You, The Ocean and Me

Драко и Гарри сидели рядом. Поттер придвинул свой стул к нему ровно после того, как вступился за Малфоя. Невероятно, но факт: реакция Гарри на вмешательство Драко в допрос подозреваемого была противоположна негодованию Гермионы. Да-да, он выступил в защиту Малфоя. Хотя делал это настолько нарочито медленно и нехотя, словно всякий аргумент давался ему с трудом Напротив них расположилась Элинор. Она закинула ногу на ногу, обхватила себя обеими руками и нервно покусывала нижнюю губу. Её расстроенный взор блуждал по всему кабинету и ни на ком конкретно не притормаживал. Гермиона покосилась на неё и почувствовала лёгкий укол вины. Впрочем, сейчас ей стало немного спокойнее нежели несколько минут назад, когда она осталась наедине с Элинор. — Ты же попросила Теодора следить за мной? — прямой вопрос Элинор, что она сразу же задала при встрече один на один, заставил Гермиону закашляться и отвести смущённый взор. — Не понимаю… — промямлила Грейнджер. Она старалась не выдать волнения. Элинор только отмахнулась от неё. — Не отрицай. Он совсем не умеет врать и шпионить. Я застала его в тот момент, когда он ковырялся в моих вещах, и единственное, что он смог придумать: «Я ношу женское нижнее бельё. У нас же один размер?» Гермиона ощутила, как её щёки полыхнули огнём. Чтобы заполнить неловкую паузу, она задала неловкий вопрос: — Он же не носит?.. — на самом деле, не очень-то ей и любопытно. Честно-честно. Просто от волнения спросила. — Конечно, нет. Он вообще никакого не носит, — фыркнула Элинор. — Так это ты попросила? И Гермиона призналась. В основном по той причине, что отрицание уже не имело смысла. Они же поймали преступника. Вроде. Сейчас, когда они собрались в комнате вчетвером, неловкости стало чуть меньше, и всё же тягучее напряжение копилось в воздухе. Глаза Элинор цвета застоявшегося болота уставились на Грейнджер. Гермиона перехватила её внимательный взгляд и невольно содрогнулась. Обычно помощница Робардса смотрела на неё дружелюбно, а на дне радужки плескались тепло и участие. Сегодня же Элинор была холодна и настроена крайне недружелюбно. С такой же неприязнью она, наверное, пялилась на соплохвостов или жуков. Гермиона сложила руки перед собой и старательно изучала столешницу. Хорошо, ей не нужно пока ничего говорить, иначе все услышали бы, насколько срывались её интонации. — Значит, в последний раз ты видела Нотта в больнице? — поинтересовался Гарри. Он держался лучше остальных. Скорее всего, не до конца вернулся в реальность. Поттер то и дело норовил зевнуть и потирал сонные глаза, его выдернули прямиком из глубокого и крепкого сна. — Да. Он просил меня сопровождать его до больницы Святого Мунго. По пути рассказал, что пострадал в кабинете в результате какой-то безумно важной аврорской операции, — терпеливо повторила Элинор. — Вот же трепло, — беззлобно прокомментировал Гарри. — Я же предупреждал его, пока молчать. В иных обстоятельствах Гермиона точно гневалась бы на разговорчивого Нотта. Однако сейчас она лишь поморщилась и тяжело вздохнула. Сложно испытывать негативные эмоции к человеку, за безопасность которого жутко волнуешься. — И? Что дальше? — отозвался Драко. Он обращался к Элинор отрывисто и с напором. Помощница Робардса смерила собеседника тяжёлым взором: почему-то вся её враждебность была направлена на Малфоя. — Я злилась на него из-за вранья и хотела серьёзно поговорить. Расставить уже все точки по местам. Но мне прислал сову мой сосед — у нас случился потоп из-за какого-то глупого заклинания, с этим соседом всегда столько проблем… — Элинор нахмурилась. Она явно ощущала, что повествование стремительно уносилось в сторону. Элинор сделала глубокий вдох и продолжила. — Я сразу же отправилась к себе, предварительно договорившись с Теодором встретиться позже, в том доме, где проходил приём: он планировал остаться в особняке до утра, до появления прислуги. Только я не нашла его там. Дом закрыт, в окнах темно. Я не решилась заходить внутрь без хозяина, подождала на улице, но он так и не появился. Тогда я отправилась к нему на квартиру — там тоже никого. Я даже в больницу вернулась, и персонал сообщил, что Нотт удалился час назад, он был здоров, бодр и отлично функционировал. Правда, до конечной точки так и не добрался. Гермиона повернулась к Малфою и с надеждой спросила: — Куда он мог пойти, Драко? Есть предположения? — Ни одного, — покачал головой её собеседник. — В другой ситуации — возможно. Но мало в мире сил, которые способны остановить его на пути к даме. Грейнджер слабо улыбнулась, однако Драко не ответил тем же. Элинор, что до этого держала себя в руках, всхлипнула и промокнула глаза заботливо предоставленным Гермионой платком. Она казалась беспомощной и разбитой. И в голове Грейнджер не укладывалось, как она, Гермиона, могла всерьёз подозревать её в пособничестве маньяку. Впрочем, Драко и Гарри её эмоций не разделяли. — Значит, у тебя дома удачный потоп от соседа, прямо в то время, как исчез Нотт. А ещё ты поняла, что Теодор следил за тобой по заданию Гермионы… — начал Поттер. — Не совсем так, — вмешалась Гермиона. И правда же: она не одобряла слежку Теодора. Он сам решил. Но Гарри её не слушал. — …и Теодор пропал, — закончил он. — Интересно получается. Элинор встрепенулась. Её полный возмущения взгляд упёрся в Поттера. — Опять за своё? Я уже объяснила Гермионе: я не убийца, не помощница убийцы или кто-то типа того. Сами подозрения меня оскорбляют. И поняла я раньше, а пропал он сегодня. Вместо того, чтобы выдумывать всякое, могли бы уже давно просто со мной поговорить. Вариант «просто поговорить» не входил в список Гермионы и Драко. Впрочем… глупое же решение. Ну, спросишь у маньяка, виноват ли он. И будто тот сразу раскаиваться начнёт, ага. — Согласись, то досье, что нашли у тебя в столе Малфой и Гермиона, жуть, — давил Гарри и безмятежно улыбался. Однако глаза его оставались холодны. — Откуда я знала, что они будут ковыряться в моих вещах, — сердито отозвалась Элинор и надулась. Если верить оправданиям Элинор, что она предъявила Гермионе вперемешку с обвинениями и упрёками, помощница Робардса давно сообразила, что Теодор за ней шпионил. По её признанию, не нужно быть гением, дабы сложить два и два и сообразить, кто мог его просить о таком. Этим объяснялись отчуждённость и неприязнь Элинор в последние дни. Рассказала она и про досье. Однако аргументы, которые Гермиона слово в слово передала Драко, не очень-то его убедили. И он с подозрением поинтересовался уже лично у Элинор: — С какой стати ты его вообще собирала? Зачем секретарю Робардса вести расследование? — Я начну издалека, — пробормотала Элинор и, прежде чем кто-либо успел с ней поспорить, поспешно добавила. — Изначально я пыталась устроиться сюда аврором. Но вы помните, что произошло? Гарри почесал подбородок. — Ты, вроде, провалила экзамен? — Точно ли провалила? — хотя в ответе разгневанная Элинор не нуждалась. Вопрос был риторическим. — Мистер Уильямсон повстречал меня в коридоре за пару дней до итоговой проверки и попросил зайти в его кабинет. Он был так обходителен и добр, пока не положил руку мне на коленку и не предложил помощь в трудоустройстве в обмен на некие любезности. Вы понимаете, какие. Я отказалась, а вскоре получила самую низкую оценку в истории аврората за работу «в полях», куда меня по странному стечению обстоятельств направили с редкостным кретином. И если бы не Робардс, даже помощницей здесь не работала. — Мне жаль, — искренне произнесла Гермиона. — Не знаю. Не похоже на старину Хавелока, — однако у Гарри сложилось иное мнение. Его слова лишь сильнее разозлили помощницу Робардса. — Конечно, не похоже. Ты же Гарри Поттер, — ударение на фамилию, будто она всё объясняла. — На тебя здесь каждый второй молится, в том числе — Уильямсон. Тебе и Гермионе — извини, Грейнджер — никогда не понять. Перед вами буквально открыты все двери, стоит вам только захотеть войти внутрь. Другим же порой приходится искать обходные пути. Гермиона понятия не имела, как реагировать. На себя она не смотрела с подобной стороны. Казалось, то внимание и участие, что проявляли к ней, Рону и Гарри остальные, были честными и заслуженными. Они трудились, старались и никогда не требовали к себе снисхождения. Однако сейчас она вдруг засомневалась: действительно ли так и обстояли дела, или Гермионе просто нравилось закрывать глаза на правду и верить, что всё доставалось ей упорным трудом, а не благодаря прогремевшей раньше славе? Грейнджер вдруг резко захотела пересмотреть всю свою жизнь: запереться в комнате и грызть себя долгими часами в поисках ответа на вопрос, сколько в её достижениях самой Гермионы, а сколько помощи остальных. Но у неё, к счастью, не нашлось бы на это времени. Наверное, к лучшему — можно с чистой совестью пока отложить личностный кризис. — Сочувствую твоей тяжёлой жизни, — буркнул Драко. — Расскажешь про неё Поттеру и Грейнджер в следующий раз, чтобы они, паршивцы, поняли, как плохо живётся другим. Они же всего лишь боролись с самым опасным волшебником современности и потеряли друзей и близких в этой битве. Ерунда. Гермиона уставилась на Малфоя. Слова его прозвучали жёстко, но цели достигли. Возмущённая Элинор стушевалась и заметно мягче пробормотала: — Я не то имела… — Неважно, — перебил её Драко. — Сейчас речь о Теодоре. И для начала я хочу понять, какую роль ты сыграла и не угрожаешь ли именно ты его жизни. Вернёмся к досье. Ты его собирала для себя, верно? Элинор скривилась, но послушала Драко. Видимо, беспокойство за Теодора победило. — Да, я объяснила. Я решила провести параллельное расследование, — помощница Робардса с вызовом смотрела то на Поттера, то на Малфоя. К Гермионе она не поворачивалась. — Почему сейчас? Почему взялась именно за это дело? — давил Малфой. — Во-первых, оно громкое, наделало шуму, и любой, кто помог его раскрыть, прогремел в Министерстве, — для наглядности Элинор загибала пальцы. — Во-вторых, мой отец знал первую жертву. Из любопытства я поковырялась в отчётах, и они мне показались занимательными. Но Робардс ни за что не разрешил бы мне участвовать в расследовании официально. В-третьих, без обид, я не верила в успех Гермионы. Она хороший работник, когда речь идёт о бумагах и организации внутренних инициатив в Министерстве. Но как аврор… не всегда настолько же великолепна. Так почему бы не помочь ей немного? В это самое мгновение Элинор совсем не нравилась Грейнджер. Видимо, её неприязнь легко угадывалась, поскольку помощница Робардса поспешно добавила: — Извини, Гермиона. Я не собиралась подсиживать тебя или что-то в этом роде. Я планировала подкопить сведений и прийти сразу к тебе. Ты бы меня точно поняла и согласилась замолвить обо мне словечко и в прессе, и Робардсу. Он хоть и ругается на тебя, однако уважает, и, возможно, прислушался бы… — не особо-то Гермиона теперь ей верила, однако Элинор, вроде, искренне заламывала руки, причитала и звучала почти виновато. — Я просто хотела получить ещё один шанс на аврорат. Гермиона уставилась на стопку документов, что лежали на столе. Зачем-то поправила её, хотя бумаги и без того выровнены почти по линейке. Она тянула время и никак не могла решить, злилась на Элинор или нет. Странно осознавать, что ей так легко досталась чья-то несбыточная мечта: Гермиону почти не утруждали тестами и проверками при приёме в аврорат — считалось, что золотое трио достаточно доказали компетентность во время битвы с Томом Реддлом и его последователями. Справедливости ради, Грейнджер со своим синдромом отличницы не унималась и, конечно же, заикнулась, что хотела бы вступить к аврорам на общих основаниях. Грейнджер клятвенно уверяли, будто то и были практически общие основания, просто чуть-чуть сокращённые, дабы сэкономить время будущим коллегам. Никому в Министерстве Магии и в голову не пришло бы сжимать коленку Грейнджер или любым иным образом домогаться её. В противном случае, подобная «жареная» история тут же разлетелась по всем газетам: в то время за Гермионой, Гарри и Роном журналисты следили особо пристально. У Элинор такого мощного старта не имелось. Зато в наличии симпатичная мордашка и бесконечно длинные ноги, которые автоматически превращали её в объект желаний и фантазий. То ли везение, то ли проклятие? Наверное, всё-таки второе, ведь именно из-за них Элинор застряла на позиции секретаря и дамочки на побегушках. По-человечески понятно, почему от осознания несправедливости она готова пойти на всякое… Если не наврала, конечно. — Это ты стёрла память Элвину Риду? — размеренным тоном поинтересовалась Гермиона. Отвечать на путаные объяснения Элинор она пока не готова, поэтому вернулась к расследованию. Помощница Робардса удивлённо вскинула брови: — Кому? Гермиона внимательно пригляделась к ней, силясь понять, разыгрывала её Элинор или нет. — Соседу Амикуса Кэрроу, второй жертвы. Мистеру Риду частично подтёрла память неизвестная сотрудница Министерства Магии. Одна из первых встреч со свидетелем казалась бесконечно далёкой, словно состоялась пару лет назад. И всё же Грейнджер держала её в памяти. Даже немного возгордилась собой, что так быстро о ней вспомнила. Упомнишь тут всё с таким стрессом. — Не знаю, о чём ты говоришь, Гермиона, — пожала плечами Элинор. — Я бы никогда не стала никому стирать память. Это очень щепетильная процедура. Я даже матери Бернайс не стала ничего стирать… Ой. Элинор прижала ладошки ко рту и зажмурилась. Грейнджер и Малфой переглянулись. Драко скривился и закатил глаза. Хотелось бы Гермионе проделать то же самое, но она держала себя в руках. — Ты ходила к матери Бернайс? Элинор ответила не сразу. Взбила свои идеальные локоны и зарылась в них пальцами в поисках успокоения. — Да… Но ты не волнуйся, я действовала не от имени аврората. Представилась работницей социальных служб и разболтала её. — Немыслимо! — простонала Гермиона и уронила голову на руки. — Ты утверждаешь, что вела параллельное расследование. Захария Смит утверждает, что вёл параллельное расследование. Здесь хоть кто-нибудь верит в меня? Гарри, признайся, ты тоже за моей спиной ловишь маньяка? — Ещё чего, — пробубнил Поттер. — В отличие от этих двух я помню, как больно ты дерёшься учебниками. К тому же, если бы Джинни от тебя узнала, не сносить мне головы. Понятно, Гарри сдерживали только страх и мысли о жене. В противном случае, Гермиона не удивилась бы, если и он её обскакал. Новая информация не прибавила Грейнджер уверенности. Да что там… наоборот, ещё больше погрузила в пучину сомнений. Навязчивые мысли липли подобно мухе к измазанной сиропом коже. Ощущения настолько же неприятные. — Может, мы вернёмся к Теодору? — раздражённо предложил Малфой. Гермиона посмотрела на него почти с благодарностью. — Допустим, Элинор нам не врёт, и она действительно не причастна к его исчезновению. И допустим, он в самом деле пропал, а не потерялся в пабе по пути домой. Тогда расклад выходит паршивый. Маньяк же якобы здесь, с нами. Кому в таком случае выгодно похищать Теодора? — Лже-Забини утверждал, что Захария — его помощник. Может, у него имеется ещё один на воле? — неуверенно предположила Гермиона. В глубине души надеялась, что собеседники с ней не согласятся. Только дополнительного преступного комплекта им и не хватало. Драко озадаченно почесал затылок и глухо откликнулся: — Но тогда мы ни черта не преуспели и не остановили преступника. — Есть у меня соображения похуже, — снова вступил в беседу Гарри. — Теодор знает, где находится его отец и где прячутся Малфои. Если его похитили, то преступник, боюсь, уже выведал у него любые сведения. Вряд ли опасный убийца стал бы утруждать себя такой мелочью, как разрешение на Сыворотку правды. В комнате повисла гнетущая тишина, которую разбавил только подавленный всхлип Элинор. Гермиона испытующе уставилась на неё. Вроде, страдания не наиграны. Забарабанила пальцами по столу и постаралась уложить мысли воедино. Вариантов у них немного: либо младший Нотт в лучших теодоровских традициях проявил привычную ему беспечность и сейчас валялся на софе в каком-нибудь частном баре для скучающих наследников чистой крови, позабыв обо всех заботах и делах, либо ему и правда угрожала опасность, а они, дураки, тратили кучу ценного времени на разговоры и выяснение отношений. И раздосадованная Грейнджер приняла волевое решение. — Гарри, на тебе Малфои и Тибериус Нотт. Трансгрессируй с ними в безопасное место. Выбор локации предоставляю тебе. Даже нам лучше пока не говори, куда отправишься. Драко подскажет, где прячется Тибериус, — Гермиона порывисто встала со стула и потянулась к пальто. — Я и Элинор отправимся в дом, где прошёл приём. Элинор, ты со мной: извини, но сейчас я предпочту держать тебя на виду. — Я же всё объяснила, Гермиона! — пылко возмутилась помощница Робардса. Однако Гермиона лишь отмахнулась и продолжила: — Да-да. Но твоё предложение работает в обе стороны: вместо того, чтобы выдумывать всякое, могла бы уже давно просто со мной поговорить и попросить о помощи с вступлением в аврорат. Поэтому не спорь. Драко, отправляйся к вам в квартиру и жди Теодора там. Я попрошу Арнольда усилить охрану и сразу же разослать сов с записками, как только действие Оборотного зелья спадёт с нашего подозреваемого. Надеюсь, когда мы раскроем его личность, он станет немного сговорчивее. Всё-таки Гарри порой замечательный друг. В отличие от Элинор и Драко он не пререкался, только кивнул и одарил Гермиону бодрой улыбкой. Малфой же сложил руки на груди и мрачно поглядывал то на Гермиону, то на Элинор. — Я не хочу оставлять тебя наедине с ней, — пробурчал он. — Пожалуйста, Драко, послушай меня. Ради Теодора, — устало отозвалась Грейнджер. Хотя бы этот аргумент ожидаемо сработал.

***

Гермиона до последнего надеялась обнаружить Теодора в доме. Однако все её иллюзии разбились о суровую реальность, стоило ей трансгрессировать перед летней резиденцией Ноттов. Запрет на перемещения внутри территории до сих пор действовал, поэтому Гермиона и Элинор приземлились перед главными воротами. Грейнджер прищурилась и всмотрелась в ночь. Совсем близко виднелись тёмный фасад и черепичная крыша. Мрачные оконные проёмы без единого проблеска намекали, что особняк пуст. Разве только Теодор сразу же завалился спать и потушил все источники света… Но зачем, когда у него имелась нежно любимая квартира в Лондоне? Гермиона первой шагнула на широкую дорогу к особняку и поёжилась. Уютное жилище, окружённое роскошным садом и выполненное в непривычном для Англии легковесном стиле, с наступлением сумерек теряло процентов восемьдесят своего очарования. Без иллюминации, снующих богачей и имитации бурной жизни особняк превращался в громоздкое и угрюмое строение. Гермиона совсем не удивилась бы, если из ближайших кустов вылез жуткий монстр. Она оглянулась в поисках Элинор и обрадовалась, что отправилась сюда с сопровождением. Пускай и не самым надёжным. Элинор, видимо, разделяла беспокойство спутницы. Она обняла себя двумя руками, то и дело озиралась по сторонам и вздрагивала от шорохов и скрипов. — Ты и Драко встречаетесь? — напарница Гермионы завязала светскую беседу и старалась говорить непринуждённо. Но голос её срывался. — Ты действительно думаешь, что сейчас лучшее время для сплетен? — почти сердито поинтересовалась Грейнджер. В другой ситуации она, наверное, смутилась бы. Однако сейчас её волновали совсем иные вопросы. — Я пытаюсь отвлечься, — насупилась Элинор. Помощница Робардса шагнула слишком широко, силясь поравняться с Гермионой, и споткнулась о ветку. Грейнджер удержала её за ворот пальто, тем самым спасая от падения, и покачала головой. — Лучше смотри под ноги. Они практически синхронно извлекли волшебные палочки и сжали их между пальцами. Тревожное ожидание неизвестности почудилось Гермионе хуже открытой атаки. Легче бороться с врагом, когда он перед тобой. Она же видела его силуэт во всяком кусте или неровном переплетении веток. В очередной раз подсветила фигурное зелёное насаждение и цокнула от досады. С чего она вообще взяла, что на них нападут? Нужно успокоиться и выдохнуть, иначе последние нервные клетки она оставила бы здесь. — Тебе страшно? — почему-то шёпотом спросила Элинор. — Нет, — торопливо ответила Гермиона. Она же гриффиндорка, гриффиндорцы не боятся. — А мне страшно, — призналась собеседница Грейнджер. — Наверное, это не по-аврорски? Гермиона слабо улыбнулась, заметив искреннее разочарование, что скользнуло по лицу Элинор. — Всем бывает страшно. Даже аврорам. Ладно, пора признать, и ей, Гермионе Грейнджер, страшно. Правда, сильнее любых возможных противников она боялась за Теодора. В доме их встретила тишина. Гермиона осторожно перешагнула порог и махнула рукой, воспользовавшись Определяющими чарами — хотела убедиться, что помимо использованных её коллегами заклинаний больше на доме магии не было. Однако привычное заклятие обернулось неожиданностью. Из конца волшебной палочки раздался треск, вылетела яркая вспышка и с надрывом лопнула — звук внезапно получился настолько громкий, что Грейнджер и Элинор вздрогнули. На этом сюрпризы не завершились. Секундное молчание, и в воздухе прогремел протяжный стон сотен «сигнализаций». Гермиона никогда прежде не слышала ничего подобного. Словно неизвестный заставил сразу десятки машин отреагировать на движение, прибавив к их тревожной «песне» перекличку множества колоколов. И во всё это безумие вплетался острый и протяжный писк. Грейнджер согнулась пополам, поражённая звуковым оружием. Сочетание шумов било по телу не хуже отличного заклинания. Грейнджер прижала ладони к ушам, лишь бы на секунду остановить пытку. Посмотрела на Элинор: помощница Робардса занималась примерно тем же. Только держалась она намного хуже: все краски ушли с её лица, а глаза раскрывались от испуга всё шире и шире — того и гляди, вылезут из орбит. Поблизости не было Малфоя, на которого Гермиона могла бы положиться. И она вдруг поняла, насколько же привыкла к его присутствию. Грейнджер выставила палочку вперёд и обратилась к Заглушающей магии. Облегчённо выдохнула, когда заклинание подействовало и шум затих — так же моментально, как и до этого возник из неоткуда. — Что это было? — пробормотала Элинор. — Воющие чары? — Нет, — уверенно ответила Гермиона. Она хорошо помнила действие Воющих чар, хотя в последний раз сталкивалась с ними много лет назад в Хогсмиде, перед битвой с Пожирателями Смерти. — Они скорее похожи на крик. Это другое. Грейнджер с опаской осмотрелась по сторонам. Теперь она ждала подвоха буквально от каждого предмета. Незримая опасность таилась в книгах, софе, шифоньерах и резных светильниках. — И что же? — не унималась Элинор. Грейнджер показался забавным тот факт, что помощница Робардса старательно жалась к ней. — Есть у меня предположение, — протянула Гермиона и набросилась на покрывало — почудилось, что оно шевельнулось. Ну и глупо же, наверное, она смотрелась со стороны, ибо в куске ткани ничего необычного не нашлось. — Перед приёмом мы накладывали сигнальные чары на дом Ноттов. Что-то наподобие камер слежения как у маглов, только… хм, без камер. Знаю, звучит непонятно, позволь объяснить. Если камеры запечатлевают картинку, то магический аналог — волшебные действа и передаёт сведения о них. Мы настраивали его на атакующие и защитные заклинания, чтобы не отвлекаться на прочую ерунду. Подумали, что если отслеживать всю магическую активность на приёме, где собрались десятки волшебников, то толку не будет, поэтому бытовые приёмы остались слепым пятном. Условный сигнал, что подавали чары аврорам, как раз состоял из звона в ушах. Того, с каким мы столкнулись сейчас. Правда, в несколько раз тише. После ареста подозреваемого, мы, можно так сказать, «отключились». Кажется, кто-то поиграл с нашей магией и превратил её вот в это. Мои Определяющие чары срезонировали о «франкенштейна» и вызвали подобный побочный эффект. Элинор слушала внимательно и старательно кивала, будто ученица на сложном уроке. — То есть, кто-то специально нас атаковал? — То ли атаковал, то ли предупредил себя о нашем появлении, то ли таким странным образом — возможно, разозлившись — снял нашу магию. Ставлю пока на первое или третье, поскольку для второго есть средства изящнее, — протянула Гермиона. — Важнее иное: тут кто-то побывал и рассекретил наше волшебство. И этот кто-то не из наших. Грейнджер кинула заклятие в дверь, что вела в просторный главный зал. Створки из дерева со скрипом открылись. Грейнджер невольно отшатнулась, готовая ко всему. Однако ничего не произошло. Она зажгла огни, и те озарили огромное помещение. Совершенно пустое. То здесь, то там остались куски ушедшего праздника. Накрытые столы. Подносы с остатками еды. Пустые и наполовину заполненные бокалы. Даже чья-то мужская туфля имелась — интересно, почему кто-то ушёл в одном ботинке? Гермиона шагнула вперёд и с отвращением отшатнулась — каблук впечатался в завалявшийся кусок торта. Алый крем вперемешку с ягодами тут же размазался по светлому полу. Выглядел натюрморт совсем неаппетитно и даже жутковато: словно куски чужой плоти. Впрочем, возможно, виной столь ярким ассоциациям стало разыгравшееся воображение Грейнджер. — Держись пока рядом, — кинула Гермиона Элинор. Хотя та и не собиралась её ослушаться. Помощница Робардса двигалась на расстоянии всего в несколько жалких сантиметров. — Думаешь, похититель здесь? — прошептала собеседница. Её горячее и влажное дыхание неприятно обожгло ухо. — Всё возможно. Перестрахуемся, — честно ответила Грейнджер. «Сломанное» заклятие, которое встретило их у входа, наталкивало на нехорошие размышления. Едва ли Теодор Нотт потешался таким образом. И вряд ли сотрудники Министерства Магии тратили бы драгоценное время на подобные шалости. Может, кто-то из гостей обнаружил слежку? Тоже вряд ли: не до того им всем было, пока напитки лились рекой и еда не заканчивалась. Лже-Забини или даже Захария не успели бы поработать с чарами, их путь от входа до кабинета Гермиона рассчитала с точностью до минуты. Но если это сделали не все перечисленные участники действа, то кто? Часть пазла не сходилась. Из-за этого Гермиона злилась, беспокоилась, накручивала себя. Вся Грейнджер, от макушки до пяток, превратилась в натянутую тревожную струну, готовую вот-вот лопнуть. Она завозилась с привычными чарами: обнаружить сложное волшебство они не сумели бы, но примитивные ловушки поймали. Ничего. Первая приятная новость. — Осмотримся, — пробормотала Гермиона. — Можешь взглянуть на те столы, Элинор? Я начну с другой стороны комнаты. — А это не опасно? — вопросила Элинор. — Ты у меня на виду, — откликнулась Грейнджер и мысленно успокоила себя тем, что если бы преступник желал на них напасть, давно это сделал: их появление в доме не прошло бы незамеченным. Элинор кивнула и направилась к тому месту, где громоздились остатки десертов. Гермиона же повернулась к горшкам с высокими цветами. Зачем-то провела пальцами по зелёным пухлым листьям. С удовлетворением отметила про себя, что бархатистое прикосновение зелени утихомиривало тревожное биение сердца, и шагнула к столам. Бокалы, пятна вина, кости и рваные остатки мяса на них, чья-то визитка и забытая неизвестной дамой шаль. Ни намёка на что-то интересное. Хотя справедливости ради, Гермиона понятия не имела, что именно искала. — Гермиона! — громко окликнула Элинор и потрясла в воздухе салфеткой. — Я нашла странные каракули. Вдруг шифр? — Тише, — шикнула Грейнджер. Элинор не обратила на замечание ни малейшего внимания. Взбудораженный взгляд помощницы Робардса скользнул по бумаге и тут же сделался разочарованным. — Забудь, это соус странно размазался. Как же не хватало Драко. Впрочем, Гермионе всё равно не до недовольства. Она в изумлении шире раскрыла глаза. Ближайший к ней кубок странно отреагировал на её имя, что произнесла собеседница. Массивный предмет смотрелся чужеродным элементом среди стеклянных, тонких бокалов. Как же Гермиона сразу не присмотрелась к нему? Кубок затрещал и зашипел. Недостаточно громко, дабы заинтересовать Элинор. Но достаточно, чтобы Гермиона напряглась. Поверхность подёрнулась дымкой. Грейнджер готова поклясться, что ещё пару секунд назад кубок пустовал, теперь же на его дне явно что-то поблёскивало. Она с опаской подтянула его за пухлую ножку и всмотрелась внутрь. Свёрнутый пергамент, придавленный кольцом с крупным камнем. Это украшение Гермиона хорошо знала: Теодор Нотт с ним практически не расставался. Вроде, оно имело какую-то сентиментальную ценность: то ли принадлежало маме Теодора, то ли бабушке. Малфой рассказывал, но Грейнджер, к своему стыду, не запомнила. Впрочем, теперь история его происхождения не так важна. Гораздо важнее, что Теодор Нотт с ним разлучился. Въедливый внутренний голос подсказывал: он точно не сделал бы это по своей воле. Не менее въедливое сознание рисовало теории одна другой хуже. Пальцы Гермионы подрагивали, когда она достала кольцо и письмо. — У тебя всё в порядке? — окликнула Грейнджер Элинор. — Да, пока ничего не нашла, — соврала Гермиона, загораживая спиной обзор. Она не готова сообщить о находке «напарнице». Грейнджер развернула бумагу и жадно впилась глазами в буквы. Почерк знакомый, его обладатель уже оставлял Гермионе тревожные послания. «Мисс Грейнджер, рад, что вы живы. Осведомлён, что прошлая записка до вас не дошла. Признаюсь, сначала чужое вмешательство меня несколько разозлило. Однако сейчас думаю, так даже лучше. Нынче ради меня вы организовали большой спектакль. Это лестно. Однако я начинаю уставать от ваших попыток загнать меня в угол. Я надеялся, что рано или поздно вы поймёте важность моего замысла. Но вместо этого вы поймали моего помощника и доставили мне некоторые неудобства. Вам нужно понять: каждое действие имеет последствия. Из-за вас мне придётся ускориться в воплощении моего плана. Из-за вас мне придётся привлечь к его воплощению мистера Нотта. И из-за вас, возможно, уже сейчас, когда вы это читаете, страдают посторонние люди. А может, пострадали уже давно. Это жертва, ответственность за которую возляжет на ваши плечи. Но я всё-таки жду нашей скорой встречи. Б.С.» За спиной раздался сдавленный всхлип. Гермиона и не заметила, как Элинор приблизилась к ней. Помощница Робардса выглядывала из-за плеча Грейнджер и тяжёлым взором сканировала кольцо Теодора. — Его убьют. Убьют, — прошептала Элинор так тихо, что Гермионе пришлось напрячь слух. Хотя разделяло их расстояние не больше метра. — Нет, — отозвалась Грейнджер и зачем-то добавила. — Пока. Гермиона Грейнджер любила точность во всём. В том числе — в формулировках. Однако не учла, что данное добавление лишь сильнее расстроит её собеседницу. Элинор снова всхлипнула, и по розовым щекам потекли слёзы. — Вот именно, пока. А потом убьют! — Элинор, у нас есть время. Теодор ему нужен, — произнесла Гермиона и до крови закусила нижнюю губу. — О каких посторонних людях он ведёт речь? Не о Теодоре же? Скорее всего Нотта маньяк придержит. Глупо избавляться от такого туза в рукаве и рычага давления на Министерство Магии. Да и жертвы указаны во множественном числе. Он говорил о старшем Нотте и Малфоях? Но они не посторонние люди в этом деле, а самые вовлечённые. Гермиона спрятала письмо и кольцо в карман и строго обратилась к Элинор: — Не время плакать. Срочно возвращаемся в Министерство. Свяжемся с Гарри и Драко, — эгоистично, однако их безопасность волновала её в первую очередь. Гермиона не вынесла, если бы с кем-то из них что-то случилось. Преступник прав: любое происшествие с ними — целиком и полностью вина Грейнджер. Почему же она так легко поверила, что они поймали нужного преступника?.. — Что теперь будет с Теодором? — не унималась и причитала Элинор. Впрочем, Гермиону послушалась: развернулась и, пошатываясь, зашагала к выходу. Двигалась она подобно полуночному пьянице, что засиделся в баре — сбивала косяки и пару раз споткнулась. Грейнджер поравнялась с ней и придержала за локоток. Странно осознавать, что за вечер Гермиона перешла от головокружительной эйфории к ещё большей тревожности. Она говорила с Элинор, размеренно и уверенно. По большей части, чтобы разбавить тишину и успокоить себя же. Звук собственного голоса умиротворял. — Сейчас мы вернёмся в Министерство. Я отправлю Арнольда с небольшой группой исследовать дом. Они перевернут здесь всё. Раз похититель был здесь, значит что-то да оставил. Не волнуйся. Они вышли на улицу, и в лицо ударили ночная прохлада и сырость. Гермиона с наслаждением втянула ноздрями уличные запахи. Нет, в доме Ноттов витали вполне приличные ароматы. Но теперь те сладковатые ноты ассоциировались у Гермионы со страхом и дурными вестями. — Сможешь сама трансгрессировать? Если нет, я могу позаботиться о нас обеих, — увещевала Гермиона, когда завидела в небе большую светлую сову. Она легко узнала её — птица с необычным окрасом относилась к Министерству Магии. И Гермиона, и Элинор завороженно уставились на сову. Ничего хорошего они уже не ждали. Волшебный почтальон кинул пергамент в подставленные ладони Грейнджер. Гермиона отвернулась от Элинор, чтобы первой прочитать послание: опасалась, что новые вести добили бы спутницу. Не учла Грейнджер одного: она и сама держалась на последнем издыхании. — Что там? — в нетерпении вопросила Элинор. Гермиона растерянно моргала и молчала. Она понятия не имела, что ответить Элинор. Она не знала, как объяснить ей, почему не уследила за Теодором Ноттом и вообще ни за кем не уследила. И почему позволила развернуться катастрофе в Министерстве Магии, пока они торчали здесь. Естественно, ответственность Гермиона взяла на себя. А кто, если не она? Всё это дело — её ответственность. — Тебе лучше отправиться домой, — нашлась Гермиона и, как можно более непринуждённо соврала, — и выспаться. Мне завтра понадобится твоя помощь… в поисках Теодора. — Да? Разве я не полезнее здесь? — с сомнением переспросила Элинор. — Так что в записке? — Ничего важного. Захария заговорил, и меня ждёт допрос. Расскажу позже, — враньё вымученно сорвалось с губ. Впрочем, напряжённые интонации Гермионы соответствовали ситуации. — Полезна ты будешь завтра. Сегодня я вытрясу всё из наших подозреваемых. Без тебя. Только бы Элинор поверила и не спорила. И только бы Гермионе не пришлось сообщать ей три новости: что под Оборотным зельем скрывался Хавелок Уильямсон, что злополучный Захария исчез и что их коллега, добряк Арнольд Питерс, сейчас находился в критическом состоянии в больнице Святого Мунго и боролся за жизнь. И тем более Гермиона не имела ни малейшего желания утешать Элинор. Нет, терпения Грейнджер сейчас на это не хватило бы. Теперь её основная задача — по кускам собрать информацию и воссоздать последние события, чтобы отыскать ответ на вопрос: как же до этого дошло? — Всё же будет хорошо? — совсем по-детски поинтересовалась Элинор. Гермиона ничего не ответила.