You, The Ocean and Me

Ещё один бесконечно долгий день Гермиона провела в больнице. Она порывалась уйти сразу. Даже пыталась поведать лекарю, почему она так нужна снаружи, вне этих стен и как важно отпустить её. Женщина со спутанными седыми волосами, чей ласковый взор Грейнджер невольно сравнила со взглядом почившей бабушки, шутливо покачала пальцем перед её носом и проворковала: — У вас нет ни единого шанса улизнуть от меня, миссис Малфой. Гермиона даже рот в изумлении открыла. Некоторое время Грейнджер являлась локальной знаменитостью. Однако в последние годы с удовлетворением отмечала, что узнавали её всё реже, а на первый план вышли совсем другие имена — новые звёзды в волшебном мире загорались и тухли стремительно: сегодня ты изобретаешь экспериментальное лекарство от опасной магической хвори, а завтра тебя уже обгоняет в таблоидах квиддичный игрок, что поймал снитч в первые же минуты матча и установил рекорд. Грейнджер нравилось, когда её имя и вовсе не помнили или даже не знали. Гермионе всегда было приятнее начинать знакомство с чистого листа, когда она имела возможность постепенно рассказывать о себе и открываться человеку. Лучше так, нежели терпеть пытку чужими ожиданиями: ведь она настоящая сильно отличалась от прописанного в газетах и журналах образа. Однако то мгновение рядом с лекарем было одним из немногих, когда Гермиона вдруг резко возжелала, дабы собеседница вспомнила её. Может, даже числилась в её фан-клубе. Тогда не случилось бы столь неловкой ситуации. Драко присутствовал в этот момент в палате. Из его рта вырвался смешок, и губы растянулись в ухмылке. Гермиона смерила его убийственным взором, но он и бровью не повёл. — Я не миссис Малфой, посмотрите мою карточку. Вот она, — грубее обычного выдала Грейнджер и ткнула в пухлую папку у кровати. — Да? — переспросила лекарь и хохотнула. Её собственная ошибка ни капли не смутила. — Извините, ваш молодой человек так часто подходит ко мне справляться о вашем здоровье, что я только его и запомнила. Будьте снисходительны к старой женщине — количество моих пациентов с приходом первых холодов возросло в несколько раз. Гермиона так-то почти всегда снисходительна. Однако в тот момент почему-то возмутилась сильнее обычного. Нахмурилась и без тени улыбки ответила: — Ничего страшного. Только Драко не… Договорить «не мой молодой человек» не успела. Драко выступил вперёд, подхватил под локоток даму в халате и елейным голосом протянул: — Можете называть её миссис Малфой. Моя ненаглядная злится, что я никак не надену кольцо на её очаровательный палец. Не принимайте её грубость на свой счёт, — Гермиона и не подозревала, что интонации Драко могли звучать столь нежно и игриво. Ух и рассердилась же она на него тогда. С полчаса не разговаривала и ограничивалась короткими «угу» да «ага», пока Драко не притащил примирительный шоколад. Пятничным утром пытка Гермионы завершилась. Лекарь поколдовала над ней, пощекотала парочкой простейших заклинаний и даже вызвала лёгкий приступ икоты одним из них. — Вы здоровы, мисс Грейнджер, — наконец-то она выучила правильный вариант. — Будьте осторожны. Надеюсь, больше вас здесь не увидеть. Гермиона и сама надеялась в дальнейшем в больницах не появляться — некогда ей разлёживаться и жалеть себя. Впереди так много дел, которые Драко наотрез отказывался обсуждать. И Гермиона на него злилась. Не только за то, как грубо он пресекал все её попытки удариться в планирование. Злилась она на проникновенный, сочувственный взгляд. Злилась, что он ночевал с ней и не уходил из больницы, невзирая на просьбы самой Грейнджер. Злилась, когда он обходился с ней столь бережно и мягко, словно она превратилась в хрупкую вазу. Гермионе же хотелось чувствовать себя совсем иначе — сильной, собранной, готовой к бою. Поражение и без того больно ударило по её самолюбию. А ещё Гермиона злилась совсем по дурацкой причине, за мысли о которой ей делалось стыдно: она гневалась, поскольку Драко больше не пытался её поцеловать и сблизиться с ней. Оба — и Малфой, и Грейнджер — ввязались в своеобразную игру и старательно избегали опасные темы. Проклятие они обходили стороной. Судьбу — тем более. Гермиона порывалась начать первой, но всякий раз из её груди вырывался лишь тяжёлый вздох. А вдруг Драко все эти беседы и не нужны? Вдруг он раздосадован, что именно она, Гермиона Грейнджер, — его судьба? Вдруг он ждал кого-то иного? Наверняка в его голове сложился свой образ… По крайней мере, Гермиона на его месте точно напридумывала бы себе всякого. От бесконечных вопросов, сомнений и страхов кружилась голова. — Я загляну домой, переоденусь и навещу Живоглота, — сообщила она Драко, ступив на грязный асфальт и набрав в лёгкие побольше свежего воздуха. — Встретимся в Министерстве. — Нет, — покачал головой Драко. — Я с тобой. Прослежу. — Со мной ничего не случится за час, — закатила глаза Гермиона. — Я бы не был так уверен. И Уизли со мной согласится. Гермиона уставилась на Драко. Уизли? При чём тут Рон? Неужели… Малфой связался с ним? О, нет, какой ужас. Рон бы её травму превратил в катастрофу вселенского масштаба и наверняка при следующей встрече использовал в качестве аргумента. «Гермиона, именно поэтому я выступал против твоей карьеры в аврорате», — пробубнил бы он, параллельно уплетая пироги или конфеты — он постоянно что-то да уплетал — и назидательно возвёл палец к потолку. Как же она ненавидела подобные моменты. Что могло быть хуже, чем оказываться неправой? — Уизли? Ты связался с Роном? Зачем, Драко?! Пришёл черёд Драко недоумённо пялиться на Грейнджер. Её вопросы он осмысливал с полминуты и скривился: — Грейнджер, зачем мне твой король-кривых-ворот сдался? Я решил, что неплохо сообщить кому-то из твоих близких о случившемся. Когда был у тебя в последний раз, видел письмо от Джинни Уизли, и получилось так, что… Он осёкся на середине фразы и растерянно почесал затылок. Молчала и Гермиона — хлопала ресницами и понятия не имела, как реагировать. И какую записку от Джинни он обнаружил? И как много прочитал? Бывший слизеринец совсем не походил на того, кто благородно отложил бы чужие записи в сторону — наверняка в пару строчек засунул свой нос. А Джинни столько всего писала… В том числе — личного. Кошмар. Сердце в груди Гермионы колотилось как бешеное, велик риск снова угодить в палату. — Джинни расскажет Рону, — пробормотала она. Как ни посмотри, а расклад не в её пользу. — Я рекомендовал ей этого не делать, — откликнулся Драко. — Я помню, что у тебя и рыжего неудачника были проблемы из-за твоей работы. Вероятно, следовало бы отругать Драко за «неудачника». Однако вместо этого Гермиона просто стояла напротив Малфоя и пристально смотрела на него. Вглядывалась в острые черты и размышляла сразу обо всём. О том, как красиво солнечные лучи подсвечивали бледную кожу её собеседника. О том, что в верхней одежде жарко, а без неё — холодно. О том, что им бы поторопиться. А ещё о том, что Драко, которого совсем недавно она считала тем ещё чурбаном, на деле внимательнее многих её знакомых. Правда, сам он точно бы это не признал. Отмахнулся и выдал нечто в духе: «Не говори глупостей, Грейнджер. Я просто не хотел лишней драмы с твоим бывшим». Видимо, на Гермионе до сих пор сказывалось действие сильных лекарств — иначе порыв не объяснить. Она сделала шаг навстречу Драко и обняла его, прижавшись лбом к пальто. Пахло дорогим парфюмом. Грейнджер зарылась носом в ткань и ненароком вдыхала аромат. Руки Драко безвольно висели вдоль тела, но вскоре пальцы неуверенно прошлись по волосам собеседницы. — Гермиона, ты в порядке? Если тебе нужен сегодня выходной… — Не хочу я выходной, — перебила его Грейнджер. — Хочу вернуться к работе. Вместе с тобой, Драко. Судя по полной миске Живоглота и вымытой посуде, Джинни или Гарри заходили к Гермионе. Она прошлась по комнате, с наслаждением потянувшись всем телом. Поймала на себе странный взгляд Драко и отчего-то смутилась. Малфой покорно ждал за обеденным столом, пока Гермиона приводила себя в порядок. Она закрылась в ванной и долго рассматривала себя в зеркало. Это всё ещё была она — те же непокорные волосы, карие глаза, дурацкий нос, который Гермиона с удовольствием в дурном настроении обменяла бы на другой — однако что-то в ней изменилось. Будто происшествие в доме Гойлов разделило её существование. Как сезоны в сериалах меняли друг друга, так и в жизни Гермионы наступал очередной этап. Хуже или лучше прежних, неизвестно. Просто всё ощущалось иначе, а главной темой сюжета сделались вопросы: «Так это я сняла проклятие с Драко? Я? И что это значит?» Гермиона понимала: если она и Малфой не найдут правильные ответы, покоя им обоим не видать. — Я думаю, нам пора сходить на свидание. В ближайшее время, — уверенно сообщил Драко, когда Гермиона покинула своё временное убежище. — Потому что ты этого хочешь? Или потому что так надо из-за проклятия? — выпалила она. Глупый вопрос: приглашал же он её и до того, как избавился от досадной проблемы. Однако Гермиона сомневалась нынче во всём. — Я тебя приглашал ещё несколько дней назад, когда ты не была моей… — он осёкся. Видимо, так и не сумел произнести «судьбой» или другой достойный эквивалент. Нахмурился и продолжил. — Я так хочу, Грейнджер. Судя по тому, что Драко вернулся к обращению по фамилии, он злился. Гермиона его не винила. Для него открытие последних дней — не меньший стресс. А то и больший. Грейнджер скользнула по собеседнику сочувственным взглядом и невольно подумала о невесте Драко. Она мало что знала о той девушке, которая пала первой и последней жертвой проклятия. Но предательское воображение, конечно же, задавалось вопросом «а что, если». А что, если проклятия не существовало бы? Если Драко жил бы со своей дамой сердца, а Гермиона — с Роном? Если бы они так никогда и не остались наедине и пересекались изредка на официальных приёмах? Стали бы со временем Рон и Астория их людьми? Или же всегда их изнутри терзало смутное подозрение, будто что-то шло не так? Только история не знала сослагательного наклонения, и Гермиона с силой надавила на виски в попытке отогнать непрошеные видения гипотетического будущего. — Я согласна, — произнесла она. — Ты прав, за несколько дней ничего не изменилось. Хотя на самом деле поменялось так много. В Министерство они трансгрессировали не сразу. — Пройдёмся? — предложила Гермиона. В сознании Грейнджер началась жуткая битва между тем, что правильно и что хотелось делать. По одну сторону баррикад — сердце, которое вопило: «Побудь ещё немного наедине с Малфоем. Никто не умрёт. Наверное». Однако в противовес ему вторила логика: «Давай-давай, опаздывай на работу, мало же тебе трупов». Гермиона внезапно даже для самой себя послушала первый звонкий голосок. — Мы разве не спешим в аврорат? — поинтересовался Малфой. Попутно он по привычке натягивал перчатки. Надел одну и уставился на вторую. Его почти пустой взор ничего не выражал, но Гермиона примерно представляла, что за сомнения гложили Драко. — Десять минут ничего не решат, — беспечно отмахнулась Гермиона и сама же ужаснулась. Да что с ней? Вела себя… как Гарри или Рон. Они неспешно зашагали по улице. Драко до сих пор не решил, что делать с перчатками. Так и остался в единственной. Он молчал. Гермиона же не собиралась тонуть в тишине. — Можешь… можешь рассказать мне о себе? — откликнулась она. Интонации дрогнули от волнения. — Пожалуйста. Гермиона отвернулась и заковырялась в карманах пальто. Сжала в пальцах билет в театр, что хранился, вроде, ещё с того года, и вертела его, крутила с такой сосредоточенностью, словно ничего важнее в мире она найти сейчас не сумела бы. Малфой неуверенно протянул: — Не понимаю, что ты хочешь узнать. Размер обуви? Имена бабушек и дедушек? Цвет занавесок в моей старой спальне? — Наверное, и это тоже, — торопливо согласилась Гермиона и пояснила. — Представь, будто мы впервые встретились и тебе нужно рассказать о себе так, чтобы я поняла, какой ты человек. Говори всё, что взбредёт тебе в голову. Твой любимый цвет? Книга? Кем ты мечтал стать в детстве? Когда впервые влюбился или сходил в зоопарк? — Разве это важно? — Это важнее всего. В деталях суть, — сказала Гермиона. Грейнджер понятия не имела, что ей делать. Не с расследованием, а Драко. С детства она росла в твёрдом убеждении, что у всякой задачи имелось решение. Даже у самой сложной. Надо покопаться, вдуматься, разложить условия по полочкам и вновь собрать их воедино. К Малфою она применила тот же подход. Казалось, откройся он ей, и она отыскала бы ту самую тонкую ниточку, что связала их. Должны же иметься объективные причины, почему они подходили друг другу? В иррациональное влияние каких-либо высших сил Гермиона верить отказывалась. — Понимаю, куда ты клонишь, — усмехнулся Драко. — Но едва ли тебе или мне поможет признание, что я люблю серый. — Я догадывалась, — заметила Гермиона и многозначительно посмотрела на его одежду — носил он преимущественно все оттенки серого и чёрного. Ни единого исключения из общей скудной палитры. — Пожалуйста, Драко. Давай хотя бы попробуем. Он сдался. Тяжело вздохнул и ответил: — Ладно, в детстве я мечтал стать богатым и уважаемым человеком. Каким был мой отец. Мечтал играть в квиддич или музыкальной группе, потому что и то, и другое казалось занятием для крутых парней. Но отец сказал, все музыканты — нищие неудачники, а квиддич мне пригодится только в школе: наше дело смотреть, а не развлекать. Поэтому я начал мечтать, чтобы нашлось занятие, которое он одобрил бы. Тон Малфоя звучал ровно и буднично и, по мнению Гермионы, совершенно не соответствовал смыслу сказанного. Однако комментарии она придержала при себе — боялась оттолкнуть Драко. — Я всегда ненавидел сказку про волосатое сердце колдуна, — перечислял Драко. — Наверное, мне вообще сказки не нравились. С пяти до шести лет у меня был период, когда я примерно полгода не ел ничего красного. Полагаю, меня уже тогда тошнило от Гриффиндора. Он покосился на Гермиону, и губы Малфоя расплылись в хитрейшей ухмылке. Грейнджер закономерно надулась и возмущённо воскликнула: — Драко! Гермиона твёрдо решила: если они всё же предназначены друг другу, то ему придётся полюбить Гриффиндор. А может, позвать его на ответное свидание да принарядиться во всю одежду из её гардероба, где встречалась эмблема со львом? Вариантов немного, но всё же имелись. Воображение услужливо нарисовало картину, где Гермиона завернулась в флаг факультета. Ну, и глупо же она выглядела. Грейнджер не выдержала и прыснула. К своему недовольству заключила: данный жест целиком и полностью выдал, что на самом-то деле она ни капельки не злилась. Малфой интерпретировал верно. Оправдываться не стал и продолжил как ни в чём не бывало: — А года в четыре я считал, что умею превращаться в дракона. Но мама самым жестоким образом разбила все мои надежды, когда подарила энциклопедию о драконах и я там не увидел своей фотографии. Что же ещё… Я родился в июне, каждое утро я читаю газеты до середины и бросаю, не выношу, когда Теодор раскидывает свои вещи по квартире, и, кажется, теперь ещё и не выношу эту игру. Слушай, Гермиона, это же глупость какая-то. Драко снова дёрнул перчатку. На этот раз снял ту единственную, что надел, и обе зажал в пальцах. Настолько нервное и дёрганое движение, что Гермионе тут же захотелось протянуть запястье, взять руку напарника и успокоить его. Однако Грейнджер подавила соблазн — и без того достаточно двусмысленности в их общении. — Ничего подобного. Всё, что ты рассказываешь, очень полезно, — горячо заверила она собеседника. — Чем? — напирал Драко. «Может, именно эти факты помогут мне окончательно и бесповоротно влюбиться в тебя и поверить в проклятие», — пронеслась в голове. Впрочем, озвучила Гермиона иную версию. — Легче выбрать подарок на твой день рождения, — отшутилась она. — Никаких сборников со сказкой о волосатом сердце, зато можно пойти в магазин и скупить всё красное. Хм, может, и шарф с гриффиндорским львом тебе подарить… Драко поморщился и напустил на себя наигранного негодования. — Сделай это, и я скормлю его Принцессе Дамблдор у тебя на глазах. — Скорми его Принцессе Дамблдор, и я немного приукрашу Теодору, как сильно ты любишь находить его вещи в своей комнате и вспоминать о своём лучшем друге, прижимая их к сердцу, — пропела Гермиона и засмеялась. Искренне и звонко. Этот смех приятно перекатывался на кончике языка. О, Мерлин, как же стыдно идти вот так и беспечно болтать с напарником, когда расследование зашло в тупик, убийца до сих пор находился на свободе, а список жертв пополнился новым именем. Но вместе с тем, как же это было необходимо Гермионе. Как же велико напряжение, что копилось в ней все последние недели. И как же она желала хотя бы ненадолго отвлечься по-настоящему. Только рядом с Драко Гермиона на пару минут могла сконцентрироваться исключительно на собеседнике — отбросить тревоги и хихикать над какими-то глупостями. А может… вот она — та самая причина, по которой проклятие и способ снять его имели смысл? Может, ключ к разгадке в общении? — Новый факт обо мне: кажется, я передумал приглашать тебя на день рождения, — сообщил Драко. Гермиона шутливо толкнула его в плечо и покраснела — вела себя подобно школьнице на свидании. — Твоя очередь, Грейнджер. Любой безумный факт о тебе в обмен на ту тонну бесценной, — Малфой скривился, опять этот его сарказм, — информации, что я вывалил. К такому повороту Гермиона не готова. Она искренне полагала, что пришёл её черёд задавать вопросы. Однако требование Драко справедливо: откровение за откровение. — Даже не знаю, что сказать, — протянула Грейнджер. — Моя жизнь — полная противоположность определению «безумный». Теперь она поняла, какой непростой была её просьба. Легко предложить «представь, что мы только встретились и расскажи о себе», выполнить — многим сложнее. Все мысли и воспоминания сразу же сменились белым шумом. Ни единого умного наблюдения. — У всех есть странные особенности, — не сдавался Драко. — В том числе и у тебя. — Иногда я пою в душе, — неуверенно промямлила Гермиона. — И использую шампунь в качестве микрофона. — Слабовато. Старайся лучше, — беспощадно заключил Драко. — В детстве я мечтала жить в доме из шоколада. — А кто не мечтал? Повторяю: старайся лучше, Грейнджер. Гермиона фыркнула и притормозила. Кажется, самое время трансгрессировать в офис. — Не мучай меня. Нам пора в Министерство. — Нечестно, Гермиона. Вы же, гриффиндорцы, обожаете свою дурацкую честность. Один достойный факт о тебе, любой, и мы отправимся в аврорат. Драко и Гермиона застыли на месте. Он смотрел на неё выжидательно, она — напротив — прятала взгляд. Малфой нашёл нужную точку: за всех гриффиндорцев Гермиона не взялась бы говорить, но конкретно она и впрямь ценила дурацкую честность. То есть — совсем не дурацкую, а вполне обыкновенную. Грейнджер беспомощно покусывала губу и лихорадочно соображала, что сказать. Может, факт о самом Малфое удовлетворил бы его? И может, признаться, что однажды Гермиона заснула в библиотеке, поскольку снаружи обосновались слизеринцы — в том числе, Малфой и Паркинсон, и Гермиона не желала с ними сталкиваться в очередной словесной баталии? Или слишком жестоко припомнить столь постыдные эпизоды из прошлого? — С тех пор, как я заступилась за тебя после того суда, я периодически ловила себя на мысли, правильно ли поступила. Нет, не так. Иногда я невольно размышляла, действительно повлияла моя попытка заступиться или то было полностью решение Министерства, и воспользовался ли ты шансом на новую жизнь. Теперь не осталось никаких сомнений: я рада видеть перед собой такого взрослого и благородного человека, который способен сочувствовать и помогать другим. Значит, всё было не зря, — выпалила Гермиона и… замерла в ужасе. Поначалу она просто планировала сделать неуклюжий комплимент. Подумала, что во-первых, её напарник давно заслуживал похвалы, а во-вторых — доброе слово отвлекло бы его от расспросов и послужило очередной связующей ниточкой между ними. И только сейчас Грейнджер догадалась: Драко же, скорее всего, ничего о её вмешательстве в его судьбу в далёком прошлом не знал. И выходило так, будто она хвасталась и приписывала всю его работу над собой к своим заслугам. «Совсем перестала здраво мыслить», — с недовольством заключила Гермиона и смущённо потупила взор. Что ж, может, влюблялась она и без каких-то дополнительных усилий? Иначе как объяснить тот факт, что обычная рассудительность ей всё чаще отказывала, а в голове — полный кавардак? — Что ты сделала? — Драко уставился на Гермиону. Он почти не моргал, из-за этого смотрелся жутковато. — Нам пора в Министерство, — пискнула Грейнджер. Малфой шагнул к собеседнице, наклонился и сжал её плечи ладонями. Недостаточно, чтобы причинить боль. Но достаточно, дабы Грейнджер не сумела выбраться из тисков. — Гермиона, о чём ты говоришь? — давил он. — Когда ты за меня заступилась? Скажи. Это важно. Зачем, ну, зачем она вообще начала эту беседу? Гермиона давно поняла: нельзя давать себе слабину. Всякий раз, когда она ослабляла контроль над собой, события шли не по плану. Больше ни словечка лишнего не вымолвит. Ни единого звука. — Не то чтобы я прям заступилась, — пробормотала она. — Гарри раньше меня выступил в твою защиту. Да и вообще… будто слова двух детей что-то решали. Наверное, это не мы. Кингсли. Или сам мистер Уизли. Он же такой хороший и… Фразы путались. Обычно Гермиона говорила размеренно, речь её текла плавно и без долгих пауз — любой оратор позавидовал бы. Но рядом с Малфоем красноречие периодически отказывало. — Гермиона, говори чётче. Я же знаю, ты можешь, — нахмурился Драко. Грейнджер вздохнула и сдалась. — Помнишь, суд над Альпином Джагсоном? Я присутствовала на одном из процессов, когда допрашивали тебя. И ты был таким… потерянным. После я попросила Артура Уизли от моего имени ходатайствовать в твою защиту. Я не уверена, что тебе помогло именно это. До меня примерно с той же просьбой выступил Гарри — он гораздо великодушнее. Да, наверное, всё дело в Гарри. Думаю, дело в нём. Так что тебе стоит его поблагодарить. Но, подозреваю, ты не станешь. Вы же до сих пор… Она не успела договорить «как кошка с собакой». — Ты серьёзно? Тебе… было не плевать на меня? — на выдохе еле слышно пробормотал Малфой. Ответа он не дожидался. Подался вперёд и прижался к Гермионе. Это был второй поцелуй Малфоя и Грейнджер. И он смутил Гермиону намного больше первого.

***

В Министерстве Магии Гермиона и Драко держались на почтенном расстоянии друг от друга. Достаточно близко, дабы никто не заподозрил, будто они в ссоре. Однако и настолько далеко, чтобы их отношения хотя бы внешне походили на официальные. Грейнджер периодически косилась на Малфоя, но он её тем же не удостоил. Перед глазами Гермионы пролетала одна и та же сцена, по кругу. — Хватит меня целовать, — буркнула она, стоило Драко отстраниться. Взгляд его вмиг потемнел, а губы сжались в упрямую тонкую линию. Не такой реакции он ждал от женщины, которая ему нравилась. Справедливости ради, и сама Гермиона ждала от себя совершенного иного. Только странное непрошеное чувство накрыло её и рисковало затмить все остальные: ощущение какой-то… неуместности, что ли. Время летело стремительно, все вокруг бежали стремительно, Драко торопился и давил. Грейнджер не могла ответить тем же. Она только пару часов как вышла из больницы. Дайте ей хотя бы день! — Хорошо, Грейнджер, — с нарочитой вежливостью откликнулся Драко. — Нет, я не это имела ввиду. То есть… целуй меня, но не так часто. Или не целуй, пока мы не сходим на свидание. Или… — говорила путанно, и голос срывался. Гермиона спрятала лицо в ладонях и простонала. — Я не понимаю, Драко. Ничего не понимаю. Ей не хотелось смотреть на мир. И не хотелось, чтобы мир смотрел на неё. Поэтому она прижимала руки сильнее и тонула-тонула в темноте. Запястье Малфоя опустилось на её макушку и почти ласково потрепало волосы. — Я тоже не понимаю, Гермиона, — произнёс он. Его ровный тон успокаивал. Непонятно, обижался Драко или нет. Но в любом случае, с недовольством совладал. Больше он ничего не сказал и хранил молчание до самого Министерства. Гермиона гадала, злился он или нет, думал о ней или нет, уносился мысленно в другое измерение или топтался где-то неподалеку и ковырялся в тех же сомнениях и страхах, что и Грейнджер. Но лицо собеседника осталось непроницаемым. — Кстати, о палочке того, кто на нас напал, — начал как ни в чём не бывало Драко в лифте, где они остались вдвоём. — Я где-то её видел. Гермиона приняла правила игры и переключилась на тот же профессиональный, деловой тон. Честно говоря, даже с облегчением выдохнула. — Да, я тоже обратила на неё внимание, — вежливо отозвалась она. В памяти всплыло гладкое светлое дерево, орнамент в виде неровных фигур и рука, что сжимала палочку. Гермиона невольно дрогнула и торопливо добавила. — Необычная, но я не вспомнила, когда уже её встречала. — Идеи? — коротко спросил Драко. Грейнджер пожала плечами: — Отправлю запрос Олливандеру. Если он её делал, то знает владельца. — Старик уже совсем слаб. Гермиона обернулась всем корпусом к Драко. Он стоял совсем близко, засунув руки в карманы и уставившись в точку перед собой. На собеседницу он не смотрел. Да и голос его звучал прохладно. Надо же, как быстро он умел переключаться. — Зря ты его недооцениваешь, — с улыбкой сказала Гермиона. — Я уже обращалась к нему пару лет назад по просьбе Гарри. Его память… впечатляет. В сознании всплыли воспоминания, и улыбка угасла. Гарри как-то обмолвился, что никак не мог понять, нравился ему Олливандер или нет: было в нём нечто двойственное. В последний визит к Олливандеру Грейнджер ощутила в полной мере странное ощущение, о котором говорил друг. Олливандер радушно приветствовал её как старую знакомую, однако не преминул возможностью промеж делом отвесить комментарий о том, что сама Гермиона до сих пор так и не постигла всю мощь своей палочки. «Не переживайте, мисс Грейнджер — не всем дано раскрыть свой потенциал», — почти ласково произнёс он и переключился к главной теме встречи. Спорное же впечатление он оставил у Гермионы, и теперь она надеялась, что нынче ей хватит короткого письма и лично ехать к мастеру не придётся. — Но если эту делал не он, то его память нам никак не поможет, — беспощадно подытожил Драко. — Остаётся надеяться на лучшее. Как только они ступили на нужный этаж, Гермиона заметила неладное: сотрудники уделяли ей слишком много внимания. Примерно к третьему «как себя чувствуешь, Гермиона», она сообразила: её заточение в больнице не прошло незамеченным. И ей это не понравилось. Во-первых, в истории Гермионы не наблюдалось ничего героического. Пострадала она глупейшим образом, и едва ли заслужила столько сочувствия. К тому же, она жутко боялась уточняющих вопросов — о, ужас, вдруг кто-нибудь попросил её поведать полную версию событий? А во-вторых, происшествие в доме Гойлов лишний раз убедило Гермиону в прежней догадке: убийца напрямую знаком с Грейнджер. И теперь во всяком участливом коллеге она невольно искала манеры того, кто беспощадно уничтожал чистокровных волшебников в последние месяцы. — Я тороплюсь, — буркнула она себе под нос, однако словоохотливая Тина проигнорировала недвусмысленный намёк Гермионы и перехватила её за локоток. — Мы все так переживали, — тараторила она, проглотив часть гласных. — Донован места себе не находил. Тина недвумысленно подмигнула Гермионе и покосилась на Драко. Такова уж Тина: она сводила всех сотрудников противоположного пола, если они болтали друг с другом дольше пяти минут. Видимо, её работе недоставало щепотки драмы. Но ответить Гермиона не успела. — Мы торопимся, — процедил Драко и оттеснил сотрудницу. Интонации его были на редкость враждебны, хотя обычно он хорошо общался с Тиной. Тина точно не убийца: будь это она, в первые же минуты в том доме выдала нечто в духе: «А чего это вы вечно вдвоём ходите?» — неловко отшутилась Гермиона. — Может, это Донован? — буркнул Малфой. — Его интерес к тебе подозрителен. — Обычный интерес парня, которому симпатична девушка. Гермиона поморщилась. Предположение Малфоя Грейнджер не оценила и догадывалась, что продиктовано оно скорее ревностью, нежели реальными фактами. Впрочем, ей в принципе доставляла дискомфорт необходимость подозревать всех и каждого. Словно ходила она по минному полю, которое разложили перед ней старые знакомые и друзья. — Будто маньяку ты несимпатична, Грейнджер. Может, перечитаешь его записки тебе? — прозвучало резковато. Однако будущий спор пришлось прервать — Драко и Гермиона ступили в аврорат. Они остановились у порога, и брови Грейнджер поползли вверх от удивления. У стола Элинор восседал Хавелок Уильямсон. Удобное кресло, в коем он развалился, Гермиона уже лицезрела — подобное имелось только у Робардса. Да это оно и было — пятно на правом подлокотнике вполне узнаваемое. Хавелок легко мог бы наколдовать собственное, но, видимо, решил подразнить Робардса. Владелец стоял тут же — буквально нависал над Хавелоком и сверлил его тяжелым взором, практически не моргая. Впрочем, казалось, Уильямсон плевать хотел на недовольство коллеги. Он благодушно улыбался и о чём-то ворковал с Элинор. Диалог их носил скорее односторонний характер: Хавелок говорил да говорил, Элинор же ограничивалась короткими «угу» и кивками. — Мисс Грейнджер, вас мы и ждём, — радостно сообщил он, встретившись взглядом с Гермионой. На этой фразе почти синхронно к Грейнджер обернулись все сотрудники аврората, которые находились в зоне слышимости. Гермиона пыталась держаться бодро, хотя больше всего на свете желала сейчас слиться со стеной. — Наконец-то вы потрудились прийти. Опоздали всего на полчаса, — ядовито откликнулся Робардс. Иного Гермиона от него и не ждала. Гораздо сильнее её внезапно заинтересовала Элинор — та прятала глаза и хмурилась. Совсем непривычная реакция для помощницы Гавейна. Случись подобное ещё полгода назад, и она первой бы кинулась навстречу Гермионе и выспрашивала у неё подробности пребывания в больнице. Может, у Элинор всего лишь плохое настроение? А может, она всё-таки связана с маньяком и винила себя?.. — Ну-ну, Гавейн, не будь так суров к девочке, — снисходительно начал Хавелок. Его покровительственные интонации недвусмысленно намекали, кто здесь главный. Умел же он талантливо подчеркнуть собственное положение, не размахивая карточкой «Я здесь начальник». Робардсу бы поучиться. — Ты должен быть внимательнее к сотрудникам, пострадавшим ради благого дела. Как вы себя чувствуете, мисс Грейнджер? Отчего-то ярость Гавейна обратилась против Гермионы. Он прожёг её взором и скривился. Грейнджер украдкой покосилась на Малфоя — искала поддержку в его лице. Она даже завидовала Драко немного: про него, казалось, все забыли. — Я в порядке. Благодарю за беспокойство, мистер Уильямсон, — губы растянулись в вымученной улыбке. Гермиона понятия не имела, что здесь происходило, и предпочла, дабы и в дальнейшем события развивались без её участия. Беседы с начальством не вписывались в расписание Грейнджер. Она лукавила, когда дежурно сообщила, якобы всё с ней в порядке. Гермиона до сих пор ощущала некую слабость, что нарастала в течение дня и рисковала свалить её с ног ближе к пяти-шести вечера. И ей хотелось до этого мгновения успеть как можно больше. — Не сомневался ни секунды, мисс Грейнджер, что вы ответите именно так, — сообщил Хавелок. — Я бы ни в коем случае не хотел задерживать вас, но всё же это сделаю. Уделите мне пару минут? Обещаю, я не займу больше. Вопрос риторический. Едва ли Гермиона могла отказаться. — Конечно, мистер Уильямсон. Хавелок проворно поднялся, почти незаметным движением извлёк из кармана волшебную палочку и заставил кресло повиснуть в воздухе перед ним. — Тогда пройдём в кабинет Робардса. Гавейн, ты же не возражаешь? И снова риторический вопрос. Гавейн побагровел, сжал челюсть и лишь кивнул. Ох и непросто ему давался этот диалог. Гермиона бы его пожалела, будь мистер Робардс более любезен с сотрудниками. Однако он получал ровно тем же оружием, что зачастую использовал сам. Малфой шагнул за Гермионой, но Хавелок остановил его короткой фразой: — Только мисс Грейнджер. Драко и Гермиона переглянулись. Грейнджер занервничала — поддержка напарника ей не помешала бы. В обитель Робардса сначала влетело кресло. За ним следовали Хавелок и Гермиона. Уильямсон времени зря не терял — стоило двери захлопнуться, как он тут же заговорил без долгих пауз и предисловий. — Мисс Грейнджер, я был крайне огорчён вестями о вашей травме. Все в Министерстве Магии ценят вас как сотрудника, героиню прошлых лет и просто красивую женщину, — на этих словах он шутливо подмигнул Гермионе. О, нет, только этого ей не хватало. — Не хотелось бы терять столь бесценный бриллиант. — Благодарю, но вы слишком добры ко мне, — пробормотала она. Хавелок опустился в злополучное кресло и кивнул на стул напротив. Гермиона села на самый краешек. В воздухе повисли неловкость и напряжение. Хавелок широко улыбался, но от него веяло угрозой. Все инстинкты Гермионы вопили: «От встречи с начальством тет-а-тет хорошего не жди». — Отнюдь. Скорее наоборот — я пытаюсь компенсировать прежнюю невнимательность. Я знал, что вам и мистеру Поттеру нужно больше моего внимания, нежели иным сотрудникам, поскольку прежние заслуги и ваша репутация, наверное, давят на вас. Однако малодушно махнул рукой и сконцентрировался на других обязанностях. Моя ошибка, — сокрушенно закончил Хавелок. Гермиона понятия не имела, куда он клонил. И над каждым словом она размышляла раза в два дольше обычного. — Вам правда не о чем беспокоиться. Мы с Гарри справляемся, нас не нужно… — правильное определение никак не находилось, и она выдала резковатое, — нянчить. — Ну, что вы, что вы, мисс Грейнджер, — Хавелок ахнул в притворном ужасе и вскинул ладони вверх. — Я и не собирался. Но полагаю, немного дружеского участия никому не помешает. Вам — тем более. — Ещё раз благодарю, мистер Уильямсон. На несколько секунд повисла тишина. Гермиона не знала, что сказать. Хавелок же внимательно её рассматривал и, складывалось впечатление, наслаждался происходящим. — Не могли бы вы, мисс Грейнджер, поведать мне подробнее о том, что случилось в доме Гойлов? — наконец, начал он. — Хотелось бы услышать всё из первых уст. — Да, постараюсь кратко, — согласилась Гермиона. Речь её потекла плавно, словно заготовила она её заранее. Хотя на самом-то деле импровизировала. Грейнджер говорила коротко и по делу, постоянно ссылалась на прежние отчёты, дабы не углубляться в совсем давние детали, и искренне надеялась, что пытка скоро завершится. Почему-то докладывать Робардсу в сто раз приятнее, хотя ещё вчера Гермиона не нашла бы ничего хуже встреч с ним. Действительно, всё познавалось в сравнении. Нет, Хавелок не хамил, не перебивал и не кричал. Напротив — с его красивого, хоть и грубоватого лица не сходила добродушная улыбка. Но цепкие глаза оставались холодны. И этот контраст давил на Гермиону. Она закончила и выдохнула, однако Хавелок не предоставил ей ни мгновения на передышку. — То есть вы пострадали частично по вине мистера Малфоя, — заключил он. — Он не сумел прикрыть вас. И как он пришёл к подобным выводам? Гермиона подалась вперёд и замахала руками. Выдержка отказала ей. — Нет! Конечно, нет. Это скорее моя вина, — торопливо пояснила она. — Я самым глупым образом потеряла волшебную палочку и оказалась безоружна перед врагом. Уверяю вас, мистер Малфой сделал всё возможное, чтобы защитить и себя, и меня. Он не профессиональный аврор, однако справился не хуже… — Спасибо, достаточно, — прервал её Хавелок. — Я понял, вы под впечатлением от мистера Малфоя. И всё же меня смущает, что будь на его месте рядом с вами кто-то более расторопный, вашей травмы не случилось бы. — Это не так, — Гермиона редко спорила с начальство, но сейчас готовилась к затяжной битве. Она не позволила бы ни одному из сотрудников Министерства Магии сделать виноватым Драко. Достаточно, что некоторые до сих пор ненавидели его за прежние «заслуги». Сейчас Малфой точно не заслужил нового витка недоверия. — Мистер Малфой был крайне убедителен, когда упрашивал меня назначить его вашим напарником. Признаюсь честно, я глупо поверил его обещаниям. Вы же знаете, Малфои умеют быть настойчивы, — Хавелок многозначительно покосился на дверь, словно видел сквозь дерево и прямо сейчас лицезрел Драко. — Однако теперь я засомневался. Ни в коем случае не ставлю ваш профессионализм под сомнение, но видимых результатов расследования до сих пор нет. Общественность негодует, журналисты рвут и мечут, вы в больнице. Мисс Грейнджер, может, мне снять Малфоя с дела и поставить кого-то более подходящего на роль вашего напарника? Уверен, любой из авроров с радостью ухватится за возможность. Я готов разорвать ради вас сделку с Малфоем. Как же он не понимал, что именно этого и не желала Гермиона. Она взволновалась, и голос предательски задрожал. — Нет. Мистер Малфой незаменим, — с Уильямсоном говорила упрямая встревоженная школьница, а не профессиональный аврор. Перемена в тоне совсем не впечатлила и саму Грейнджер. Но взять себя в руки она не сумела. — Почему? — Хавелок склонил голову набок и с любопытством взирал на Гермиону. — Он… он много знает и помогает мне. И объяснять всё другому сотруднику было бы утомительно и долго. Мистер Малфой превосходно справляется с поставленными перед ним задачами, — перечисляла Гермиона. Параллельно размышляла, что жизнь порой весьма иронична: совсем недавно сама Грейнджер с удовольствием ухватилась бы за возможность избавиться от Малфоя. — Да? — казалось, слова Гермионы совсем не убедили Уильямсона. — И всё же мне кажется, что решение поставить одного чистокровного мерзавца ловить убийцу других чистокровных мерзавцев — не лучшая из моих идей. Грейнджер застыла. То ли ей почудилось, то ли тон мистера Уильямсона сделался крайне враждебным. Гермиона же обиделась вдруг так, словно оскорбили не Драко, а её. К Мерлину все сомнения, она готова отстаивать честь Малфоя как свою. — Драко не мерзавец. Вы слишком строги к нему, — возразила Грейнджер и сцепила руки перед собой. — Это шутка, мисс Грейнджер. Всего лишь шутка, — пошёл на попятную Хавелок. — Мы все всё понимаем, верно же? Давайте так, мисс Грейнджер. Я дам Малфою ещё один шанс. Однако если вы снова пострадаете по его вине… — Не… — Не перебивайте, — осёк её Хавелок. К недовольству Гермионы, ей пришлось подчиниться. — Если вы снова пострадаете, то я сниму его с этого дела и поставлю вам в пару кого-то надёжнее. Договорились? И опять риторический вопрос. Спорить с Уильямсоном, когда он звучал столь уверенно, почти бесполезно. — Как понимаю, это ваше окончательно решение? — Вы, как всегда, крайне сообразительны, мисс Грейнджер. Похвала не радовала. Гермиона потёрла вспотевшие ладони о колени и, не глядя на Уильямсона, откликнулась: — Хорошо, я поняла вас. Я могу идти? — Конечно, не смею вас больше задерживать, — покладисто заметил Хавелок. С виду — сама невинность, на деле — ну, и сильно же он разозлил Гермиону. — В случае чего, двери моего кабинета всегда для вас открыты. Грейнджер кивнула и направилась к выходу. Хотелось бежать без оглядки, однако она буквально заставила себя двигаться степенно и неторопливо. — Мисс Грейнджер, — от голоса Хавелока она вздрогнула. Неужели пытка не окончена? Гермиона оглянулась на Уильямсона, — не убивайтесь вы так из-за неудач. Мой опыт подсказывает: за каждое преступление следует своё наказание. Неважно, поймаете именно вы убийцу или нет, кара от Министерства Магии его настигнет. По позвоночнику почему-то пробежали мурашки. Без тени улыбки Гермиона отозвалась: — До встречи, мистер Уильямсон.