. Он желал одного — поймать убийцу и избавиться от проклятия. Разве так сложно его понять? — Глупо умирать за Гойла, — флегматично заметил оппонент Драко. — Но если ты настаиваешь… Они обменялись первыми заклятиями — довольно слабыми, и оба успешно отразили их. Волшебство служило скорее предупредительным сигналом, нежели являлось реальной попыткой остановить друг друга. Однако с этой секунды весь остальной мир исчез для Драко Малфоя. Гермиона вскрикнула, придержала Драко за пальто, только безуспешно — он с лёгкостью избавился от её хватки и оставил напарницу позади. Попутно Малфой пихнул в бок Герпия — тот кряхтел, пытался уползти в неизвестном направлении и как заведённый отчаянно шептал: «Оставьте меня, оставьте». Словно его слова имели силу сродни самым мощным заклинаниям. — Не двигайся и не мешайся, — небрежно бросил ему Драко и стремительно сбежал на середину широкой лестницы. Одновременно он щедро раскидывался в оппонента заклинаниями, одним за другим, и проворно отбивал его атаки. Никогда прежде невербальная магия Малфоя не работала так хорошо. Вперёд подгоняли ненависть, любопытство, злость. Безумный коктейль, что всегда служил отличным допингом в сражениях. «Да он же слабак», — пронеслась в сознании Драко шальная мысль, она же и стала его первой ошибкой. «Нельзя недооценивать противника» — эту прописную истину Малфой никак не сумел усвоить ещё со школьных времён. Его слабое и неудачное «Остолбеней» внезапно угодило в оппонента и заставило того дрогнуть. Драко воспринял это как проявление слабости и запальчиво выкрикнул: — Сдавайся! Ответом послужил странный смешок и в следующую секунду в расслабившегося Малфоя прителела весьма ощутимая магическая атака. — Могу предложить тебе то же самое, — хмыкнул противник Малфоя. Драко покачнулся. Он понятия не имел, каким заклинанием ему досталось — он такое не использовал. Всё тело словно пронзил электрический разряд. Удар прошёлся по нервным окончаниям, растекался неприятным теплом по венам и заставил сердце танцевать в бешеном, непривычном ритме. Наверное, Драко и вовсе завалился бы, если сзади его не подхватили чьи-то слабенькие ладошки. Шаткая «опора» из последних сил удерживала его на своих двоих. — Держись, Драко, пожалуйста, — жарко зашептала ему на ухо Гермиона. — Где моя палочка? Где она? Драко хотел сообщить, что в заднем кармане. Но из горла вырвался исключительно хрип. Он тряхнул головой в попытке вернуться в реальность, и резкое движение отдалось болью в висках. Однако перед глазами действительно начало проясняться. — Повторяю, вы мне не нужны, — оппонент Малфоя и Грейнджер преодолел расстояние в пару ступеней и небрежно опёрся о перила. На Герпия он и не смотрел. Да и на Драко едва кидал взгляды. Почему-то всё его внимание сосредоточилось на Гермионе. — По крайней мере, пока. Понимаю, высокие моральные качества мисс Грейнджер, которые я уважаю, не позволят ей пойти на сделку со мной. Поэтому я обращусь к тебе, Малфой. Отступи. Гойл — мой. Честно говоря, Драко переживал за Гойла не в полную силу. Но из чистого упрямства, естественно, не согласился бы с маньяком. Он бросил короткий взор на Герпия. Хозяин дома не шевелился и не подавал признаков жизни. Уткнулся лицом в пол и валялся безвольным кулем. А вдруг он уже мёртв? Как долго можно протянуть с подобными ранами? И всё же Малфой и хладный труп преступнику не подарил бы. Велика честь! Этот урод, из-за которого Драко обрёл проклятие, получит по заслугам. — Нет, — просто ответил Драко и кинулся в бой. К сожалению, теперь он двигался менее резво. Противник, напротив, явно набрался сил перед следующим раундом. В их дуэли преимущество на его стороне. — Драко, да остановись же ты! Моя палочка, — взвыла Гермиона. Точно, верное оружие Грейнджер до сих пор покоилось в его кармане. Он бы уже и рад передать палочку ей, однако оппонент не оставлял ни единого шанса на успех. Любая попытка притормозить — смерти подобна. Грейнджер лавировала между вспышками заклинаний и пыталась поравняться с Драко. Стоило её макушке очутиться в опасной близости, и Малфой инстинктивно прикрывал её собой. Впрочем, преступник по какой-то неведомой причине и не старался их убить. Ступив на несколько ступеней ниже, Драко сообразил: он «давил» их к подножию, когда сам продвигался выше, сантиметр за сантиметром — к Герпию Гойлу. Отчаяние захлестнуло Малфоя. Да что не так с этим парнем или девушкой — кто там скрывался под Оборотным зельем. Почему он с такой лёгкостью отклонял атаки и, будто бы совсем не напрягаясь, раздавал обратные заклятия? Пора признать: преступник многим мощнее, чем изначально предполагал Драко. Наверное, давно следовало догадаться по выбранному им способу убийств — древней магии, что далась бы не каждому. Ну и редкостным же дураком ощущал себя Драко — самонадеянным и слабым. Гермиона нырнула под его локоть и потянулась к карману пальто Малфоя — из-за её неуклюжего манёвра Драко почти потерял равновесие и взревел: — Грейнджер, уйди! Как же он мечтал, чтобы она хоть раз в жизни выключила упёртую гриффиндорку и просто бежала с поля боя. Сама мысль о том, что неизвестный мог причинить вред Гермионе, отвлекала его и не позволяла целиком и полностью сосредоточиться на битве. Не только из заботы о напарнице, но и по эгоистическим соображениям — вина-то возлегла бы на плечи Малфоя как единственного полноценного бойца. — Волшебная палочка, Драко! — упрямо вторила Гермиона. Мерлин с ней. Малфой ослабил щит и пригнулся, спасаясь от очередного заклятия. И на защитное заклинание, и на поиски волшебной палочки его попросту не хватило. Он упустил то роковое мгновение, когда Грейнджер очутилась за его спиной. Стоило ему наклониться, и она осталась уязвима для волшебства — единственный барьер между могущественным врагом и Гермионой исчез. Будто сторонний свидетель, да ещё и в замедленном режиме Драко наблюдал за тем, как тёмное плотное заклинание, чья структура постоянно менялась в воздухе, ударило Гермиону в грудь. Противник сражался непривычно — использовал приёмы и волшебство, недоступные Малфою. И поэтому он не мог просчитать, насколько опасна атака. — Грейнджер! — одновременно выдали Драко и… его оппонент. Однако удивиться данному факту Малфой пока не успел. Уже многим позже он попробует проанализировать, почему неизвестный преступник взволновался об авроре, что его ловил. Но сейчас Драко желал только спасти этого самого аврора. Он протянул руку и схватил Гермиону за предплечье, дабы та не покатилась по лестнице вниз. Грейнджер тоже на автомате выставила ладонь к нему. Мазнула ею в миллиметра от уха Драко и положила на шею. Наверное, целилась ниже, только веки её опустились, и Гермиона уже ничего перед собой не видела. Драко отчётливо почувствовал прикосновение её тёплых пальцев к его прохладной коже. Первое человеческое прикосновение после смерти Астории. Драко Малфой застыл, прижав обмякшую Гермиону к себе. Взглянуть на её лицо он до одури боялся, а в воспалённом сознании билась единственная важная мысль: «Я убил Гермиону Грейнджер».