You, The Ocean and Me

Пригород Лондона преобразился в Хэллоуин. Тыквы, гирлянды, дети в костюмах. Суета, шум, предвкушение праздника. И Драко Малфой, что твёрдо решил: он убьёт Донована Гилсона. Его единственная цель. Его самая важная цель. Он торопливо ступал по дороге, не озираясь по сторонам. Мальчуган в громоздком костюме осьминога врезался в Малфоя, однако Драко и не взглянул на внезапное препятствие: лишь раздражённо дёрнул за «щупальце». Ребёнок отступил. Вроде, показал ему средний палец. Плевать. Плохие манеры мелких хулиганов — не его, Драко, забота. Малфоя терзали совсем иные размышления. Конечно, Драко осознавал, что Гермиона его не поймёт. Возможно, даже возненавидит. Но он готов пойти на риск. Мысленно Драко уже смирился, что Гермиона Грейнджер слишком хороша для него. Добра, сострадательна. Впрочем… а на что он рассчитывал изначально? Происходившее между ними в последние дни походило на яркую фантазию. Всё казалось нереальным. Нарочито приятным. Он же настоящий человек, а не герой сопливой сказки. И он не верил, что заслуживал второго шанса. Если в его голове зародился столь жуткий план, то о каком искуплении могла идти речь? Нет, он совсем не изменился, раз мечтал лицезреть Донована не на скамье подсудимых, а на странице с некрологами в «Ежедневном пророке». Драко остановился перед неприметной дверью с цифрой «8» и махнул волшебной палочкой. На доме Донована множество защитных заклинаний. Неудивительно. Хотя этот мерзкий сопляк даже в данном вопросе отличился осторожностью. Все заклятия мощны, но стандартны. Никакой древней магии и редких проявлений волшебства. То есть человек, который не знал о причастности Донована к последним преступлениям и вознамерился бы забраться в его дом, и не подумал, что в стенах крошечного особняка прятался опасный маньяк. Работник Министерства Магии — пожалуй. Даже талантливый работник Министерства Магии: надо же так аккуратно поколдовать с сигнальными чарами. И всё же не кто-то одарённый сверх меры. Донован отлично потрудился над образом «хорошего парня». Выверенность во всём. Наверное, в другой ситуации Драко растерялся бы. Однако сегодня его подгоняли в спину ненависть, страх, злость. Поэтому с чужой магией он справился быстро, с нарочитой небрежностью. Его не беспокоило, что Донован мог узнать о вторжении. Совсем наоборот. Пускай этот червяк боится, что за ним придут. Кого опасался Драко, так это работников аврората. — Да пошёл ты к Мерлину, — рыкнул Драко на прощание, когда Поттер пытался придержать его за плечо. Поттер слишком много говорил с тех пор, как очнулся у кафе, где они готовили засаду для Донована. Волновался. Обещал найти Гермиону. Строил планы. Да ещё и команды раздавал, важный индюк. Драко его не слушал и не особо-то ему верил. Он вообще никому из авроров больше не верил. Нет, он отыщет Гермиону самостоятельно. Спасёт её и Теодора от Донована и раз и навсегда разберётся с Гилсоном. Иного выбора у него не было. Драко чётко осознавал, что его не устраивал мир, где существовал Донован Гилсон. В этой реальности есть место только для одного из них двоих. — Малфой, я приказываю тебе. Отступись и освободи дорогу нам, профессионалам. Ты сделаешь только хуже, — крикнул ему вслед Поттер. Естественно, Малфой плевать хотел на его увещевания и — тем более — приказы. Ему не нужна помощь. Авроры бесполезны. Эта битва за Малфоем. Пора бы Поттеру смириться с простой истиной: не в каждой истории ему уготована роль главного героя. Драко шагнул в узкую прихожую и прислушался. Тишина. Авроры то ли ещё не добрались до обители Донована, то ли уже удалились из неё. В любом случае, Малфой торопился. Не хотелось бы столкнуться с кем бы то ни было в стенах особняка. В какой-то мере Драко ощущал себя преступником. Пошёл же он против воли аврората, выкрав адрес Донована. В волшебном мире это серьёзный проступок. Из окон падал яркий дневной свет. Жилище Донована не похоже на берлогу преступного гения. Минималистичное, тесное, в пастельных тонах. Ни единой лишней детали, никаких милых сердцу мелочей. Только самое необходимое, словно он снял его с неделю назад и до сих пор не успел обжить. Хотя, вроде, Донован жил тут по бумагам уже года три. Драко ступал по скрипучим половицам и невольно представлял, как же проходили дни Донована. В этом кресле он, наверное, восседал вечерами и планировал следующее убийство. А на том диване лежал и мысленно составлял список опасных заклинаний, которые можно использовать против авроров. Наверное, тут же он вспомнил и о том заклятии, что убило Долорес. Малфой поморщился. Он запрещал себе думать о Долорес. Не сейчас, когда Гермиона и Теодор исчезли и им угрожала опасность. И всё же то и дело в своих соображениях возвращался к сиделке Нотта. Долорес «пряталась» повсюду. Случайная прохожая беседовала с подругой будто бы интонациями Долорес. Жёлтые искусственные цветы в хэллоуинских композициях ровно того оттенка, который так любила Долорес. Купленный в ближайшей кофейне чай походил на напиток по рецепту Долорес. Долорес. Долорес. Долорес. Везде. Но самое видное место она занимала в тёмной дыре, что разрасталась внутри Драко Малфоя. В эту мрачную пустоту он скидывал все переживания и сомнения. И, казалось, в последние недели она совсем заполнилась. Демоны и страхи, от которых Драко успешно прятался в отговорках, напали на него. Все люди из прошлого, которых он не спас, становились перед Малфоем и осуждающе пялились, стоило ему закрыть глаза. — Обещаю, я убью его, — проворчал Драко себе под нос. Ни к кому конкретно он не обращался. Он в этом доме один. И всё же считал важным сообщить пустоте свои намерения. Он провёл пальцами по столешнице и остановился у серванта. Драко понятия не имел, что именно искал. Если авроры уже наведались сюда, то наверняка забрали все улики. Если ещё нет, то у Драко мало времени на тщательные исследования. Он же совсем не такая талантливая «ищейка», как представители аврората. Однако он не терял надежд уцепиться за что-то важное. Только в самого себя Драко Малфой сейчас и уверовал. Его воспалённый мозг и вовсе выдвинул свою теорию: а вдруг он не просто так перехватил шкатулку вместо отца? Вдруг это провидение? И теперь магическая вселенная всячески намекала, что ему, Драко, и разбираться с Донованом. Остальные не справятся. Пожалуй, ещё с месяц назад Драко и сам бы на подобный бред не польстился. Но сейчас он был слишком сломлен и разбит, и любая ерунда чудилась правдивой. В конце концов, и началось всё с его семьи десятки лет назад. Ему и исправлять старые ошибки. Как обычно. Он поднялся на второй этаж и остановился на пороге спальни. Постель аккуратно заправлена, гладкая поверхность прикроватных тумбочек пуста. Зато на старомодном комоде имелось личное барахло. Взгляд Драко скользнул по нему. Ничего необычного. Диплом за вклад от Министерства Магии: этот уродец и работать не забывал. Книги из списка «Что почитать волшебникам этой осенью». Мелкий кактус. Несколько сложенных будто бы по линейке полотенец. Донован излишне аккуратен. Эта аккуратность раздражала. Гилсон её не заслуживал. Он грязный негодяй, и его обитель обязана соответствовать. А это что? Драко шагнул ближе к комоду. Газета с фотографией Гермионы. И зачем этот извращенец хранил её? Драко уставился на снимок Грейнджер, моргнул. Взял и смахнул книги на пол, поддавшись гневу. Равнодушно смотрел, как одна из них раскрылась в полёте. Для верности её даже пнул, хотя труд Гилмора Рада точно не заслужил такого обращения. А потом Малфой сорвался. Впервые за долгое время хладнокровие полностью ему отказало. За книгой полетели и кактус, и полотенца, и диплом — Драко снёс их лёгким движением руки. Пощадил лишь газету, но перевернул её другой стороной, дабы шоколадные глаза Гермионы не взирали на него с таким укором. Махнул палочкой, и кровать протяжно скрипнула, когда в неё врезалось заклинание. Постельное бельё просело от удара. Этого Драко мало. — Экспульсо! — крикнул он. Ну и идиотом же он, наверное, показался бы со стороны: стоял в чужом доме и воевал с кроватью. Только ему всё равно. Плевать, что подумали бы авроры, если пришли позже него и увидели погром. Плевать на разрушения. Плевать на последствия. Как же он ненавидел Донована Гилсона. Ненависть распространялась и на его личные вещи, раз уж до их обладателя Драко пока добраться не в состоянии. Он крушил и ломал. Вспышки заклинаний ослепляли. Пожалуй, с подобной страстностью он в последний раз применял волшебство в том злополучном мае много лет назад, когда Тёмный Лорд и его приспешники добрались до Хогвартса. С комнатой Драко бился не на жизнь, а на смерть, и опять везде лицезрел Долорес. А ведь она тоже купила недавно Гилмора Рада. А ещё любила кактусы и читала газеты. Да что там… она так-то и одним воздухом со всеми ними раньше дышала. Но теперь нет. И виноват в этом чёртов Донован Гилсон. Однако не хватало Драко не только Долорес, но и Гермионы. Она бы его остановила и сказала что-то до зубного скрежета правильное, как умела лишь одна Гермиона. Наверное, она бы спасла бедный кактус, который теперь мятой зелёной кучей валялся у ног Драко. Малфой притормозил и оценил плоды своих трудов. По комнате словно орда троллей прогулялась. Зато Драко ненадолго полегчало. Он тяжело дышал, волшебство «съело» много энергии. Осел на пол и спрятал лицо в ладонях. Посчитал до десяти и встрепенулся. Не время раскисать: ему ещё Гермиону и Теодора спасать. В их гибель Драко отказывался верить. Он огляделся. Взор остановился на отлетевшей от кровати балке. Сама деревяшка не представляла интереса, зато с одной из её сторон посыпались щепки и образовавшаяся дыра явила миру обмотанный тканью камень. Обыкновенный такой, гладкий. И как только его засунули в балку? Драко удивлённо вскинул брови: и зачем Доновану его хранить. Он покосился на него с опаской — от Донована Драко ожидал любых «сюрпризов» — и направил на предмет волшебную палочку. Притянул чарами к себе и камень, и ткань. На ткани защита от обнаруживающих чар. На камне — ничего. Драко покрутил его в руках, зачем-то даже понюхал. Недолго раздумывая, использовал Диффиндо. Обрадовался, когда Режущее заклинание не сработало. Дурацкая же идея была изначально — вдруг он повредил бы нечто важное внутри? Думай, Драко. Думай. Может, обратиться к трансфигурации? Чары отвердевания как раз превращали объект в камень. Заклинание несложное, однако непопулярное. В быту ему применение найти трудно. Оно годилось, разве что, для мелких шалостей: превратить помидоры в сумке надоевшего соседа в булыжники, например. Зато в Европе, кстати, снискало популярность среди творческих людей. Драко помнил, как давным-давно во время семейного путешествия восхищался каменными изваяниями в волшебных музеях: точь-в-точь живые. — С «Дуро» так любой дурак может, — проворчал Люциус. — Не выражайся, дорогой, — неодобрительно качала головой Нарцисса. Драко с трудом вспомнил контрзаклинание и применил на камне. Удивлённо округлил глаза, когда оно сработало и тот превратился в тетрадь. Сам Драко изначально не особо-то верил в успех. Открыл первую страницу. На ней выведено «Собственность Бернайс Стедмэн». Сердце учащённо забилось в груди. Драко обнаружил золото. Полистал. С каждым новым листом радость слабела. Бернайс вела дневник после окончания Хогвартса — начала предположительно в то время, когда забеременела, и делала записи из рук вон плохо. Никакой системы. Между датами расстояние в несколько недель. Важной информации кот наплакал. На нескольких страницах Бернайс и вовсе перечисляла список продуктов и предметов для дома — судя по всему, Бернайс на тот момент занималась ремонтом. Видимо, Донован хранил дневник исключительно из сентиментальных соображений. Личную информацию она запечатлела размыто. Описывала свои эмоции без конкретики, что же случилось на самом деле. Она часто грустила и жаловалась бумаге на жизнь. Она выводила имя Люциуса на пустых листах. Сердечки над буквами попахивали одержимостью. Упоминала всего раз Лэндона Смита, без теплоты, хотя по контексту складывалось впечатление, что они в то время встречались. И много-много строчила про дом. О, Мерлин, да она была в него влюблена не меньше, чем в Люциуса. Стоп, а что за дом? Бернайс же снимала квартиру, если верить её досье. Драко озадаченно почесал затылок и перечитал пылкие строчки. Да вот же она планировала ремонт и точно в частном доме. Неужели Бернайс всё-таки собиралась съехаться с Лэндоном? Или намеревалась сменить обстановку в гордом одиночестве? Что с домом стало теперь? Учитывая болезненный интерес Донована к жизни его матери, он вполне мог туда наведаться. И если даже не обосноваться, то оставить какие-либо следы. Ниточка в расследовании. Но как найти этот дом? Хотя вот тут Бернайс упоминала близость Хогсмида, а значит… Стройные размышления Малфоя перебил стук на первом этаже. Драко вздрогнул. Малфой понятия не имел, накладывал ли Донован запрет на трансгрессию. Впрочем, Драко всё равно бы не стал сразу трансгрессировать. Внезапно победило любопытство и желание узнать, что происходит. Внутри даже разгорелась слабая надежда, что заявился сам Донован. Решил замести следы — оставил же тут дневник, пусть и под чарами — и вернулся на свой страх и риск. Маловероятно, конечно. И всё же, почему бы и нет. Драко проворно поднялся, перехватил палочку удобнее и бесшумно двинулся к лестнице. Перегнулся через перила, силясь рассмотреть посетителя. Лицезрел лишь тёмную тень. Недостаточно широкоплечую для Донована. Хотя и на Поттера она не годилась. Малфой рванул к неизвестному и запустил в него заклинанием. На помощь пришло старое-доброе «Остолбеней». О последствиях он не думал. А они были бы, если «навестил» Донована кто-то из авроров. Незнакомец охнул и завалился на пол. Драко приблизился к нему. Всё понял уже по затылку и перевернул незваного посетителя. О, Мерлин, да что за невезение. — Мама? — позвал он и потрепал Нарциссу. Она не отвечала. Дверь приоткрылась. В образовавшейся щели показалась голова отца. Он осматривался с опаской, ожидал в любой момент нападения. Светлые глаза сфокусировались на жене и сыне. — Драко, какого…? — продолжение фразы повисло в воздухе. Ругался его отец весьма осторожно. Вроде, при желании умел приложить крепким словцом. Однако считал подобного рода высказывания недостойными чистокровных, уважаемых магов. За головой появилось всё тело. Подобно змее Люциус проворно втиснулся в узкий просвет и захлопнул за собой дверь. — Тот же вопрос. Она в порядке, — проворчал Драко, подхватив маму на руки и оттеснив отца. Что-то объяснять он не планировал. — Вы что здесь забыли? И вы — точно вы? Спрашивал скорее порядка ради, нежели из реальных опасений. По недовольному выражению на родном лице, которое так хорошо знакомо Драко, и без того всё понятно. — Кто же ещё? — сердито откликнулся Люциус. — Преступник. — Драко, я твой отец. И точка. Лучше помоги маме. Оба, не сговариваясь, направились в гостиную. Драко положил маму на диван. Мог и осторожнее, но из злости не церемонился. Правда, тут же об этом пожалел. Лёгкий укол вины превратился в полноценный удар. Драко нахмурился и отступил. Наткнулся на кресло, тяжело упал в него, потёр виски. Взгляда отца старательно избегал. Гневался он и на себя, и на родителей, и на всю ситуацию в целом. Периодически косился в окно: опасался, что на горизонте появятся авроры. Непросто объяснить, почему все трое Малфоев собрались в доме самого разыскиваемого преступника волшебной Великобритании. — Как вы здесь оказались? — Драко не терял надежд внести немного ясности в события последнего дня. Люциус не ответил. Его беспокоила жена. Что ж, справедливо. Он суетился над ней. Старания не прошли даром: Нарцисса пришла в себя и приняла относительно устойчивое положение. Она не ругалась, не сердилась, не жаловалась. Терпеливая мама Драко вела себя так, словно он не зарядил в неё оглушающим заклятием. И она избегала взора сына с той же настойчивостью, что и он — её. Неловкость повисла в комнате. И Нарцисса, и Драко знали причину её появления. Только никто из них о ней не заговорил. — Мы волновались и пришли за тобой, Драко, — пояснила Нарцисса. Судя по тому, как скривился отец, его не очень-то вдохновляла необходимость бегать за сыном. Пожалуй, сейчас тот самый момент, когда Люциус рассуждал про себя, как же сложно порой быть родителем. — Как вы узнали, где я? — Поиски опасного преступника в одиночку — нынче эта авантюра в твоём духе, Драко, — в диалог вступил отец. Откинулся на спинку дивана и чеканил каждое слово. Не взволнованный родитель, а актёр в театре, судя по нарочито размеренным интонациям. — Поэтому мы с твоей мамой решили, что точно найдём тебя в одном из мест, связанных с ним. Дом мистера Гилсона значился первым пунктом в нашем списке. Его ответ ровным счётом ничего не объяснял, и Драко продолжил допрос: — Как вы узнали, что Гилсон маньяк? Кто-то из Поттеров проболтался? — Мы случайно услышали их разговор, — откликнулся Люциус. Мама нервно разгладила юбку. — Случайно ли? — усмехнулся Драко. Впрочем, он и так понимал: конечно, нет. Случайно могла стать свидетелем беседы Поттеров Принцесса Дамблдор, которую Драко тоже сплавил под ответственность Джинни и которой, к слову, миссис Поттер радовалась сильнее, чем трём взрослым чистокровным магам. Нарцисса и Люциус Малфои злонамеренно сунули свои носы в чужие дела. Люциус не утруждал себя объяснениями. Только пожал плечами и улыбнулся. Вместо него объяснялась супруга: — В их нелепом доме легко потеряться, — глупые оправдания, и сама Нарцисса это понимала. В другой ситуации мама Драко, пожалуй, не скатилась бы до отговорок. Однако из-за последнего разговора её отношения с сыном были весьма напряжёнными, и теперь она хоть как-то пыталась сгладить острые углы. Драко почти благодарен за попытку. Только легче ему от неё не сделалось. — Этот нелепый дом когда-то принадлежал твоим ближайшим родственникам, мам. — Мальчик мой, ты видел, что с ним сотворили? От моей семьи там не осталось ничего. Пауза. Улыбка Люциуса стала шире. Морщина, что пролегла между бровями недовольного Драко — глубже. Раскаяние Нарциссы — сильнее. На несколько секунд все Малфои унеслись в собственные размышления. Они сидели рядом и — одновременно — держались далеко друг от друга. — Хорошо, — Драко заговорил первым. — Значит, вы подслушали — не отпирайтесь — и обнаружили, что Донован Гилсон из Министерства Магии преступник. Тогда следующий вопрос: как вы узнали, где он живёт? — А детективное агентство нам на что? — самодовольно заметил Люциус и приосанился. — Говорил же, отличная идея. — Откуда тебе знать, отец, отличная или нет? Ты там появлялся всего несколько раз, и использовал его в основном для отмывания налогов и спасения своей репутации, — тон Драко был жёстким. Он произнёс следующие фразы громче, чем до этого. Люциус вздрогнул и воровато заозирался по сторонам. — Тише. Нельзя так неосторожно раскидываться семейными тайнами. Зачем мне находиться в агентстве, если оно прекрасно работает и без моего активного участия? Драко покачал головой. Он бы мог поспорить, но ему не хотелось. Основные моменты с родителями он прояснил, и этого ему достаточно. — Вам не стоило приходить. Вы меня не остановите, — он ставил точку в их диалоге. Во внутреннем кармане пальто его ждал дневник Бернайс. А часовая стрелка напоминала, что пора бы Драко убираться отсюда: он торчал тут слишком долго и не желал и дальше испытывать удачу. Нарцисса и Люциус переглянулись. Мама Драко резко подалась вперёд, ближе к нему, и протянула сыну руку. Он воззрился на бледное запястье. Сжать его в своих пальцах не торопился. Она так и повисла между ними. Неловко. Нарцисса смутилась и всё же с несвойственной ей бодростью в голосе произнесла: — Драко, я понимаю, ты переживаешь за мисс Грейнджер. Вы, наверное, сблизились, пока вместе вели расследование. И всё же это не твоя битва. Позволь профессионалам разобраться самостоятельно. Уверена, они сделают всё возможное. Она точно заготовила речь заранее. Ни разу не сбилась. Наверное, с той же старательностью юная Нарцисса Малфой отвечала на уроках. Малфой про себя обратил внимание, что сейчас её интонации немного походили на манеру Гермионы. Забавно. — Нет, — возразил он. — Уходите и прячьтесь. Гилсон до сих пор охотится на отца. Здесь небезопасно. А если узнает ещё и… Неважно. Я сам разберусь. Уходите. Конечно, он беспокоился за них. Даже с учётом новой, полученной совсем недавно от мамы информации. — Мы не уйдём без тебя, — напирала Нарцисса. — Мы твои родители и волнуемся за тебя. — Нет, — повторил младший Малфой. Дабы ускорить переговоры, он поднялся с кресла и медленно продвигался к двери, всем своим видом демонстрируя занятость. Напрасно старался. Старшие Малфои мастерски игнорировали намёки, когда им это нужно. — Драко, почему ты так упрямишься? — вскипел Люциус. Он традиционно потерял терпение быстрее Нарциссы. — Ещё пару месяцев назад тебя не волновала эта… эта… Драко ухмыльнулся. Интересно, его отца хватил бы удар сразу же, как только ему пришлось назвать Грейнджер по имени, или он снёс бы пытку? — Грязнокровка? — подсказал Драко. Поморщился. Нынче это слово совсем не вписывалось в его лексикон. Ляпнул его скорее ради драматического эффекта. Момент обязывал. — Ты же это хочешь сказать? Не стесняйся. Здесь тебя никто не услышит. Улыбка стёрлась с лица отца. — Я и не стесняюсь называть вещи своими именами, — отчего-то сердито откликнулся он. — Да, мисс Грейнджер — грязнокровка. Люциус, не моргая, уставился на сына. Драко, в свою очередь, с тем же интересом смотрел на него. Лишь Нарцисса отвела взор и старательно изучала ковёр под ногами. В этой напуганной, уставшей женщине осталось не так-то много от обычной Нарциссы. Драко жутко хотелось подойти и утешить её. Однако он подавил порыв. Не место и не время. Драко сцепил руки в замок на груди. — Всё думал, как вам сообщить, но, подозреваю, лучшей возможности уже не представится, — он немного подождал, подогревая интерес собравшихся, и продолжил с лёгкой улыбкой. — Вы же догадались, что именно эта грязнокровка спасла меня от проклятия? Иронично, не правда ли? Та, которую вы так сильно ненавидите, спасла вашего сына. Они догадывались. Во-первых, старшие Малфои подслушали гораздо больше одного разговора в доме Поттеров. Таковы уж они становились от волнения. Во-вторых, не надо быть гением, дабы сложить два и два и получить четыре. То есть, сообразить, что Драко в последнее время постоянно торчал рядом с Гермионой и — одновременно с этим — каким-то счастливым образом вдруг избавился от проклятия. И всё же одно дело — просто догадываться. Совсем другое — услышать напрямую. Нарцисса, наконец, отвлеклась от ковра и взглянула на сына. Она молчала, за неё говорил отец. — Это чушь, — убеждённо заявил он. — Мисс Грейнджер не может быть твоей судьбой. Либо маги попросту ошиблись в интерпретации проклятия. Нарцисса, ты же согласна со мной? Люциус повернулся к жене всем корпусом в поисках поддержки. Она не ответила ему тем же. Бледные пальцы сжались. Драко готов поспорить, длинные ногти мамы сейчас болезненно впились в мягкую ладонь. — Значит, всё-таки мисс Грейнджер, — протянула Нарцисса. Задумчиво и тихо, словно болтала сама с собой и ни к кому конкретно не обращалась. А потом она… рассмеялась. И этот звук совсем не вязался с их напряжённой беседой. — Неужели это мне за Бернайс? Драко замер. Вдоль позвоночника пробежал холодок. Они не просто говорили о Бернайс. Они говорили о Бернайс в доме Донована Гилсона, её мстительного сына. Поскорее бы убраться отсюда. — А Бернайс-то при чём? И — тем более — ты, дорогая? Это сделал с ней я, — Люциус засуетился. Вернулась обычно не свойственная ему нервозность в движениях, что пробивалась через броню старшего Малфоя в минуты крайнего душевного смятения. Нарцисса только отмахнулась от супруга. — Ох, Люциус, прекрати. Я всё рассказала Драко. Он пошёл красными пятнами. — Зачем? Мы же договаривались. Тебя это не должно коснуться… — Уже коснулось, — перебила его Нарцисса. — И не меня, а нашего сына, Люциус. Я ценю твою заботу, но не кажется ли тебе, что достаточно с нас секретов? Они замолчали и уставились друг на друга. Между ними состоялся один из тех беззвучных диалогов, когда Малфои понимали друг друга с помощью взоров и жестов, без слов. — Мы должны перейти в безопасное место, — попытался вклиниться в их немую беседу Драко. Его проигнорировали. Драко скривился. Он любил своих родителей. Драко знал, что это никогда не изменится и он всегда будет их любить. Однако иногда они ему не нравились. Например, сейчас. Нет, совсем не по той причине, что они беспокоились за него и пытались помешать расследованию. А из-за чёртовых тайн, которые всплыли так поздно. — Тот роковой вечер, когда Бернайс угодила под горячую руку наших приятелей, закончился для неё не совсем так, как поведал Люциус, — заявила Нарцисса Малфой сыну тем утром, когда Гермиона самым бессовестным образом оставила его одного в доме Поттеров. — Случилось кое-что другое. Он испытующе пялился на неё и ждал. Казалось, он не удивился бы уже совсем ничему. Даже если бы мама заявила, что настоящую Бернайс Стэдмен давным-давно подменили инопланетяне. И всё же от её откровений Драко тогда замутило. Нарцисса набрала в грудь воздуха и отчеканила: — Это не Люциус вывел ту надпись у неё на груди. Это сделала я, — мир Драко совершил в то мгновение кульбит и встал с ног на голову. — Это был отвратительный поступок, я не собираюсь оправдывать себя. Я просто хотела бы объяснить тебе, почему это сделала. Мы были молоды, пьяны, разгорячены вседозволенностью. Люциус всё чаще говорил о чистоте крови, я вдохновлялась его напором и страстностью в суждениях. Присутствие Бернайс на этом фоне день ото дня раздражало меня всё сильнее. Возможно, её покорность и исполнительность казались изначально забавными. Но чем дальше мы заходили, тем меньше я видела в них смысла. Нахождение рядом с нами маглорождённой в то время могли в обществе неправильно расценить. Это было опасно. И я ранила её в тайной надежде навсегда отвратить от нашей компании. — Мама, — только и выдавил тогда Драко. Нарцисса всхлипнула. — Понятия не имею, почему маньяк теперь охотится за Люциусом. Кто-то явно рассказал преступнику о тех событиях. Возможно, даже сама Бернайс. Но о моём участии этот кто-то соврал. Зачем? Невыносимо теперь думать, что ты и Люциус страдаете и из-за меня, — закончила Нарцисса. Драко задал ей пару вопросов. Ничего путного не узнал кроме того, что это поддавшаяся чувству вины мама ходила к Элвину Риду и стёрла ему память после, испугавшись. Сейчас, в доме Донована, Драко снова будто бы пережил тот диалог. Его мама. Его идеальная, хрупкая и нежная мама, которой он доверял как самому себе. Как она могла? И почему он, чёртов дурак, не мог злиться на неё в полную силу и даже искал ей оправдания?

***

Драко переводил изумлённый взор с бездыханной Нарциссы на Люциуса и обратно. — Зачем ты вырубил маму? — только и сумел выдавить он. Люциус спрятал волшебную палочку и небрежно стряхнул с пальто невидимые соринки. На жену он не смотрел, а его обычно бледное лицо покрылось неровными розовыми пятнами. Лицезреть Люциуса таким взволнованным и неуверенным непривычно. — Думаешь, она бы по своей воле согласилась ждать нас здесь? Люциус развёл руки, словно измерял их крохотный номер в отеле. Самом магловском отеле из всех возможных. Малфои справедливо рассудили, что в подобном месте их искать не станут. Возвращаться к Поттерам родители Драко отказались, да он и не настаивал: наверняка Гарри засыпал бы их вопросами на тему, куда они вдруг пропали и не встречались ли они с непокорным отпрыском. Драко понятия не имел, что думали родители о событиях последнего дня. Он же ощущал себя беглым преступником. Ему также приходилось прятаться и беспокоиться о хвосте. Он до одури боялся, что авроры настигнут его, а то и вовсе доберутся до Донована раньше. Острое желание найти его логово первым превратилось для Драко в одержимость. Единственно важную мысль, что крутилась в его голове. Наверное, подобным образом он отвлекался от Долорес, Теодора, Гермионы и всех тех жутких образов, что всплывали перед глазами, стоило вспомнить о близких людях. — Ты тоже должен ждать здесь, — угрюмо сообщил Драко. — Нет, — твёрдо произнёс отец. Они узнали, где предположительно находился дом, о котором писала Бернайс. И снова спасибо детективному агентству. Напрасно Драко не расценивал его всерьёз. Лэндон и правда приобрёл жилище неподалёку от Хогсмида примерно в то время, как Бернайс забеременела. Нынче особняк пустовал и разрушался. Впрочем, данная новость не расстроила Драко. Интуиция подсказывала: Донован туда точно наведывался, что-то Малфой там да найдёт. И он собирался в дорогу один. Ему не нужны спутники. Кто же знал, что в Люциусе внезапно проснутся отцовские инстинкты? — Ты мне помешаешь. Донован охотится на тебя. Ты уверен, что хочешь идти прямиком к нему? — напирал Драко. Он знал, его отец не отличался гриффиндорской храбростью. Малейшая угроза благополучию сковывала Люциуса животным, неконтролируемым страхом. И Драко давил на больные точки, что так ему знакомы. На точёном лице Люциуса отразилась борьба должного с желаемым. Он колебался с минуту и решился. — Не хочу, но обязан, — он красноречиво закатил глаза, выказывая недовольство. — Твоя мама взяла с меня обещание, что мы не оставим тебя на этот раз и будем рядом до конца. Драко усмехнулся. — До конца? Звучит драматично. — Так и есть. Драко намеревался уточнить, что имели в виду родители под «концом». Неужели совсем не верили в него и готовились к худшему? Но в итоге он передумал. Не так уж и важно. Лишние причитания могли неблагоприятно на него повлиять и пробудить ненужные сомнения. Он оценивающе оглядел отца — от платиновой макушки до затянутых в дорогие ботинки ног. Уставился так внимательно, будто впервые его видел. — Я пойду один. Не хочу, чтобы и с тобой что-то случилось, — слова дались непросто. Из чувства противоречия Драко не желал демонстрировать беспокойство за жизнь отца. В конце концов, он ему врал последние два года, и Драко имел право на старую-добрую злость на родителя. Люциус горделиво вздёрнул подбородок. — Что за вздор, Драко. Я отличный волшебник и умею расценивать свои силы. Со мной ничего не случится. Старший Малфой выкатил грудь вперёд и раздулся от важности, подобно его любимому павлину. Драко всерьёз задумался, не сотворить ли с отцом то же самое, что сам Люциус сделал с Нарциссой. Взять бы да вырубить его простым сонным заклинанием. Только в глубине души младшего Малфоя, на её самом тёмном дне, до сих пор сидел маленький, перепуганный мальчик, что жутко мечтал вцепиться в отца и верить, что мудрый взрослый разрулит любую проблему. Драко это не нравилось, однако с играми сознания он ничего поделать не мог. Они не подчинялись строгим правилам. — Ты держишься рядом со мной и оставишь свои великолепные комментарии при себе, — отчего-то сердито процедил Драко. Хотя гневался он скорее на себя, нежели на родителя. — Малейший намёк на опасность, и ты трансгрессируешь без всяких споров. — Не разговаривай со мной как с ребёнком, Драко, — Люциус нахмурился. — Я могу о себе позаботиться. — Конечно, можешь. Только эта забота нередко оборачивается проблемами для меня, — ядовито заметил Драко и замер. Обычно он не позволял себе говорить с отцом… вот так. Даже в тёмные времена. Потеря Долорес, Гермионы и Теодора сказывалась на нём не лучшим образом. Драко ощутил острый укол вины и потупил взор, сосредоточив его на своей обуви. Они давно не ходили куда-то вдвоём. После смерти Астории между Люциусом и Драко почти всегда находилась Нарцисса, готовая в любой момент скрасить неловкое молчание. Теперь её не хватало. Ни Драко, ни Люциус не проронили ни слова с тех пор, как вышли из отеля и трансгрессировали из ближайшей подворотни. На самом-то деле, могли и из номера, но Драко был предельно осторожен: в магловском отеле пытался вести себя по-магловски. Подозревал, что получалось у него из рук вон плохо. Гермиона бы не оценила. «Не думать о Гермионе. Не сейчас», — подсказывало сознание Драко. Они очутились на холме, чуть дальше от живописной деревеньки. Идеальная локация: с высоты тёмные крыши домов хорошо просматривались. Впрочем, вряд ли на таком расстоянии Малфои заметили бы серьёзную опасность. Скорее вглядывались в строгие очертания пригорода для своего успокоения. Словно всякая секунда небольшой паузы прибавляла им магических сил. Драко шагнул к дороге первым. Люциус колебался. — Послушай, может ты всё же доверишь спасение этой гря… мисс Грейнджер аврорам? — поинтересовался он. Драко тяжело вздохнул. Нет, всё же зря он поддался обманчивой привлекательности присутствия кого-то близкого. Лучше бы пошёл один. Малфой был слишком наивен, когда предполагал, что отец просто смирится с его решениями. Казалось, Люциус до сих пор так и не понял, почему Драко упрямился. Люциус Малфой обычно поступал рационально, в соответствии с ответом на вопрос: «Что выгоднее мне и моей семье?» Ну и раздражал же его сын, который с удовольствием отдал бы всего себя ради безопасности Гермионы и Теодора. — Можешь вернуться к маме, если испугался. Драко равнодушно пожал плечами и двинулся по широкой тропе. Накануне прошёл дождь, и ботинки увязали в грязи. Однако младший Малфой впервые за долгое время не обращал ни малейшего внимания на подобные мелочи. Если раньше состояние его одежды и обуви занимало мысли Драко, то теперь он с удовольствием окунулся бы целиком в ближайшую лужу, пообещай ему кто, что данная мера вернёт Нотта и Грейнджер. Люциус не отличался той же стойкостью, потому еле поспевал за сыном. Он то и дело притормаживал и в раздражении скидывал налипшие серые комья с помощью волшебной палочки. — Драко, ты ведёшь себя неразумно, — увещевал отец. — Неужели ты думаешь, что справишься лучше Поттера или любого другого аврора из Министерства Магии? На обучение этих неудачников уходит прорва налогов обычных граждан. Их задача — защищать нас и всяких гряз… мисс Грейнджер. — Повторяю, можешь вернуться к маме. Драко воспринимал речь отца через слово. Наверное, по этой причине ему казалось, будто она лишена малейшего смысла. — Ты вообще слушаешь меня? — тяжёлая рука Люциуса опустилась на плечо сына. — Я ведь и на тебе могу испробовать сонное заклинание. Исключительно для твоего же блага. Как быстро родитель перешёл к угрозам. Драко ставил, что он продержится до конечной локации и уже там, в пыльных интерьерах струхнёт и разгорячится. Младший Малфой медленно обернулся и прожёг отца взором. — И я тебе никогда этого не прощу, — чётко, чуть ли не по слогам ответил он. Уверенность Люциуса на мгновение пошатнулась, и он дрогнул. Поспешно убрал руку и нахмурился. Драко опять зашагал. Он сам себя не узнавал. Он ясно осознавал, что перевернул бы весь мир с ног на голову для спасения Гермионы. И ни одна сила во вселенной его не остановила бы. Даже родной отец. Он слышал, как тяжело ступал за его спиной Люциус, его недовольное сопение и вздохи. Не озирался, но ощущал присутствие каждой клеткой своего тела. Драко захватили противоречивые мысли. Он хотел, чтобы отец вернулся к маме. Однако, одновременно, он иррационально страшился остаться в одиночестве, без него. Как перед первым курсом Хогвартса на вокзале Кингс-Кросс: маленький Драко ни за что на свете не схватил бы при ровесниках отца за руку, но — о, Мерлин, — как же он об этом мечтал. Они подходили к деревне, когда отец снова заговорил. — Почему, Драко? Почему из всех именно она? — он задал вопрос тихо. Драко пришлось напрячься, дабы расслышать его. — А нужна причина для твоего успокоения? Не знаю, — засомневался на пару секунд и выпалил. — Потому что с ней я становлюсь лучше. Устраивает? — Это самообман, — спорил Люциус. — Ты сейчас в нестабильном состоянии и крайне впечатлителен из-за проклятия. Вы из разных миров. — Из одного. Ты отрезаешь себя ото всех, кто не соответствует твоим ожиданиям, по своему желанию. Я не собираюсь поступать так же. Голос Люциуса звучал жёстче. — Если я лишусь своего единственного сына из-за грязнокровки, ей не поздоровится. — Если твой единственный сын лишится этой… маглорождённой, то не поздоровится уже ему, — в тон отцу откликнулся Драко. Они замолчали. Драко и Люциус двигались по тесной улочке, вдоль одинаковых каменных домов. Симпатичное местечко. Не Хогсмид, конечно, но стремился сравняться с ним. Как и в остальных уголках Британии в конце октября, везде тыквы, гирлянды, оранжевые огни и искусственная паутина. В прошлом Драко любил Хэллоуин. Но сейчас он его почти ненавидел. В голове не укладывалось, как обычная жизнь вокруг продолжалась и текла своим чередом, пока его рушилась на части. Он потерял Долорес. Он рисковал потерять Теодора и Гермиону. И даже с родителями он на разных жизненных страницах. Что останется у него, Драко Малфоя, если он проиграет Доновану? Лишь горстка воспоминаний и вина размером с дракона. — Ну и пошлость, — проворчал Люциус. Драко обернулся и проследил за его взглядом. Среди домов затесался книжный магазинчик, и со стеклянной витрины на прохожих глазело чучело нарочито уродливой ведьмы в остроконечной шляпе. Лицо дамы украшали зелёные бородавки, а на набитом конфетами котле переливалась надпись «Сладость или гадость». Одного взгляда на декорацию достаточно, дабы сообразить: она принадлежала маглам, а не волшебникам. Это они, бедняги, зачастую рисовали ведьм и колдунов чудовищами. Да ещё и одежда у неё весьма старомодная: в магическом мире так уже не ходили. Наверное, отца подобная картина даже оскорбляла. Он-то и Нарцисса совсем далеки от стереотипных портретов. Но как Малфои не понимали маглов, так и маглы никогда не смогли бы постичь волшебников. Драко улыбнулся. Неподдельное отвращение Люциуса повеселило. — Ты можешь вернуться к маме, — опять напомнил Драко. — Заладил, — закатил глаза Люциус. — В последнее время ты ведёшь себя крайне несносно. Не припозднился ли твой подростковый бунт, Драко? Он говорил не всерьёз. Впервые за день в его интонации вернулись привычные младшему Малфою лукавые нотки. Вот по такому отцу он скучал. И с таким давно уже не сталкивался. — Радуйся, что я уже переехал, не крашу стены комнаты чёрным и не слушаю музыку на весь дом, — в тон ему отшутился Драко. Он не оттаял по отношению к отцу, совсем нет. Однако лёд между ними тронулся. И, конечно же, Люциус почти сразу всё испортил: — Может, всё-таки плевать на этого маньяка? Пойдём к маме да отметим Хэллоуин в семейном кругу? Драко не удостоил его ответом. — Мой сын и грязнокровка, — донеслось ворчание ему вслед. Дом Лэндона и Бернайс расположился на краю деревни. Единственный в округе без праздничного налёта. Крохотный тёмный особняк казался заброшенным. Небольшой участок перед дверью зарос. Цифра на двери покосилась и держалась на последнем издыхании. Тем удивительнее, что все окна целы, ни один проём не зиял мрачной пустотой. Данный факт внушал Драко надежды, что он всё-таки не ошибся: Донован сюда наведывался и следил за относительным порядком. Люциус шумно сглотнул ком слюны и невольно отшатнулся, когда ветер зашелестел в траве. Он боялся. Но Драко не винил его за страх, ему и самому сделалось не по себе. Он с опаской взглянул на Люциуса — Подождёшь меня снаружи? — предложил Драко. — Если заметишь что-то подозрительное, дашь знать. Драко сам себе противоречил. Ещё совсем недавно он требовал, дабы отец не отходил от него безопасности ради. Но теперь завис в нерешительности и никак не соображал, где Люциусу лучше — с ним, в мрачном доме, где можно встретить Донована, или снаружи, на открытой местности, где опасность не поджидала за каждым углом. — Там может быть преступник, — протянул Люциус. Он колебался. Что сделала бы Грейнджер? Драко почесал затылок и просиял. — Давай по аврорской схеме. Я пойду. Если не появлюсь через пятнадцать минут, иди за мной или — лучше — сразу зови на помощь. Неожиданно Люциус согласился, и Драко выдохнул. Одной головной болью меньше. — Я пошёл, — зачем-то сообщил он. Потоптался на пороге и шагнул в неизвестность. Скрипучие половицы. Паутина. Остатки пыльной мебели. То тут, то там куски той жизни, что могла бы быть здесь, но которой так и не случилось. Кресло качалка у стены, где предположительно обязан быть камин. Стол с тремя ножками, что сохранял устойчивость. На гладкой столешнице узоры. Маглы, взглянув, подумали бы, что это просто абстрактный рисунок. Драко же узнал в витиеватых завихрениях стебли переплетённых магических растений. Везде грязь и запустение. Тут точно никто не жил. Едва ли тут кто-то останавливался и на ночь-другую. Неужели Драко нашёл пустышку? Он неспешно вышагивал по дому и поигрывал волшебной палочкой. Пожалуй, он был бы в восторге, если из ближайшей двери выскочил Донован и сразился с ним. Только этого не случилось. Драко здесь один. Он притормозил у лестницы, уходившей на второй этаж. Впервые за последние несколько часов задумался, как далеко продвинулись в поисках Гермионы Поттер и авроры. Он в них не верил. Но и в себя — тоже не в полную силу. В том кафе Донован провёл их всех. Нахлынули воспоминания, и Драко устало потёр виски. Он просил Гермиону не ловить Донована на живца, то есть на саму себя. Нет, он не просто просил, он требовал. Однако его опасения никто не услышал. Как же самонадеянны они были. И всё же винил Драко не Грейнджер: переоценить свои возможности — вполне в её, гриффиндорском, духе. Он винил себя. — В кафе, при других людях он на меня точно не нападёт, — уверяла Гермиона. — Вдруг он выдумает что-то этакое, — ворчал Драко. Дурацкое слабое воображение. Будь он достаточно убедителен и распиши в красках, что за «этакое» сумел бы сотворить Донован, Гермиона его послушала. Возможно. Драко тряхнул головой, отгоняя непрошеные видения из прошлого, и ступил на лестницу. Второй этаж почти как первый. Ни единого озарения Драко здесь не посетило. Лишь вопрос, почему дом так никому и не продали. Зачем Лэндон Смит сберёг его? Неужели в качестве сентиментальной вещицы, что напоминала ему о Бернайс? Или же — напротив — совсем ничего к нему не чувствовал и планировал со временем отдать сыну? Впрочем, Драко понимал, что правильный ответ никогда не узнает. Тонкости взаимоотношений Смита и Стэдмен — тайна, разгадку которой Лэндон унёс с собой в могилу. Драко остановился в кабинете. Прошёлся до окна и посмотрел в мутное стекло. Увидел отца. Люциус спрятался в тени раскидистого дерева и то и дело воровато озирался по сторонам. И почему не остался с мамой, раз так жутко боялся? В любом случае, Драко не собирался испытывать его нервы на прочность. Нет смысла торчать здесь и подвергать себя опасности. Он двинулся к выходу, когда его взор привлёк отблеск света на металле. Присмотрелся к находке. Старомодная оправа от очков без стёкол валялась в горе мусора. Иронично, она чем-то напоминала ту, которую предпочитал Донован. Забавное совпадение. Или… Драко похолодел. «Или совсем не совпадение», — билось в голове. Неприметная деталь рядом с общей разрухой, однако Малфой почувствовал азарт. Кровь прилила к лицу. Готов поклясться, он сейчас покрылся красными пятнами. Драко наклонился, дабы поднять находку. Но стоило его пальцам прикоснуться к прохладному металлу, как мир вокруг завертелся. Это был портал. О, Мерлин, только бы Люциус Малфой тоже его не нашёл. Драко понятия не имел, куда его уносила неизвестность. Впрочем, не ждал ничего хорошего.

***

Донован принёс еду. — Это тебе, Гермиона, — с улыбкой сообщил он. Грейнджер не спешила к нему навстречу. Он тоже не подходил: видимо, опасался сокращать расстояние между ними. Поэтому опустил поднос на пол и подтолкнул его к Грейнджер. — Он тебя не утомил? Донован небрежно кивнул на Захарию. — Иди ты на… — от нецензурного окончания фразы Гермиона поморщилась. Умел же Захария жонглировать оскорблениями. Донован и бровью не повёл. К Захарии он даже не обернулся, словно его в этом подвале не существовало. — Меня беспокоит, что он может наговорить тебе обо мне, Гермиона, — Донован цокнул языком. — Он так много врёт. — Не беспокойся. Любая гадость, которую скажет Захария, не сравнится с реальностью. Настоящий ты многим хуже, — голос Гермионы подрагивал от напряжения. Она не планировала накалять обстановку, однако не сдержалась. Теперь жалела. Её взгляд лихорадочно блуждал по комнате в попытках найти хоть какое-то оружие. Годился разве что поднос, столовых приборов Донован ей не предоставил. Но до подноса ещё нужно добраться. Да так стремительно, чтобы её противник не успел воспользоваться волшебной палочкой. Миссия практически невыполнима. Донован покачал головой. — Так я и знал, что он настроит тебя против меня, — задумчиво протянул оппонент Гермионы. — Значит, пусть отдохнёт, пока я не решу, что с ним делать. Гермиона упустила момент, когда Донован направил конец палочки на Захарию. Всё же действовал он гораздо быстрее среднестатистического волшебника. Заклинание врезалось в Смита, Грейнджер охнула синхронно с ним. Он издал протяжный вздох, видимо, от боли. Она — от удивления. Глаза Захарии затуманились, веки опустились, и он упал на грязный пол. — Что ты с ним сделал? — в отчаянии вопросила Гермиона. — Он жив. Не хочу, чтобы он нам мешал, — небрежно пояснил Донован и отряхнул невидимые соринки с рукавов рубашки. — Ты чудовище, — выплюнула Грейнджер от безысходности. Иного оружия кроме слов у неё не имелось. — Ты пока не готова к диалогу, — заключил Донован. Он ушёл, тарелки с едой водрузил на пол, поднос забрал с собой. Гермиона осталась одна. Кинулась на дверь и колошматила по ней, что было сил. Бесполезная истерика. К еде она не притронулась. Не прельщали её ни поджаренные тосты, ни фасоль в маринаде, ни картофель. Хотя живот жгло от голода. Однако лучше умереть, чем принять дар от Донована Гилсона. Она забилась в угол, обняла колени и прокручивала в голове одни и те же мысли. Искала ответ на вопрос, как же ей, Захарии и Теодору отсюда выбраться. Картонные тарелки с весёлым орнаментом из тыкв изначально мечтала в мстительном порыве размазать о стены. Передумала. Если Теодор или Захария всё же пришли в себя, «подзарядка» им не помешала бы. Во второй раз Донован снова притащил еду. Он не отличался болтливостью. Заметно нервничал, казался раздражённым. Даже что-то бубнил себе под нос. Гермиона, к сожалению, не разобрала ни слова. С Грейнджер он и парой фраз не перекинулся. Что ж, она не огорчилась. Она не знала, когда Донован вернулся бы в третий раз и сколько времени она пробыла здесь. Но твёрдо решила бороться. Безделье и ощущение безысходности сыграли с ней странную штуку. Обычно рассудительная Гермиона согласилась и на радикальные, глупые меры, лишь бы выбраться на волю: например, прогрызть зубами тоннель в полу или руками ковырять стены. Она снова прошлась в поисках полезных подручных средств. Из острого отыскала только заколку в своём кармане. Едва ли ей можно кому-либо навредить: наверное, поэтому Донован её и не забрал. Однако попробовать стоило. Не зря же она ходила на курсы самообороны с мамой. Если волшебство Гермионе не доступно, почему бы не обратиться к тривиальным магловским методам. Гермиона выжидала. Минуты тянулись мучительно медленно. Особенно теперь, когда она преисполнилась решимости. И она чуть ли не простонала от удовольствия, когда замок в двери щёлкнул. В третий раз Донован появился на пороге с пустыми руками. — С Хэллоуином, Гермиона, — голос его звучал мягко, почти нежно. От этих ласковых интонаций вдоль позвоночника поползли мурашки. — Донован, ты не можешь держать меня здесь вечность, — Гермиона проигнорировала поздравление. — Я и не собираюсь, — пожал плечами Донован. — Решу кое-какие проблемы, и мы уедем. «Мы» резануло слух. — Я никуда с тобой не поеду. Донован, немедленно выпусти меня отсюда, и у тебя появится шанс смягчить приговор. В противном случае… — её голос опять скатился до назидательных, учительских ноток. Она говорила с ним как с неразумным школьным хулиганом, которому требовалась хорошая взбучка. Донован поморщился. — Гермиона, поговорим позже. Тебе придётся подождать, — он махнул волшебной палочкой, и рот Гермионы стянуло чарами. Губы слиплись намертво, Грейнджер могла издавать исключительно невнятное мычание. Нет, каков же хам! Донован наградил её снисходительной улыбкой и снова посерьёзнел. Шагнул внутрь, всего на несколько сантиметров от порога, застыл. Направил волшебную палочку на Захарию, глаза Гилсона опасно блеснули, лицо исказил гнев. Гермиона понятия не имела, что он собирался делать. Однако её внутренний голос вопил на все лады: «Опасность! Опасность!» То ли аврорское чутьё, то ли интуиция подталкивали Гермиону в спину. Она чётко осознавала, что ей нельзя просто сидеть и ждать. — Он может теперь избавиться от тебя, — сказала она Захарии не так давно. И сейчас подозревала, что её догадка воплощалась в реальность. Обычно Грейнджер просчитывала действия на десять шагов вперёд. Иногда даже слишком подробно. Настолько, что порой всё случалось, пока она размышляла. Ей всегда не хватало непредсказуемости и авантюризма, присущих Рону и Гарри. Однако сегодня они бы ею гордились. Гермиона кинулась к Доновану наперерез, отмахнувшись от сомнений и поддавшись инстинктам. Да, она могла проиграть. Но нет, она не сдалась бы без боя. Донован подобной прыти от Гермионы не ожидал. Его глаза удивлённо округлились, когда она, позабыв на адреналине обо всех иных советах инструктора по самообороне, с разбега зарядила противнику между ног. Донован охнул и согнулся. Рука, что сжимала палочку, ослабла. Гермиона отступила на шаг. Бежать или пытаться выхватить её? Выхватить или бежать? И то, и другое сопряжено своими рисками. Бороться за кусок деревяшки с двухметровым здоровым противником — идея спорная. Особенно, когда ты сама хрупкая дама. Но и поворачиваться спиной к оппоненту в надежде на призрачный шанс на свободу — затея не лучше. Распалённый взор Гермионы скользнул по Захарии. Она не имела права бросить его и Теодора. Гермиона сложила пальцы в кулак и наугад ударила Донована. Целилась в ухо, в него и попала. Окрылённая успехом, потянулась к волшебной палочке, мазнула по ней кончиками пальцев и… И в ужасе ощутила, как сильное запястье сомкнулось вокруг её руки. Донован отшвырнул её от себя, будто неразумного котёнка. О, Мерлин, на что она надеялась? Сейчас, когда Гермиона почувствовала на себе всю физическую мощь противника, она в полной мере ощутила, какой же глупой была её затея. Их силы несоизмеримы. Впрочем, мозг Гермионы не унимался и подсказывал: «Зато он отвлёкся от Захарии». Хотя бы одна цель выполнена — своим безрассудством Грейнджер выиграла время для Смита. Донован шагнул к ней. Она попробовала ускользнуть. Однако Донован обездвижил её заклятием. — Гермиона, я же просил подождать, — рыкнул он. — Ты заставляешь меня злиться, а я не хочу злиться на тебя. Он поравнялся с ней и навис сверху. Гермиону охватила жуткая паника. Давно она не была настолько беспомощна. Она не имела возможности двигаться. Не могла даже кричать. Только хлопала ресницами и ждала вердикта. Что за пытка для деятельной Грейнджер. Донован присел на корточки рядом с ней, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Потянулся к щеке собеседницы, провёл по коже прохладными пальцами. От непрошеного прикосновения Гермиону замутило. Как же она сейчас мечтала выпорхнуть из своего тела. Она опустила веки. Темнота лучше лица Гилсона. — Я думал, ты будешь вести себя лучше, — процедил Донован. — Ты же такая сообразительная девушка. Гермиона не удостоила его и мычанием. — Ты ничего не съела. Нехорошо, — продолжил Гилсон. — А знаешь… если я утолю немного твоего любопытства, ты же съешь что-нибудь? Ради меня. Гермиона хотела бы сообщить, что в его доме и воду пила неохотно, однако её лишили такой роскоши. — Идём, — похоже на злую шутку. Однако уже через пару секунд Гермиона ощутила, как к ней возвращалась подвижность. Только воспользоваться ею она не успела. — Взбрыкнёшь, и я выпотрошу внутренности и Нотта, и Смита. Донован был серьёзен. Он не церемонился и потянул Гермиону за волосы. Больно до жути. Гилсон резок, почти жесток. Видимо, мстил за небольшой бунт. Из глаз брызнули слёзы. Гермиона старалась принять относительно устойчивое положение, но то и дело спотыкалась в незнакомом доме. Донован же крепко сжимал пряди и тащил Грейнджер за собой. Из-за этой хватки у неё не оставалось ни единого шансы оглядеться и расценить обстановку. — Почему же я сразу не подумал, — приговаривал Донован. — Я же хорошо тебя знаю, Гермиона. Загадки обычно не дают тебе покоя. Так если я раскрою тебе несколько, ты же успокоишься? Давай так: я расскажу тебе правду, а ты поешь, вернёшься в подвал и посидишь спокойно, пока я не решу небольшие проблемы с авроратом, Малфоем и Ноттом. Обещаю, это займёт совсем немного времени. Чёртовы авроры ради тебя отдадут всё, что я попрошу. Идиоты и не подозревают, что тебя я им всё равно не верну. Гермиона похолодела. Получалось, Донован выдвинул аврорату ультиматум. Вероятно, пообещал вернуть её и Теодора взамен на Люциуса и Тибериуса. Удачи ему, Гарри никогда не пожертвует невинными и другим не позволит. Или… или нет? Поттер вспыльчив и беззаветно предан друзьям. Два зловредных бывших Пожирателя Смерти в обмен на его подругу. Достойная сделка. Гермиону разрывало от противоречивых эмоций. Но ещё сильнее её разрывало от боли. В какое-то мгновение ей почудилось, что Донован намеревался сорвать с неё скальп, так крепко держал. Он швырнул её рядом со стулом. — Сядь, — не просьба. Приказ. Гермиона тянула драгоценные секунды. Нарочито медленно потирала руки и украдкой озиралась по сторонам. Они находились на обычной кухне. Такая же имелась в каждом пятом британском доме. Стандартный набор мебели и посуды. Небольшое окно с занавесками. За плотной тканью ровным счётом ничего не видно, сколько ни всматривайся. Острых предметов поблизости не имелось. А, может, взять стул да разбить его о затылок Донована?.. — Сядь же! — повторил Гилсон. Настойчиво, со злостью, словно подслушал мысли Гермионы. Схватил её за запястье и заставил подняться. Только Грейнджер ощутила под собой гладкое дерево, как её тело обвили верёвки. Донован не оставил ей ни шанса на сопротивление. Впрочем, смена локации странным образом приободрила Гермиону. Пока она сидела в подвале, казалось, весь остальной мир исчез. Не было больше неба, земли, звуков и цветов. Лишь серость влажных стен и раздражавший стук капель о раковину. Теперь же она вернулась в реальность. Вспомнила, что та до сих пор существовала где-то совсем близко. Достаточно покинуть тюрьму, которую для Гермионы организовал Донован. — Чай, кофе? — Гермиона промычала в ответ «иди к соплохвосту». Ни черта непонятно, к сожалению. Донован ухмыльнулся. — Точно. Извини, совсем забыл. Он махнул волшебной палочкой, и невидимый магический «клей», что сковал губы Гермионы, растворился. — Отпусти меня, Донован! — первым же делом выкрикнула она. Говорила громче обычного. Конечно, она не сомневалась: осторожный Донован поработал со звукоизоляцией. И всё же не сдавалась. Вдруг именно это он и упустил, и теперь случайный сосед мог стать спасителем Грейнджер? Донован и бровью не повёл. Похоже, зря Гермиона рассчитывала на огрехи в его защите. — Отпущу, чуть позже, — спокойно откликнулся он. — Я же сказал, сначала утрясу дела, а потом мы исчезнем. Тебя больше прельщает север или юг? Он заметно воодушевился. Гермиона в изумлении вскинула брови. Да этот извращенец, видимо, всерьёз планировал романтический побег на двоих. — Ты болен, если думаешь, что я побегу куда-то с тобой, — выплюнула она. — Ослабь эти верёвки хотя бы на одну секунду, и больше никогда меня не увидишь. — Именно поэтому я их пока оставлю, — рассмеялся Донован. — Гермиона, извини, но у тебя нет выбора. Ты не представляешь, сколько в магии способов сломить чужую волю. Скучным любителям Империо и не снилась вся мощь волшебства за пределами Британии. Даже в Министерстве Магии слишком сковывают себя рамками многовековых традиций. Это ваша главная слабость. Так чай или кофе? Гермиона упрямо молчала и переваривала услышанное. Это что же… Донован собирался подчинить её? Воображение живо нарисовало картину пустой Гермионы. Грейнджер из фантазии обречена до конца дней следовать за Донованом и терпеть его присутствие. Нет, лучше умереть прямо здесь. Грейнджер зашаталась на стуле, силясь разорвать путы. Её рациональная часть понимала, что подобные меры бесполезны против чар. Однако новая безрассудная половина, которая проснулась под действием паники, требовала: «Продолжай! Борись». Донован скользнул по собеседнице равнодушным взором и флегматично пробормотал: — Лучше чай. Битва Гермионы со стулом его ни капли не взволновала. Даже обидно. Он совсем не опасался серьёзного сопротивления. Повернулся к Гермионе спиной и закружился у кухонных стоек. Эта привычная суета, которой всегда сопровождалась готовка, в исполнении Донована смотрелась абсурдно. — Наверное, у тебя накопилось много вопросов ко мне, — произнёс он. — Можешь их задать. Обещаю ответить на все. — На все? — переспросила Гермиона. — На все. Она набрала в грудь воздуха и выпалила на одном дыхании. — Где мы сейчас находимся? Как отсюда выбраться? Когда ты связывался с Гарри? На ответы она всерьёз не рассчитывала. Упрямилась и злилась. Донован опять рассмеялся. — Подловила, — он оглянулся на Гермиону и подмигнул ей. Отвратительный жест. — Ладно, я отвечу почти на все вопросы. Ты не должна спрашивать, где мы. И про аврорат я с тобой говорить не стану. Я не сообщу ровным счётом ничего, что помогло бы тебе сбежать от меня. Исправляюсь: спрашивай что угодно про мою маму и уродов, которые издевались над ней и получили заслуженное наказание. Идёт? Как она и думала, сплошные нечестные условия. Впрочем, Гермиона понимала: пока она и Донован говорили, Захария и Теодор в относительной безопасности. Поэтому довольствовалась малым и осторожно поинтересовалась: — Ты мстишь за Бернайс, верно? — Верно. — Как ты узнал, что с ней произошло? Лэндон Смит рассказал? — И это верно. Частично. Некоторые детали я узнал из записей мамы. Она сделала парочку в крайне дурном расположении духа после нападения. В том числе написала о том, что финальный удар нанёс Люциус. Лэндон всё сохранил, — кивнул Донован. — Отец редко со мной говорил. Кажется, я был ему противен. Но он с удовольствием делился информацией о маме. Единственная тема, которую он готов был со мной обсуждать. Гермиона сглотнула набежавший ком слюны и заметно тише спросила: — Он же не кончал жизнь самоубийством? Это ты его убил? Донован вздрогнул и замер. — Хавелок, — он говорил глухо, растягивая гласные. Словно взвешивал каждую, сомневался в них, а в любой момент мог и вовсе замолчать. — Я считал всё случившееся с отцом глупой ошибкой. И не убил. То есть убил. То есть… Донован осёкся. Налил кипяток в кружку и с грохотом поставил её перед Гермионой. Она понятия не имела, как по его мнению должна пить — руки-то до сих пор скованы. Однако уточнять не стала. Притрагиваться к угощению преступника Грейнджер не планировала. — Как можно не убить и убить одновременно? — напирала Гермиона. — И как связан с тобой Хавелок Уильямсон? Почему он помогал тебе? Почему он избавился от Лэндона? Почему ты был против? Смит пытался вам помешать? Донован схватился за голову и нажал на виски. Всякий звук, что издавала Гермиона, будто бы доставлял ему боль. — Тихо! Ты не понимаешь, — процедил он. — Плохая идея. Лучше поступим так. Ты молчишь, я рассказываю. Ровно столько, сколько посчитаю нужным. — Но изначально ты же обещал ответить на любой воп… — окончание фразы потонуло во внешнем шуме. Гермиона услышала грохот, словно упала большая железка, и тихие ругательства. Она быстро заморгала, напрягшись. Это бормотание. Это сдержанное, приглушённое бормотание. Она знала этот голос. Это же Драко! Сердце забилось сильнее. Гермиона до конца не верила своей удаче. Вдруг то были галлюцинации её воспалённого сознания? Она взглянула на Донована. Уставилась на его сосредоточенное лицо и похолодела. О, нет, этот опасный блеск в глазах. Донован тоже слышал Драко. Только совсем ему не обрадовался. Дурак Малфой. Зачем же он выдал себя так просто? Или… у него не было выбора? Что происходило снаружи? — Любой вопрос, ты обещал ответить на любой вопрос! — напомнила о себе Гермиона. Голос её подрагивал. Донован помотал головой и устремился к двери. — Позже. Кажется, у нас незваные гости. Ненавижу гостей. И Гермиона снова забилась на стуле.