You, The Ocean and Me

Гарри Поттер считал Гермиону перспективным аврором, однако весьма нерешительным. Ей не хватало спонтанности и порывистости. Кто-то да сказал бы, что данные качества совсем не красили человека, но именно они не раз и не два спасали самого Гарри. Не сосчитать, как часто он повиновался инстинктам, не растрачивая драгоценные секунды на построение сложных рассуждений, и оказывался в выигрыше. В этом главный секрет успеха любого хорошего аврора — порой чутьё гораздо важнее сообразительности. Чутьё, конечно, не заменит достойные мозги на сто процентов, только в тандеме с ними работает гораздо лучше, нежели просто незаурядный интеллект. Вторая проблемная зона Гермионы — неуверенность в собственных силах. Гарри неохотно признавал, что в данном случае и Рон приложил свою руку. Хотя Поттеру не нравилось принимать чью-либо сторону в конфликте друзей. Вслух он ни за что не выступил бы адвокатом лишь одного из них. И всё же именно Рон так часто при Гермионе повторял, будто она слаба и хрупка, что, казалось, Грейнджер в итоге ему частично поверила. Все эти выводы тяготили Гарри. Как друг, он, наверное, обязан поговорить с подругой. Впрочем, беседы по душам никогда не относились к сильным особенностям Поттера. Особенно — беседы по душам с девушками. Это Рона можно хлопнуть по плечу и выдать: «Ну и идиот же ты. Больше так не делай». Уизли, естественно, сначала обиделся бы, однако уже к вечеру отошёл и задумался. С Гермионой подобное обращение не срабатывало. — С девушками нужно тоньше, — увещевала Джинни. — И как? — интересовался Гарри и с надеждой взирал на супругу, словно она намеревалась поведать ему ответы на все тайны мира. Но бывшая Уизли, ныне — Поттер, лишь пожимала плечами и звонко смеялась: — А мне-то откуда знать? Я сама девушка. Просто будь со мной тоньше и согласись уже, что в субботу была твоя очередь готовить ужин. Зря Гарри надеялся, что женщины станут ему чуть понятнее, начни он жить с одной из них. Каждый день они превращались в бОльшую загадку. Беспокойство за Гермиону не покидало Поттера. Ещё лет пять назад он искренне полагал, что Грейнджер ждало самое невероятнее будущее из их троицы. В его воображении она уже к двадцати пяти возглавляла крупный отдел в Министерстве Магии, а к тридцати переворачивала волшебный мир с ног на голову. Что ж… до тридцати оставалось всё меньше времени, только Гермиона еле-еле двигалась к возложенным на неё ожиданиям. И Гарри решил действовать по старинке — заботиться исподтишка, дабы его в этой самой заботе не уличили. Дело убийцы чистокровных волшебников было идеальным поводом засиять на волшебном небосклоне. Любого, кто нашёл бы преступника, носила на руках не только перепуганная общественность, но и та её обеспеченная прослойка, что активно вливала деньги в министерские проекты. Что за перспективы открылись бы перед Грейнджер! Но самое главное — она добилась бы признания тех, кто ненавидел её по умолчанию и периодически вставлял палки в колёса и ей, и прочим маглорождённым работникам. Гарри рассудил, что первое время позволит Гермионе работать самостоятельно: пускай её имя появится в газетах и отложится в памяти читателей. А после он бы напросился к ней в напарники и помог, не привлекая к себе внимания и отдав все лавры Грейнджер. Говорила же Джинни, что с дамами нужно «тоньше». Так ничего более «тощего» он не сочинил. Каково же было удивление Гарри Поттера, когда его планы перепутал Драко Малфой. Нет, конечно, от этого гадёныша, как его назвал бы Рон, всего ожидать можно. Только не этого же! И сдалось ему в великого детектива играть. — Малфой и расследование! Это же как… как… — горячился Гарри, размахивая насаженной на вилку картошкой. — Несовместимы, как Гарри Поттер и мои надежды, что хотя бы раз мой муж приготовит ужин по установленному графику, — перебила его Джинни. — Я готовил в пятницу, — надулся Поттер. Будто сейчас самое время для споров о домашних обязанностях. — Которая была три недели назад, — пропела Джинни. Однако Гарри только отмахнулся. Какая разница, чья там очередь готовить. Имелись вопросы гораздо важнее. А именно: почему слизеринский хлыщ пиявкой прицепился к Гермионе? Гарри наблюдал за расследованием издалека. И — о, ужас — даже как бывалая сплетница собирал с коллег слухи. Хотя обычно его к перетиранию чужих косточек и метлой не завлечь. Более всего страдал, что обсудить свои догадки и опасения не с кем. Поттер представлял, что случилось бы с Роном, узнай он, как близко нынче общались Малфой и Грейнджер. Гарри уже хватило жуткой истерики Уизли из-за последнего неудачного похода к бывшей подружке и столкновения с Малфоем у неё дома. Джинни — тоже так себе собеседник. Гарри пытался поговорить с ней, но она почему-то только многозначительно хихикала и закатывала глаза на все его замечания. А недавно и вовсе такую ерунду о Драко и Гермионе предположила, что Гарри замутило. Нет, всё-таки женщин не понять. Теперь же Поттер радостно ухватился за возможность сунуть свой нос в чужие дела, как только Гермиона попросила его о помощи. Плевать, доволен таким раскладом Малфой или нет. Какое вообще дело, что там думал Драко? Гермиона поведала Гарри всё, без утайки. Ладно, она поведала почти всё: Гарри инстинктивно ощущал, что в её повествовании имелись пробелы. Однако никак не мог уловить, где именно, и сообразить, зачем Грейнджер что-то от него скрывала. Но подлавливать на вранье не стал — и без мелких подробностей выводы сделал. — Гойл незадолго до смерти сказал, что получал письма от важной части Бернайс. Это ошибка какая-то? Что это значит? — нахмурился Гарри. — Не знаю, — беспомощно пожала плечами Гермиона. — Мне это утверждение тоже показалось странным. Но тогда… тогда мы отвлеклись на иные вопросы. Поттер рассеянно кивнул, уставившись в точку на стене. Хотя от него и не укрылись те взоры, которыми быстро обменялись Гермиона и Драко. Определённо, в чём-то они темнили. — Может, он намекал на её родственников? — предположил Поттер. — Исключено, их нет, — Малфой беспощадно развеял его надежды. — Некорректное замечание, — вмешалась Гермиона. — Есть мама. Однако она магл. — Племянники, дяди, тёти? — не сдавался Поттер. — Никого, я уточняла. Мама-магл и отец-магл. Отец мёртв. Из близких друзей — только Лэндон Смит. Однако он теперь тоже вне подозрений, — перечисляла Грейнджер. Поттер почесал затылок и нахмурился. Ладно, его надежды на то, что он ткнул пальцем и угодил в убийцу, не оправдались. А жаль. Было бы приятно утереть Малфою нос. Правда, утёр бы он его ещё и Грейнджер… — А ребёнок? — просиял Гарри. Точно, как же он сразу не догадался. — Какой ребёнок? — недоумевала Гермиона. — Ты упоминала, что Бернайс была беременна. — Она потеряла ребёнка. И очередной промах. Взгляд Поттера скользнул по Малфою. То ли ему показалось, то ли оппонент действительно на долю секунды растянул губы в преотвратнейшей ухмылке. — Жаль, хорошая версия. Предпоследнее дело я так и раскрыл, — пояснил Поттер, словно оправдываясь за свои глупые вопросы. — Сын-оборотень мстил за отца-оборотня — стандартный мотив. — Не наш случай, — перебил его Малфой. — Кто-то должен быть, — давил Поттер. — Я бы копал в этом направлении. Приятели, соседи, работодатель, что привязался к Бернайс сильнее обычного. Кто-то явно мстит за её смерть, и едва ли этот кто-то малознакомый человек с улицы, что возомнил себя великим карающим магом. Я бы мог поверить в случайного психопата, будь дело Бернайс резонансным. Однако её смерть прошла, к сожалению, незамеченной для волшебного мира. Гарри даже немного разозлился на себя: говорил он на редкость очевидные вещи. Наверняка Гермиона и без него размышляла о чём-то подобном. — И без тебя понимаем, гений, — подтвердил его догадки Малфой. Драко поморщился и повернулся к Грейнджер. — Гермиона, и ради этого ты привлекла его к нашему расследованию? Ради таких «свежих» идей? Обращение к подруге по имени неприятно резало слух Поттера. Он вскинул брови, но комментарии придержал при себе. Иногда неведение лучше правды. Здравый смысл подсказывал Поттеру, что отношения Драко и Гермионы — тот самый случай. — Заткнись, Малфой, — беззлобно огрызнулся он. Соображения о подкинутой Гермионой загадке занимали его сильнее унылых ссор с оппонентом. — Взаимно, Поттер, — столь же равнодушно ответил Малфой. Гарри уставился на него. Его терзали смешанные ощущения по отношению к Малфою. Он жалел Драко из прошлого, но и жалел всех тех людей, которые пострадали по вине младшего и старшего Малфоев. Он не презирал Драко, но и не испытывал к нему сильного уважения. Он не желал ему плохого, напротив — был бы счастлив узнать, что жизнь у Малфоя сложилась сносно, но и лицезреть Драко рядом с кем-то из своих близких не хотел. Гарри не находил ответа на вопрос: почему Гермиона Грейнджер позволила Драко так долго находиться рядом с ней? Да-да, её обязало начальство в виде Хавелока. Только Гарри достаточно знаком с Гермионой, дабы сообразить: упрямая Грейнджер приложила бы все усилия, чтобы достичь нужной цели, будь она действительно ей важна. Раз за столько недель Гермиона ни разу не поднимала вопрос пребывания поблизости Драко Малфоя, следовательно, просто и не думала об этом. Похоже, её всё устраивало. — Пожалуйста, хватит, — устало отозвалась Гермиона. — Гарри, может, у тебя есть ещё какие-либо соображения? Поттер крепко призадумался и выдал: — Есть одна идея. Не факт, что она вам понравится. Но вряд ли у вас много вариантов. Он поведал свой план. И Гермиона, и Драко встретили его без воодушевления, но и отвергать сразу не стали. — Ладно, поговорим с Ноттом, — пробормотал Малфой. — Лучше прямо сейчас. Гарри оделся первым и покорно ждал Гермиону и Драко у порога. Он наблюдал за тем, как неспешно Гермиона поправила волосы, как Драко помог ей надеть пальто (выискался джентльмен), как он накинул на неё шарф, как якобы незаметно для Гарри провёл рукой по щеке его подруги, как та незамедлительно залилась краской и воровато оглянулась на Гарри. Поттер сощурил глаза и активно шевелил шестерёнками. На краю подсознания плескалась какая-то важная догадка, что никак не формулировалась в полноценное предположение. Поттер снял очки, потёр лицо, и в этот момент, когда пальцы Гарри чуть ли не до боли вжались в веки, его мозг пронзила острая как сотни бритвенных лезвий мысль: «Да Малфой же за ней ухаживает. Ухаживает, как в начале отношений я сам ухаживал за Джинни». Поттер замер и издал протяжный страдальческий стон. Невозможно. Малфой же слизеринец. Словно этот аргумент всё объяснял и расставлял по местам. — Всё в порядке, Гарри? — обеспокоенно поинтересовалась Гермиона. — Да, вспомнил о важных домашних делах, — отмахнулся Поттер. Грейнджер в курсе, что список обязанностей по дому был главным камнем преткновения в семье Поттеров, и удовлетворилась его скомканным объяснением. Гарри поравнялся с Гермионой и шёл рядом, оттеснив недовольного Малфоя. Драко скрипнул зубами, однако возражать не стал. Могли ли Гермиона и — отвратительно даже предполагать подобное — Драко встречаться? Нет. Поттер отказывался верить. Просто воображение разыгралось и подкидывало безумные догадки. И за эту мысль Гарри ухватился, как утопающий — за спасательный круг. Всё это — лишь его фантазии, а Драко и Гермиона — просто коллеги.

***

— Мы постоянно концентрируемся на том, чего не знаем: кто убийца, его точные мотивы, помощники и так далее. Я подумал, почему не сконцентрироваться на том, в чём мы уверены. Нам известно, что у преступника остались две цели: Люциус Малфой и Тибериус Нотт, — терпеливо объяснял Гарри Теодору. — И мой план строится именно на этом. Мы можем поймать убийцу, когда он попробует совершить следующее преступление. И Малфои, и Нотт сейчас надёжно спрятаны от него. Однако мы заставим его поверить, что это не так. — И он как дурак возьмёт да поведётся, — вступил Теодор и отпил из стакана с огневиски, на который Поттер косился без одобрения. По его мнению, для крепкого алкоголя рановато. Но кто бы спрашивал? Гермиона вмешалась в беседу, и Поттер готов поклясться, что к её словам Теодор прислушивался с большим интересом. — Он считает себя намного умнее каждого из нас. Даже если заподозрит, что его загоняют в ловушку… — Грейнджер пожала плечами и с улыбкой добавила. — Он наверняка решит, что обхитрит любого. Теодор ответил премерзейшей ухмылкой. Откинулся на спинку кресла и деловито вопросил: — Ладно, а я причём? Теодор Нотт никогда не нравился Гарри Поттеру. Впрочем, ровно как и девяносто процентов слизеринцев, которые учились с ним в одни годы. Нотт несколько отличался от своих друзей: он редко лез первым, нечасто сыпал оскорблениями и в принципе держался болтливым особняком на фоне приятелей. Если честно, едва ли он успел сильно обидеть Поттера. И всё же Гарри его невзлюбил. Кто знает, что виной: шум, какой издавал Теодор, его привычка отвешивать чужим дамам комплименты — в том числе и (о, ужас) Джинни Уизли, или смазливая физиономия зажравшегося представителя семьи с чистой кровью. Итог один: Гарри Поттер предпочёл бы сожрать слизняка нежели добровольно общаться с Ноттом. И до чего же удивительно порой поворачивалась жизнь. Слизняка есть не пришлось, а вот вести пространные диалоги с Ноттом — да. Гарри периодически косился на Гермиону и искал поддержку. Ждал, что она повернется к нему и скорчит недовольную рожицу в стиле Рона. Ждал, что они выступят единым фронтом. Ждал, что тон Гермионы сделается по обыкновению назидательным и жёстким. И ничего из перечисленного не случилось. Теодора она приветствовала как старого приятеля. Он отвечал тем же. Странное, иррациональное единодушие витало в комнате, впиталось в воздух и неприятно щекотало нос Гарри. Он ощущал себя одиноким бурчащим стариком на чужом празднике. И от этого осознания только сильнее раздражался. — Ты, Теодор, важная часть плана, — откликнулся Драко и тоже отпил огневиски. Определённо, у слизеринцев проблемы с алкоголем. — Даже его центральная часть. Ты же мечтал помочь? — Я помогаю. Я слежу за Элинор, — Нотт приосанился. Гарри закатил глаза. Помощницу Робардса он подозревал не в полную силу и не видел смысла в данном вкладе Теодора в расследование. Скорее Поттер поверил бы, что сам Теодор убийца. Хм, а неплохая идея… Малфой склонил голову набок и елейным тоном поинтересовался: — И много о ней узнал? — Она любит георгины, смешно сопит во сне и её духи пахнут лилиями и океаном, — в голосе Теодора прибавилось мечтательности. Гарри нахмурился. Нет, пора серьёзно поговорить с Гермионой. Она не добьётся успеха, растрачивая бесценное время на подобных клоунов. — Безусловно, эта информация нам поможет, — с едва прикрытым приличий ради сарказмом заметил Драко. Поттер, к своему удивлению, был полностью с ним солидарен. — Можем разлить воду с запахом лилий и океана в камере Азкабана, где будет гнить Элинор. Гермиона поморщилась от столь резкого замечания, но ничего не сказала. Молчал и Гарри. Они уходили бесконечно далеко от основной темы, и Поттер лихорадочно соображал, как повернуть беседу в нужное русло. — Ты иногда такой придурок, Малфой. Хоть и мой друг, — беззлобно произнёс Теодор. — Я тут понаблюдал, подумал и… вряд ли Элинор убийца или как-то с ним связана. — И как ты пришёл к такому выводу? — Она слишком сексуальна для убийцы, — без запинки, уверенно сказал Нотт. — Соглашусь с Ноттом, — неожиданно даже для самого себя рассеянно выдал Поттер. На самом деле соглашался он лишь с тем, что Элинор ни в чём не виновата. Однако вышло весьма двусмысленное замечание. Гарри похолодел. О, нет, если Гермиона интерпретировала его по-своему и пожаловалась бы Джинни, жди беды. Джинни достаточно уверена в себе, чтобы не подозревать Гарри в измене. Однако и достаточно вспыльчива и хитра, дабы годами припоминать ему это и получать от мужа желаемое, играя на чувстве вины. — Гарри! — возмутилась Гермиона. Драко хмыкнул, и в этом звуке Гарри слышал только одно: «Ну, и попал же ты, парень». — То есть я не это имел ввиду, — максимально ровным тоном пояснил Поттер. Главное, не нервничать. Нервничают лишь те, кто действительно в чём-то виноват. Он же ничего плохого не сделал. — Не кажется мне Элинор сексуальной. И пахнет от неё не лилиями, а бабушкиным архивом. Но я согласен, что она не похожа на преступницу. — Сам ты бабушкин архив, Поттер! — возмутился Теодор. Казалось, он искренне оскорбился за свою даму сердца, но Гарри его обиды никоим образом не трогали. Гораздо важнее, что Гермиона, вроде, поверила его пояснениям, переключилась на суть их обсуждений и неодобрительно покачала головой. — Если бы у преступников имелся усреднённый портрет, под который можно подогнать каждого, наша работа была намного легче, — вот он, фирменный назидательный тон Гермионы. Правда, обращён совсем не к слизеринцам. — Но его нет, поэтому мы ни с кого не снимаем подозрения раньше времени. Теодор, ты согласен нам помочь или нет? Не хотелось бы напрасно терять время. Ну, надо же, кто-то помимо Гарри про сроки вспомнил. — Согласен, — протянул Теодор и растерянно почесал переносицу. Звучал он теперь менее уверенно. — Если ты мне в красках распишешь, как сняла проклятие. — Да о каком проклятии речь? — не выдержал Поттер. Гарри со школьных лет ненавидел, когда его держали в неведении. Мир был бы намного проще, если люди вокруг сразу же говорили обо всём честно. Да и многих неприятных моментов, по мнению Поттера, удалось бы избежать… Вот и сейчас он понимал, что все трое знали о чём-то, чего не знал он. И ведь Гермионе легче взять да раскрыть ему правду, чем краснеть, бледнеть и увиливать. Однако она предпочла именно второй вариант. Затравленно уставилась на Поттера и, споткнувшись о его внимательный взгляд, поспешно отвела глаза. — Это шутка, Гарри, — вымученно ответила Гермиона. — Не держите меня за идиота, — вдруг жутко рассердился Гарри. — Кем являешься, за того и держим, — почти радостно выпалил Нотт и громко рассмеялся, крайне довольный собственной остротой. У Поттера зачесались руки наподдать ему хорошенько. — Хватит, — прервала Теодора Грейнджер. — У нас нет на это времени. Итак, вернёмся к плану. Не хотел Поттер сейчас возвращаться к плану, пускай он сам его предложил и всего с минуту назад считал наиболее важной темой разговора. Вместо этого он твёрдо вознамерился добиться своего и выведать чужие секреты. Он не позволил бы каким-то там слизеринцам безнаказанно водить его за нос. — Есть у нас время. О каком проклятии он говорит, Гермиона? — напирал Поттер. Грейнджер и Малфой переглянулись, что не укрылось от внимания Гарри. До чего же они его раздражали в это самое мгновение. — Это неважно, — откликнулся Драко. То ли Гарри почудилось, то ли в его интонациях и впрямь скользнули невиданные ранее неуверенность и… испуг. — Позвольте мне самостоятельно решать, что я считаю важным, — процедил Гарри. Диалог зашёл в тупик. Гермиона и Драко не собирались сдаваться. Гарри — тем более. Все трое молчали и буравили друг друга тяжёлыми взорами. Неизвестно, чем бы завершился этот беззвучный спор, если не вмешательство Теодора. Со счастливой улыбкой идиота он выдал: — Ой, да хватит темнить. Это же малыш Поттер: у него задница ещё неделю свербить будет, если его не посвятят в чужую тайну, — и прежде, чем кто-либо успел возразить, Теодор затараторил на одном дыхании. — Малфой был проклят последние два года. Из-за этого проклятия, кстати, в дело и вмешался, но о мелочах он сам расскажет, ненавижу мелочи. Условия проклятия просты: его прикосновение якобы могло убить кого угодно, пока он не встретил бы свою судьбу — единственную любовь и всё такое. Гарри слушал, но не слышал. Слова никак не желали укладываться в ровные ряды. Так вот, что упускала Гермиона: какое-то странное проклятие. Однако Поттер решительно не понимал, зачем ей понадобилось врать о подобном. Неужели она полагала, что Поттер посмеялся бы над ним? Он же не настолько несносен. Он и Малфоя пожалеть сумел бы при необходимости. И как, Мерлин их всех раздери, связаны Гермиона и единственная любовь Малфоя?! — Не «якобы», оно и убило, — перебил друга Драко и с такой силой сжал стакан, что Гарри всерьёз обеспокоился за его сохранность. — Да-да, оно убило Асторию, — возвёл глаза к потолку недовольный Теодор. — Асторию Гринграсс? — на автомате поинтересовался Гарри. Единственное понятное имя во всём рассказе. Где-то два с половиной года назад Поттер пересекался по работе с Гринграссами, и загадочная гибель одной из них, которая облетела все газеты, отчего-то отложилась в памяти Гарри. Хотя едва ли он перекинулся с Асторией и парой слов. Мозг порой работал весьма странно: бережно складировал в сознании совсем далёкие на первый взгляд мелочи и безжалостно вычёркивал важные события. — Именно, — согласился Теодор. — И вот Драко нудел, мрачнел и страдал. Но потом в нашей жизни появилась Грейнджер и сняла с него проклятие. Я, кстати, сразу понял, что она его снимет. Не зря же на ужин её позвал! Ещё тогда я знал… — На ужин? — тупо повторил Гарри. Он стремительно терял суть разговора, и никто не спешил прийти к нему на помощь. Гермиона и Драко словно воды в рот набрали и уставились куда-то в пол, как нашкодившие школьники. — Ну да, на ужин, — закивал Нотт. — Она приходила допрашивать моего отца, и мы все поужинали. Ели тогда мясо… Ты, кстати, ешь мясо? Мне всегда казалось, что из тебя, Поттер, вышел бы отличный вегетарианец, поскольку я их не люблю столь же сильно, как и тебя. У меня тётка была вегетарианкой, и вот как-то она пошла в свой свинарник и там… Гарри пялился на Теодора, почти не моргая. Свинарник, тётя, вегетарианцы, проклятие — всё слилось в единый белый шум. — Нотт, хватит, — тихо, но твёрдо отчеканил Драко. — Да, твоя правда, — легко переключился Нотт. — О тётке расскажу в другой раз. Так вот, Поттер всё знает, поэтому расскажите уже наконец, как оно было? Как ты, Гермиона, сняла проклятие? Вы уже целовались? А может, вы уже даже… — Нотт! — перебила его Гермиона. — Что сразу «Нотт». Тебе, Драко, давно пора это «даже» сделать. Нервный такой стал. Да и тебе, Гермиона, тоже не помешало бы. Грейнджер лишь отмахнулась от него и переключила всё своё внимание на Гарри. Она с надеждой заглядывала ему в лицо и виновато заметила: — Гарри, мы не уверены, что именно я сняла проклятие. Да и в природе этого самого проклятия тоже не уверены. Поэтому я не хотела тебе говорить. Ты бы разволновался и сделал этот свой страшный взгляд. Вот как сейчас. Извини, но… Она пыталась оправдаться. Гарри не слушал. Периодически кивал на автомате и издавал прохладное «угу». На самом деле он ощущал острую потребность в короткой передышке. Односторонний диалог с Грейнджер и стал ею. Гарри сканировал стену и старался упорядочить новую информацию. Существовало ли в природе проклятие, что могло превратить прикосновения в мощное оружие? Скорее всего. За годы службы Гарри и не такого насмотрелся. Проклятия — область опасная и непредсказуемая. Вспомнить хотя бы то дело с убитым столетним волшебником, который просто в один день взял да лопнул на глазах всей семьи. Выяснилось, что столь неизящно от него избавилась родная сестра, которую он вычеркнул из завещания днём ранее: прокляла сорочку и подарила её родственнику. Так что пытка прикосновениями — ещё и не самый изощрённый способ наказать кого-либо. Однако мог ли кто-то связать проклятие с чем-то настолько непонятным и спорным, как судьба? Вот этого Гарри уже не знал. До сегодняшнего дня он даже не задумывался, верил ли в какую-то там судьбу, единственную любовь и прочую чушь. Он уже встретил Джинни — так зачем мучить себя подобными бессмысленными вопросами. И сейчас его голова разрывалась на части. Гарри перевёл глаза на Малфоя и смело встретился с его взором. Жадно всматривался в такое знакомое и ненавистное лицо: в бледной коже, на дне светлой радужки, в поджатых губах он искал ответы на вопросы. Неужели этот вчерашний слизеринец предназначен его подруге? И как давно он ей предназначен? Неужели все школьные годы?.. Тупость же какая-то. Они совершенно несовместимы. Да что там, ещё пару месяцев назад они почти друг друга ненавидели! И Гарри решительно не мог поверить в нечто настолько фантастическое и лишённое малейшего смысла. — Вы встречаетесь? — Гарри напрягся, обратившись с единственно важным вопросом к Гермионе и Драко. Они казались застигнутыми врасплох. — А ты иногда выдаёшь что-то годное, Поттер, — оживился Теодор. — Точно. Так вы уже встречаетесь? Или до сих пор тормозите? — Давайте вернёмся к плану, — голос Гермионы подрагивал. Ощущение, что она вот-вот расплачется. Однако Гарри её не жаль. Надо же так врать своему лучшему другу, а. — Значит, тормозите, — разочарованно выдохнул Теодор. — Ладно, давайте свой план. Малфои тоже участвуют? Он вернулся к деловитому участию и с лёгкостью перескочил на другую тему. Гарри мог бы задать ещё с десяток вопросов, но предпочёл последовать примеру Нотта. Он расправил плечи, выпрямился и чуть отклонился, силясь очутиться подальше от Гермионы. Она вопросительно и умоляюще взирала на него. Он еле заметно покачал головой — быстрый жест, что предназначался исключительно для Грейнджер. Гарри твёрдо решил поговорить со старой подругой обо всём. Однако без слизеринцев — они для него чужаки. Пускай даже один из них — что за отвратительная идея — и вероятная судьба Гермионы. — Нет. Ты же знаешь моих родителей, — пояснил Драко. Он принял правила негласной игры и переключился вслед за Теодором. Хотя между собравшимися и повисла необъяснимая неловкость. — Участвуешь только ты, — вступил Гарри. Говорил ровно, без запинки. Но то было затишье перед бурей, а не настоящее спокойствие. — Даже твоего отца не придётся дёргать. В прессе опубликуют новость от твоего имени, что Нотты устраивают благотворительный вечер. Тебе придётся дать журналистам несколько комментариев о том, как тебя и отца напугали последние новости, как вы сначала сбежали, однако теперь отказываетесь бегать и готовы организовать сбор помощи на нужды детективного агентства Малфоев, поскольку вы больше не верите в аврорат, но верите старым друзьям. — И преступник купится? — усомнился Теодор. — Да, — вмешалась Гермиона. — Он бы не поверил, если это были не вы, Нотты. Однако все знают, что ваша семья славится несколько… эксцентричными поступками. — Это да, — согласился Теодор. Казалось, даже немного возгордился собой. — Мы, Нотты, эксцентричны настолько же, насколько и привлекательны. Ладно, устроили вечер. Дальше? — Подожди, Теодор, сначала о газетчиках. Это самый важный момент, — покачала головой Гермиона. Нотт скривился, хотя и примолк. — Ты упомянешь, что твой отец, который в последнее время пропал со светских радаров, любезно согласился появиться на данном вечере, дабы выказать доверие Малфоям и поддержать чистокровных друзей в столь непростое время. Обязательно сообщишь, что это редкая возможность увидеться с Тибериусом, поскольку он ушёл в тень ради сохранности душевного здоровья, и нынче вообще не живёт в стране на фоне тревожных событий. А… хм… путешествует, например. — Нам нужно создать иллюзию того, что у маньяка нет выбора, — подключился Гарри. — Сейчас или никогда. Или он воспользуется суматохой большого праздника, или может годами искать Тибериуса Нотта по всему миру. Искать безуспешно, конечно же. Твою речь ещё продумаем получше. Гермиона и Гарри снова работали слаженно и поймали одну волну. И всё же внутренний голос периодически напоминал Поттеру о проклятии. В подобные моменты Гарри украдкой косился на подругу и будто бы видел её впервые. — Но получается, если вечер идёт вразрез с интересами Министерства, то и министерских работников там быть не должно, — усомнился Нотт. С трудом Гарри отвёл взгляд от Гермионы и обратил его к Теодору. Он рисковал безвозвратно потерять нить разговора. — Верно, — произнесла Грейнджер. — Их почти и не будет. Для чистоты эксперимента, о своём плане мы практически никому не сообщим кроме Робардса и парочки проверенных человек, у каких имелось алиби в момент убийства прошлых жертв. Честно говоря, я бы и Робардсу не говорила… Гермиона осеклась, и Гарри продолжил за неё: — Но Гермиона боится начальника. — Не боюсь! — тут же выпалила Гермиона и надулась. — Просто… просто лучше сказать. Это сложная операция, что потребует затрат рабочего времени. И не только времени. Гарри поморщился. Действительно, его план должен бурей промчаться по бюджету недешёвыми декорациями и соответствующим антуражем. Поэтому, наверное, замечание Гермионы резонно: Гавейна стоило держать в курсе. И Грейнджер, и Поттер знали, Робардс с удовольствием пошёл бы на любые жертвы, если они пообещали ему, что эти самые жертвы способствовали распутыванию громкого и опасного дела. А если ещё и в красках расписать начальству грядущие героические заголовки в газетах… Однако понимали Гарри и Гермиона и обратную сторону их инициативы: любая неудача, и Робардс будет в ярости, а им не сносить головы. И всё же Гарри предпочёл бы держать Гавейна подальше от дела. Нет, он его не подозревал. Маньяк из Робардса — никудышный. Начальник слишком громкий, нетерпеливый и гневливый человек. В столь же тонких преступных делах, как ни странно, требовалась определённая выдержка. Не у всякого хватило бы терпения днями, а порой и месяцами выслеживать жертв в ожидании удачного момента. Для подобного необходим свой склад ума, и Гавейн им не владел. — А если Робардс окажется маньяком? — предположил Теодор. Он картинно потирал подбородок и демонстрировал крайнюю заинтересованность. Только едва ли она была искренней. От всякого жеста и каждого слова Нотта веяло театральностью. Казалось, он не воспринимал события всерьёз, и данное осознание раздражало Поттера. — Справедливое наблюдение. Кажется, мопсы — единственные живые существа, которых он не ненавидит, — легко согласился Драко. Ещё бы он не согласился: не так давно и сам пространно размышлял вслух, не замешан ли Робардс. — Робардс без Элинор даже поездку в магазин запланировать не может, — беспощадно развеяла все их аргументы Гермиона. — Какой уж из него организованный преступник. — Он придумывает, Элинор исполняет, — не сдавался Драко. — Моя будущая жена — не убийца! — в отчаянии выкрикнул Теодор. Насколько он подозревал всех остальных, настолько протестовал, когда речь заходила об Элинор. Гарри тяжело вздохнул. Он до сих пор не готов признать существование какого-то там проклятия, связанного с судьбой, Гермионой и Драко. И на этом фоне только влюблённого в сотрудницу аврората Нотта ему не хватало. Обычно Поттера не трогали дела любовные его коллег. Но эти странные взаимодействия сулили проблемы именно ему: велик шанс на всех мероприятиях Министерства Магии, куда сотрудников приглашали со вторыми половинами, лицезреть ещё больше слизеринцев. Поттеру вдруг жутко захотелось пойти да нажаловаться Рону. — Это мы и проверим. Её можешь пригласить в качестве своей дамы сердца, — через силу предложил Гарри, хотя мысленно унёсся бесконечно далеко — на кухню в доме Уизли, где он сидел вместе с Роном и костерил вчерашних однокурсников со Слизерина. — Малфой появится там в качестве представителя семейного агентства. Гермиона как его напарница. Крайне недовольная напарница из Министерства Магии. Единственная его представительница, что не могла пропустить столь возмутительное в своей помпезности событие и приняла приглашение. Теодор прищурился и расплылся в хитрой улыбке. — А может тебе, Гермиона, появиться в роли девушки Драко? Давно пора. И Поттер, и Грейнджер замерли. Гарри понятия не имел, о чём думала Грейнджер, однако искренне надеялся, что она оскорблена не меньше, чем он. Девушка Драко… Пф, ещё чего! — Нет, я бы хотел, чтобы Гермиона вовсе осталась в засаде. — твёрдо сообщил Гарри. — Но она не останется, — с вызовом заявил Драко. — Спасибо прошлой статье в «Ежедневном пророке». Благодаря ней все знают о нашем сотрудничестве. Гарри не нравилось, что Малфой снова вспомнил о той разгромной статье. Поттер предпочёл бы игнорировать её существование. — Не знаю. А если он просто не появится? — протянул Нотт. — Не поверит во всю эту чушь, заленится и решит убить моего отца как-нибудь потом? Поттер невольно улыбнулся слову «заленится». До чего же прекрасен был бы мир, если тёмные маги просто ленились совершать преступления. — Я брошу ему вызов! — неожиданно громко отозвалась подруга Гарри. — Как можно заметить по прошлым убийствам и их излишней театральности, преступнику крайне важны церемонии и определённый порядок. Он не просто убивает, а свершает месть в соответствии с целым планом и видит в этом какую-то высшую цель. Неудача с Герпием Гойлом обязана его разозлить и даже оскорбить. Да, мистер Гойл при любом раскладе умер. Но умер совсем не так, как того желал маньяк. Я тоже обращусь к нему через газеты — журналисты в очереди стоят за моим комментарием. И поиграю с его самолюбием. — Но мой отец. Его-то там не будет. Вы же не думаете, что я его на самом деле потащу. И на кого преступнику нападать? Прозвучал главный вопрос от Теодора Нотта. Тот, который так долго ждал Гарри. Он приосанился и незамедлительно откликнулся: — На меня. Я выпью оборотное зелье. Скорее всего, несколько раз. Достоверные снимки в прессе рядом с любимым сыном не помешают. У тебя же есть что-то от твоего отца, что мы сможем добавить в зелье? Самой прекрасной частью своего плана Гарри считал тот факт, что он завязан на нём. В последние дни Поттер заскучал на работе — интересных дел так-то по пальцам пересчитать можно, чаще прочего аврорам приходилось мириться со скучными преступлениями. Теперь же ему представился ценный шанс и подруге помочь, и разбавить тоску остросюжетными впечатлениями. — Ты выпьешь частичку моего отца? Фу, — скривился Нотт. — И сыграешь моего отца? Двойное фу! Можно поменять папу? Пусть его сыграет кто-то другой, только бы не Поттер. — Это буду я, — твёрдо произнёс Гарри. Даже обиделся немного. — Думаешь, мне приятно превратиться на целый вечер в старого чистокровного расиста? — Никто не отказался бы стать Ноттом! — насупился Теодор. — Ошибаешься. — Да ты… Перепалка рисковала разгореться в нешуточный спор не на жизнь, а на смерть, и Гермиона пришла на помощь. — Теодор, у нас мало времени. Ты согласен? Или нам думать над иным планом? Нотт остыл столь же быстро, как и закипел. Удивительный он всё же человек. Теодор прокашлялся и нарочито медленно отпил из бокала. Гарри закатил глаза — он бы предпочёл вести переговоры без утомительного представления одного актёра. — Что я могу сказать… — наконец, вымолвил хозяин дома. — Друзья мои, давайте закатим лучшую вечеринку года! Гарри выдохнул. Он, конечно, искренне верил, что Теодор согласится. И всё же некоторые сомнения не позволяли ему расслабиться. Однако сейчас он получил отмашку и мог полностью сконцентрироваться на их плане. Веселье начиналось! Взбудораженный Поттер повернулся к Гермионе и тут же скис — Грейнджер похлопала Малфоя по плечу и тепло улыбнулась ему. Гарри готов поклясться своим первенцом: это была совсем не дружеская улыбка. Отвратительно.