You, The Ocean and Me

Ох и не нравились же Гермионе официальные сборища. Особенно такого плана. Чистокровные волшебники всех мастей смотрели на неё как на затесавшуюся в толпу землян инопланетянку. Нет, естественно, ей приходилось уже сталкиваться чуть ли не с каждым из гостей на мероприятиях Министерства Магии. Только обычно бледные лица представителей известных магических семейств разбавляли самые обыкновенные маглорождённые коллеги Грейнджер, их супруги, а иногда и родственники, и многие другие любопытные персонажи. Недавно даже впервые пригласили мирного оборотня наподобие Люпина, который стал первым в истории прославленным зельеваром-оборотнем. И наделало же его появление шуму… Гермиона поймала себя на мысли, что не отказалась бы встретиться с ним вновь, прямо сейчас. Здесь же, на мероприятии Теодора Нотта и фальшивого Тибериуса Нотта, и полукровок-то было немного, а маглорождённых помимо Гермионы и вовсе не наблюдалось. От волнения она крепче вцепилась в любезно подставленную руку Малфоя. Однако заметив чужой любопытный взор, тут же отстранилась от кавалера. — Будь внимателен, Драко, — прошептала она, силясь отвлечься на рядовую беседу. — Ты всех их знаешь лучше меня. Если кто-то станет вести себя подозрительно, скажи. Велик шанс, что наш преступник снова воспользуется оборотным зельем. — Может, сегодня зелье ему ни к чему, — пожал плечами Драко и ловко перехватил закуску с летящего перед самым его лицом подноса. Взволнованная Гермиона не могла похвастаться той же расторопностью — парочку таких же она благополучно пропустила, хотя с удовольствием заняла бы себя на пару секунд едой или безалкогольным напитком. — Может, кто-то из них преступник. Настоящий, без масок и зелий. Он многозначительно кивнул на Элинор, что красивой и безмолвной статуей зависла рядом с Теодором. Гермиона встретилась с ней взглядами, слабо улыбнулась, но обычно приветливая Элинор поспешно отвела глаза. Определённо, в последние дни с ней творилось что-то неладное. Однако Грейнджер не соглашалась с утверждением Малфоя: «Наверняка у неё маньячные поводы для беспокойства». — Всё возможно, — неохотно согласилась Гермиона и невольно среди толпы поискала Захарию. Облегчённо выдохнула — нигде не наблюдалось его светлой макушки. Позавчера Захария Смит попросту сбежал, прихватив с собой, к недовольству Гермионы, записку. Объявлять его в розыск она не решилась — свежи ещё в памяти мысли о Лэндоне Смите: с ним-то всё получилось ровно точно так же. Но и самостоятельные сумбурные поиски, на которые она с трудом выкроила время, не принесли успеха. Впрочем, ни Гермиона, ни — внезапно — Драко не спешили обвинить Захарию Смита в тесной связи с преступником. Они и без того торопились с некоторыми выводами. — Заявится к Ноттам, там его и схватим, — предложил Малфой, и Грейнджер с ним согласилась. Драко и Гермиона поравнялись с Теодором и Тибериусом. Элинор кисло улыбнулась, попросила её извинить и удалилась по направлению к уборной. Грейнджер ощущала, что помощница Робардса избегала её. И это ощущение только усиливалось. Впрочем, в данную секунду она не расстроилась: ей и Драко выдалась редкая возможность переговорить с Ноттами — реальным и фальшивым. — Ты перегибаешь, старикан, — процедил Теодор Гарри-Тибериусу, воровато оглядевшись по сторонам и убедившись, что поблизости не наблюдалось случайных свидетелей. — Мой отец не обиделся бы на ту шутку. — Его друг-придурок сравнил домашних эльфов с половыми тряпками, — прошамкал Гарри. Столь недовольный и напористый тон из уст лже-Тибериуса звучал непривычно. — А потом ещё и сказал, что от тряпок больше пользы. Я должен это игнорировать? — Да, если ты чистокровный и уважаемый волшебник, — насупился Теодор. — И как ты этих козлов только терпишь, — презрительно выплюнул Поттер. — Хотя подожди-ка, ты же один из них. — Я не похож на них! Да я тебе… — угрожающе откликнулся Нотт. Гермиона и Драко поспели вовремя и втиснулись между спорщиками. Малфой похлопал друга по плечу, Грейнджер любезно придержала за руку Тибериуса, якобы заботясь о немощном старике. На самом деле сильнее сжала его локоть, дабы вернуть в реальность. — Не время для ссор, — сквозь натянутую улыбку пробормотала она и, казалось, раз в десятый пожалела, что именно Гарри играл Тибериуса. Лучше бы это была она! Гарри справлялся ужасно — близкое присутствие болтливого Теодора его знатно расслабляло. Большую часть времени они тихо переругивались и обзывали друг друга. В ход пошли даже такие покрытые пылью школьных времён прозвища в духе «Поттер-вонючка» и «Теодор-слизеринский-позёр». — Как продвигается вечер? — заметно громче поинтересовался Малфой. Случайный свидетель воспринял бы его фразу как часть беспечной светской болтовни обо всём и ни о чём. Однако все четверо собеседников осознавали, что на самом деле крылось за вопросом Драко. — Нормально. Ничего необычного, — Теодор многозначительно заморгал обоими глазами, подавая условный сигнал, который сам же и сочинил. Плохо справлялся со своими обязанностями не только Гарри. — Будь осторожнее… — Малфой покусал губу и добавил, — с шампанским. Не позволяй ему вскружить тебе голову. — Будешь тут аккуратнее с этим вредным дедом, — проворчал Теодор. Гермиона шикнула на него и строго напомнила: — Этот дед — твой отец. Младший Нотт недовольно скривился и хлопнул Поттера по плечу: — Ладно, папаша, идём. Мы не всех наших друзей поприветствовали. Только без фокусов. Не нравятся шутки про домовиков, так не отвечай на них. — Удачи, — напоследок выдал Гарри Гермионе и, опёршись о фальшивого сына, скрылся в толпе. Малфой придвинулся к Гермионе гораздо ближе, нежели она того хотела в данное мгновение. И всё же она придержала замечания при себе, не желая спугнуть кавалера. Он сосредоточенно вглядывался в толпу и молчал. Ничего не говорила и Гермиона. Лишь украдкой косилась на Драко и в очередной раз отметила, как он хорош в костюме. Покраснела от этой мысли и поспешно отвела взор. Сосредоточила его на паре поблизости: прехорошенькая девушка с россыпью веснушек смеялась над шуткой своего кавалера — такого же рыжего и улыбчивого. Его рука по-хозяйски придерживала даму за талию. Впрочем, незнакомка не сопротивлялась. Напротив — то и дело игриво хихикала. Расстояние между ними держалось на той тонкой грани между «уместно для приёмов» и «о, ужас, что за манеры». Грейнджер уставилась на них, хотя осознавала, что неприлично вот так пялиться, и вдруг поняла, что немного завидовала. Ей жутко не хватало подобных лёгкости, непринуждённости и пресловутого конфетно-букетного периода. Гермионе и Драко даже некогда по-настоящему узнавать друг друга и ходить на свидания. Всё, что происходило между ними, — сумбурно, странно и едва ли годилось на звание самого нормального романа года. А как бы Гермиона мечтала вот так беспечно болтать с кавалером. Прижиматься, конечно, к нему на мероприятии столь опасно не стала бы, однако не отказалась от десятой доли раскрепощённости неизвестной дамы. Возможно, тогда ей хватило бы духу наедине самой поцеловать Драко. Хватило бы духу исполнить те фантазии, которые всплывали в голове перед сном: в них она придерживала Малфоя за руку и просила остаться вместе с ней — не в одной квартире, а в комнате. И главное — хватило бы духу поговорить уже обо всём начистоту и не откладывать решение личных дел до лучших времён. Гермиона всегда нуждалась в чётких ответах. Сложившаяся ситуация не исключение: Грейнджер не доставало определённости. — Думаешь, будет уместно уединиться на несколько минут? — прошептал Драко. Его тёплое дыхание приятно щекотало ухо. — Зачем? Пальцы кавалера осторожно коснулись обнажённого участка спины. Не специально — похоже Малфой целился ниже, на тонкую ткань, и смутился не меньше Гермионы. Однако руку он не убрал, напротив — подушечками пальцев прошёлся по коже почти невесомым касанием. Быстрый, едва заметный жест. Зато насколько интимный. — Хочу с тобой поговорить. Но я подожду удачного момента, если это неуместно, — пояснил Драко. — Пару минут я уделить могу. В зале есть и другие работники Министерства, — кивнула Гермиона. Сомнительное решение, однако ей на секунду почудилось, что Драко намеревался расставить точки, и она не планировала упускать возможность. Она опёрлась о любезно подставленную руку и прошествовала вместе с кавалером через добрую половину зала, к неприметному короткому коридору с тройкой однотипных дверей. По пути Грейнджер поймала на себе внимательный взгляд Поттера, увернулась от фотографа из неизвестной ей газеты и раскраснелась сильнее. Поттер исполнил своё обещание и в один из вечеров поговорил с ней о Малфое. В своих оценках и прогнозах он даже не пытался сдерживаться и не одобрял выбор подруги. Гермиона, конечно, разозлилась, однако не удивилась: иного она не ожидала. Пылкая речь Гарри свелась к одному вопросу, поиск ответа на который нынче особенно будоражил Гермиону: «Что сказать Рону, он же рано или поздно всё узнает?!» Беспокоил её не только Рон, а все Уизли разом. Должно быть, их и первая статья удивила. Что же произойдёт с ними в будущем, если всё-таки Гермиона и Драко станут — о, ужас — встречаться? Будут ли они всё так же приветливы с ней? Или потеряют остатки уважения к девушке, что связалась со вчерашним врагом, и постараются вычеркнуть её из памяти и ежегодной рассылки рождественских открыток? И Гермиона, изрядно вымотанная подобными соображениями, старательно весь вечер избегала представителей прессы. Нет, ещё одной колдографии с Драко в журналах и газетах она не вынесла бы. Да что там она… Её отношения с некоторыми людьми тем более не вынесли бы. И это гораздо важнее. В прохладный кабинет Гермиона ворвалась первой и выдохнула, очутившись вдали ото всех. Эгоистично, наверное, сбегать вот так. Они же все тут не развлекались, а делом занимались. И всё-таки Грейнджер несказанно обрадовалась внезапной передышке. Потёрла лицо ладонями и осмотрелась. Это помещение она узнала — сама накладывала на него волшебство. Мероприятие Ноттов проходило в одном из их старых домов. Не в том, где они прожили большую часть жизни. Выбор пал на старую летнюю резиденцию сразу по нескольким причинами. Во-первых, уединённые площадки и скромный сад Теодор помнил как свои пять пальцев: часто торчал здесь в детстве и охотно нарисовал по памяти корявый план. Во-вторых, большая часть упомянутых площадок отлично просматривались. В-третьих, самое главное, в отличие от родового гнезда, этот не пропитался магией столь сильно. Чистокровные волшебники зачастую применяли к дому защитные заклятия. С годами одна магия переплеталась с другой и образовывала прочный колдовской «слой», что можно сравнить с налётом на столовом серебре или плесенью в тёмных и влажных углах комнаты. «Соскрести» его можно, дабы не намудрить с непредсказуемой комбинацией заклинаний. Приноровиться к нему и усилить — тоже. И всё же легче работать с чистого листа. С летними домами редко заморачивались с тем же упорством. Благодаря стараниям Грейнджер и нескольких доверенных авроров, нынче дом окружал плотный магический барьер, через который можно пройти лишь с главного хода. А во всякой комнате присутствовал волшебный аналог камер слежения. Нет, «картинку» в прямом эфире он, к сожалению, не демонстрировал. Зато отмечал странную магическую активность и передавал сведения о ней. Использовать боевое или даже защитное заклятие и уйти незамеченным теперь практически невозможно. Вероятно, столь сильная защита напугала бы другого преступника. Однако Гермиона предполагала, что «их» маньяка — напротив — раззадорила бы. Гермиона подошла к окну. Отсюда открывался прекрасный вид на ровные ряды цветочных кустов и убегающую вдаль дорожку. Вот бы пройтись по саду да насладиться запахом сумерек, а не торчать среди чистокровных семейств. Драко следовал за Грейнджер по пятам. Тенью навис над ней. Он не пытался коснуться её. Фактически о присутствии Малфоя напоминало лишь ровное, размеренное дыхание за спиной. И всё же Гермиона остро ощущала его каждой клеточкой тела. Да, она присутствовала сегодня в доме Ноттов в первую очередь как аврор. И всё-таки оставалась ещё и женщиной, которая впервые за несколько лет почувствовала нечто сильное к кому-то помимо бывшего. — О чём ты хотел поговорить? — пробормотала она, одёргивая платье и украдкой силясь поймать отражение в окне — не сбились ли волосы? — Об этом. Рука Драко зависла прямо перед лицом Гермионы. Между пальцев он сжимал два листа бумаги, что при беглом осмотре оказались билетами. Пункт назначения Грейнджер не разглядела и непонимающе захлопала ресницами. — Что это? — Два билета на поезд в Сент-Айвс. В середине ноября туристов уже будет меньше, и я покажу тебе его своими глазами. Приглашение застало Грейнджер врасплох. О будущем она размышляла весьма осторожно и мучилась вопросами в духе «продолжим ли я и Драко общаться» и «увидимся ли после завершения дела». Тем временем Малфой всё решил за них двоих. — Поезд? Мы же волшебники, Драко, — не транспорт её беспокоил больше прочего. Однако Гермиона отшутилась. — Трансгрессировать в этот раз скучно, — уверенно сообщил Малфой. — Путь туда — не хуже конечной точки. Я бы предложил тебе метлу, но помню о твоих проблемах с ними. — Мы бы могли полететь на одной, — неожиданно даже для самой себя выпалила Гермиона и густо покраснела. Драко хмыкнул. — Я готов прокатить тебя на метле, Гермиона, но в другой раз. Выберем расстояние поменьше, — и он деловито продолжил, вернувшись к основной теме разговора. — Тебе подходят даты? Можно поменять. Билеты я принёс только по одной причине: с ними предложение выглядит весомее. Тебе есть что потрогать и чем запустить в меня, если я перегнул. Главное отличие общения с Драко от отношений с Роном: рядом с Уизли Гермиона ощущала, будто всё тащила на себе, теперь же словно тащили её. А она упиралась, тормозила и не отличалась расторопностью. Не потому что не желала идти на сближение, а попросту не поспевала за своими же эмоциями. — Едва ли я причиню тебе серьёзный вред билетом, — рассеянно произнесла она. — Можешь свернуть их трубочкой и ткнуть меня в глаз. Слизеринской изобретательности тебе, конечно, иногда не достаёт, Гермиона, — усмехнулся Малфой. — Ну, прости, Драко, что на моём факультете не учили, как украдкой ткнуть в глаз ближнего. Гермиона фыркнула и резко развернулась на сто восемьдесят градусов к собеседнику. Они стояли совсем близко друг к другу. Впрочем, она не позволила смущению победить и не отстранилась ни на миллиметр. Несмело растянула губы в улыбке и как можно спокойнее напомнила: — Твои родители в Сент-Айвс. — Я рассчитываю поехать туда после ареста преступника, — пояснил Драко. — Уверяю, как только опасность минует, мои родители тут же вернутся домой. Иногда мне кажется, разлука с садом даётся моей маме сложнее, чем со мной. Он говорил несерьёзные вещи, но сам внезапно посерьёзнел. Усмешка слетела с бледных губ, и между бровей пролегла морщинка. Гермиона осознавала, что, наверное, даже уверенному на первый взгляд Драко тоже тяжело вот так стоять перед девушкой и ждать её вердикта. И она поспешила с ответом: — Я с удовольствием взгляну на океан твоими глазами. С единственным условием, — тяжело вздохнула. Не желала она занудничать, пришлось из-за сложной ситуации. — Поедем только после того, как поймаем убийцу. — Само собой, — легко согласился Драко. И снова тишина. Хотя молчание не тяготило. Наоборот — предоставило ценные секунды, когда Гермиона могла просто рассматривать Малфоя и думать о своём, бесконечно далёком и — одновременно — настолько же близком. В голове лихорадочно проносились десятки мыслей. О расследовании, вечере Ноттов, подозреваемых, Бернайс, проклятии, Драко, о самой Гермионе и её будущем… Она старалась ухватиться за одну из них и сосредоточиться на ней, но каша в голове не укладывалась в единую структуру. И Гермиона Грейнджер, впервые за долгое время, просто поддалась порыву. Потянулась к Драко и еле слышно пробормотала, облизав пересохшие губы: — Поцелуй меня. Насколько же всё это неправильно. У них там расследование, а Гермиона жалась к Драко и жадно ловила всякое мгновение с ним. Дыхание, осторожные прикосновения, запахи. Она отстранилась первой. Не без сожалений, долга ради. Но совсем уходить не торопилась. Перевела затуманенный взор на губы Малфоя и произнесла: — Если это я сняла с тебя проклятие, Драко, то я ни капли не жалею.

***

Всё хорошее заканчивалось. Иногда слишком стремительно. Так и Гермионе пришлось вернуться в зал. В какой-то момент она вовсе осталась в гордом одиночестве в чуждой ей толпе и тут же пожалела. Хотя именно она и предложила разделиться — нелогично торчать постоянно вдвоём и тратить столь ценный ресурс, как наблюдательность напарника, из-за своего недоверия к собравшимся. — Я буду у входа, пообщаюсь там с кем-нибудь и понаблюдаю за опоздавшими. А ты следуй за Теодором и Га… Тибериусом, — сказала она Драко и двинулась к противоположному концу зала. Игра света в бокалах. Бормотание сотен голосов. Звонкий смех десятка людей. Дамы в платьях. Мужчины в костюмах. Неожиданно высокий разрисованный потолок. Помешанный на деталях Теодор настоял на проработке любой мелочи. Цветовой схемой вечера он выбрал «чёрно-золотой с привкусом чопорности». В какой-то момент подготовки настолько увлёкся, что полчаса спорил с Гермионой из-за салфеток. Грейнджер покосилась на одну из них, которую сжимала в пальцах незнакомая дама, и поймала себя на мысли, что Теодор прав: эти смотрелись роскошно. Пожалуй, они вписывались в антураж лучше самой Гермионы. Жутко хотелось спрятать глаза в пол, чтобы не видеть некоторые откровенно враждебные лица. Но Гермиона поборола себя, гордо расправила плечи и с любопытством озиралась по сторонам. Держалась максимально непринуждённо, дабы никто не заподозрил, что её интерес к обстановке — профессиональный. Получалось с трудом, и она выдохнула с облегчением, столкнувшись со знакомым — наконец-то появился законный повод отвлечься на кого-то на первый взгляд не подозрительного. Над Гермионой завис Блейз Забини. — Грейнджер, — пробормотал он и кивнул в знак приветствия. — Блейз, — выдала в тон ему и дежурно улыбнулась. Она опасалась, что смущённый друг Малфоя постарается ускользнуть и снова оставит её одну, и поспешно добавила. — Рада встрече. Не знала, что Теодор тебя пригласил. Гермиона, конечно, подозревала, что болтливый Нотт рассказал Забини — одному из наиболее близких друзей — всю правду, хотя Теодору строго-настрого запретили распространяться о подробностях дела. Он уже проделал подобное в последнюю встречу Гермионы со слизеринцами. Что ему мешало повторить тот же трюк? Ровным счётом ничего. Осторожностью Нотт себя не утруждал. И теперь Гермиона склонила голову и испытующе всматривалась в лицо Блейза, силясь понять, как много информации до него дошло. В курсе ли он, что Тибериус Нотт сегодня — подставной? Что всё это мероприятие организовано ради расследования, а всякий посетитель, абсолютно любой кроме нескольких проверенных людей, мог оказаться тем самым преступником? — Почему он не должен меня приглашать? — удивился Блейз. Звучал он грубее, нежели на недавней «вечеринке» на четверых в доме Малфоя и Нотта. Даже немного раздражённо, словно присутствие Гермионы ему досаждало и он не отказался бы поскорее с ней распрощаться. Подобная перемена не укрылась от внимания Грейнджер, и она слегка расстроилась. Более того — взбудораженный мозг и вовсе предложил несколько неприятных догадок. А, может, Теодор Блейзу и свежие новости про проклятие выложил? Нет, не так. Выложил всё то, что сам Нотт считал правдой. Его версия отличалась от реальности. Если верить болтливому Теодору, Гермиона точно судьба Малфоя, точно спасла его и точно обязана теперь переехать к ним и «залатать дыры в душе депрессивного друга». Не нужно быть гением, чтобы догадаться: мало кто из окружения Драко отличался гибкостью и лояльностью Теодора. Пускай он пребывал в восторге от последних вестей и совершенно не смущался связи Малфоя с маглорождённой, но едва ли остальные приятели Драко в будущем проявили бы столько же понимания и терпения. Внутренне Грейнджер готовилась, что не все знакомые Драко примут её, рискни они завязать отношения. Пересудов, косых взглядов и даже открытого негатива не избежать. Только вот в чём загвоздка: от Блейза Гермиона почему-то ждала большей добросердечности. О, Мерлин, да он же ей почудился приятным парнем. Неужели ошиблась? Впрочем, Гермиона решила не накручивать себя раньше времени: мало ли — вдруг, у Блейза просто день не задался, а она попала под горячую руку. — Действительно, глупое замечание с моей стороны, — с натянутой улыбкой согласилась Гермиона. — Ничего, — отмахнулся Блейз и примолк. Неловкая ситуация. Вроде, и разойтись вот так просто теперь неприлично: момент обязывал обменяться парой-тройкой дежурных фраз. Но беседа началась явно с плохой ноты и выровнять её «ритм» непросто. Судя по озадаченному лицу, Блейз лихорадочно искал общую тему. Тем же занимались и Гермиона. Она нашлась первой: — Кстати, я упомянула в разговоре с моим отцом, «премьер-министром», — ударение на последнее слово: явный сарказм с отсылкой к их прежней шутливой беседе о путешествиях, маглах и пиццах, — о твоей поездке в Японию. Он теперь тоже захотел. Просил передать «этому Забини» спасибо за очередную мечту, на которую уйдёт львиная доля сбережений. Грейнджер хихикнула. Блейз ответил сдержанной улыбкой и поинтересовался: — Разве твой отец премьер-министр? — казалось, он искренне удивился и с любопытством ждал её ответа. Гермиона в изумлении вскинула брови. Плохая же память у друга Драко, раз он так быстро запамятовал об их последнем разговоре. — Это отсылка к нашей беседе, — смущённо выдавила она. Мало в этом мире ситуаций хуже, нежели попытка объяснить собственную неудачную шутку. — Подумала, получится забавно. Мой отец стоматолог, я говорила. Лечит маглам зубы. Гермиона готова признать, что потерпела поражение. Интонации делались всё более неуверенными, а лицо горело. Впрочем, Блейз держался не лучше неё. Будто бы он всерьёз раздосадован собственным промахом. Забини почесал затылок и нахмурился. — Точно, совсем забыл. Извини, Грейнджер. Столько всего навалилось, всё и не удержишь в голове, — пробурчал и поспешно добавил. — Я пойду. Поздороваюсь с Ноттами. Встретимся позже. Он сбежал. Нырнул в толпу и моментально смешался с джентльменами в таких же тёмных костюмах. Гермиона, которая и слова вымолвить не успела в ответ, растерянно захлопала ресницами. Она ожидала иного, и разброс ожиданий велик: от подчёркнутой вежливости до неуместных шуток про неё и Драко. Но реакция Забини стала загадкой без ответа. В иных обстоятельствах Грейнджер точно распереживалась бы и гоняла мысли и подозрения по кругу. Однако сегодня ей некогда распыляться на личные соображения. Поэтому она тяжело вздохнула, одёрнула платье, мысленно посчитала до пяти и зашагала дальше в поисках компании или стола, рядом с которыми можно притормозить и оглядеться. Грейнджер остановилась в углу и пришла к неутешительным выводам: этот вечер вполне мог войти в список худших в её существовании. Подозревать всех разом и никого конкретно — утомительно: в каждом неосторожном взоре ловишь угрозу, от любого громкого слова внутренне содрогаешься. Невозможно расслабиться и выдохнуть. Как-то Гарри упоминал при Гермионе, будто он наоборот получал удовольствие от подобного состояния. Расследование со своими взлётами, падениями, засадами и опасностями, по словам Поттера — увлекательная игра. В этой партии авроры иногда ошибались, порой — напротив — с первого раза шли в верном направлении. Но тем и приятнее «забава»: непредсказуемость — часть её очарования. Грейнджер всё ждала, когда почувствует то же самое. Сейчас же невольно прокрутила в голове ту беседу с Поттером и осознала: она не ощущала азарта и взбудораженности. Лишь усталость, беспокойство, страх за жизни других людей. Может, Рон частично прав, и она действительно не годилась для этой работы… Правда, если он боялся, что Гермиона слишком слаба и не сумела бы постоять за себя, то сама Грейнджер опасалась совсем иных вещей. До жути страшилась проснуться лет через десять, открыть глаза и вдруг чётко осознать: она допустила ошибку, когда пошла в аврорат, какой из неё аврор. Гермиона устало потёрла глаза, подняла взор и приметила в толпе одну из сестёр Патил. Понять, какую именно, не успела. Разницы нет: любая из них закрутила бы её в водоворот бесконечной болтовни. Притом едва ли они говорили на отвлечённые темы: обе славились тем, что без сомнений в лоб задавали личные вопросы. Что за пытка ожидала Грейнджер, если они поймали бы её! Наверняка обе видели ту жуткую статью и наверняка обе возжелали узнать, какие отношения нынче связывали Гермиону и Драко. Кто их вообще пригласил?! Грейнджер затравленно покрутила головой в поисках спасения. Решила сменить место дислокации на то, где её труднее было бы найти, и свернула к ближайшему окну в пол — рядом высилось симпатичное высокое растение в горшке, за которым можно спрятаться. Сделала пару торопливых шагов и застыла. Из-за того самого растения показалась хорошо знакомая макушка. Нет, не может быть… Ещё пара шагов, дабы сократить расстояние и убедиться в верности догадки. Обладатель макушки снова выглянул из укрытия и воровато осмотрелся. Никакой ошибки. Здесь находился Захария Смит. Гермиона невзначай укрылась за широкой спиной ближайшего джентльмена, схватила бокал шампанского, дабы не вызывать подозрений и произвести впечатление обыкновенной праздной гостьи, и из своего импровизированного «убежища» наблюдала за Смитом. Когда она и Драко застали Захарию у её квартиры, он держался тем же образом: дёрганые манеры и движения, паника в глазах и ощущение, будто в любую секунду Смит готов рвануть с места и сбежать. Совсем не такой Захария работал вместе с Гермионой последние годы. Сейчас в нём не осталось ничего от уверенного, нахального парня. Возможно, его подкосила смерть отца: немудрено потерять контроль над собой и своей жизнью после потери близкого человека. А может, крылось за этими переменами нечто иное. Что Гермиона не желала признавать и от чего отказывалась до последнего. Вдруг Захария всё-таки связан с убийцей чистокровных магов? И что было в том конверте, который он унёс с собой? Ответ на вопросы, как в происходящее оказался втянут его отец и какую роль он сыграл, так до сих пор и остался загадкой. Может, Захария на самом деле в курсе причин, почему Лэндон покончил с собой. Но главное: может, сейчас он представлял опасность для лже-Тибериуса? Мужчина, за которым спряталась Гермиона, отступил. Рука с шампанским дёрнулась, и часть напитка пролилась на платье Грейнджер. Незнакомец обернулся к Гермионе и поспешно извинился: — Простите, мисс, я вас не заметил. Вы… — он осёкся, прищурился и внимательнее пригляделся к собеседнице. Через пару секунд взор его сделался более осмысленным, а благодушная и чуть виноватая улыбка заметно потускнела. — Вы Гермиона Грейнджер? Вопрос он задал громче. Настолько, что несколько посетителей, болтавшихся поблизости, обернулись на них. О, нет. Только бы до Захарии Смита не донёсся предательский шепоток десятка свидетелей. — Ничего страшного, — невпопад ответила расстроенная Гермиона. — Извините, мне пора. Она проворно скользнула в толпу, с надеждой воззрилась на растение-укрытие и разочарованно выдохнула. Захария Смит исчез. Впрочем, зацикливаться на неудаче не имело смысла. Стоило найти Драко и удвоить усилия. Виноват в чём-то Захария или же нет, они разберутся позже, когда поймают его. Судя по сцене в доме Гермионы, ему было, что скрывать. Этого уже достаточно, чтобы напрячься и ждать от него неприятностей. — Где Теодор и… Тибериус? — наконец-то она с первой попытки назвала правильное имя вместо «Гарри». Малфой, который мрачной тенью завис чуть в отдалении и похоже заскучал, оживился при появлении Гермионы. — Волноваться не о чем, — Драко пожал плечами. — Они с Забини. Теодору срочно захотелось похвастаться перед Блейзом древней картиной, что досталась ему от бабки. Пот… Тибериусу тоже стало любопытно. — Какие картины? — прошипела Гермиона. — Вы совсем забыли, что мы здесь ради дела? Драко её тон не оценил. — Их и отчитывай, — отчеканил он. — Я делом занимаюсь. Я и Теодор вообще не знали, что Блейз придёт — он сначала отказался. Кстати, о деле. Пока ничего подозрительного. Элинор я держу в поле видимости. Хотя она явно избегает нашего общества. А это что? Ты в порядке? Малфой кивнул на мокрое пятно от шампанского, что стремительно расплывалось на платье Гермионы. Грейнджер лишь отмахнулась — подобные мелочи волновали её меньше всего, и быстро убрала его заклинанием. Почему-то она уцепилась за замечание Драко. Нет, не об Элинор. Что-то её встревожило в его равнодушном «Я и Теодор вообще не знали, что Блейз придёт». С одной стороны, в появлении Блейза на мероприятии ничего необычного не наблюдалось. Вечер у Ноттов стал открытым сборищем для всех желающих из их кругов. Конечно, никаких случайных гостей быть не могло. Но и появление совсем уж далёких и ни разу не встреченных на иных светских раутах волшебников не предвиделось. Тем самым Гермиона и её верные помощники в организации засады оставляли лазейку для преступника и место для манёвров. С другой, иллюзий они не питали и осознавали: вероятно, маньяк снова использует излюбленное оборотное зелье. А значит, он мог скрываться за любой личиной. Так почему бы ему не выбрать Блейза? Нечто в его поведении настораживало Гермиону. Только если несколько минут назад тревожность она списала на естественную озабоченность реакцией на неё друзей Драко, то теперь всерьёз забеспокоилась. — Куда они пошли? — В кабинет. Соседний от того, где были мы, — Малфой вмиг посерьёзнел: тон собеседницы его напрягал. Он с нажимом спросил. — Гермиона, всё нормально? Ты что-то узнала? Грейнджер не хотела пугать его раньше времени: неловко получилось бы, окажись её опасения обычным приступом подозрительности. Но и перестраховаться следовало. — Я потом объясню. Видел даму в красном платье с такой высо-о-окой причёской? Найди её и приведи в кабинет. Это Арнольд под оборотным зельем, — пояснила шёпотом, озираясь по сторонам. Идею с оборотным зельем Гермиона и Гарри позаимствовали у преступника. «Бить его же оружием иронично», — заметил Поттер, и Грейнджер полностью с ним согласилась. В Министерстве Магии она насчитала не больше пяти оперативников, кому сумела бы довериться. Шестым стал Робардс, какому пришлось открыться как начальству. Он, правда, наотрез отказался участвовать в их операции: заявил, что не для того им платят, дабы он за маньяками бегал. В итоге, пятерых «счастливчиков» посвятили в детали операции. Троих рассредоточили по периметру. Двоих напоили Оборотным зельем и отправили в зал. Персон, чьи маски предстояло примерить помощникам Грейнджер, выбирали с особой тщательностью. Основной критерий — они должны быть достаточно заметны, дабы Гермиона, Гарри и Драко легко отыскали их в толпе. Однако не сильно броски, чтобы не вызвать подозрений у преступника. От дамы с «башней на голове» Арнольд Питерс остался в восторге. Но её, к сожалению, не застал Драко. И Гермиона немного опасалась, что Малфой потеряется. Впрочем, выбора у неё не оставалось — второй сотрудник торчал далеко от них. — Иди же, — напирала Гермиона на застывшего Малфоя. Опасалась, что он примется спорить. Рон на его месте точно принялся бы — он постоянно спорил. Вдруг в конкретном случае её вкус на мужчин совпал, и она подсознательно выбирала несогласных с нею? Однако Драко лишь кивнул и торопливо удалился без лишних слов. Она поспешила к кабинету. Однако не успела преодолеть и половину пути, как дорогу ей перегородила Элинор. — Гермиона, мне нужно поговорить с тобой, — голос помощницы Робардса дрожал в напряжении. Элинор то ли испугалась, то ли гневалась. Взгляд был устремлён за спину Гермионы, прямого зрительного контакта она избегала. Сжатые в линию губы потряхивало. Да и сама Элинор напоминала натянутую струну — единственное неосторожное слово, и вот-вот лопнет. — Пожалуйста, давай позже. Я спешу, — вежливо откликнулась Гермиона, но Элинор придержала её за локоть. — Нет, это срочно. Я больше не могу так, — с надрывом сообщила Элинор. Гермиона в изумлении уставилась на неё. Уж не отвлекала ли собеседница Грейнджер столь неизящным образом? Может, прав Драко о её участии в последних событиях? Гермиона в данный напряжённый момент подозревала вообще всех. Впрочем, разбираться с дамой сердца Теодора ей всё равно некогда. Она выдернула руку и строже отрезала: — Позже. Я занята. Сомнения. Страх. Напряжение. На секунду почудилось, что везде враги: поджидали за углом, пили шампанское, с любопытством пялились на Гермиону. Каждый из них — препятствие на пути к истине. Она прибавила скорости и за рекордно короткое время преодолела расстояние до кабинетов. Сердце бешено билось в груди. Ну и глупо же она будет выглядеть, если ничего страшного не произошло. Хотя именно на это Гермиона и надеялась. Одно из редких мгновений в жизни, когда она была бы счастлива ошибиться. Грохот за тяжёлой дверью. Грейнджер толкнула её, но кусок дерева не поддался. Быстро извлекла волшебную палочку и использовала проверенное заклятие «Алохомора». Деревяшка нехотя поддалась и чуть отъехала в сторону. Гермиона ворвалась внутрь и застала весьма странную сцену. Теодор Нотт лежал лицом в пол — так сразу и не сказать, жив или мёртв. Захария, Блейз и лже-Тибериус зависли друг напротив друга. Палочка Захарии устремилась к Забини, Блейз конец своей направил на Поттера, а Гарри — в свою очередь — готовился в любую секунду атаковать Смита. Все трое синхронно повернулись к Гермионе, заслышав шаги. И столь же слаженно опять уставились на противника. Грейнджер в растерянности сжимала верное оружие, не в силах сообразить, кого защищать и с кем бороться. Подавила желание кинуться к Нотту и удостовериться, что тот просто потерял сознание — её легко снесли бы заклинанием во время манёвра. Покусывала губы до крови в беспомощном испуге и вопрошала: — Что происходит? Вознамерилась окликнуть Гарри по имени и остановилась с широко открытым ртом. Нет, рано его выдавать. Да и Поттер еле заметно качнул головой. — Осторожнее, Гермиона, — задребезжал он слабым голосом отца Теодора. — Заткнись, — неожиданно грубо рявкнул Забини. Ого, таких интонаций Гермиона не припомнила бы. Даже грубый слизеринец-Блейз хамил с меньшим напором. Точно ли это он настоящий? — Все заткнитесь. Грейнджер, наконец-то! — вмешался Захария. Гермиона снова пожалела, что хотя бы процентов на тридцать не обладала решимостью Гарри. Она совершенно не понимала, что ей делать. Наверное, нужно вырубить Захарию и Блейза. Вдвоём это сделать проще. Однако за кого взяться первым? Вдруг второй каким-то чудом за драгоценные предоставленные ему секунды выпутался бы из затруднительного положения? Хлопок внезапного заклинания Гермиона встретила не только с ужасом, но и некоторым облегчением. Выбор сделан за неё.