You, The Ocean and Me

Отец Гермионы, человек учёный и рациональный, перед каждым крупным праздником годами проворачивал один и тот же приём. Детский и ребячливый, по мнению его жены и дочери. Но они, конечно же, с ним мирились: и Гермиона, и её мать прекрасно понимали, что у каждого имелись свои слабости и недостатки. За месяц-два мистер Грейнджер принимался говорить о том, чего якобы не желал получить в подарок. — Видели рекламу новых телевизоров с широким экраном? Вот Грег с работы купил. У нас такой, естественно, не поместился бы. Да и зачем он? — и отец Гермионы пространно махнул рукой в сторону тумбочки с уже имевшимся, более скромным чудом техники. Через пару дней он якобы невзначай обмолвился, что изображение-то на телевизоре Грега чётче и ярче. Но ему, мистеру Грейнджеру, такого не надо, он и без того на зрение не жаловался. А ещё через неделю мистер Грейнджер, придя домой с продуктами, сообщил, что в витрине магазина электроники лицезрел его — да-да, тот самый телевизор Грега. И продавался «совсем бесполезный предмет» с огромной скидкой. — Чего только капиталисты не придумают, чтобы сбагрить нам ненужные на самом-то деле вещи. Эти скидки — самое большое надувательство, — грозно тряс он кулаком. А на Рождество утирал скупую слезу, когда увидел гигантскую коробку с бантом и открыткой от Гермионы и мамы. — Да я же о нём и мечтал. Как вы угадали? — бормотал мистер Грейнджер. Капиталисты против папы Гермионы: счёт 1 — 0. Ту же показную небрежность демонстрировал Гермионе Драко Малфой, когда речь заходила о Долорес. Эти нарочито равнодушные интонации, рассеянный взор, нервные движения ни с чем не спутать. Драко нечасто упоминал сиделку старшего Нотта в разговорах с Гермионой. Однако сам факт того, что она вообще периодически всплывала в их беседах, значил для Грейнджер больше тысячи признаний. Рандомные короткие факты о Долорес, что выдавал Драко, она мысленно насаживала на ниточку подобно бисеру. И в итоге вырисовывалась неплохая поделка под названием «Малфой делает вид, что ему всё равно, но ему не всё равно». Долорес любила жёлтые цветы. Любого вида и сорта. Главное, чтобы издалека они походили на собранные в охапку микроскопические копии солнца. Об этом Гермиона узнала, когда в компании Драко после тяжёлого рабочего дня шествовала мимо цветочного. Малфой притормозил и проворчал себе под нос о скором дне рождении Долорес и необходимости покупать дурацкий подарок. Долорес увлекалась рисованием: на небольших холстах творила простые, симпатичные пейзажи. Пожалуй, нарочито яркие, но рядом с монохромными Драко и Теодором всё казалось таковым. Свои работы она дарила друзьям, родственникам, коллегам. — Жуткая пошлость, — неодобрительно цедил Драко. — Теодор заставил повесить. Гермиона кивала и не заостряла внимание на том, что «жуткая пошлость» почему-то висела совсем не у Теодора, а в коридоре напротив спальни Малфоя. Долорес готовила лучшие пироги с патокой. Долорес, как мамочка, требовала, чтобы Нотт и Малфой носили шапки. Долорес по своей инициативе пекла им выпечку на дни рождения: шоколадный торт для Теодора, пирог с яблоками — для Драко. Долорес вязала жутко колючие плотные носки для близких. Долорес смешно пародировала чужие голоса. Горстка личных деталей, из которых состоял портрет Долорес, отложилась на подкорке сознания Гермионы. И она уже давно держала в уме простую истину: Драко Малфой привязался к шумной сиделке Тибериуса Нотта. Даже если в обычное время активно утверждал обратное. Поэтому Грейнджер совсем не удивилась, когда Долорес повисла на шее Драко, и он, всегда такой прохладный и сдержанный, сомкнул вокруг неё руки и позволил ей к себе прижаться. Зато Гарри уставился на них так, словно лицезрел толпу инопланетян, лихо отплясывавших чечётку. — А это сиделка, да? — еле слышно пробормотал он, наклонившись к Грейнджер. Гермиона кивнула. Прерывать семейный момент ей не хотелось, и всё же пришлось. — Нам нужно торопиться, — мягко напомнила она. Долорес засуетилась в поисках вещей. Периодически она с подозрением и любопытством косилась на Гарри. Казалось, она до сих пор ему не доверяла, однако присутствие Малфоя её немного расслабило. — Это же Гарри Поттер? Настоящий Гарри Поттер? — промеж делом шепнула она. Сделала это так громко, что и Гермиона, и сам Гарри её услышали. В её тоне странным образом смешались трепет, испуг и недоверие. Точно, она же фанатка Гарри. Сильно же она перепугалась, раз не просила автограф и фотографию на память. Видимо, так полностью и не поверила, что это он, а не злой двойник. Грейнджер, Малфой и Поттер ждали в гостиной. Гермиона осматривалась с интересом. Якобы волшебный дом походил скорее на жилище, которое желало почудиться таковым, нежели на настоящую обитель мага. Нарочито помпезный и искусственный аттракцион будто бы из мира маглов. Всякий угол, каждый предмет интерьера — от ненатуральной, слишком ровной паутины, явно сотворённой неумелыми чарами, до остроконечной шляпы со звёздами, что давно вышла из моды, вопило: ты в необычном месте, приятель, поэтому плати лишнюю сотню за антураж и настроение. Впрочем, несмотря на лёгкую фальшь в интерьере, Гермиона впечатлилась. Пожалуй, она бы тоже не отказалась прятаться здесь несколько недель: от Робардса, работы, ответственности и всего мира. — Может, хотите чаю? — крикнула Долорес из кухни. — Может… мистер Поттер хочет чаю? К мешанине из эмоций в её интонации добавился восторг. — Нет времени. Пожалуйста, поторопитесь, — снова напомнила Гермиона. Лица Гарри и Драко тут же скисли. Видимо, они от напитка не отказались бы. — Хорошо, я разбужу мистера Нотта, если он ещё не проснулся, — пропыхтела Долорес. Раздался скрип старой лестницы, что вела на второй этаж. Гермиона побарабанила по подлокотнику кресла. Промедление казалось смерти подобно. Хотя, возможно, так оно и было. Всякая новая секунда здесь приближала их к преступнику. Единственный обнадёживавший момент: они успели раньше маньяка. А, значит, в экстренной ситуации дали бы ему отпор. — Так что с заключённым? Кто скрывался под Оборотным зельем? — опять поинтересовался Гарри. — Мы его знаем? Драко издал сдавленный нервный смешок. — О да, ты его знаешь, — прознёс он и замолчал, когда Грейнджер шикнула на него. Гарри обеспокоенно заёрзал. — О чём он, Гермиона? — Давай позже поговорим. Прошу. Гермиона до боли закусила губу и отвела взор в сторону, к неожиданно пыльному окну. Она бы с удовольствием переложила на кого-то другого обязанность поведать Гарри дурные вести. Любые упоминания Уильямсона, Арнольда, Захарии и провала аврората отзывались стуком в висках. События этого вечера и бесконечно длинной ночи не желали укладываться в голове. Пожалуй, Гермиона так до конца и не осознала происшедшее. От этого испытывала ещё большую досаду: ей бы сейчас запереться от всего мира да заняться плотным анализом, а не торчать здесь. Тибериус и Долорес спустились минут через десять. Сонный старший Нотт никак не мог сфокусировать взгляд на гостях. Его тусклые глаза рассеянно блуждали по комнате и ни на ком конкретно не останавливались, пока он, наконец, не обратил внимание на Малфоя. Тибериус расплылся в улыбке и поприветствовал его. Гермиону и Гарри он до сих пор игнорировал, будто их не существовало. — Ты один, без Теодора? — прошелестел Тибериус. Гермиона заметила, как дрогнул мускул на лице Драко. Впрочем, никак иначе он себя не выдал. Завидное умение держать себя в руках. — Он занят, — уклончиво ответил Драко и тут же сменил тему. — Вы готовы? Гермиона надеялась на лучшее. И всё же в сознании мелькнул предательский вопрос: а что если Тибериус Нотт больше не увидится с Теодором? Нет, это невозможно. Она и Драко найдут его. И обязательно живым. Долорес осторожно опустила на пол багаж, что при помощи магии летел перед ней, и всплеснула руками: — Забыла застелить постель. Она засеменила к двери. — Неважно, идём, — пытался остановить её Драко. Но Долорес была непреклонна. — Подожди две минуты. Невежливо вот так уезжать. Гермиона и Гарри беспомощно переглянулись, однако ничего не сказали. Если Драко не сумел остановить Долорес, то им и вовсе пытаться не стоило. В это время Тибериус Нотт, кажется, осознал, что в комнате помимо него и Драко находились ещё двое. Его внимательный взор обратился не к Гермионе, которую он уже встречал и к какой, видимо, привык, а целиком и полностью сосредоточился на Гарри. Старик склонил голову набок и выставил в сторону Поттера палец с пожелтевшим длинным ногтем. — Драко, мальчик мой, а это не чёртов Гарри Поттер? — Это я, — мрачно ответил сам Гарри до того, как Малфой успел отреагировать. Но Тибериус всё равно отказывался обращаться к нему напрямую и опять адресовал вопрос Драко: — А что чёртов Гарри Поттер делает в моей гостиной? — Спасает вашу морщинистую задницу! — возмутился Гарри и надулся. В отличие от Гермионы, он не отличался завидным терпением по отношению к наглым чистокровным волшебникам. Только сейчас не самый удачный момент для склок. Гермиона заметила, как напрягся Драко, как злился Гарри, как хмурился Тибериус и выступила миротворцем между ними. Подхватила старика под локоть и чуть ли не насильно усадила в кресло. — Отдохните пока. Вам вредно нервничать. Гарри, подожди, пожалуйста, нас снаружи. Вдруг заметишь что-то подозрительное. — Почему я должен ждать снаружи, а не этот старый мар…? — начал Поттер. — Пожалуйста, Гарри. Проследи за порядком как аврор снаружи, — с нажимом повторила Гермиона. — Надо же, сам чёртов Гарри Поттер. Хватает же наглости, — ворчал себе под нос Тибериус, и его бормотание совсем не помогало в вынужденном сотрудничестве вчерашних неприятелей. Гарри удалился, не забыв на прощание с грохотом закрыть дверь. Не по-магловски, а заклинанием. Деревяшка издала жалобный скрип, дрогнула, но выстояла под натиском чар Поттера. Драко кивнул Гермионе в знак благодарности, и они замолчали. Затих и Тибериус: с любопытством осматривался, словно впервые видел комнату, и покачивался взад-вперёд подобно маятнику. Гермиона отметила про себя, что разлука с домом не пошла отцу Теодора на пользу. Он казался ещё более рассеянным и потерянным в пространстве. И теперь Грейнджер опасалась, что весть о пропаже сына и вовсе убила бы Тибериуса. Придётся врать, хотя врать Гермиона совсем не любила. — Я сейчас! — крикнула Долорес со второго этажа. — Мы тут забыли пару вещей. Гермиона спрятала лицо в ладонях. Что же это такое? К Мерлину все вещи! Но дурацкая вежливость не позволила ей высказать подобные соображения вслух. — Может, ты или Поттер трансгрессируете с Тибериусом? А я и Долорес появимся позже? — предложил Драко. Грейнджер уставилась на него, осмысливая предложение. Неплохое решение. Единственный момент: Гермиона не отказалась, чтобы трансгрессировали не она или Гарри, а сам Драко. Нечего ему не-аврору здесь маячить. Однако не нужно быть гением и знать Малфоя десяток лет, дабы догадаться: он ни за что не согласится. Она в задумчивости покусывала губу и сочиняла аргументы получше, когда услышала снаружи характерный свист атакующего заклинания: мощный поток магии на огромной скорости прорезал воздух. А потом тишина. — Экспеллиармус! — выкрикнул Гарри. Он давно перешёл на невербальные заклятия, и этот отчаянный вопль скорее адресовался Гермионе и Драко. Предупреждение об опасности. Грохот, шум, сдавленная ругань Гарри. Гермиона и Драко замерли, в напряжении всматриваясь в окно. Ничего особо не видно: ветви и пыль закрывали обзор. Наверное, в любой другой ситуации подобная «уединённость» только на пользу гостям. Сейчас же Грейнджер кляла на все лады владельца жилища, что так плотно посадил кусты и деревья вокруг дома. Единственный, кто сохранял спокойствие — Тибериус. Он безучастно пялился на высокие напольные часы и не издавал ни звука. Грейнджер и Малфой переглянулись, почти синхронно сжали в пальцах древко волшебных палочек. У Гермионы так бешено колотилось сердце, что в какое-то мгновение ей почудилось, что торопливый стук слышали все вокруг. Хуже открытого боя Гермиона всегда считала неизвестность. А сейчас она зависла прямо перед нею. Неведомая опасность таилась там, за стеной. И пока Гермиона не лицезрела её лично, воображение рисовало варианты один другого страшнее. — Драко, трансгрессируй с Тибериусом, — пробормотала Гермиона. — Нет, ты, — упрямо возразил Малфой. Как же она в эту самую секунду ненавидела его глупое упорство. — Никто не трансгрессирует. В доме это невозможно, — раздался за их спинами встревоженный голос Долорес. — Хозяин рассказывал, что иногда сдаёт его богатым маглам, и из-за этого наложил чары на всякий случай. А где Гарри Поттер? Это он там… снаружи шумит? Гермиона повернулась к собеседнице. Сиделка Нотта растерянно мяла в пальцах сложенную сорочку, на дне её радужки плескался не до конца сформировавшийся испуг: она понимала, что происходило неладное, но пока не осознавала, что именно. — И где это видано, чтобы маглов пускали в волшебные дома, — внезапно напомнил о себе Тибериус. — Здесь есть второй выход? — поинтересовалась Гермиона без надежды на успех. Жильё явно не дотягивало до размеров, когда у его обладателя появилась бы потребность в подобном. — Нет, — ожидаемо откликнулась Долорес. — Но на кухне большие окна. Можно вылезти через них. Драко, дорогой, что происходит? «Дорогой Драко» не ответил. — Попробуем окна, — кивнула Гермиона. Вопрос Долорес она тоже проигнорировала. — Драко, бери Долорес и Тибериуса и уходи. — Нет, ты, Грейнджер, — заладил же, а. Ещё и к прохладному обращению по фамилии вернулся убедительности ради. — Я не пойду. Похоже, вам нужна помощь, — покачала головой Долорес. Она приняла решение за всех них. Зачем-то деловито сунула сорочку в руки Гермионы и добавила. — Милочка, позаботьтесь, пожалуйста, о мистере Нотте. Я присмотрю за Драко и багажом. Да какой к Мерлину багаж?! — Но… — Гермиона приготовилась биться до последнего. Однако Долорес выдвинула убийственный аргумент. — Вы же аврор? — самым невинным тоном из всех поинтересовалась она. — Значит, только вам и можно доверить мистера Нотта. Мало ли, что случится в пути. Грейнджер молча застыла на несколько бесконечно долгих мгновений в нерешительности. Как сообразительная девушка, она предполагала, что сейчас присутствующим не до споров и что слова Долорес не лишены смысла. В аврорате Гермиону учили правильно оценивать риски и определять цель номер один, на которой стоило сосредоточить всё своё внимание. Как утверждали инструкторы из бывалых авроров, им не раз приходилось жертвовать меньшим ради большего. Таков их долг — защищать других, как бы трудно порой ни было. Тибериус Нотт — точно цель номер один. Ради него они трансгрессировали к этому дому. Ради его сохранности они здесь. И ради него маньяк перевернул бы тут всё вверх дном. Нельзя позволить преступнику победить в очередной раз. — Долорес, вы пойдёте с нами, — Гермиона предприняла последнюю попытку. — Иди, — повторял Драко. Долорес помотала головой и шагнула к Малфою. — Мисс Грейнджер, сразу с двумя вам будет сложнее. Позаботьтесь о мистере Нотте, со мной ничего не случится. Хотелось бы Гермионе верить. Она беспомощно оглядела присутствующих. Растерянный взор притормозил на безучастном Тибериусе. Он не в лучшей форме и точно не боец. О, Мерлин. — Я трансгрессирую с ним в безопасное место и сразу вернусь, — пробормотала Гермиона. Она направилась к старику, придержала его за предплечье и помогла подняться. Рука у отца Теодора почти невесомая. И сам он будто пустой воздушный шар — любой порыв ветра, и он оторвался бы от земли. Определённо, это её, Гермионы, работа — заботиться о ком-то настолько слабом и беспомощном. Но как же тяжело разделяться с напарниками в столь кризисный момент. Тибериус опёрся на неё и с трудом поднялся. Одновременно с этим сильные руки накрыли плечи Гермионы. — Будь осторожна, — шепнул ей на ухо Драко. Его горячее дыхание обжигало, и шея покрылась предательскими мурашками. — Ты тоже, — еле слышно откликнулась Гермиона. Почему-то она жутко возжелала его поцеловать, совсем как в сопливом фильме. Однако подавила порыв. Грейнджер и старший Нотт двигались медленно. Шаги у Тибериуса мелкие и слишком степенные. В какое-то мгновение Гермионе и вовсе почудилось, будто они стояли на месте. Да, она немного драматизировала. Но нет, не грызла себя за это. Ситуация располагала к накручиванию. Молчание Тибериуса отчего-то страшило. Гермиона пыталась его разговорить: то и дело просила ускориться и интересовалась, в порядке ли он. Старик по большей части не отвечал. Пару раз промычал что-то нечленораздельное. Уже в конце коридора обернулся к двери, за которой остались Драко и Долорес. Гермиона прислушивалась к звукам на улице. Еле слышная возня и ругань намекала, что Гарри пока держался. Гермиона и Тибериус свернули на кухню. Остроконечные окна здесь действительно выше и шире, нежели в иных помещениях, благодаря тематике интерьера: вся кухня стилизована под кабинет зельевара. Опять же слишком гротескный кабинет. Как бы странно ни звучало, ни у одного волшебника не найти настолько…. волшебное помещение. Обычно всё же на кухне обходились без запечатанных в тяжёлые рамки рецептов зелий под названиями в духе «Чем отравить соседа-оборотня» и «Самое опасное варево от троллей на свете» и излишне натуралистичных кистей на подставке. Гермиона отметила про себя, что откровенные муляжи из магловских магазинов наподобие «Всё для Хэллоуина» сочетались здесь с настоящими магическими артефактами. Интересно, догадывались ли маглы, которые останавливались в странном жилище, что поддельная рука соседствовала с самой настоящей бездонной чашей Арберта Эванса? Впрочем, Гермионе было не до сомнительных решений волшебника-арендодателя. Она направила палочку на ближайшее окно и применила чары. Стекло и рама задребезжали. Окно поддалось, однако с жутким скрежетом. Видимо, хозяин здания всё же наложил ещё и слабую защиту: дом повиновался магии, только отвечал на неё невероятно громким звуковым сопровождением. Гермиона вздрогнула и остановилась. Ей нельзя привлекать внимание. Что если преступник заподозрит неладное и направится к ним? — Мистер Нотт, присядьте, — пробормотала она. Не то чтобы спутник нуждался в её указаниях, скорее Гермиона поддерживала иллюзию контроля над ситуацией и успокаивала себя. Она приподнялась на цыпочках к ручке и потянула её на себя. Похоже, ставни давно не открывали: всякий лишний миллиметр давался с трудом. Хотя Гермиона нашла в неожиданном препятствии и свой плюс: у неё появились драгоценные секунды, чтобы придумать, как заставить слабого Тибериуса перелезть через окно и куда его в итоге трансгрессировать. В надёжность Министерства Магии, дома Малфоя и Нотта и даже своего она теперь не особо-то верила и перебирала одно место за другим. Даже вспомнила про крышу, где она и Драко смотрели на закат. Однако быстро отвергла подобную идею: оставлять слабого пожилого человека в незнакомом полузаброшенном здании, ещё и на высоте — так себе идея. Хогвартс или Хогсмид? Слишком долго объяснять знакомым, почему они обязаны защитить Тибериуса Нотта. Да и до Хогвартса ещё дойти надо — трансгрессия до сих пор запрещена. Полумна? Путешествовала по Америке и искала выдуманных магических существ. А может… родители Гермионы? Тоже нет, рабочий же день впереди. К тому же, Тибериус всё-таки оставался волшебником, что ненавидел маглов. Думай, Гермиона, думай. Точно, у неё же имелась ещё одна безопасная локация. Та, где и она сама, Гермиона, периодически находила покой. Только бы хозяйка её не прогнала. — Нет, уходите! — раздался отчаянный крик Долорес. Грейнджер вздрогнула: до чего же велик соблазн развернуться и бежать на помощь. — Мистер Нотт, я вам помогу, — пробормотала Гермиона, то и дело озираясь. Казалось, что вот-вот в любую секунду на кухню ворвётся преступник и отправит смертельное заклинание в спину мистера Нотта. Мужчина опёрся на неё всем своим весом. Гермиона не сдержала страдальческий стон и согнулась под напором. Всё-таки зря она считала мистера Нотта совсем невесомым: он только чудился таковым. Успокаивающе приговаривая на все лады, она помогла мужчине перекинуть ногу через раму: высота совсем небольшая — самой Гермионе даже напрягаться не пришлось, однако в возрасте мистера Нотта и подобные чудеса «гимнастики» исполнять сложно. Они ступили на твёрдую почву. Полуголые высокие кусты обступали со всех сторон. Резали кожу, лезли в глаза и уши. Мистер Нотт вскрикнул, когда острая палка прошлась по запястью и оставила еле различимую царапину. Звук неожиданно высокий и громкий. Вдруг его слышали? Гермиона запаниковала и попыталась трансгрессировать. Не вышло. Видимо, запрет распространялся и на часть прилегавшей территории, как в Хогвартсе. Единственно важный сейчас вопрос: как далеко Гермионе и Тибериусу следовало отойти? Гермиона в отчаянии махнула волшебной палочкой, и ветви нехотя расползлись, расчищая неровный проход. — Сюда, мистер Нотт, — Грейнджер подхватила Нотта под локоть и чуть ли не тащила его за собой. О, Мерлин, то ли ей почудилось, то ли за спиной действительно раздался раскатистый грохот магической дуэли. «Песню» из перекрёстных чар ни с чем не спутать: Гермиона слышала её не раз. — Пожалуйста, нам нужно торопиться. Она отчаянно умоляла мистера Нотта идти чуть быстрее. Хотя понимала, что он и без её уговоров двигался на грани своих скромных возможностей. Перед ними замаячил забор. Кусок забора. От некогда полноценной ограды остались лишь разрозненные куски. Где-то штакетник погнулся и надломился, где-то уцелел чуть ли не в девственном состоянии. Похоже хозяин дома так и не определился, желал его убрать или нет, и оставил на волю случая. Для Гермионы же этот забор сделался определённой границей. Гарри трансгрессировал совсем недалеко от дома. Может… здесь? Только бы! — Мисс Грейнджер, где Теодор? — подал голос Тибериус. — И почему мы куда-то бежим? Определённо, в прошлые их встречи он держался и ориентировался в событиях и пространстве намного лучше. Гермиона ничего не ответила. Схватилась за шершавую, похожую на пергамент руку Тибериуса и крутанулась. Уже через пару секунд они очутились у портала, что привёл сюда Грейнджер и Малфоя. Короткой манипуляции с ним и ещё одной трансгрессии хватило, дабы наконец-то добраться до конечной точки. Гермиона и Тибериус стояли в закоулке, рядом с площадью Гриммо. Да, Джинни в-прошлом-Уизли предстоял «весёлый» день. За последние годы площадь Гриммо заметно преобразилась. Практически заброшенная часть города снова расцвела. Таинственный богатый волшебник — свою личность он пожелал сохранить в секрете — прослышал, что где-то здесь обитал сам Гарри Поттер, и выкупил одно из заброшенных зданий по соседству под магазин. За ним потянулись и другие. В итоге некогда позабытая всеми площадь Гриммо превратилась в точку притяжения множества волшебников. Жутко же сначала бесился Гарри. Однако в конец концов смирился, даже нашёл в нынешнем положении определённые плюсы: воспитывать ребёнка приятнее было рядом с оживлённым переулком. Да и десятки полезных товаров на расстоянии вытянутой руки смягчили его. А какие пирожные в небольшом кафе на углу! Гермионе обычно нравилось бывать здесь. Однако сегодня Грейнджер хмуро взирала на всех, кого они встретили по пути. Каждая широкая улыбка отдавала фальшью. Во всяком дружелюбном лице она искала опасность. Джинни предстала перед ними с растрёпанными волосами. Впрочем, полностью одетая и совсем не сонная. Будто бодрствовала она уже давно. На руках матери восседал Джеймс и грыз неизвестный предмет. Гермиона прищурилась и пригляделась. Да это же расчёска. Необычная: тёмная, с витиеватым узором и выложенной камнями на ручке змеёй. Совсем не в стиле Поттеров. — Нет! — вместо приветствия выдала Джинни. — Только не говори, что мне доставили ещё одного слизеринского возрастного расиста. Её возмущённый взор обратился к Тибериусу. — Ещё одного? — растерянно повторила Гермиона. — Где Теодор? — повторил Тибериус, не обратив ни малейшего внимания на Джинни. Миссис Поттер выхватила расчёску из рук ребёнка и гневно потрясла ею в воздухе. — А ты не знала, что родители твоего женишка тоже здесь? Когда я сказала Гарри, что хочу завести Джеймсу друга-питомца, совсем не то имела в виду. В этот момент недовольный Джеймс потянулся к отнятой «игрушке». Завязалась вялая борьба между Джинни и Джеймсом. Грейнджер опешила. Когда она просила Гарри найти безопасное место для Малфоев, совсем не подразумевала его дом. Хотя… могла ли она его осуждать, если и сама первым делом подумала именно об особняке на площади Гриммо? — Я не… — начала и осеклась. Ох, и спорила бы Гермиона со званием «женишок» в любое другое время. Но сегодня смирилась. — Представляешь? Сервиз их мой не устраивает. «Слишком разный», — ворчала Джинни. — Естественно разный! Это даже не сервиз, а рандомный набор из ближайшего супермаркета. Будто их дети икотой хорошие тарелки не взрывали. Уверена, Драко и не такое творил. Видимо, Поттер давно копила недовольство и жаждала излить душу хоть кому-то. Гермиона же всё это время короткими шажками отступала, оставив Тибериуса на пороге. — Прости, Джинни. Мне пора. Твоему мужу нужна помощь, — выпалила она, развернулась и уже через плечо добавила. — Это Тибериус Нотт. Позаботься о нём. Мы скоро. В спину Гермионы неслись совсем не печатные слова: да, умела Джинни приложить словцом. Но Гермиона бежала и не оборачивалась. Добраться бы поскорее до тихого переулка да трансгрессировать. С эвакуацией Долорес уже проще: необходимо лишь проводить её до безопасного участка, а трансгрессировала бы она без сторонней помощи. Хоть бы Гермиона не опоздала. Хоть бы.

***

Первое, что отметила Гермиона, вернувшись к дому, — это выжженные воронки от заклинаний в земле. Словно магические снаряды прошлись по кривой, от узкой тропинки до самого входа в жилище. Второе — настежь распахнутую дверь: верный признак, что внутри точно не всё ладно. В обычной жизни люди слишком любили ненадёжную защиту в виде замков и стен. Спрятаться ото всех в закрытом помещении, отгородиться засовами, повернуть ключ в скважине и представить, будто ни одно зло в мире теперь не способно до тебя добраться, — стандартные человеческие желания. Грейнджер кинулась к дому. Споткнулась. Посмотрела вниз и в ужасе ахнула. Гарри лежал лицом вниз. Тело его надёжно скрывали кусты. Только безвольная рука была предательски выставлена на дорогу и стала препятствием для Гермионы. Грейнджер опустилась на колени и с трудом перевернула тяжёлое туловище друга. Гарри, с виду худощавый и невысокий, оказался не так уж и лёгок. Грудь Поттера равномерно вздымалась, губы приоткрыты, Гарри жив. Складывалось ощущение, что он скорее крепко спал, нежели валялся без сознания. Возможно, действие чар: в арсенале магов достаточно средств вырубить или парализовать оппонента, не причиняя ему серьёзного ущерба. Гермиона выдохнула с облегчением. И тут же напряглась. Гарри — один из самых сильных авроров Министерства Магии в настоящий момент. Конечно, и у него случались неудачи, в большинстве своём из-за излишней самоуверенности. Но всё же только мощные противники могли дать ему отпор. Получалось, их преступник достаточно хорош, дабы справиться с Поттером. — Я за тобой вернусь, — извиняющимся тоном пробормотала Гермиона, подвинула Гарри в сторону и на всякий случай наложила на него дезиллюминационное заклятие. Тело друга полностью слилось с расцветкой и фактурой местности. Результат Гермиону вполне удовлетворил. Мало ли, что случится. Так хотя бы её спящий друг под защитой маскирующих чар. Гермиона поспешила в дом. Страшно представить, что случилось с остальными в её отсутствие. Страшно представить, что случилось с Долорес. И ещё страшнее, что случилось с Драко. Чем ближе она была, тем отчётливее слышались шум, возня и ругань. Раздался высокий голосок Долорес: — Мы ничего не знаем о мистере Нотте. Оставьте нас! — Ненавижу лжецов, — ответили чужие прохладные интонации. Или… подождите-ка, да они же совсем не чужие и принадлежали Теодору Нотту! Только его тон обычно звучал теплее. Этот же бесконечной далёкий и отстранённый. — Даю тебе последний шанс… — угрожал Драко. Только в ответ получил смешок: оппонент явно не рассматривал его угрозы всерьёз. Гермиона преодолела коридор за секунды, шагнула к проёму, что вёл в гостиную, и не смогла добраться до него. Прямо перед её носом коридор словно увеличился в размерах, и она опять вернулась к его началу, а дурацкий проём оказался на расстоянии. Она снова предприняла попытку. И снова. Бесполезно. Кто-то талантливо поиграл с пространством. Гермионе приходилось сталкиваться с магией наподобие, но никогда в таких масштабах. Бесконечные версии коридора будто наслаивались друг на друга и не пускали её дальше. Всё, что она видела в проёме — подсвеченный кусок комнаты и спину Долорес. — Драко! Долорес! — в отчаянии позвала Гермиона. Она лихорадочно прокручивала в голове комбинации заклинаний, что помогли бы ей выбраться. Определённо, это какая-то сломанная версия расширяющих чар. Как же их убрать? — Гермиона? — неуверенно произнёс Драко. — Где ты? — Мисс Грейнджер, наконец-то! — ответил незнакомец. — Вам нравится моё небольшое улучшение дома? Правда же, так он кажется гораздо просторнее? — Это не улучшение, а тюрьма, — пропыхтела Гермиона, запустив заклятие в воздух. Неудачная попытка. Коридор всё «достраивался» при каждом её шаге. И опять холодный чужой смех. Совсем не Нотта. Тот хохотал заливисто и громко. Этот скорее красовался: подобным образом обычно смеялись на сцене плохие актёры, слишком наигранно и ненатурально. — Гермиона, где ты? — повторил Малфой. Видимо, неопределённость с Грейнджер прошлась катком по его и без того потревоженным нервам. Он взревел. — Где она, урод? Что ты с ней сделал? — Я здесь, Драко, здесь! — Вроде, и правда рядом, — пробормотала Долорес. Гермиона попробовала шагнуть к проёму, чтобы показаться в нём и успокоить Малфоя, и не сумела. До чего же раздражающая ситуация: она так близко к нему и — между тем — словно в другой реальности. Да ещё и на дне сознания крутилась туманная догадка, но никак не желала оформиться в полноценное решение. — Она здесь, — подтвердил преступник и тут же посерьёзнел. — А, может, это обман, и я уже забрал и мисс Грейнджер. Я же сказал, пока вы не отдадите мне Нотта, я заберу всё. Долорес ахнула. — Он врёт. Я рядом, — взывала к напарнику Гермиона. Драко, казалось, уже её не слушал и повёлся на обман. Он рыкнул: — Верни Грейнджер! — Или что? — издевался преступник. Дело плохо. Надо выбираться, пока разочарованный и гневный Драко ничего не натворил. Итак, расширяющая магия. Перед глазами Гермионы всплыли страницы учебников. Однако вся хранившаяся в её мозге информация не подходила. Коридор достраивался. Она нервничала. Драко спорил с оппонентом. — Может, Грейнджер иллюзия? — не унимался маньяк. — На что я только не пойду, когда зол. Гермиона застыла, поражённая простотой разгадки. Иллюзии в сочетании с расширяющими чарами творили чудеса. Джордж и Рон применяли нечто подобное на презентации магазина «Всевозможные волшебные вредилки» два года назад: они увеличили пространство и создали не менее иллюзорный фейерверк, обойдя таким образом правила пожарно-магической безопасности. Как же они убрали «беспорядок»? — Драко, я… — воодушевлённо начала Гермиона. Но преступник, почуяв перемену в её тоне, перебил Грейнджер. — Слышишь, Малфой? Ты нужен ей. Ты же не хочешь стать виновником и её смерти? Гермиона подозревала, что на самом-то деле преступник её не убил бы: по неизвестной причине ему нравилось с ней играть и строчить свои жуткие записки. Но столь же отчётливо Гермиона осознавала: от Драко, которого загнали в угол, жди беды. Никакого холодного расчёта. Одни эмоции и импульсы. Она лихорадочно управляла волшебной палочкой, силясь подобрать нужную, способную повернуть волшебство вспять комбинацию заклинаний. Драко же, судя по звукам, напал на собеседника. Долорес взвизгнула. Что-то в гостиной упало и разбилось. Топот ног, напряжённое сопение. В проёме ровным счётом ничего не видно. Гермиона нервничала. Слышать, однако не помогать — пытка. — Как же ты мне надоел, — прошипел не-Теодор. — А, может, мне хватит только Грейнджер? — Нет, Драко! — взвыла Долорес. Свист заклятия в воздухе, падение чего-то тяжёлого на пол, жалобный скрип деревяшек. А потом тишина. Безумно громкая тишина — та, что била по ушам сильнее тысячи слов. Пальцы Гермионы дрожали. В отчаянии и ужасе она размахивала волшебной палочкой и сыпала одним заклинанием за другим. Она не поняла наверняка, что из безумной магической мешанины помогло ей. Однако чужие чары поддались: коридор вернулся в устойчивое положение, и Грейнджер смогла наконец шагнуть в злополучный проём. Гермиона помнила, что Долорес любила жёлтый. Только алая кровь, что стремительно расползалась по её солнечному платью, с ним совсем не сочеталась. Гермиона Грейнджер немного не успела. Смерть двигалась быстрее неё.