You, The Ocean and Me

Гавейн Робардс то и дело промокал красное лицо белоснежным платком. Движения его резки и порывисты. Голос раскатист и грозен. Сам он словно увеличился в размере, раздулся и занял намного больше пространства, чем обычно. Он горячился, злился и то и дело отбивал рваный мотив костяшками по столу. Всё вокруг него сделалось таким же суетливым и подчинилось его ритму. Сотрудники кружились вокруг. Бумаги с шелестом взмывали в воздух, застывали перед его носом и тут же опадали, когда он бросал на них недовольный взор. Записки-самолётики сновали туда-сюда по аврорату и снижали высоту рядом с Робардсом. Драко поймал хаотичный блеск на дне радужки Робардса и вдруг понял: начальник Гермионы получал удовольствие! Да, Гавейн гневался. Да, он беспокоился. Да, ему предстояло объясниться перед вышестоящим начальством. И всё же, одновременно с этим, он наслаждался осознанием своей значимости. Весь маленький аврорский мир крутился вокруг него. А большего самовлюблённому начальнику Грейнджер и не нужно. Видимо, Гермиона думала о том же, поскольку она упрямо отказывалась подчиниться и подстроиться под остальных. Зависла чуть в отдалении, сцепив руки перед собой в замок, и кидала раздражённые и осуждающие взгляды то на Робардса, то на одного из охранников камер временного содержания. — Нападение на Министерство Магии! Немыслимо! — перебил его Гавейн раз в десятый. — Вот и я говорю: жопа великана, а не день, — кивал раздосадованный своим провалом охранник. — Стейн, не выражайся! — рявкнул Робардс. Впрочем, прозвучало совсем беззлобно. Характеристика сотрудника явно повеселила Гавейна: губы его расплылись в ухмылке. — Давненько у нас не происходило чего-то настолько… масштабного. Нет, слыхали, вторжение в Министерство. Да это до самого Кингсли дойдёт. Когда такое в последний раз было? Вопрос явно риторический, однако Ганс буркнул: — Два года назад. Помните? Тот чудак из Йоркшира проник в Сектор борьбы с незаконным использованием изобретений маглов под видом журналиста, пытался украсть конфискованную у него днём ранее заколдованную микроволновку и устроил из-за кривой магии пожар. Тогда весь этаж эвакуировали. Драко удивлённо вскинул брови. О подобном он не слышал. Странно, что история не разнеслась по волшебным газетам: видимо, министерские работники талантливо скрывали свои провалы имиджа ради. — А три года назад та дама с тростью и носорогом напала на… — флегматично перечислял Ганс. Носорогом он даже почти заинтересовал Драко, но продолжение Малфою было не суждено узнать. — Я тебя спрашивал? — рявкнул Робардс. — Это другое. У нас не говёная микроволновка, а целый говёный маньяк. Что важнее? Драко давно заметил: чем больше горячился Гавейн, тем чаще он выражался. Ганс насупился и затих. — Мы можем вернуться к делу? — раздражённо напомнила о себе Гермиона. Стейн встрепенулся и пробубнил: — Да, тогда я… Красноречие не относилось к сильным сторонам Стейна. Он говорил путанно и вставлял в повествование множество незначительных деталей. Однако Малфою всё же удалось вычленить основное, и новая информация ему точно не понравилась. Нападение на Министерство Магии случилось вскоре после ухода Гарри, Гермионы и Драко. Стейн и его напарник «Кудрявый» — настоящего имени Стейн так и не назвал, ограничившись прозвищем — дежурили у камер временного содержания. Обстановка относительно спокойная: Захария проснулся, поскандалил, но быстро утихомирился после угрозы перевести его в Азкабан. — Этот… второй, — бормотал Стейн. Называть Хавелока Хавелоком он отказывался с упорством ребёнка, что не желал признавать наличие монстра под кроватью и закрывал уши, силясь спрятаться от резкого уханья чудовища, — держался тише воды, ниже пикси. Сидел там себе и сидел. А потом «Кудрявый» неожиданно словно взбесился. Взял да вырубил Стейна, тот опомниться не успел, как в него заклинание прилетело. Всё. Конец. Тогда к повествованию подключился Ганс и процедил свою версию развития событий. Настоящий «Кудрявый» всё это время валялся в подсобке, откуда его недавно извлекли в целости, сохранности и с провалом в памяти. Неизвестный, что напал на него, принял Оборотное зелье с его волосом или «любой другой частью этого оболтуса». Он же расправился со Стейном и убил Уильямсона, после чего исчез в неизвестном направлении с Захарией Смитом. — Странно, что он Стейна не убил. Только Уильямсона, — задумчиво протянул Ганс. — А ты и рад бы был — не пришлось мне десять галлеонов возвращать! — возмутился Стейн. Захарию Смита в компании «Кудрявого» мельком видели несколько сотрудников, в том числе — Ганс. Но никто из них не заподозрил неладное. Смит хоть и держался весьма дёргано, однако: — Он всегда дёрганый, — заявил Ганс. Проявил бдительность лишь Арнольд Питерс. Оставалось догадываться, что именно с ним сотворил неизвестный — бедняга до сих пор валялся без сознания в больнице святого Мунго, и прогнозы врачей о его состоянии весьма размыты. Видимо, Арнольд задал неудобные вопросы. И видимо, сыграл на нервах лже-«Кудрявого». Видимо, они сразились. И совершенно точно: Арнольд Питерс проиграл. Лже-«Кудрявый» и Захария Смит исчезли. Почти идеальный побег. Когда коллеги обнаружили Питерса, от преступника уже и след простыл. — Невероятно! — снова вступил в диалог Робардс. По тону и не определить: в ярости он или… доволен. Странным образом две эти крайности в его исполнении звучали почти одинаково. — Обвели кучку авроров вокруг носа и пропали. Всех лишу премий. А тебя, Ганс, ещё и подписки на «Фигуристых ведуний», которую ты зачем-то оформил на рабочий адрес. Не отрицай. Я знаю, что ведуньи твои, паршивец. Женился бы ты уже, что ли. Среди сотрудников раздались сдержанные смешки. Ганс огрызнулся, Робардс ответил, и опять завязался отвлечённый спор. Драко устало потёр переносицу. Совсем иначе он представлял аврорат. Точнее совсем иначе он представлял всё Министерство Магии. Более монументальным и неприступным. Заявляться сюда в роли посетителя с деньгами и работать здесь — абсолютно разные вещи. Малфой незаметно для остальных отступил на пару шагов и лихорадочно соображал, как бы сбежать отсюда. Нужную информацию он уже получил: больше не имело смысла торчать среди коллег Гермионы и слушать неудачные остроты Робардса. Грейнджер словно уловила его настроения и громко вмешалась в беседу: — Ганс, собери группу и отправляйтесь в дом Ноттов — тот, где сегодня проходил приём. Переверните там всё. Но следи за остальными. Преступник может скрываться за любым лицом. Тина, Гарри так и не ответил на письмо? Отправь ещё одно к нему домой, вдруг он вернётся туда. А мы с Драко пока поищем его… в других возможных местах. И ещё… Опешивший Робардс с пару секунд пялился на Гермиону. Её поставленный, почти учительский тон выбил его из колеи. Однако он оперативно вернулся к прежнему себе и взревел: — Грейнджер, не в вашем положении раздавать указания! — Вы не согласны, что нам нужно связаться с Гарри и обыскать дом пропавшего Нотта? — она вопросительно изогнула бровь. — Я не… Грейнджер, Малфой, в мой кабинет, живо! Ганс, Тина, выполнять. Драко страдальчески возвёл глаза к потолку. Робардс — не его начальник. Малфой вполне имел право послать Гавейна под хвост соплохвосту. Но ради Гермионы повиновался. Они шагнули в личную обитель Робардса. Не сговариваясь, и Гермиона, и Драко держались ближе к выходу, готовые в любую секунду уйти. Малфой повернулся к Грейнджер: губы поджаты, взгляд сосредоточен и направлен скорее вглубь, чем наружу. Драко с трудом представлял, что за демоны терзали его напарницу. Его же требовали куда-то бежать, что-то делать и уж точно не торчать вместе с самым бесполезным, по версии Малфоя, сотрудником аврората — Гавейном Робардсом. Робардс сел напротив и деловито потёр руки. С его физиономии не сходила ухмылка. Она появилась ровно в то мгновение, как Робардс узнал про Хавелока Уильямсона, и с тех пор не исчезала. Вроде, Робардс и Уильямсон не нравились друг другу. Что ж, тогда торжество Гавейна объяснимо: его вечный соперник крупно проиграл. Если, конечно, не брать во внимание пострадавшего Арнольда, пропажу Нотта и Смита и переполох в аврорате. Да и тот факт, что кончина Уильямсона — для аврората скорее в минус, чем в плюс: он так и не поведал что-то полезное для расследования. — Грейнджер, как понимаю, это вы отправили Поттера к Малфоям и старшему Нотту? Первый вопрос — где они? Второй — зачем? Вы же помните правила: если им угрожает опасность от преступника, поимкой которого занимается аврорат, то аврорат и обязан их прятать, — сообщил Гавейн и хлопнул ладонью по столу. Впрочем, ни Гермиона, ни Драко и бровью не повели. — Гарри представляет аврорат, — отчеканила Гермиона каким-то не своим голосом. Никогда прежде её интонации не звучали столь прохладно и отчуждённо. — Поттер — лишь часть! А не истина в последней инстанции. Все ваши действия вы обязаны координировать со мной, — и очередной хлопок по столу. Идиотская привычка. — Сначала координируете, потом даёте указания кому-либо. Малфой открыл было рот, чтобы вступиться, и тут же закрыл. Последние события — от исчезновения Теодора до шокирующего открытия после ответа на вопрос «кто же на самом деле лже-Забини» — ввели его в странное состояние. Он, вроде, присутствовал здесь, в реальности. И, одновременно, пребывал где-то бесконечно далеко. Мысли путались, терялись. Он прикладывал усилия, чтобы направить их в верное русло и не поддаться панике. На это уходили все силы Драко, и на бесполезные пререкания их не оставалось. — Не в этот раз, — отозвалась Гермиона. Её голос совсем не изменился: всё такой же холодный. — При всём уважении, ещё вчера мы не предполагали, что кто-либо сможет одного подозреваемого убить в аврорате, а второго украсть из него же. Я отправила к Малфоям и Нотту единственного, кому могу доверять и… — Грейнджер, вы должны доверять мне! — перебил её Робардс. — Я ваш начальник! Без самоуправства или… Он разразился гневной тирадой, весь смысл которой сводился к простому выводу: вы все здесь облажались. Впрочем, с данным утверждением Драко спорить не стал бы. Однако больше Захарии и Хавелока его волновал Теодор Нотт. Пока Гермиона в компании Элинор «развлекалась» в летней резиденции Ноттов, Малфой сидел в опустевшей квартире. Принцесса Дамблдор пришла к нему и легла в ноги. Держалась она заметно спокойнее обычного. Преданно и с надеждой заглядывала Малфою в глаза и всё ждала и ждала чего-то. Или кого-то. Драко прошёл все стадии: от желания перевернуть дом с ног на голову до тихого отчаяния. Жаль, Нотт за это время на пороге их жилища так и не появился. Малфою же внезапно вспомнилось, как в мае перед первым курсом в Хогвартсе он неделю гостил у Ноттов. Тибериус оставил их буквально на несколько часов. Драко и Теодор, конечно же, полезли за забор, хотя Тибериус запрещал им это делать. Но кто в одиннадцать слушал разглагольствования родителей? Не прошли они и ста метров, как Теодор свалился в огромную яму. В те годы магические способности мальчишек были весьма ограничены. В стрессовой ситуации и вовсе равнялись нулю. Драко навсегда сохранил в памяти ощущение беспросветной беспомощности, что накрыло его, пока он бегал вокруг и думал, чего теперь делать-то: Тибериуса на горизонте не видно, других взрослых — тоже. Сейчас Драко снова будто бы оказался там: на краю тёмной дыры в земле, внизу которой таились неизвестность и опасность. Единственное исключение — тогда Теодор храбрился и переговаривался с другом. Уверял, что с ним всё в порядке и сидеть с вывихнутой лодыжкой на мокрой земле — одно удовольствие. Сегодня по ту сторону пустоты гнетущая тишина без единого проблеска. — Мы можем идти? — отчеканила Гермиона, и Драко вернулся из забытья. — Идите. Но Нотта и Малфоев доставьте сюда, — сердито откликнулся Робардс. О чём он и Гермиона спорили последние минут пять? Драко всё прослушал. — Нет, — Грейнджер пожала плечами. Она совсем не походила на обыкновенную зануду-версию. Та точно не решилась бы возражать начальству. Этой же, казалось, плевать. Уж не принял ли маньяк Оборотное зелье и с её волосом? И не стоял ли теперь рядом с Малфоем именно он? — Грейнджер, вы обязаны… — Я уже следовала правилам, мистер Робардс, — устало заметила Гермиона. — И из-за этого мы узнали от лже-Забини, который вдруг оказался Уильямсоном, абсолютно ничего, потому что дурацкая сыворотка правды выдаётся только по разрешению. Даже слово «дурацкая» в исполнении Гермионы звучало непривычно. Малфой воззрился на неё, удивлённо вскинув брови. — Ну, так влили бы без разрешения и всё узнали, раз полагали, что в этом есть потребность. Ваше чутьё должно вести вас, — Робардс противоречил сам себе. Впрочем, это в его стиле. — И оно ведёт: Малфоев и Ноттов укроет Гарри. Остальным работникам аврората их местоположение знать необязательно. — Правила… — Я не… А знаете, что, — Гермиона набрала в грудь воздуха, будто перед прыжком в воду, и выпалила. — К чёрту правила, моё аврорское чутьё говорит вот так. Извините, мне нужно работать, я пришлю вам отчёт с Элинор… когда-нибудь потом. Сказала, но не сделала и шага к двери. И Робардс, и Малфой, и Грейнджер молчали. То была тяжёлая, гнетущая пауза. Затишье перед бурей. «К чёрту правила» билось в сознании Драко и повторялось на все лады. Это же совсем не Грейнджер. Вот вообще не она. — Грейнджер! — рявкнул Робардс. — Что вы себе позволяете? Гермиона покачнулась на каблуках, сложила руки на груди и стянула губы в упрямую линию. — Извините, но… Нет, не извините. Один из моих начальников, кажется, оказался преступником. Мой коллега в больнице. Мой друг… то есть, — осеклась, беспомощно взглянула на Малфоя и продолжила, — а ладно, друг Нотт пропал. А я стою тут и спорю с вами. Поэтому да: к чёрту правила. Если у вас нет каких-либо гениальных идей, как всё исправить одним движением палочки, то хотя бы не мешайте мне работать. Робардс отреагировал не сразу. Несколько бесконечно долгих мгновений Гермиона и Гавейн пялились друг на друга. Он первым разорвал зрительный контакт. Медленно поднялся с кресла, обошёл стол, повернулся к собеседникам спиной и налил янтарный напиток в длинный стакан. По текстуре непонятно, что это: алкоголь, чай или хитрое зелье для успокоения. Однако у Драко тут же пересохло в горле — он не отказался бы от любой жидкости из списка. Малфой воспользовался моментом, пока Робардс от них отвлёкся. Полноценно участвовать в диалоге у него не получалось. Зато он имел в себе силы поддержать напарницу без слов. Драко нахмурился: задуманное казалось слишком сопливым, но на что только не пойдёшь ради дамы. Он протянул руку и быстрым, отточенным движением сжал пальцы Гермионы в своих. Мимолетное касание длилось не дольше пары секунд. Только их хватило, чтобы органы Драко стянуло странным волнением. И чем больше он увязал в тепле тела Грейнджер, тем серьёзнее делалось его лицо. Кто увидел бы его сейчас со стороны, не поверил, что он был инициатором романтичного жеста. С таким выражением скорее шли на казнь или бросались под движущийся поезд. Драко буквально заставил себя оглянуться на Грейнджер. «Спасибо», — одними губами, без единого звука произнесла она. И он с сожалением разорвал связь. Не хватало ещё, чтобы Робардс что-то заметил. Гавейн постучал пальцами по стеклу и глухо откликнулся: — Идите, Грейнджер. Докладывайте о каждом шаге, хотя бы через помощников, — говорил он спокойно. Почти как нормальный человек, а не привычный порывистый начальник аврората. — Я распоряжусь, чтобы сотрудники оказали вам любую посильную помощь. — Спасибо, — повторила Гермиона. Правда, в этот раз чеканила громко. Гавейн обернулся через плечо и ухмыльнулся. — Грейнджер, если в ближайшие дни вы не поймаете этого психопата, полетит не только ваша голова, но и моя. А я очень не люблю, когда мне достаётся за промахи моих подчинённых. Я жду от вас уже каких-то результатов. Или… или ваши дни в аврорате сочтены. Это ваша последняя попытка. Больше я вам дать не могу, после всего-то, что случилось сегодня здесь. Грейнджер кивнула и направилась к выходу. Малфой шагнул за ней. Весь разговор он ощущал себя невидимкой. Его это вполне устраивало. Поэтому и прощаться он не стал, лишь бы не напоминать лишний раз Робардсу о себе. Гермиона и Драко двигались по аврорату под перекрёстным огнём из любопытствующих взглядов сотрудников. Они молчали. И заговорили, только ступив в пустынный коридор, где единственными свидетелями беседы были подвижные портреты на стенах. — Отлично держалась, Грейнджер, — похвалил Драко и передразнил. — «К чёрту правила». Наверное, от ужаса чуть не умерла в тот момент. — Мне кажется, я немного переборщила, — покачала головой Гермиона и раздосадованно цокнула языком. — Нужно потом, когда всё закончится, ещё раз принести извинения. Однако Драко был беспощаден к Робардсу: — Переживёт и без них. Опять тишина. Они впервые за долгие часы остались вдвоём. И Драко, и Гермиона понимали: им нужно многое обсудить. Однако тем настолько много, что они и вовсе ничего не обсуждали. Понятия не имели, с чего начать. — Уильямсон… — Гермиона предприняла первую попытку. — Да, — коротко отозвался Драко. — В голове не укладывается. — Да. — Думаю, если мы поймём, зачем он это делал, то и его пособника быстрее поймаем, — не теряла надежд Грейнджер. — Двух пособников. Не забывай про Смита. Гермиона притормозила, посмотрела на Малфоя и серьёзнее добавила: — Знаешь, Драко. Всё же я не уверена, что Захария действительно замешан в этом деле… как преступник. Возможно, он ещё одна жертва, которую нам предстоит спасти. Драко только пожал плечами: честно говоря, он уже ни в чём не уверен. Что у них имелось к этому часу? Мёртвый Хавелок Уильямсон, который незадолго до смерти зачем-то под видом Забини пытался напасть на старшего Нотта. Мотивы его непрозрачны. Само участие Хавелока в преступлениях не укладывалось в голове. Мистер Уильямсон успешный, известный человек с карьерой, деньгами и признанием. Точнее являлся им. Что могло сподвигнуть его поставить на карту всё? А вдруг Драко зря искал логику в его поступках, и Хавелок просто поехал головой? Тогда как Уильямсон так долго скрывал сумасшествие? Малфой напрягся, пытаясь детально воссоздать моменты последних встреч с Хавелоком. Вроде, ничего в нём не выдавало хладнокровного убийцу. С другой стороны, разочарованный столь грубой ошибкой мозг теперь находил подозрительные детали совершенно во всём: от манеры сидеть до излишней самоуверенности в интонациях Уильямсона. Следующая загадка — исчезновение Захарии и, что намного важнее, Теодора. Жив ли друг? Зачем он маньяку? Чтобы выведать у Теодора место, где прятался его отец? Или для того, чтобы шантажировать Теодором Драко и Гермиону? Или ещё с какой-либо неизвестной целью, которую Грейнджер и Малфой никак не улавливали? В любом случае — расклад так себе. И велик шанс, что Теодор уже… Нет, нельзя допускать подобных мыслей. И последнее — кто же этот преступник, ворвавшийся в Министерство? Как ему удалось провернуть столь рискованную операцию? Единственное, в чём не сомневался Малфой: неизвестный тоже служил в Министерстве Магии. Скорее всего. Гермиона первым делом проверила записи о посещениях, и никаких подозрительных и незнакомых лиц в столь позднее время в Министерстве замечено не было. Сколько же сотрудников Министерства замешано в этом деле? Словно весь мир ополчился против них, и Драко подозревал буквально каждого. Гермиона отвлекла Драко от размышлений. Деликатно кашлянула и произнесла: — Меня тревожит, что Гарри до сих пор не вернулся. Мы должны проверить, всё ли в порядке. Малфой кивнул. Впервые в жизни он страстно желал верить в Поттера.

***

Хотелось бы Драко быть сейчас эгоистом. Наплевать на всё и мчаться в Сент-Айвс, дабы убедиться, что его родителей там нет: чёртов Поттёр уже забрал их и перевёз в безопасное место. Однако Малфой подавил порыв. Сжал челюсти до боли и не проронил ни звука, пока Грейнджер поведала ему дальнейший план действий. Малфой чётко понимал: похищение его друга — катастрофа. И нет, он не драматизировал. Теодор Нотт знал слишком много о ходе их расследования. Более того, он располагал наиболее ценной для маньяка информацией — местоположением Малфоев и старшего Нотта. Всего несколько капель Сыворотки Правды, и преступник получил бы доступ к последним жертвам из его списка. К тем жертвам, которые дороже всех прочих Драко Малфою. Путь Гермионы и Драко сначала лежал к Тибериусу Нотту. Грейнджер всегда любила начинать с трудных заданий: добраться же до отца Теодора многим сложнее, чем до Малфоев. Им пришлось воспользоваться порталом, трансгрессия на столь длинные расстояния не работала. Всю дорогу Гермиона бубнила, что в очередной раз пренебрегла правилами: так-то любые волшебные перемещения между странами требовали сбора бесчисленного количества документов. И Грейнджер клятвенно обещала оформить их задним числом. Убеждала скорее себя, нежели Драко. От портала они переместились к конечной точке. Дом, в каком прятался Тибериус, знал лишь Драко. Он и трансгрессировал, сжав руку Гермионы в своей. Близость напарницы немного успокаивала и замедляла пульс. По пальцам можно пересчитать моменты в его жизни, когда он так же сильно страшился неизвестности. И все они связаны с Тёмным Лордом, Пожирателями смерти или проклятием. — Это здесь? — поинтересовалась Гермиона и с любопытством осмотрелась по сторонам. Драко немного промахнулся. Они стояли перед небольшим озером, ходу до дома от которого ещё минут пять. Светлело. Над водой повисли рваные обрывки тумана. Земля под ногами влажная и рыхлая. А в воздухе висел этот неповторимый запах свежести, холода и осени. Тот самый, что заставляет зябко поёжиться. И тот самый, который всё равно, несмотря на неудобства, вбираешь полной грудью и ощущаешь, как кристаллическая прохлада режет горло. Вытоптанную местными узкую дорогу с двух сторон окружали деревья. Длинные ветви нависали над путниками, цеплялись за волосы, кожу и одежду. Возможно, летом их совсем не ласковые прикосновения ранили не так сильно благодаря листьям. Сейчас же и Драко, и Гермионе пришлось достать волшебные палочки и бороться с живыми препятствиями с помощью заклинаний. — Тише, — в какое-то мгновение шикнула Гермиона, хотя Драко и так ничего не говорил. — Слышишь? Убери палочку. Малфой закатил глаза, но повиновался. Неподалёку послышался шорох, схожий с шарканьем ног. Малфой помнил, что где-то неподалёку расположились несколько магловских домов. Четыре года назад он, Астория и Теодор наткнулись на них, заблудившись. Выпили все запасы хереса, что любезно предложила им симпатичная магловская старушка. И уже изрядно надравшись, обнаружили, что до их временной обители всего ничего: они попросту не разглядели крышу кирпичного цвета за толстой кроной. Воспоминания всплыли перед глазами, и Драко, конечно же, расстроился. Хотя старался не подавать виду. Гермиона опередила его, нырнула в проём между диким кустами и сообщила напарнику: — Это ветер, всё чисто. Потеряв же Грейнджер из виду, Драко инстинктивно напрягся. Казалось, в любой момент она могла исчезнуть. Как Теодор. Стоило только отвести взгляд, и всё: неизвестность и одиночество. Малфой догнал Гермиону и схватил её за предплечье. — Не уходи далеко, — угрюмо пробормотал он. Тем же тоном обычно родители наставляли непослушных детей. — Не говори со мной, как… — начала Гермиона, встретилась с его потускневшим взором и осеклась. — Хорошо, Драко. Не волнуйся. Она позволила Драко крепко держать её и послушно следовала рядом, соприкасаясь с его пальто. Закусила губу, сосредоточенно уставившись перед собой, и сплела свои пальцы с пальцами Драко. Она не смотрела на него. Малфой, в свою очередь, избегал её взгляда. Жест был неловким, совершенно неуместным и всё же приятным. — Мы пришли, — Малфой выдохнул. До этого он всерьёз опасался снова запамятовать дорогу. — Не подходи пока ближе. Многочисленные деревья с остатками сухой, почти облетевшей листвы плотной стеной скрывали жилище. Впрочем, кирпичная крыша и светлый фасад всё равно проглядывались впереди. В окнах горел свет. Подозрительного шума и криков не слышно. Значит, возможно, они не опоздали. Беспокойство немного ослабло. — А это кто? — шепнула Гермиона. В кустах мелькнула тёмная, еле различимая спина. Драко выставил перед собой волшебную палочку и, повинуясь порыву, прикрыл собой Грейнджер. Спина исчезла в низких серых ветвях. И снова появилась: чуть ближе к главному входу. Неизвестный дёрнул рукой. Знакомое, отточенное движение. Вспышка заклинания, и дверь пошатнулась, но выдержала напор. Послышался крик Долорес. — Я же сказала, уходите! — взвизгнула она. От отчаяния, которое промелькнуло в почти родном голосе сиделки Тибериуса, Драко воспылал гневом. Осознание било по распалённым последними событиями нервам. Он, Драко Малфой, хоть куда-то успел вовремя. Появился ровно в тот момент, когда Тибериусу и Долорес грозила опасность. И где чёртов Поттер? Ничего ему нельзя доверить. — Я проверю, — уже на ходу сообщил Драко. Ответа он не ждал. Зачем он ему? Выпустил руку Гермионы и рванул к незнакомцу. Вслед ему донеслось: — Стой, Драко. Кажется, это… — продолжение фразы Малфой не слышал. Целиком и полностью сосредоточился на своей главной цели. — Экспеллиармус! — взревел он. Драко никогда бы не признался, что так оперативно вспомнил именно об этом заклинании из-за злополучного Поттера, которого он самозабвенно ругал про себя. Волшебная палочка, вроде, вылетела. А может, нет. Жаль, ветви скрывали большую часть незнакомца. Для надёжности Драко прыгнул вперёд, навалившись на него. Подмял под себя чужое тело. Тело, внезапно, воспротивилось. Завязалась неловкая борьба, во время коей Малфой думал лишь об одном: зачем он вот так неуклюже напасть-то решил? Лучше бы и дальше сыпал по противникам чарами. Определённо, стресс от потери Теодора стремительно превращал его в идиота. Малфой, наконец, сфокусировал взор на враге и похолодел. Его старательно отпихивал от себя Гарри Поттер. Самый настоящий. Хотя… может, и он тот урод-маньяк под Оборотным зельем? — Малфой, ты совсем бубонтюбером стал? — пыхтел Поттер. — Пусти меня. Первое оцепенение прошло, и Драко крепче вцепился в противника. — Нет. Вдруг ты фальшивый. Дрались они оба из рук вон плохо. Хотя Поттер, как аврор, обязан проявлять большее мастерство. Впрочем, существовала вероятность, что он сдерживался из дурацкого благородства. Если он реальный, конечно. — Сам ты фальшивый, растопырник белобрысый, — возмутился Поттер. Вполне натурально, в своей манере. — Я тебе покажу растопырника, — в тон ему отреагировал Драко. И опять они покатились по влажной земле. Со стороны, наверное, напоминали двух школьников, что неуклюже пихались и толкались из-за глупейшего повода на свете. Но Драко вдруг ощутил… азарт. Будто вот этого тупого действа ему и не хватало, чтобы скинуть с себя часть напряжения. Поттер легонько ударил его по уху и откатился. Они зависли на расстоянии в пару метров друг от друга. — Я — это я. Ты надул в штаны во время квиддича на втором курсе. Разве лже-Поттер это знал бы? — Гарри горделиво вздёрнул подбородок. Драко искренне возмутился. — Я ни разу не надувал в штаны во время квиддича! — нет, это точно Поттер. Только он мог так нагло врать в лицо. Мальчик-который-идиот. — Да? А лицо было такое, будто в штаны наделал, — губы Гарри поползли вверх в предательской ухмылке. — А хотя подожди… Оно у тебя всегда такое. Всё-таки в некоторые моменты Поттер чем-то походил на Теодора. Не хотелось это признавать, но Малфой подмечал уже не в первый раз. Драко сжал пальцы в кулаки и потянулся к выпавшей в пылу спора волшебной палочке. Неважно, реален Поттер или нет. Остолбеней в лицо он точно заработал. Однако кровожадные планы Малфоя пришлось подвинуть из-за Грейнджер. Драко упустил момент, когда она поравнялась с ним и Гарри. Может, только что. А может, уже пару минут назад. Гермиона сцепила руки перед собой и строго сказала: — И долго вы будете тратить наше время? Точь-в-точь Макгонагалл в лучшие годы. Драться Малфою резко перехотелось. Гарри, видимо, тоже. Он переводил растерянный взгляд с Драко на Гермиону и обратно. На автомате пригладил волосы, однако непослушные, спутанные пряди всё равно взмыли вверх. — Вы что здесь делаете? Хотя… — Гарри поднялся и важно добавил, — хорошо, что вы пришли. Вслед за ним устойчивое положение принял и Драко. Покосился на Гарри. Тот держался бодро. Точно, он же пока ничего не знал. И Малфой вдруг жутко позавидовал его неведению. — Что ты здесь делаешь, Гарри? — поинтересовалась Гермиона. — Что с моими родителями? — почти одновременно с ней процедил Драко. Гарри отступил на шаг и замахал руками. — Не все сразу. Малфоев я уже доставил в безопасное место. Твой отец, Малфой, конечно, совсем не изменился: упирался до последнего и обзывался, — Поттер тяжело вздохнул. — Потом ещё за чемоданом пошёл и притащил багаж больше, чем у его жены. Гермиона, клянусь, я видел средство для мягкости волос в том месте, где молния отходила. Всё-таки Поттер невыносим. — Поттер, ты… — угрожающе прошипел Драко. — Вы оба, не отвлекайтесь, — строго перебила Гермиона. — Гарри, вопрос всё тот же, почему ты до сих пор здесь, а не унёс Тибериуса как можно дальше? Ладно, это действительно сейчас важнее. Если Теодор выдал хоть что-то маньяку, то преступник наверняка уже в пути к своим жертвам. А ещё Драко не мог отделаться от мысли, что сейчас ловушка на преступника сработала бы гораздо лучше, нежели в летней резиденции Ноттов. Вот бы теперь повторить ту операцию и раскинуть аврорские сети. Однако убийство Уильямсона и побег Захарии изрядно потрепали аврорат: ни единого шанса на слаженность. Впрочем… их же троих должно хватить? Сообщить бы об этом Поттеру и Грейнджер Гарри возмущённо засопел. — А почему вы меня не предупредили, что его сиделка хуже Пушка? Флейты точно не хватит, чтобы её утихомирить, — сейчас он совсем походил на свою школьную версию. Добавить лишь гриффиндорскую мантию и пятна от чернил. — И не взглянула на меня, сразу заклинанием. — Флейта? Пушок? — Драко вскинул брови. Общий смысл он никак не улавливал. — На первом курсе я, Гарри и Рон… — начала было Гермиона и осеклась. — Ох, неважно, Драко, потом объясню. Гарри, серьёзно, ты не смог справиться с Долорес? Поттер возмущённо потряс волшебной палочкой в воздухе и отозвался: — Конечно, мог. Однако не собирался пугать её лишний раз. Пытался по-хорошему. Сама же всегда советуешь не лезть дракону под хвост. Но, как видишь, она меня даже на порог не пустила и угрожает сотворить со мной такое, что мне и не снилось. Так и не понял, о чём она. Уголки губ Малфоя изогнулись в предательский ухмылке, и Драко тут же вернул их в исходное положение: не время для усмешек. Хотя Долорес обязательно следовало повысить зарплату. Сразу же, как всё это кончится. — Хоть что-то могло пойти по плану? Разве я много прошу… — страдальчески простонала Гермиона. Потёрла виски и, собравшись с мыслями, перешла к указаниям. — Драко, иди вперёд. Тебя Долорес точно впустит. Я и Гарри за тобой. Малфой кивнул и зашагал быстрее. Ему не терпелось увидеть Долорес и Тибериуса в целости и сохранности. — А что там в Министерстве? — выспрашивал Гарри. — Оборотное зелье перестало действовать? Кто наш преступник? — Расскажу позже, — торопливо откликнулась Грейнджер. — Всё немного… запутанно. Гарри почуял неладное в её тоне. Скрывала правду она неважно. — Почему не сейчас? Что случилось, Гермиона? — Ничего. Почти. Сначала старший Нотт, потом — всё остальное. Драко не вмешивался в их беседу. Он устремился к единственно важной в данное мгновение цели — в дом, где прятались Нотт и сиделка. Малфой не мог прямо сейчас спасти Теодора. Зато он мог помочь его близким людям. Хоть что-то. Прежде чем Драко постучал, он как можно громче известил: — Долорес, это Драко. Открой, пожалуйста, — его интонации наполнились теплом и нежностью. Впервые он обращался к сиделке Нотта столь ласково. Но совсем не стыдился своих порывов.