You, The Ocean and Me

На четвёртом курсе Драко, так-то почти отличник, потерпел фиаско на уроке заклинаний. Манящие чары, будь они неладны. Малфой читал о них в учебнике по пути в Хогвартс. Он даже тренировался в первый день учёбы в гостиной, поскольку посчитал волшебство занятным. Однако в аудитории провалился. Тяжёлое время. Дома началась неразбериха: родители что-то скрывали и загадочно молчали. Чёртов Поттер участвовал в Турнире трёх волшебников, и всё внимание снова сосредоточилось на нём. По Хогвартсу разгуливали самодовольные студенты из Шармбатона и Дурмстранга. Такие важные с виду, у них-то точно проблем с простейшими заклятиями для четверокурсников не возникало. Факторы сложились воедино. Неудача ощущалась особенно остро. Драко искал поддержки. Не у друзей, конечно же, этим идиотам только дай волю усомниться в его авторитете. Малфой написал маме. Жаловаться отцу — бесполезно и стыдно. Мама — иное дело. У неё всегда находились правильные слова. Помнится, она ответила пространной фразой: «Драко, границы магии простираются там, где ты сам их расставишь». И отправила ему двадцать галлеонов. Почему-то её ответ он запомнил, хотя манящие чары получились уже на следующем занятии: помогло всего лишь выкинуть из головы турнир и дурацкую Грейнджер, волшебство которой Флитвик опять ставил в пример. Всё же мама права: границы всякий маг определял самостоятельно. У кого-то они — тесный круг из бытовых заклинаний в духе «Чистио» и «Стиратикус», с приправкой из того самого «Акцио газета». Невидимая волшебная линия других вполне очертила бы целый город: простые заклятия в их сознании соседствовали с громоздкими сложными конструкциями. Впрочем, без фанатизма и погружения в высокие материи. А у избранных: граница — целый мир. Куда ни посмотри, силы эти счастливчики черпали отовсюду. Каждая травинка, всякое дуновение ветра и чужое волеизлияние работали на них и в тандеме с ними. Талант, что тут скажешь. Себя Драко относил к магам чуть выше среднего. Подростковые мечты «стать самым сильным, смелым и умелым» отступили под натиском реальности. Он справлялся лучше многих, но не лучше избранного меньшинства. Возможно, лет двадцать усиленных тренировок, и он бы достиг мастерства. Однако пока о подобном говорить рано. Окружающие волшебники редко возвышались над ним, если отбросить школьные годы. Шли вровень или даже чуть позади. Нет, вернись он в Хогвартс, то какая-нибудь Макгонагалл наверняка хорошенько его отделала и сейчас. Только зачем возвращаться? В магическом мире вне Хогвартса и Министерства Магии средних умений хватало. Так было ровно до тех пор, пока Драко не встретил нынешнего противника. О, Мерлин, да этот парень — предположительно парень — хуже Поттера в лучшие годы! И проблема не в какой-то невероятной мощи, а в нестандартном подходе. Все маги, за редким исключением наподобие Дамблдора и Тёмного Лорда, что встречались Малфою ранее, действовали по вполне понятным шаблонам. Даже самые мощные. Да, они умели удивлять. Но нет, то было изумление в духе: «Ого, как сильно», а не «Ого, и где он отрыл это заклятие». Преступник напротив Драко — другой. Едва ли он учился в Хогвартсе и среди тех же людей, что и Малфой. Его заклинания необычны и непредсказуемы. Большинство будто бы из книг из Запретной секции. Хотя так оно, наверное, и было, если учесть, каким образом маньяк расправлялся с жертвами. Драко не мог нащупать границы противника. Это осознание напрягало. Малфой понимал, что вероятность проигрыша в бою с ним велика — сегодня он мощнее и увереннее, нежели у Герпия Гойла. И всё же Драко не сумел бы просто сдаться. Таков нынешний Малфой. Он боролся. Самозабвенно, с отдачей. С той секунды, как преступник победил Поттера и ступил в дом. И Драко явно уступал в мастерстве. Что говорить о Долорес? Вершина её волшебной «карьеры» — самодельное улучшение чар, что снимали головную боль. В битве абсолютно бесполезны. В какой-то миг в сознании Драко и вовсе мелькнула мысль: «А вдруг я умру». Он её отогнал. Сомнения ни к чему. Он не имел морального права ныть, пока Гермиона где-то там старалась доставить Тибериуса Нотта в безопасное место. Он справится, он гений. Уговаривал себя по кругу. Надеялся на пресловутый эффект неожиданности. В конце концов, и сильнейших из магов останавливали волшебники уровнем чуть ниже. Подобных историй полно: удача иногда важнее опыта. — Как же ты мне надоел, — прошипел оппонент. — А, может, мне хватит только Грейнджер? — Нет, Драко! — закричала Долорес. Драко ошибся, и эта ошибка дорого стоила не ему, а близкому человеку. Преступник так искусно орудовал магическим оружием, что Драко едва уловил быстрое движение его волшебной палочки. С запозданием, но всё-таки он планировал ответить. Хотя в голове и билось отчаянное «не успею, совсем не успею». И когда он приготовился к боли от неизвестного заклятия, прямо перед ним возникла Долорес. За мгновение преодолела расстояние между ними и выпрыгнула словно из ниоткуда. Магия врезалась в подставленную ею спину. Долорес охнула. Гримаса боли. Недоумение на дне радужки. Сдавленный хрип, что обязан быть криком, но так и остался неловким вздохом. Судорога. Падение перед Малфоем. Глаза Драко округлились. С недоумением и недоверием он пялился на тело сиделки Тибериуса. Она жива? Или мертва? Заботливая Долорес. Да чтоб её. Зачем она жертвовала собой? Он не просил! Драко привык раздавать долги, однако этот вернуть невозможно. Маньяк теперь заботил Драко чуть меньше. Неправильно, конечно. Но Долорес важнее. Плевать. Пускай противник его убивает. Хуже уже не будет. Волна отчаяния и первобытного страха захватила с головой. Драко опустился на колени перед Долорес и перевернул её лицом вверх. На заднем фоне, сквозь белый шум доносились посторонние звуки. Вроде, Гермиона вбежала всё-таки в комнату. И, вроде, вскрикнула. Вроде, она что-то сказала Малфою. Но ответил Гермионе его оппонент. О, Мерлин, да какая разница? Почему все они не притормозили хотя бы на минуту. Из грёбаного уважения. Да, выражаться хотелось жутко. — Драко, что с ней? — жалобно вопрошала Гермиона. — Вероятно, пока жива. Но это ненадолго, — флегматично, почти равнодушно вещал оппонент вместо Драко. — Вам понравилось заклинание, мисс Грейнджер? Я почерпнул его у греков. Знаете, у них любопытный подход к магии. Ваш бы незаурядный ум точно оценил. С Гермионой он болтал сегодня так, будто они давние знакомые, и заметно оживился при её появлении. Урод. Как же Драко его ненавидел. Малфой с трудом оторвал взгляд от Долорес и обратил его к противнику. Потянулся к волшебной палочке, однако маньяк быстро, совсем не стараясь, махнул своей и разоружил Малфоя. Драко не удивился той лёгкости, с которой оппонент с ним справился. Драко мешкал и потерял остатки самообладания. Плохое сочетание. Он бы и рад разорвать преступника голыми руками. Только конечности налились тяжестью и сжались на плечах Долорес, не в силах оторваться от неё. Казалось, стоило её отпустить, и она растворилась бы в воздухе подобно миражу. Малфой почти на физическом уровне ощущал, как медленно и верно из Долорес утекала жизнь. Каждая секунда промедления приближала конец. — Вы негодяй и убийца, — выдавила Гермиона. Выставила палочку вперёд и, видимо, приготовилась к бою. Только собеседник прервал её раньше, нежели она успела атаковать его. — Нет, — властно возразил он. — Нападёте на меня, я с удовольствием превращу голову мистера Малфоя в тыкву и размозжу её об стену. Что за бесславный конец. — Это… это невозможно, — пробормотала Гермиона. — Подловили, — рассмеялся маньяк. Смех у него жутковатый. — Трансфигурация подобного уровня никому недоступна. Или… доступна, и я вру? Желаете проверить, как далеко я зашёл в своих исследованиях? Гермиона переводила беспомощный взор с оппонента на Малфоя и Долорес. Искала поддержки. Только Драко понимал не больше, чем она. О, гриндилоу, да почему же он так медленно соображал? Почему сердце будто пропускало удары и рисковало вовсе остановиться? И почему осознание горя так не вовремя захватывало его? И он решился. Даже если и превратят его в тыкву, какая разница? Главное, чтобы Грейнджер остановила урода, раз сам Малфой пока почти бесполезен. — Действуй, Гермиона, — процедил Драко. — Покажи этому уроду. Преступник тут же парировал. — Как самоотверженно. И глупо. Мисс Грейнджер, вы же оцениваете риски. Шансы «показать» мне не особо велики. А вот потерять Малфоя в бессмысленном бою — вполне. Вы готовы? Сколько фальшивого участия в тоне. Тоне Теодора. Лицезреть в его обличии маньяка — невыносимо. Красивое лицо друга, совершенно чужое, напоминало лучше тысячи слов, насколько же Малфой и Грейнджер проигрывали преступнику. Ладно, Драко, нужно собраться. Расклеившись, он бы Долорес точно не помог. Вдруг существовал шанс сохранить ей жизнь? — Давай же, Гермиона, — бормотал он, попутно косясь по сторонам. Волшебная палочка Долорес выпала из ослабевших рук и укатилась ближе ко входу и Грейнджер. Его лежала относительно недалеко, у окна. Подгадать бы момент… — Нас двое. Он один. — Двое? И чем ваш напарник собирается сражаться со мной? Своим желанием отомстить? — не унимался его оппонент. — Это наш шанс. Я дам отпор, — давил Драко и подмигнул. Жест не в его стиле, но на условный сигнал годился. — Рискните, и вы никогда не увидите Нотта. Преступник вытащил туз из рукава. Всякая мысль о Теодоре делала Драко больнее. Он бережно, почти нежно отпустил Долорес и выпрямился. — Давай же, Гермиона, — повторил. Они справятся. Вдвоём точно. Грейнджер молчала. Она неожиданно подалась вперёд и бросила заклинание в сторону оппонента. Не в него, нет. В пол перед ним. Вспышка «ударилась» о деревяшки. Те жалобно скрипнули под напором. Через секунду пространство между преступником и его противниками заволок густой туман. Драко невольно отметил про себя, что магия вышла неплохо. Пять очков Гриффиндору. Гермиона отшатнулась к нему, попутно пихнув ногой палочку Долорес. Жаль, до оружия Драко она не добралась. Впрочем, не время перебирать варианты. Малфой проворно поймал палочку. Гермиона и Драко поравнялись. Ровно когда туман рассеялся, Грейнджер накрыла всех троих Щитовыми чарами. Всё это время разъярённый преступник раскидывался в никуда заклятиями. На их удачу, ни одно не достигло живой цели. А вот диван придётся заменить. Они зависли друг напротив друга: их злополучный маньяк и Грейнджер с Малфоем. Близость Гермионы успокаивала Драко. Они стояли плечом к плечу. Мог ли он мечтать о таком раньше? Теперь же не существовало вещи более естественной. Он готов бороться. — Где Теодор Нотт? — интонации Гермионы дрожали от напряжения. — Где Тибериус Нотт? — вторил ей маньяк. Наигранное благодушие сменилось видимым раздражением. Он склонил голову набок и сощурил глаза. Ни разу до этого мгновения Драко не лицезрел столь яростное выражение на лице Теодора. Гермиона упрямо вздёрнула подбородок. — Вам его не найти. — Могу ответить тем же. Они в тупике. Никто не рисковал нападать первым. Отступать — тем более. Численное преимущество у Драко и Гермионы. Однако оно уравновешивалось непредсказуемостью их противника. К тому же, Гермиона и Драко не стали бы его сегодня убивать: иначе как они обнаружат Теодора. Хотя у Малфоя чесались руки. А вот противник не утруждал себя условностями. — Кажется, нам сложно договориться, — их оппонент усмехнулся. Шагнул в сторону. Драко и Гермиона повторили его манёвр, готовые к атаке. Однако он всего лишь небрежно опёрся плечом о стену и окинул Грейнджер оценивающим взглядом. — Отчего же. Сдайтесь и понесите заслуженное наказание, — предложила Гермиона. Её оппонент вскинул брови в притворном изумлении. — Заслуженное? Как раз наоборот. Я делал ровно то, что должен был. Разве за такое наказывают? Как же он надоел Драко. Малфой воспользовался короткой передышкой и возможностью скинуть на собеседника хотя бы часть раздражения. — Ты убивал невинных людей, идиот, — выпалил он. — Чем провинилась Долорес?! Вопрос почти выкрикнул. Сорвался. Про себя убеждал себя, что Долорес выкарабкается. Но в глубине души не очень-то самому себе верил. Преступник покачал головой и, наконец, обратил внимание на Драко. До этого он сосредоточился исключительно на Гермионе. — Долорес стала случайной жертвой. По твоей вине. Драко похолодел. А ведь действительно… если Долорес умрёт, то умрёт из-за него. Она зачем-то прикрыла его собой. Решила, будто его жизнь важнее. Ему же теперь существовать с очередной моральной ношей. — Заткнись, — выплюнул Малфой. — Драко… — умоляюще пробормотала Гермиона. — Не понимаю, — протянул противник Драко, — почему она вообще возится с тобой, Малфой. Он кивнул на Грейнджер. Драко открыл было рот для убойного ответа да так и застыл. Дежавю. Острое, почти болезненное. Где-то он уже слышал эти интонации. Неизвестный обращался к нему голосом Теодора. И всё же, этот надменный тон не принадлежал его другу. Совсем другие, чужие оттенки. Будто бы отдалённо знакомые. Малфой нахмурился, между его бровей пролегла глубокая морщина. Он активно шевелил извилинами, однако никак не мог уцепиться за секундное озарение. И он внезапно даже для себя выдал: — Мы встречались недавно? Ты же не Захария, надеюсь? Его противник молчал и пялился на Драко. Губы стянулись в узкую, недовольную линию. Гермиона, до этого полностью увлечённая маньяком, повернулась к Малфою. — У тебя проблемы с памятью? — раздражённо откликнулся его собеседник. — Встречались. У Гойла. — Я не про Гойла. Преступник скривился. — Ты не знаешь настоящего меня, Малфой, и ты меня утомил. Веры его словам не было. Да и если Драко его действительно не знал, а дежавю лишь обман его воспалённого мозга, то почему же оппонент заметно напрягся? Отчего его взор стал тревожнее? И откуда в жестах появилась нервозность? Но всё это Драко планировал проанализировать позже. Сейчас у него наметились проблемы посерьёзнее. Противник сломался первым и опять атаковал их. Целился только в Малфоя. Щитовые чары Гермионы затрещали, но выстояли. — Мы справимся, — то ли вопросительно, то ли утвердительно шепнула она Драко. Он кивнул. Они обменивались заклинаниями. Вспышки волшебства озаряли комнату. Частицы магии въедались в мебель, пол, стены. Краем глаза увлечённый Малфой заметил, как спряталась за камень лань на одной из картин и как занавески окрасились из красного в ярко-жёлтый. Определённо, менять владельцу дома придётся не только диван. Расчёты оказались верны. Вдвоём Драко и Гермиона неплохо справлялись. Обоих подгоняли в спину противоречивые эмоции: Драко злился и ненавидел, Гермиона беспокоилась и желала как можно быстрее положить нынешним событиям конец. Однако преступник успешно отбивал их атаки и сыпал новыми. Впрочем, размеры дома играли на руку Малфою и Грейнджер. Преступнику явно не хватало пространства, дабы развернуться. Одно из заклятий обернулось против него: горячая стена из воды обожгла и одежды их оппонента, и он с досадой сам же отменил действие чар. Они сплелись в витиеватом боевом танце. Все трое. В какой-то момент Драко с удивлением отметил, что враг… отступал? Он двигался к двери. Всё проворнее и быстрее. Уж не сбежать ли он собирался?! — Гермиона, он уходит, — рыкнул Драко. Сейчас или никогда. Малфой воспользовался тем фактом, что преступник отвлёкся на Грейнджер. Поднырнул под стол и выполз по левую руку от преступника. Опасно близкое расстояние. Но и ободряющее. С такого легче бить. Впрочем, и получить ответку с такого больнее. Однако маньяк, казалось, его не замечал. Это его шанс. «Конфринго» всплыло в голове Малфоя уже давно, ещё после «горячей стены». Он размахнулся, кинул заклятие, и… чёртов противник отбил его за секунду! В голове не укладывалось, каким образом. Он же точно не видел Малфоя. Или только притворялся, что не видел? Чары друг в друга они отправили почти одновременно. Волшебство слилось воедино и окатило их обоих взрывной волной. Недостаточно сильной, чтобы причинить значительный урон. Но достаточно, чтобы оба завалились на пол. Лже-Теодору повезло меньше. Он проехался лицом по углу комода и стесал кожу. Прижал пальцы к пострадавшему месту, отнял и с удивлением уставился на кровь на подушечках пальцев. Его первое какое-никакое ранение в битве с ними. — Сдавайтесь! — выкрикнула Гермиона. Она почувствовала слабину. Как и Драко. Победа, конечно, не совсем близка. Но у них хотя бы появился шанс на неё. Перед ними живой человек. Не монстр и не концентрированное зло. Обычный, слабый человек. Грейнджер бросила в него заклятие. Невербальное, поэтому Драко так и не понял, что она намеревалась сделать. Преступник проворно перевернулся и со звериным рыком двинулся к проёму — тому самому, что вёл в коридор, где он совсем недавно поиграл с пространством. Гермиона и Драко кинулись за ним. Маньяк повёл волшебной палочкой, Малфой приготовился к очередной атаке. Только ничего не произошло. Малфой прибавил скорости, вот он — проход. И Драко наткнулся на невидимый барьер. Врезался в него на полной скорости. Больно и обидно. Да что же это? Преступник замер и испытующе пялился на Гермиону и Драко. Он уже не спешил. Он опять выиграл, пусть и нечестно. Малфой использовал атакующие чары, но они срикошетили о магическое препятствие. Его противник ухмыльнулся. — Не старайся. Чтобы отменить это заклятие, потребуется время. А у вас его не то чтобы много. Как там Долорес, Малфой? Не нужна ли ей срочная помощь? — он потерял к нему интерес и обратился к Гермионе. — Два дня, мисс Грейнджер. У вас есть два дня, чтобы решить: вы выдаёте мне старшего Нотта и Малфоя, или я убиваю младшего Нотта. Через два дня я пришлю к вам сову. С нетерпением жду ответа. И он сбежал.

***

Джинни провела Драко и Гермиону на верхний этаж. Малфой плёлся сзади, склонив голову. Он не озирался по сторонам, не сбавлял темп и не старался запомнить обстановку. Хотя совсем недавно он ловил себя на мысли, что ему было бы любопытно узнать, как и где жил дурацкий Поттер. Вроде, особняк оказался светлым и просторным. По крайней мере, его мрачные родители, затянутые в чёрное, смотрелись инородным объектом в жизнерадостной гостиной. Вот и всё, что Драко отметил про себя. Помещение наверху пыльное. Заметно грязнее начищенной лестницы и главной комнаты дома. Джинни толкнула дверь с облупившейся краской и отступила вбок, пропуская гостей вперёд. Она с интересом косилась на Драко. Впрочем, на его счастье, лишних вопросов не задавала. — Здесь не так чисто, руки никак не доходят до полноценной уборки и ремонта, — бодро пояснила миссис Поттер и широко улыбнулась. — К тому же Гарри свалил сюда некоторые вещи Блэков, что не поместились на чердаке, а выкинуть жалко. Но тебя, Драко, они не смутят, наверное. Она довольно легко и просто перешла к обращению по имени. Малфой же до сих пор путался и именовал её лаконичным «Уизли». Драко молча кивнул. На улыбку не ответил. Он злился. В дом Поттера после больницы Святого Мунго он пришёл с единственной целью: убедиться в сохранности родителей и Тибериуса Нотта. Он и не подозревал, что Гермиона Грейнджер подло загнала его в ловушку. Тоном, не терпящим возражения, она сообщила, что им следовало отдохнуть. Хотя бы пару часов. Джинни же радостно вызвалась предоставить им комнаты. Глупости. Малфой не нуждался в отдыхе. Да, он давно не спал. И да, от усталости его пошатывало. Ну, и что? Антисонное зелье решило бы проблемы. И плевать на побочные эффекты в виде свернувшихся в трубочку ушей и зелёных мешков под глазами. Место Драко — в больнице, где целители боролись теперь не только за жизнь Арнольда из Министерства, но и за Долорес. И у второй, судя по их прогнозам, шансы выйти сухой из воды намного ниже. — Ну, располагайтесь, — пропела Джинни и направилась к двери. Её остановила Гермиона. — Но… где кровать для меня? — сконфуженно поинтересовалась она и густо покраснела. По лицу Джинни Малфой сразу догадался, что никакой второй кровати миссис Поттер изначально предоставлять не собиралась. С тем же хитрым выражением Теодор обычно сводил Драко с дамами и пытался затащить его на двойные свидания. Определённо, он и Джинни подружились бы. От накативших воспоминаний о друге Драко поморщился. — Других комнат и кроватей нет! — строго отбрила Джинни. — Но… — Гермиона не теряла надежд переспорить жену Поттера. Напрасно. Джинни грубо её перебила: — Что тебя не устраивает? Здесь просторная кровать. На ней трое поместятся, ещё и Хагриду место останется, — миссис Поттер театрально потёрла пальцами виски, словно их пронзила невероятная боль и причина этой боли стояла перед ней. — Вы притащили ко мне сразу трёх слизеринских стариков. Берите, что дают. Мне ещё ужин на этих ворчащих дедов готовить. Разбужу через два часа, как договаривались. Она хлопнула дверью и удалилась. — Я могу лечь на пол, — по-джентльменски вызвался Малфой. На самом деле неплохой шанс, чтобы вообще не ложиться. Дождаться, пока Гермиона задремлет, и сбежать. — Ничего страшного. Места и впрямь хватит и тебе, и мне, — пробормотала Грейнджер. Она первой шагнула к постели и осторожно села на самый край, не решаясь лечь и укрыться цветастым покрывалом. Драко медлил. Неторопливо стянул с себя пиджак. Зачем-то расстегнул манжеты на рубашке и подвернул рукава. Смысла в этом действе никакого. Скорее он оттягивал неизбежное. Драко, наконец, осмотрелся. Понял, о чём говорила Джинни: среди вещей Блэков ему и правда находиться привычно. Небольшая спальня была забита артефактами и семейными картинами. Ничего криминального: ни душащих мантий, ни покрытых смертельным для домовых эльфов ядом колец, ни прочих чистокровных «забав». По сравнению с личной коллекцией Люциуса Малфоя — эта относительно безобидная. Пара свёрнутых палантинов с очертаниями семейного герба. Бездонная чаша — сколько вина не лей, не закончится, редкая вещица. Небрежно сброшенные в кучу украшения с драгоценными камнями: мрачные штуки на любителя, не всякая дама примерила бы. Старые часы, что парили в паре сантиметрах от земли. Посуда, некоторые целая, иная — с отколотыми краями. Портреты в пыльных рамах. А это что? Драко сжал в пальцах пособие по ремонту мотоциклов. Неожиданная находка в магическом доме. — Книга Сириуса, — пояснила Гермиона. Судя по звенящим интонациям, она старательно, с усердием отличницы заполняла хоть чем-то неловкую паузу. — Странно, что Гарри оставил её здесь. Наверное, случайно сгрёб в кучу с хламом. Точно. Сириус. Родственник, которого Малфою так и не довелось узнать. Драко осторожно положил книгу на комод. Повернулся к Гермионе и пристально посмотрел на неё. — Думал, коллекция Блэков будет больше, — хотел сказать совсем не это. — Значительная её часть уже давно отправилась на помойку, — откликнулась Гермиона. Наверное, и она желала обсудить совсем другое. Драко не видел смысла тянуть время: раньше ляжет, раньше уйдёт из душного, чужого дома. Он опустился на кровать. Закинул руки за голову и уставился в потолок. Изучал и пересчитывал мелкие трещины на некогда белой поверхности. Вроде, насчитал около двадцати. Отвлёкся, сбился и начал снова. Гермиона последовала его примеру и осторожно прилегла на свою половину. Джинни права: кровать действительно просторная. Драко и Гермиону разделяло вполне приличное расстояние, блюстителям нравственности не подкопаться. — Драко, — тихо позвала Грейнджер, — хочешь поговорить? Он ответил не сразу: пытался распробовать предложение собеседницы «на вкус». В беседах не было смысла. Утешения бесполезны. — Ты же сама сказала: пока я не посплю, расследование ты обсуждать со мной не станешь, — напомнил Драко. Гермиона заворочалась в кровати. Вроде, повернулась на бок, лицом к нему. Драко упрямо отказывался взглянуть на неё. — Я не о расследовании. Долорес проявила себя как храбрая и самоотверженная волшебница. Теодор, наверное… Думать о Долорес невыносимо. — Да-да, Теодор был бы рад, что такая смелая женщина ухаживает за его отцом, — беспощадно прервал Гермиону Малфой. — Ухаживала за его отцом. — Она не мертва. — Пока. Ты же слышала целителей. Тишина. Сегодня всё чаще Драко казалось, что и у него, и у Грейнджер будто бы заканчивались слова. Порой они выдавливали остатки. Однако всякая попытка разорвать молчаливый круг звучала фальшиво. Да и что тут скажешь? Если подсчитать потери, то у них оставалось совсем немного сносных карт на руках. Минус один лучший друг. Минус одна сиделка отца лучшего друга. Минус один подозреваемый Хавелок Уильямсон. Минус один сбежавший преступник. Минус один Захария Смит — самая невнятная фигура в этой «партии»: ни чётких мотивов, ни связной истории. Так себе расклад. Единственный приятный момент — Малфои и старший Нотт в относительной безопасности. Но надолго ли? — Преступник дал два дня, — напомнил Драко. — Мы же договорились, обсудим позже, когда ты отдохнёшь, — отозвалась Гермиона. Кто бы говорил об отдыхе. Саму Грейнджер явно подмывало куда-то бежать, что-то делать, кого-то спасать. Однако из-за происшествия с Долорес и ради Драко она притормозила и замедлилась. Жалела его, и эту убийственную жалость никак не могла замаскировать. Та прорывалась во взглядах, жестах, интонациях. От неё становилось больнее. Жалость — отвратительная эмоция, по мнению Драко. — Тогда до встречи, Грейнджер, — пробормотал он и лёг спиной к собеседнице. Эта мера не особо-то помогла. Присутствие в постели второго человека ощущалось остро, даже когда Грейнджер — не в зоне видимости. Наверное, виной тому особое отношение Драко к Гермионе. Будь на её месте какой-нибудь Поттер, и Драко предпочёл бы сделать вид, будто он в кровати один, даже без труда поверил бы в эту сладкую ложь. Как же ему хотелось коснуться её. Но он не мог. Пусть он снял проклятие, только Грейнджер всё равно бесконечно далека. Стоило им чуть сблизиться, и очередное сокрушительное событие разводило их по сторонам. Неправильно строить какие-то планы, когда близкие люди страдали. Прикосновения Драко, вроде, уже не убивали. А всё равно словно попали под запрет. Не время начинать что-то новое. Малфой прикрыл глаза, однако так и не заснул. Он понятия не имел, сколько времени прошло. Мгновения тянулись мучительно медленно. — Драко, ты спишь? — окликнула его Грейнджер. Малфой никак не отреагировал. Не желал затевать очередную пустую беседу. Он слышал тяжёлый вздох Грейнджер и шелест постельного белья. Подсознательно уловил движение поблизости. Почувствовал, как мягкие пальцы опустились на его волосы и медленно, словно нехотя перебрали их. Драко напрягся и затаил дыхание. В реальность происходящего ему не верилось. Иногда чужая ласка чувствовалась хуже самого сильного удара. Это именно тот момент. — Я буду рядом, Драко. Что бы ни случилось, — прошептала Гермиона. Её голос звучал непривычно глубоко и многогранно. Ещё и слова она произносила столь торопливо, будто опасалась, что Драко прервёт её в любую секунду. Хотя на самом-то деле она явно надеялась, что он крепко спал. Драко встал перед тяжёлым выбором: выдать себя и смутить Грейнджер или притворяться и дальше. Наверное, честнее второй вариант. Но когда слизеринцы отличались честностью? Он резко развернулся, рывком притянул удивлённую Грейнджер и подмял под себя, нависнув сверху. Она раскраснелась и тяжело дышала. На её лице отразился весь спектр эмоций: от искреннего возмущения до стыда. Мерлин, до чего же она красивая. И почему он раньше не замечал? Глаза Грейнджер округлились и неотрывно смотрели на него. Губы приоткрылись. Гермиона собиралась что-то сказать, но так и зависла. — Будешь рядом, даже если я его убью? — вопросил Драко. Столь простое решение формулировалось в его голове уже давно, ровно с тех пор, как он лицезрел раненную Долорес. Однако лишь сейчас сделалось цельным и настоящим. — Кого? — переспросила Гермиона. Хотя и сама догадывалась. Драко ответил: — Того, кто наградил меня проклятием и убивал близких мне людей. После очередной встречи лицом к лицу ненависть Малфоя к маньяку обострилась. Он сочувствовал всем. Даже тем жертвам маньяка, которых при их жизни он не очень-то жаловал. Никто не заслуживал столь жуткой кончины. Урод, что сегодня столь хладнокровно покалечил Долорес, не имел права распоряжаться другими людьми. Драко был уверен: убийца понял бы что-то, лишь вкусив своё же «наказание». Гермиона смутилась. Хотя куда ещё больше? — Наш долг — поймать его и передать компетентным органам. Ему вынесут справедливый и заслуженный приговор и… Понятно, снова отговорки. — Значит, ответ «нет»? — безжалостно заключил Малфой. Гермиона помотала головой. Протянула к нему ладони и обхватила лицо. Руки у неё тёплые и сухие. Их прикосновение обжигало кожу. Драко и Гермиона застыли в максимально интимной позе. Впрочем, желания в ней чуть меньше, чем напряжённого ожидания. — Драко, в тебе сейчас говорят злость и ненависть, — увещевала Гермиона. — Давай сосредоточимся на поимке преступника. Вот увидишь, как только он окажется за решёткой, тебе станет немного легче. Не станет ему легче, пока этот урод существовал. — Если Долорес умрёт, я лично позабочусь, чтобы он отправился на тот свет следом, — предупредил Драко. Когда он озвучил свои намерения вслух, последние сомнения исчезли. Драко преисполнился решимости. Расслабился, увернулся и откинулся на кровать. Он опять лежал на спине. Только теперь его плечо соприкасалось с плечом Гермионы. — Мы не можем распоряжаться его жизнью, — мягко возразила Гермиона. «Ты не можешь», — хотел ответить Драко, но промолчал. Зачем спорить сейчас? Он уже определился с целями и собственными ожиданиями от расследования. Теперь черёд Гермионы. — Потом поговорим, — пробормотала она. Тон снова недовольный. Видимо, Драко ещё предстояло выслушать долгую и аргументированную речь на тему «Почему ты не имеешь морального права ответить преступнику его же оружием?» Однако пока Гермиона слишком устала для нотаций. Она опять тяжело вздохнула, а через секунду пальцы её левой руки сплелись с пальцами Малфоя и сжали их. Подвиг для скромной Гермионы. Впрочем, Драко доволен и такой поддержке. Малфой ухмыльнулся, неожиданно представив, в каком ужасе будут его родители, если вломятся в комнату и обнаружат их в подобной позе. Валяться с «грязнокровкой» и сжимать её руку… Да для них это ничуть не лучше полноценного секса! Если не хуже. Механические движения, продиктованные страстью, наверняка в их воображении не столь ужасны, как душевная близость с кем-то не из их круга. Скандал и удар по репутации. С этими странными мыслями Драко и заснул, хотя изначально ему чудилось, что он совсем не желал спать. Он вынырнул из забытья, ощутив на себе чей-то внимательный взгляд. Изначально спросони решил, будто это Грейнджер. Уголки губ предательски поползли вверх в улыбке, но Драко оперативно подавил порыв. Открыл глаза и нахмурился. Рядом с кроватью, придвинув к ней кресло, сидела мама. О, гриндилоу, неужели и правда лицезрела «жуткую» картину близости с маглорождённой? Малфой обернулся. Вторая половина кровати пуста. Грейнджер ушла. — Ты смотришь, как я сплю? Это жутко. Впрочем, в противовес словам Драко улыбнулся. Сел в кровати и потёр глаза. Взглянул в окно. Непонятно, сколько времени. Засыпал, было светло. Проснулся, снова светло. Он действительно потратил на сон два часа? Или заботливая Гермиона дала ему больше драгоценных свободных минут? — Я здесь всего минут десять, Драко, — в тон ему ответила мама. — Не могла решить, будить тебя или нет. Ты так крепко спал. И Драко, и Нарцисса замолчали. Между ними повисла непривычная неловкость, хотя ещё недавно Драко мог говорить с родительницей обо всём на свете. У них всегда была особая связь. Сейчас же они будто испытывали её на прочность. — У вас с отцом всё в порядке? — наконец, поинтересовался Драко. Тишина неприлично затягивалась. — Если не считать, что нам приходится жить с Поттерами, то да. Нарцисса жаловалась не всерьёз. Скорее ворчала по привычке. Она на удивление сносно встречала испытания последних дней. По крайней мере, к такому выводу Драко пришёл из коротких записок, что присылала ему мама. — Они сделали огромное одолжение, когда пустили нас к себе, — мягко напомнил Малфой. Нарцисса отмахнулась от него. — Ох, Драко, я знаю. Поэтому даже помогла с тем невоспитанным маленьким мальчиком, — однако голос её вопреки суровым характеристикам потеплел. Драко с трудом сдержался, чтобы не закатить глаза и не скривиться. Мама давно жаждала внуков. — Должна признать, даже у Поттеров дети очаровательны. Драко удивлённо вскинул брови. Того и гляди, его мама и Джинни Уизли-Поттер сошлись бы на фоне малышни. Мама наклонилась к нему, положила руки рядом, на покрывало и доверительно заглянула сыну в глаза. — Долго нам с Люциусом и Тибериусом ещё прятаться? — Понятия не имею, — честно выдал Драко. Заметил разочарование, что отразилось на красивом лице матери и сжал её ладонь в своей, силясь подбодрить. — Я сделаю всё возможное, чтобы вы как можно быстрее вернулись к нормальной жизни. Нарцисса вздрогнула, отвела взор и уставилась на их сцепленные руки так, словно змею увидела. Её эмоции сменялись быстро: от ужаса она перешла к удивлению, от изумления — к радости. Драко не сразу сообразил, в чём дело. Но как до него дошло, от досады готов был залезть на стену. Со всеми этими волнениями он запамятовал уведомить родителей о проклятии. Точнее о том, что его больше не существовало. А может, он специально тянул время и не раскрывал им правду? Перед собой же оправдывался для успокоения совести. Он понятия не имел, как сообщить матери и отцу, что, вероятно, поспособствовала его «выздоровлению» Гермиона Грейнджер. Их бы удар хватил. А на их долю и без того много выпало. Пусть и они сами частично виноваты в злоключениях. — Драко, ты… твоё проклятие, — на выдохе пробормотала мама. — Я уже обратила внимание, что ты без перчаток. Но как? — Забыл сказать, проклятие снято, — поморщившись, сообщил Драко. Отдёрнул руку и прижал к себе. Нарцисса внимательно смотрела на сына. — Кто его снял? — голос миссис Малфой звенел от напряжения. — Долгая история, мам, — откликнулся Драко. Пытался говорить размеренным, спокойным тоном, дабы не выдать волнения. — Как-нибудь в другой раз обязательно расскажу. Мама не спорила. Вместо этого озиралась по сторонам. Её цепкий взор прошёлся по комнате, словно она впервые её лицезрела. Остановился на скомканном постельном белье. — Ты спал здесь один? — проницательно заметила Нарцисса. Видимо, ответ она и так знала. Просто нуждалась в подтверждении из первых уст. Нет, Драко пока не готов к таким откровениям. Он потянулся к пиджаку. — Мне надо идти. Кстати, ты не видела Поттера или Грейнджер? Фамилии произносил максимально пренебрежительно. И эта наигранная небрежность, пожалуй, выдавала его лучше тысячи путанных объяснений. Мама не ответила. Выпрямилась, гордо вздёрнув подбородок, и не позволила эмоциям взять над ней верх. Драко подозревал, что внутри неё разворачивалась целая буря. Что ж, Нарцисса её подавила. Всё же до чего сдержанная женщина. — Мне нужно поговорить с тобой. О, нет. Только не рассуждения о чистоте крови и маглорождённых. — Давай в другой раз? — предложил Драко. — Я рад, что ты и отец в безопасности. Но сейчас у меня нет настроения на беседы. — Драко, это по поводу расследования, — откликнулась мама. Драко тут же напрягся. — После того нашего разговора я всё думала… Анализировала. Пыталась понять, правильно ли то, что я и Люциус так долго молчали. Изменилось ли что-то, если я… Если он… Ох, Драко. Мне нужно сказать тебе правду. Не знаю, поможет она или нет. Но я не могу больше держать это в себе. Малфой буравил её тяжёлым взглядом. Ладно, один — один. Он умолчал о проклятии, Нарцисса — о чём-то ещё, судя по волнению, важном. — Правду? Мама, ты о чём? — он понизил голос почти до угрожающего шёпота и процедил. — Вы опять врали мне? Снова секреты. Как же он устал. — Не совсем. То есть… Нарцисса замолчала. Встала, прошлась по комнате: от кресла к двери, от двери — к комоду. Повертела в руках один из артефактов Блэков — ожерелье с крупными синими самоцветами, в её стиле: вроде, этот камень делал здоровее цвет лица при помощи магии. Цокнула языком и прижала ожерелье к шее, словно прицениваясь. Хотя на своё отражение в зеркале даже не взглянула. Драко Нарциссу не торопил. Ему хотелось, но он держался. Наконец, мама заговорила. — Тот роковой вечер, когда Бернайс угодила под горячую руку наших приятелей, закончился для неё не совсем так, как поведал Люциус. Случилось кое-что другое. Она отвернулась от сына и сжалась. То ли Драко почудилось, то ли её тон звучал виновато. О, Мерлин, да что за новое открытие ждало несчастного его?