You, The Ocean and Me

Гермиона насупилась над чашкой кофе. Невольно вдохнула насыщенный аромат, желудок в ответ предательски сжался. От голода кружилась голова, однако Гермиона из чистого упрямства отказывалась даже взглянуть на приготовленную для неё яичницу. Конечно, Джинни не разбудила её через два часа. Да и через три тоже. Хотя чего ещё от неё ждать? Хитрость и сумасбродство у семейки Поттеров в крови. — Не дуйся, — пропела Джинни самым сладким голоском из своего арсенала. — Зато после долгого сна к тебе возвращается румянец. Видела бы ты себя вчера, инферналы и то здоровее выглядят. Гермиона только покачала головой. Иногда спорить с Джинни бесполезно. Точнее почти всегда. Грейнджер тяжело вздохнула и придвинула к себе тарелку. Ладно, справедливости ради, она поступала немногим честнее Джинни: сталкивать спящего Драко с кровати и тащить за собой в Министерство не решилась. Да-да, он будет в ярости, когда не обнаружит Гермиону в доме. Но оно того стоило: слишком умиротворённым казался Драко. Дом Поттеров наполнялся утренними звуками. Джеймс бил по оконному стеклу мягкой игрушкой и радостно кричал. Над раковиной летали щётки и с шуршанием проходились зубчиками по посуде. Телевизор, что притащил Гарри, вещал сериал. Добавились к привычному фоновому шуму и необычные «мелодии». Тибериус Нотт храпел в гостиной этажом выше, громко и с чувством. Малфои переговаривались там же: обоих приглашали к столу, но супруги отказались. Гермиона испытующе покосилась на Джинни. Должно быть, соседство с чистокровными волшебниками подобной масти — то ещё испытание для вспыльчивой Джинни. И всё же она не демонстрировала недовольство Гермионе. Вроде, Гарри вчера от неё досталось, однако разговор проходил за закрытыми дверьми, пусть и на повышенных тонах. Взор Гермионы скользил по столовой, которую Гарри при переезде на Гриммо полностью переделал. Здесь, в столь уютной и хорошо знакомой комнате, Гермионе становилось немного спокойнее. Словно вся обстановка напоминала: нормальная жизнь без сумасшедших маньяков и закрученных преступлений всё ещё существует. Грейнджер пригляделась к оранжевому конверту на углу комода. Нарисованные по бокам тыквы, ровные буквы. Приглашение на Хэллоуин в Нору. Точно, скоро же праздник. Гермиона совсем забыла. Джинни проследила за её взглядом. — Пойдёшь? — Вряд ли меня пригласили, — выдавила Гермиона. — Глупости, тебе всегда у нас рады. Только не бери с собой кавалера: Рон от злости раздуется и лопнет, — Джинни хихикнула и заговорщицки подмигнула Гермионе, будто их связывала одна тайна на двоих. Иногда она была слишком жестока к Рону. Впрочем, справедливости ради, из всех братьев меньше всех нынче доставалось от Джинни Джорджу: тяжело бить «лежачего». Гермиона невпопад пожала плечами и уткнулась в тарелку. Она любила Хэллоуин, но едва ли у неё нашлись бы крупицы хорошего настроения для празднования в этом году. Долорес могла умереть. Теодора украли. Маньяк снова ускользнул. Какое уж тут веселье с тыквами. — А эти, — Джинни неопределённо кивнула в сторону; Гермиона и без лишних пояснений поняла, что речь шла о Нотте и Малфоях, — надолго здесь? Гарри промямлил что-то нечленораздельное и сбежал на работу даже раньше тебя. — Я подумаю, куда их перепрятать. Извини, что заставили присматривать за ними, — откликнулась Грейнджер. Ещё одна сложная задачка. Дом на площади Гриммо — чуть ли не самое безопасное место во всей округе. Второе такое убежище для потенциальных жертв маньяка найти сложно, даже Министерство Магии после недавнего происшествия чудилось менее надёжной локацией. Но данные соображения Гермиона решила придержать при себе, ни к чему лишний раз злить Джинни: в гневе миссис Уизли пугала не на шутку. — Когда Драко проснётся, передай ему, что я ушла в Министерство, — уже у выхода попросила Грейнджер. — А может, лучше разбудишь его жарким объятием да сама скажешь? — нараспев откликнулась Джинни. За стенкой что-то громыхнуло. О, нет, только бы Нарцисса Малфой не спустилась. С неё сталось бы подслушивать их. Гермиона пока не готова официально сообщать матери Драко о своих странных отношениях с её сыном. — Тише, — шикнула Гермиона и понизила голос. — У меня есть рутинные дела в аврорате. Скукота. На самом деле Грейнджер планировала поговорить с Поттером наедине. Обсудить последние события, уложить их в стройный и логичный ряд, посоветоваться об ультиматуме маньяка. И об угрозе Малфоя. Действительно ли он мог убить? После беседы в кровати Гермиону захлестнули противоречивые эмоции. Она смущалась, когда вспоминала, как предательски заныло её тело, стоило Драко нависнуть над ней. И она боялась, когда вспоминала жёсткие слова Малфоя, что совсем не соответствовали моменту. Гермиона выпорхнула из дома и, спрятав лицо от утреннего мороза в шарф, поспешила в Министерство Магии. Ничего выдающегося она от этого дня не ждала, однако её внезапно поджидали сразу три новости. Впервые за долгое время — более-менее приятные. Во-первых, ей официально разрешили провести обыск в доме Захарии Смита. Робардс не спорил и не задавал вопросов — удивительное дело. Обыск — так себе мероприятие, конечно: кому понравится перебирать грязное бельё коллег? Ну, кроме Тины и Теодора Нотта. Однако выбора у Гермионы немного: поступиться принципами или дальше мучиться в неведении. Хотелось уже раз и навсегда ответить себе на вопрос, врал Захария на допросах или нет, и интуиция подсказывала, что отгадка вполне могла крыться среди его личных вещей. К тому же, зацепок нынче мало, а время поджимало, и Гермиона хваталась за всякую соломинку-шанс. Во-вторых, с запозданием, но всё же ей ответил Олливандер по поводу волшебной палочки Бернайс, и судя по размерам письма ему было, что сообщить. И в-третьих, Элинор наконец целиком и полностью вернулась к прежнему общению с Гермионой. Никаких обид, пассивной агрессии и обмана (наверное). — Можно присяду? — спросила она, заглянув в аврорский кабинет. — Да, конечно. Гермиона кивнула на стул напротив. Ощутила лёгкую досаду, поскольку Элинор отвлекла её от записки Олливандера, но виду не подала. — О Теодоре ничего не слышно? — Элинор говорила тихо, приходилось напрягаться, чтобы расслышать каждое слово. Гермиона помотала головой. — Гарри рассказал, что Тибериус в безопасности, — продолжила её собеседница. — И о случившемся с Долорес. Теодор расстроится, когда узнает. Если узнает. Она всхлипнула и зажмурилась. У неё ушло с полминуты, чтобы вернуться к вымученной улыбке. Гермиона склонила голову набок и терпеливо ждала. Силилась понять, действительно ли Элинор привязалась к Теодору или жалела его, как жалела бы любого другого знакомого? Впрочем… не её, Грейнджер, дело. — С ним всё будет хорошо, Элинор, — уверенно произнесла Грейнджер. — Обещаю. Вряд ли она и в самом деле успокоила Элинор, однако помощница Робардса предпочла плавно сменить тему. — А ты не думала, как Хавелок Уильямсон оказался втянут во всё это? Я вот не понимаю, почему он помогал маньяку. Всю ночь думала и решила: может, он родственник Бернайс? — Хорошее предположение, — похвалила Гермиона и тут же безжалостно развеяла надежды собеседницы. — Но ты же сама ковырялась в прошлом Бернайс по моему заданию. У неё не имелось родственников-волшебников. Элинор тяжело вздохнула. — Не имелось. А жаль. Честно говоря, я так обрадовалась, когда узнала о её беременности. Ребёнок, что решил отомстить за смерть матери — так гениально и просто, — помощница Робардса неожиданно воодушевилась. — Но ребёнка она потеряла, так что… — и снова Гермиона выступала в роли скептика-зануды. Элинор воровато обернулась по сторонам, придвинула стул и наклонилась к Грейнджер. — А что если нет? — она выпучила глаза. — Не говорила тебе, не считала важным. Я отправляла запрос в больницу, где беременная Бернайс лежала и предположительно потеряла ребёнка. И знаешь что? Вся информация в архивах о двух десятилетиях, куда попадал и визит Бернайс, недавно сгорела в пожаре. Тогда я не удивилась, складно выходило: замкнуло проводку, дело для маглов житейское. Оцифровать они не посчитали нужным. Опять же — обычная для маглов халатность. Но сегодня ночью пришла к неожиданному выводу: а что если всё не случайно? Что если Захария — тот самый сын Бернайс? Не зря же вы поймали его вместе с Хавелоком. И не зря же он таинственно исчез из камеры. Гермиона старалась сохранять серьёзность, и всё же губы предательски поползли вверх. Догадка почудилась совсем фантастической. Грейнджер не сильно удивилась бы, если узнала, что Захария помогал маньяку. Но вряд ли он связан с Бернайс родственными узами. — Возраст на несколько лет не совпадает. Захария мой ровесник. — Подделал возраст! — выпалила Элинор. — Элинор, я училась с Захарией и даже как-то видела маму Смита, когда она встречала его на вокзале. Они похожи ровно настолько, насколько обязаны быть похожи родственники по крови. Элинор насупилась: складная догадка рушилась на глазах. Гермиона сжалилась над ней — в конце концов, она всего лишь пыталась помочь — и мягче добавила: — Пожар и впрямь — подозрительное дело, если бы сожгли только тот год, когда в больницу наведывалась Бернайс. Но двадцать лет… ты права, похоже на обыкновенную халатность. К сожалению, за совпадениями не всегда стоит что-то большее. — Я просто очень хочу найти Теодора, — со вздохом выдала Элинор. — Я знаю, — Гермиона сочувственно похлопала собеседницу по руке в знак поддержки. — Ты не возражаешь, если я займусь делами? Нужно разобраться с некоторыми мелочами до того, как придёт Драко. Для наглядности Гермиона потрясла в воздухе письмом от Олливандера. Не терпелось уже прочитать его и двигаться дальше. Грейнджер потеряла достаточно времени у Поттеров, и чувство вины теперь разъедало её изнутри. Элинор кивнула, но не сдвинулась ни на миллиметр. Рассеянно пригладила волосы и нервно накрутила прядь вокруг пальца. Гермиона в нетерпении заёрзала на стуле. — Что-то ещё? — подтолкнула она Элинор. — Можно… можно я посижу чуть-чуть у тебя? Знаю, надо работать. Только рядом с тобой спокойнее. Это нападение никак не выходит из головы. И Арнольд… Гермиона уставилась на собеседницу. Уж не Элинор ли совсем недавно сомневалась в её профессионализме? Будь Гермиона другим человеком, припомнила ей неосторожные замечания. Только обыкновенно Грейнджер не скатывалась до подобных подлостей: Элинор и без того казалась слишком напуганной и разбитой. — Ладно, посиди, — сдалась Грейнджер. — Но я скоро ухожу. Да и Робардс рано или поздно озаботится твоим отсутствием на рабочем месте. Так что… — Пятнадцать минут. Я переберу пока вчерашнюю корреспонденцию. Буду тиха как единорог, — для наглядности Элинор провела пальцами по губам, словно закрывая их на замок. — На самом деле, единороги в момент опасности могут издавать вполне… — Гермиона осеклась. Правильное ли время для лекций? — Неважно. Не отвлекай меня некоторое время, пожалуйста. Элинор не входила в число людей, рядом с которыми самой Гермионе спокойнее. Поэтому она прикладывала усилия, чтобы сосредоточиться. Буквы расплывались перед глазами, а взор то и дело обращался к Элинор. И Гермиона немного злилась на себя: необходимо взять себя в руки. Срочно. Почерк у Оливандера аккуратный и ровный, а вот мысли он выражал весьма витиевато. Писать просто, чётко и по делу — явно не его талант. Да, он помнил палочку Бернайс. Да, и саму Бернайс — он вообще всех помнил, чем, конечно же, похвастался. И да, он видел своё творение и после смерти самой Бернайс. Хм, а это уже интересно. Чем дальше углублялась Гермиона, тем сильнее её захлёстывали волнение и беспокойство. Накатывали волнами и вытесняли остальные эмоции. В какой-то момент Гермиона так сильно сжала бумагу, что пергамент надорвался с края. Но Гермиону не беспокоили такие мелочи. Вся она сосредоточилась на длинном письме Олливандера. — Элинор, — глухо позвала Гермиона не своим голосом, обычно он был звонче. Помощница Робардса вздрогнула и обернулась к собеседнице. — Расскажи-ка мне о том пожаре. Все подробности.

***

Нападение на аврорат, естественно, стало темой номер один. Если с вопросами от высшего начальства разбирался непосредственно Робардс, предоставив Гермионе самое ценное, что только мог — время для расследования, то с любопытствовавшими коллегами, в том числе — из соседних отделов, приходилось общаться самой Грейнджер. Дело утомительное и неприятное. Сказать-то Гермионе особо нечего, она до сих пор подозревала буквально каждого министерского работника. Однако чем более размыто она говорила, тем сильнее напирали на неё собеседники. Поэтому Гермиона совсем не обрадовалась, когда в лифт вслед за ней проскользнул Донован. Хотя обычно его компания не напрягала. На мгновение Гермиона и вовсе заподозрила: уж не подослал ли его кто из сплетников, прослыв об их дружбе? Определённо, она превращалась в параноика. — Уже уходишь? — спросил Донован. Вопрос логичный — подъёмник двигался вниз. — Иду за кофе, — честно ответила Гермиона. Не стала пояснять, что напиток покупала не себе, а Драко, и то была попытка его умаслить. Сначала от Драко прилетела сова. Гермиона понятия не имела, почему он не пришёл и не поспорил с ней лично. Видимо, форма психологического давления. Подействовало, кстати. Всего несколько фраз, но хватило и их. Письмо сочилось ядом и пассивной агрессией. Наверное, оправданной. Сама бы Гермиона тоже была в ярости, если её оставили вот так с утра в чужом доме и не растолкали на работу. Оправданий у неё не нашлось. Точнее для себя-то она их определила: ей срочно требовалось посоветоваться с кем-то о самом Малфое. Единственное «но»: в итоге, она так и не решилась. Открыла было рот рядом с Гарри да затихла. Получалось, она просто так кинула Драко. Брошенная им фраза «Если Долорес умрёт, я лично позабочусь, чтобы он отправился на тот свет следом» отпечаталась в сознании Гермионы и светилась красным, подобно яркому билборду. Убивать преступников аврорам разрешалось только в крайнем случае, в качестве самозащиты. Однако вышколенные специалисты всё равно изредка давали слабину и влипали в неприятности. И всякое превышение полномочий по отношению к подозреваемым пристально исследовалось журналистами. Одна из причин, почему изначально не стоило привлекать к расследованию человека со стороны. Личные мотивы слишком сильно давили на Драко и его решения. Гермиона решилась снова поговорить лично с Малфоем. Не в кровати, не сразу после травмирующих событий, а в спокойной и строгой обстановке, изначально удостоверившись в сохранности Долорес. Отправила запрос в больницу. Пошла за злополучным кофе. Может, не стоило. Теперь ещё и с Донованом объясняться. — Мы давно не общались вот так, вдвоём, — добродушно заметил Донован. Гермиона всё ждала, что на одном из этажей их разделят сотрудники Министерства Магии. Но, как назло, никто к ним в кабину так и не зашёл. Компанию им составляли исключительно сновавшие в воздухе самолётики-записки. — Много забот, — коротко пояснила Гермиона. — Слышал о нападении на аврорат, — интонации собеседника окрасились неподдельным сочувствием. — Ты в порядке? — Да, меня в тот момент не было в Министерстве. Ногти болезненно вгрызлись в ладони. Расспросы о последнем происшествии — пытка. Всякое слово приходилось взвешивать. К счастью, Донован не стал углубляться в детали. — Как Арнольд? — Неожиданно неплохо, — чуть с большим воодушевлением отреагировала Гермиона. — Лекари стали оптимистичнее в прогнозах. — Это хорошо, — заключил Донован. Он покачнулся с пятки на носок и цокнул языком. На его лице мелькнуло сомнение. Странное выражение, словно собеседник Гермионы никак не мог решиться на что-то. Грейнджер про себя считала этажи и мечтала об одном: вот бы эта поездка скорее завершилась. Однако время будто бы специально тянулось мучительно медленно. Донован шагнул к Гермионе, протянул руку и неожиданно придержал её за предплечье. От непрошенного прикосновения Гермиона дрогнула и обернулась к собеседнику. Затравленно смотрела на него и, кажется, догадывалась, что её ожидало. Только этого ей не хватало. — Я всё же хочу сходить с тобой куда-нибудь в ближайшие дни, Гермиона, — вкрадчиво произнёс Донован. — Пожалуйста. Вижу, в твоей жизни сейчас многое происходит. Я могу поддержать тебя как друг и… не как друг. О, нет. — Донован, я не… — голос звучал выше обычного. Донован её перебил. — Знаю-знаю, у тебя много дел, — он шагнул ближе. Вторгся в личное пространство Гермионы и заглядывал в глаза. Ещё совсем недавно он не проявлял себя так настойчиво, и Грейнджер понятия не имела, как реагировать. — Всего час. Как раньше. Нужно же тебе и отдыхать? Обещаю быть хорошим собеседником. Ты можешь мне довериться. Наверное, ещё совсем недавно она бы приняла его предложение. Однако сейчас всё изменилось. Перед глазами тут же всплыло лицо Драко. Воображаемый Малфой недовольно покачивал головой и кривился. — Я подумаю, что могу сделать, — пробормотала Гермиона. За её ответом на самом деле крылось «я подумаю, как вежливее отказать». Видимо, Донован тоже это уловил. — Гермиона, я не переставал думать о тебе после вечера у Дюпона, — напирал он. — Я не дурак и вижу, что Малфой часто крутится вокруг тебя. И это меня заставляет ощущать себя тем ещё неудачником. Знаю, скорее всего, я уже опоздал. Но я не готов отступить. — Донован, я не понимаю, — врала. Всё она понимала, однако не желала признавать. Донован навис над нею. — Ты мне нравишься, — он на одном дыхании выпалил признание и облегчённо улыбнулся. Следующие слова дались ему намного легче. — О, Мерлин, да я по тебе с ума схожу с того самого рождественского корпоратива. Понимаю, мне давно нужно признаться. Но определённые обстоятельства были сильнее моих желаний. Гермиона замерла и сглотнула набежавший ком слюны. Ощущала себя загнанным в ловушку зверем. Пожалуй, даже маньяк пугал её меньше, нежели внезапное признание. Донован всегда отличался нерешительностью. Два шага вперёд, четыре — назад. Гермиона не протестовала. Их вялотекущий флирт и намёки её вполне устраивали. Если так подумать… считала ли она его вообще когда-либо достойным кандидатом на роль парня? Так сразу не ответить. Строго говоря, и она, и Донован знали друг о друге не так уж и много. Теперь Гермиону охватил гнев. Злилась она и на себя, и на собеседника. На себя за то, что, должно быть, подавала неверные сигналы в последнее время. На Донована — за признание, что прозвучало так поздно. — Донован, я польщена. Только я не могу… — осеклась, силясь правильно сформулировать мысль. Непростая задача. Обижать Донована не хотелось, давать ему ложные надежды — тем более. Донован же всё сокращал расстояние между ними. Того и гляди, поцелует. Стыд-то какой для Гермионы, если их заметили бы. Лифт остановился. Гермиона сделала шаг назад, дабы увеличить дистанцию между ней и Донованом на случай, если их поджидали свидетели. События развивались как в плохом анекдоте. Двери разъехались в стороны. Донован и Гермиона синхронно повернули головы к открывшейся площадке и… уставились на Драко. Малфой сжимал в руках два стаканчика с кофе. Его растерянный взгляд скользнул по Гермионе, Доновану. Опять перешёл на Гермиону. Грейнджер сжалась в тревожном ожидании. Ну, почему же ей так не везло. Почему из всех подъёмников Драко выбрал именно этот. И почему Малфой появился в Министерстве намного раньше, чем рассчитывала Гермиона. Малфой оперативно переключился с растерянности на недовольство. Скривился как от удара. Шагнул и встал между ними, оттеснив от Грейнджер Донована. Гермионе и без того не хватало места, сейчас она и вовсе вжалась в стену. — Мы наверх. Ты выходишь? — процедил Драко, не спуская глаз с собеседника. — Выхожу, — ответил Донован. Впрочем, не сдвинулся ни на сантиметр. В лифт заглянула стажёрка с соседнего отдела. Ойкнула, торопливо извинилась и скрылась в толпе сновавших снаружи людей. О, Мерлин, сплетен точно не избежать. Хотя пока они волновали Гермиону в последнюю очередь. Гораздо сильнее её заставляла трепетать развивавшаяся сцена. — Так иди, — давил Драко. — Гермиона, каков твой ответ? — Донован обратился напрямую к ней. Никакой. У неё не было ответов. Однако сообщать об этом Грейнджер не стала и пискнула из-за спины Драко: — Донован, поговорим позже? — С радостью, — улыбнулся Донован. — Позже, — повторил Малфой и увереннее добавил, — лет через сто. — Драко! — окликнула его Грейнджер. Донован стиснул зубы, открыл было рот да так ничего не сказал. Шагнул к выходу и на прощание бросил через плечо: — До встречи, Гермиона. Грейнджер растерянно кивнула и с облегчением наблюдала за тем, как двери закрылись. Она и Драко остались вдвоём. Малфой отступил и, не глядя на неё, всунул стаканчик с уже остывшим напитком ей в руку. Злился, наверное. Жесты дёрганые и резкие. — Что ему нужно от тебя? — поинтересовался он. Пытался говорить ровно и размеренно, но периодически голос предательски срывался. — Просто хотел поговорить, — откликнулась Гермиона. Она до сих пор не определилась с собственной реакцией. Одно знала наверняка: не время для драм. — Поговорить, — Малфой усмехнулся. — Скажи, что у тебя есть я для разговоров. Гермиона не жаловала ревнивцев. Но сейчас она не готова спорить с Драко. Не в тот момент, когда жизнь Долорес висела на волоске. Поэтому она лишь тяжело вздохнула. — Не уведомлять же мне всех, что ты встанешь на мою защиту, и поэтому им стоит быть осторожнее. — Можно официально уведомить, что у тебя есть парень. Отличная идея, кстати. Парень. У неё имелся парень. Почему она сама об этом не знала? Сердце учащённо забилось в груди. Ради такого заявления стоило и с Донованом столкнуться. Ближе к обеду Драко и Гермиона, наконец, покинули Министерство Магии и отправились прямиком к Захарии. Захария Смит обитал в старом, респектабельном районе, где цены на недвижимость совсем не соответствовали его аврорской зарплате. Впрочем, Гермиона не удивилась данному факту. Всё изумление она растратила на Захарию в первые годы работы с ним. Во время учёбы в Хогвартсе Гермиона не интересовалась финансовым состоянием однокурсников. Да и после Хогвартса тоже. Однако определённые моменты отмечала на автомате. Например, по некоторым слизеринцам (да и не по слизеринцам тоже, будто обладатели известных волшебных фамилий учились только там) сразу видно, что они выходцы из обеспеченных семей. Мантии у них дороже, украшений больше да и гонора, присущего чистокровным хвастливым богачам, достаточно. Захария не из таких. Производил впечатление рядового парня. Может, чуть удачливее остальных и только. Как же обескуражил взрослую Гермиону факт, когда связей Смитов хватило, дабы пристроить Захарию в аврорат. Да не просто пристроить, а держать его там, хотя звёзд с неба он явно не хватал. Тогда Грейнджер впервые сообразила, что недооценила Смитов. Ганс, который в команде с двумя оперативниками сопровождал Гермиону и Драко, присвистнул, когда они поднимались по закрученной лестнице двухэтажных апартаментов Захарии. Гермиона была с ним солидарна, хотя и не проявляла столь ярких эмоций. Сотрудники рассредоточились по помещению, Гермионе и Драко достался кабинет. Грейнджер вошла в него не сразу. Зависла на пороге и нерешительно переминалась с ноги на ногу. Ковыряться в личных вещах коллеги неправильно. Всё в этом действе казалось противоестественным и неприятным. Возможно, она бы и вовсе повернула назад, если Драко мягко не подтолкнул её в спину. Бумаги, книги, счета. Согласно им Захария жил на широкую ногу и ни в чём себе не отказывал. Любил вкусно поесть и скупил за пару месяцев десятки дорогих галстуков в Косом переулке. А ещё обладал прескверным вкусом на романы, по мнению Грейнджер. Только вся эта информация никак не помогла расследованию. Напротив заставляла Гермиону смущаться всё сильнее и сильнее. Она ощущала себя негодяем, что подглядывал за соседями через замочную скважину. — Ничего, — угрюмо заключил Драко, когда в третий раз прошёлся от подоконника к шкафу и обратно. — Ничего, — подтвердила Гермиона, слабо улыбнулась и добавила. — Но мы поищем ещё. Драко на её улыбку не ответил. Сегодня Малфой держался с ней прохладнее обычного. Говорил мало и неохотно, не смотрел Гермионе в глаза и часто уходил в собственные мысли. Взор его в такие мгновения делался стеклянным и совсем равнодушным. Гермиона решила, что дело, наверное, в Доноване или Долорес. Хотя и не была уверена на все сто процентов. Но если бы ещё что-то случилось этим утром, Драко рассказал ей, верно? Она вот информацию, которую отправил Олливандер в письме, сразу поведала. — Лучше бы я был сейчас в больнице, — пробурчал себе под нос Драко. Слова явно не адресовались никому, кроме самого Малфоя, но Гермиона невольно их услышала. — Мы можем зайти после обыска, — предложила она. Драко неопределённо мотнул головой. На запрос Гермионы из больницы Святого Мунго так до сих пор никто и не ответил. Неизвестность пугала. Ганс заглянул в кабинет и сообщил, что пока они ничего не обнаружили. Он отчего-то широко улыбался. Видимо, нечто в спальне Захарии способно вызвать подобную реакцию. Гермиона вряд ли желала знать, что именно. Она задумчиво провела рукой по часам, пальцами повторив очертания витиеватого циферблата. Снова переложила книги на каминной полке с места на место и готовилась признать поражение. Оступилась, инстинктивно шагнула назад и схватилась за высокий абажур. Половица в самом углу странно скрипнула под её ботинком. Гермиона нахмурилась и присела, дабы получше рассмотреть участок. Вроде, пол как пол. Только лак треснул сильнее. Да и сама площадь более стёсанная. Хотя едва ли владелец помещения бродил здесь чаще. Зачем? Вокруг ничего интересного кроме абажура и наполовину увядшего растения в большой плошке. — Ты что-то нашла? — Драко тут же навис над Гермионой. В его уставшем голосе скользнули нотки надежды. — Не знаю, — честно отозвалась Гермиона. — Ты бы мог не загораживать свет? Грейнджер извлекла волшебную палочку. «Специалист ревелио» сработало: тут точно наложены чары. На разгадку Гермиона потратила не дольше пяти минут. Ещё один довод «за», что Захария Смит всё-таки не хитроумный маньяк. Хотя с учётом новой информации от Олливандера некоторые сомнения на этот счёт остались. Одна из плотно прилегавших дощечек, наконец, откликнулась на чары и послушно отъехала в сторону, обнажив дыру небольшого размера: хватит, чтобы засунуть руку. Гермиона осторожно опустила пальцы и неожиданно провалилась чуть ли не по плечо. Отверстие, что казалось совсем мелким снаружи, гораздо шире на практике. Пожалуй, в него бы легко влезла вся Гермиона. Захария неплохо поиграл с расширением пространства. — Иди за мной, — сказала Грейнджер Малфою и целиком отправилась в проход. Последнее, что она заметила — как округлились глаза напарника, когда её тело деформировалось и наполовину исчезло в дыре. Гермиона стояла на небольшой лестнице, что уводила её в крохотное помещение. Снова кабинет, только скромнее и хлама больше. В маленькой комнате мебели совсем немного: письменный стол, стул, стеллажи от пола до потолка, кресло с небрежно сброшенным в него пледом. Запах внутри спёртый: в нос ударили ароматы мужского одеколона, огневиски, старых страниц и корешков. Так вот, где на самом деле работал Захария Смит. Малфой упёрся Гермионе в спину, и она пошатнулась. От падения спасли сильные руки Драко. Он придержал её и потянул на себя. — Спасибо, — искренне поблагодарила Гермиона. Малфой кивнул и рассеянно протянул: — Кабинет в кабинете. Интересно. Спорим, здесь нас ждёт больше грязных открытий? — Наверное, — неуверенно согласилась Грейнджер. Она была сдержаннее в прогнозах. После всех неудач-то. — Чары, кстати, ничего тебе не напомнили? — поинтересовался Драко и, встретившись с недоумённым взглядом Гермионы, тут же пояснил. — Магия в коридоре в том доме. Она задержала тебя. — Боюсь, сравнение некорректно. Задействованы разные комбинации заклинаний. Тут волшебство попроще. Хотя я, честно говоря, не думала, что Захария и так умеет. Звучала виновато. Всё-таки она недооценивала коллегу. И теперь вряд ли себя простила бы, если самые дикие теории о его участии в последних преступлениях подтвердились. Где тогда была её хвалёная внимательность? Гермиона опять на всякий случай применила обнаруживающие чары. Не зря: под их воздействием на противоположной стене проявилось нечто любопытное. Пришла очередь Драко присвистнуть. И снова Гермиона хоть и была солидарна, но его примеру не последовала. Шагнула к своему открытию и уставилась на него. Захария Смит фанатично собирал информацию о расследовании. К стене были приколоты фотографии, вырезки из газет, стикеры с рваными записями, страницы отчётов. Систему Захария будто бы подсмотрел в магловских детективах. Перед такими же творениями обычно торчали киношные следователи и строили теории. Гермиона невольно восхитилась талантами Захарии. У неё имелась подобная «табличка» дома, но размеры её гораздо скромнее. А это что? В углу висела фотография Хавелока с жирным вопросом. Если Смит — не маньяк, неужели давно его подозревал? Почему не поделился с Гермионой?! Хотя… ладно, пора признать: она бы удивилась, если он как раз поделился. И Смит, и Грейнджер друг друга не жаловали. — Похоже, он не врал и действительно параллельно вёл расследование, — предположила Гермиона. — Или врал. И это всё, — Драко развёл руки в стороны, — помогло ему в преступлениях. — Зачем ему тогда все эти знаки вопроса рядом с жертвами и записки наподобие «Могла ли от него избавиться прислуга»? — Гермиона оторвала стикер от фотографии Корнелия Паркинсона и потрясла им в воздухе. Драко упрямо вздёрнул подбородок. — Я детектив читал. Там гоблин всех убивал. Но чтобы придумать идеальное преступление, во время планирования он смотрел на него глазами детектива. Схемы такие же строил. — Не нравятся мне эти расистские романы, — тихо заметила Гермиона и шагнула к столу. И почему так часто в детективах убийцами выступали гоблины, оборотни и даже кентавры? То есть магические существа всех мастей. Ох уж эти волшебные стереотипы. Бумаги. Бумаги. Бумаги. Похоже Захария не убирался лет десять. Впрочем, сейчас это на руку Гермионе и Драко — больше шансов найти нужное. Не сговариваясь, Малфой и Грейнджер разошлись по противоположным сторонам стола. Гермионе досталась стопка длиннее, но бесполезнее: опять счета. Правда, тут Захария вёл учёт долгов. Значительных долгов! Да, с финансовой грамотностью у него точно проблемы. — Смотри, — окликнул Гермиону Драко. Грейнджер повернулась к нему. Мог ли Драко держаться напряжённее? Оказалось, мог. Его явно взволновало открытие. Малфой сжимал письмо. Гермиона перехватила его. Не сдержала удивлённое «ого». Записка авторства Хавелока Уильямсона адресовалась Лэндону Смиту. В ней Хавелок настоятельно рекомендовал ему не совать нос в чужие дела иначе «Захария легко лишится места, которое я ему и предоставил». — Я полагала, Захарию пристроил Робардс, — заметила Гермиона. — Об этом не раз шептались в отделе. — Выходит, что нет, — заключил Драко. — Как думаешь, куда засунул нос Лэндон? Может, он догадался, что Хавелок участвовал в убийствах? Но тогда… хм, Захария может быть маньяком? Или не может? Гермиона пожала плечами. — Про Лэндона — возможно. Остальное не знаю. Одна из теорий стройно укладывалась в события. Лэндон полез, куда не следовало. Его припугнули. Когда угрозы не сработали, преступники организовали «самоубийство» — сомнений в его постановке оставалось всё меньше. Единственный вопрос: каким образом Лэндон Смит вышел на предполагаемого убийцу, если это ему действительно удалось? Какими полезными знаниями он обладал, что так легко раскусил одного из преступников? — Тут есть ещё от Хавелока. Гермиона нахмурилась, перебирая пергаменты. Нехорошо злиться на человека, которого предположительно похитили. И всё же она гневалась на Захарию. Чёртов Смит каким-то образом припрятал ценные сведения от других авроров. И как ему это удалось? Когда успел? Они же в своё время обыскали дом Лэндона вдоль и поперёк и ничего интересного там не обнаружили. Грейнджер внимательно вчитывалась в каждую строчку. Во всяком слове она искала двойное дно. Шифровку, что навела бы их на след. Без ответов Лэндона сложить переписку в цельный диалог сложно. Однако некоторые моменты понятны и так. Хавелок угрожал Лэндону не раз и не два. Зачастую то были не открытые предупреждения, а завуалированная пассивная агрессия. Он рассуждал о прошлом — опять же, весьма размыто. И часто в этих размышлениях упоминал «справедливость». «Разве справедливо отсутствие последствий, дружище?», «ты же знаешь, что так будет справедливо», «всё это ради справедливости». Он обещал, что «скоро всё закончится». Но так и не уточнил, что имел ввиду под обширным «всё». Почерк порывистый и резкий. Однако совсем не как у маньяка, что строчил Гермионе. Одно из писем заинтересовало Гермиону больше прочих. Хавелок напоминал Лэндону о ком-то, кого он давно оставил и забыл в Европе. В другой ситуации Гермиона могла решить, что речь шла о ком-то не особо важном для расследования. Однако она всё ещё помнила рассказ Олливандера. Неужели…? Перевернула следующий листок. Взор упёрся в строчку «Вилли-вейла просто по тебе скучает». Для кого-то несвязный набор. Для Гермионы же глупое прозвище «Вилли-вейла» многое объясняло. Она его уже слышала от человека, что, смеясь и попивая чай, вещал при ней о своём детстве. Сердце пропустило удар. Картина прояснялась. Или нет? Ей срочно нужно посоветоваться с Драко. Вывалить на него ворох догадок и ждать одобрения. Впрочем, втайне она надеялась, что Малфой усмехнётся и выдаст: «Гермиона, это же бред, ты просто переработала». — Драко, послушай, я… — она посмотрела на собеседника и осеклась. Малфой её явно не слушал. Да и в записки уже не вглядывался, хотя они обязаны были приковать всё его внимание. Он опёрся о стол, и взор его будто бы был направлен вглубь, а не на окружающий мир. — Драко? Грейнджер положила ладонь на его руку. Малфой вздрогнул. Сфокусировался на ней. — Гермиона, я отвлекся. Слушай, мне нужно кое-что тебе сказать. Не думаю, что это действительно важно. Но ты должна знать. Моя мама сегодня… Сверху донеслись торопливые шаги и голос Ганса. — Куда они запропастились? — возмущался он. И смачно выругался, воспользовавшись отсутствием Гермионы. — Может, опять этот белобрысый нашёл для них занятие поинтереснее? — гыгыкнул подчинённый Ганса. Судя по интонациям, Драко и Гермиону они обсуждали не впервые. Вот же сплетники! Драко замолк, так и не договорив. Гермиона подорвалась с места и уже на ходу бросила ему: — Поговорим, как выйдем отсюда, хорошо? Она полезла через волшебный проход и с мстительным наслаждением наблюдала за тем, как изменилось лицо Ганса при её появлении. — Кхм, вы нашли секретный проход? — стушевавшись, спросил он и отвёл взор. Его менее смелые коллеги и вовсе удалились из комнаты, юркнув в открытую дверь. — Да, там ещё одна комната. Кстати, заметила на столе «Фигуристых ведуний» и подумала о тебе, Ганс. Твой последний номер случайно пришёл сегодня в наш кабинет, — нараспев выдала она. Не врала. Всё думала, как тактичнее передать журнал, дабы не смутить Ганса. Что ж, сам виноват. Ганс помрачнел. — Можешь выкинуть. Мне не нужно. Только что сова прилетела. Срочные новости из больницы Святого Мунго, — буркнул он. — Об Арнольде? — Гермиона тут же забыла обо всём остальном. — Нет, о второй пострадавшей. — Долорес, — процедил Драко, вылезший вслед за Гермионой. Она обернулась к нему. Лицо её напарника побледнело. Хотя, казалось бы, куда уж бледнее?