Patience

•о0О0о•

      – Слушай, мне совершенно без разницы, что с этой блядью, просто позаботься, чтобы больше не являлся в бар в таком состоянии. Следи лично, раз он сам не в состоянии!       До Ульяна доносились приглушённые голоса, в которых он отчётливо различал слова России, явно недовольного тем, что омега потерял сознание прямо в уборной его бара. Правда, что происходило после, парень вообще не помнит. Кто ему помог? Никто ли не заметил такого состояния страны? А Беларусь, он ведь наверняка переживал после такого ночного звонка. Становится даже стыдно перед братом.       – Росси, но он же не ребёнок, чтобы я контролировал его, – уже тише пытался защитить младшего Бел. – Если ему стало плохо, значит это серьёзное что-то, не кричи...       – Мне плевать, что там у него не так. Если больной, значит сиди дома и нечего куда-то выходить. Это уже не впервые, я уж лучше бету на его место найду и не буду лишний раз попадать под риск.       Слышать, как ни в чём не виноватого Богдана чуть ли не кроют матом за провинности Украины, слишком неприятно. Омега решает, что нужно поскорее исчерпать конфликт, даже если его снова обвинят в том, в чём он не виновен. Но открывать глаза так не хочется – голова кажется слишком тяжёлой, как и всё тело, ещё и болит висок. Скорее всего, он сильно ударился, когда падал в туалете. Хоть бы сотрясения не было. Всё же, через силу, Веночек разлепляет веки и чувствует, как его ладонь сжимает Беларусь, а Россия раздражённо рычит в стороне.       – Юки, ты как? Где болит? – голос брата стал ещё тревожнее, чем до этого, поэтому Ульян спешит успокоить его натянутой улыбкой. От этого Белу становится ещё противнее на душе.       – Мне уже намного лучше. Прости, что заставил беспокоиться.       – Ишь ты, как заговорил, – брезгливо кривится Руслан и подходит ближе, от чего оба младших морщатся, а Украина и вовсе затыкает нос. Воздух в комнате стал тяжелее и неприятнее от феромонов альфы. Становится ясно – Росс слушать его оправданий даже не хочет. – Слушай меня внимательно, мелочь. Это последний раз, когда ты так проебался и подвёл меня, понял? Даю тебе ещё один шанс, и не дай Боже, ты подставишь нас обоих снова, вини тогда свою задницу, что постоянно ищет приключений!       Хорошо, выговор не так жесток, как его себе уже представил омега. Но от этого не лучше. Ну не виноват он в том, что поймал какой-то непонятный приступ!       – В этом правда есть моя вина. Но ничего страшного ведь не случилось? – больше интересуется, чем утверждает младший и старается не смотреть на брата, всё ещё зажимая свой нос. И этим делает ошибку, раз не видит, как глаза того наливаются яростью. Россия подходит ближе и берёт его за грудки, отпихивая Беларусь с постели.       – Ну конечно, не хватало ещё, чтобы что-то случилось! Да ты благодарен должен быть, что тебя прикрыли и замену нашли! – альфа с каждым словом встряхивает за одежду парня, не обращая внимания на попытки Беларуси успокоить его, а также младшего, что уже задыхается от боли. – Как же ты меня бесишь. Всё у тебя делается через жопу! Прав был отец, когда говорил, что от такого отродья будут одни проблемы, а я всё надеялся, что он неправ.       – Росс, успокойся, я прошу тебя. Ты криками детей разбудишь! Да и ему плохо, не видишь?!       Увидеть белоруса злым удавалось крайне редко. И конкретно сейчас он сильно разозлился, а комнату заполнил едкий кислый аромат апельсина, заставляя Россию поубавить пыл. Тот отпустил одежду Веночка и отошёл на несколько шагов. Ненависть к омеге никуда не делать, но идти против Бела и скандалом будить оставшихся жителей дома не вариант. Приходится отступить.       – Следи за ним, иначе в следующий раз он так просто не отделается. Убью на месте, – не скрывает враждебности в голосе Росс. – Бесишь...       Он стискивает зубы с кулаками и заставляет себя выйти из комнаты. Потом успеет отыграться и как-то отомстить, но будет это уж точно не сегодня.       Как только закрывается комната, Беларусь устремляет свой всё ещё злой взор на омегу, но сразу меняется на испуганный. Украина согнулся пополам, судорожно хватал ртом воздух, а руки беспокойно сминали одежду на груди.       – Юки?.. – брат садится обратно и крепко прижимает Ульяна к себе. Тот хватается за чужие плечи и сжимает так, что Бел даже шипит. Но, стоит отметить, что понемногу парень успокаивается, а его дыхание возвращается в норму. Когда он отстраняется, то не может взглянуть в глаза Беларуси.       Стыдно.       – Прости меня, – омега стыдливо опускает глаза, но из объятий не отпускает. Так спокойнее.       – За что ты извиняешься, солнышко? Ты ведь не виноват, что тебе стало плохо, – внутри всё ещё клокочет злость вперемешку с волнением, но альфа старается держаться только ради того, чтобы не напугать брата, который только пришёл в себя. Он успокаивающе, как в детстве, перебирает его вьющиеся блондинистые волосы и поглаживает повязку на виске. Вроде бы Украина расслабляется снова. – Ещё слишком рано. Ляг отдохни, всё равно я тебя никуда не пущу в таком состоянии.       – Ты жесток, братик, – Веночек находит в себе силы улыбнуться искренне и снова жмётся к Боде. – Мне уже лучше, так что не думаю, что есть необходимость оставаться дома.       – И куда ты пойдёшь с разбитой головой, дурила?!       – Мамочка мне всё перевяжет.       Младший не может не удержаться от запрещённого приёма и, позабыв о своей вине перед братом, глядит тому прямо в глаза своим невинным щенячьим взглядом. Беларусь пытается держать суровую маску, но с тяжёлым вздохом сдаётся.       – Хитрый лис. Ладно, перевяжу, но пока буду делать это, ты расскажешь мне, что произошло, ладно? – старший видит, как резко стал серьёзным Украина, поэтому добавляет: – Я не слышу ответа?       – Да, расскажу, – ох, знал бы Бел, как ему не хочется вспоминать произошедшее. Можно, конечно, что-то соврать и тогда не придётся оправдываться, но Богдан видит его насквозь, и врёт Веночек плохо. Да и какой в этом смысл? Ульяну действительно стало плохо на работе, у него на самом деле хлестала кровь из носа, и доказательством этому есть ноющая голова, разбитая от удара о кафель. Скрыть от старшего что-либо вряд ли получится.       – Тогда подожди немного. Я принесу поесть и аптечку, – парень получает кивок от Веночка и отпускает его из объятий, выходит из помещения. Оставшись пока что один в комнате, украинец падает обратно на подушку и начинает сверлить взглядом потолок. Это, конечно, хорошо, что Беларуси интересно, что произошло, но у самого юноши не меньше вопросов к нему. Например, как он дома оказался? Или, кто его нашёл? Не видел ли кто-то посторонний, как страна валяется в луже собственной крови?       – «Начинает голова болеть», – с тоской думает Юки и поворачивается на правый бок, чтобы пока что не тревожить больной висок. Он решает дождаться брата и потом поговорить, а не мучить себя догадками. Взгляд ненароком падает на тумбочку рядом с кроватью, где лежит телефон, на котором мигает зелёный огонёк уведомления. Рука сама собой тянется посмотреть, что же там. Первое, что он видит, это несколько пропущенных звонков от Беларуси, один от России, и с десяток от Америки. От Руслана, видимо, прознал, что с Украиной что-то случилось. И если хотя бы не написать, то есть вероятность, что его припишут в мертвецы.       – «Позже отпишусь», – обещает себе Веночек и смотрит дальше. Сразу убирает ненужные уведомления и натыкается на непрочитанные сообщения от Канады. Даже не раздумывая, он заходит в их диалог и начинает читать: 20:42 Кленовый листочек       – «Юки, ты уже дома?»       – «Ты обещал написать, как доберёшься :(» 23:06 Кленовый листочек       – «Завтра встретимся?»       – «Хочу с тобой поговорить» 00:32 Кленовый листочек       – «Брату только что звонил Россия. Я ничего толком не понял с его истерики, но надеюсь, что ты в порядке»       – «Напиши, как сможешь»       Подобное внимание вмиг согрело душу омеги. Он глупо улыбался своему смартфону, прижимая его к груди и перечитывая сообщения, чтобы найти ещё какой-то смысл, за который можно зацепиться. К счастью, или к сожалению, подтекста обнаружить не удаётся, поэтому Ульян решает ответить Канаде.       В груди поселяется вчерашнее чувство сомнения и настороженности. Кто знает, вдруг канадец интересуется его состоянием лишь потому, что вчера не убедился в том, как омега доберётся до дома. Лишь из вежливости. 06:15 Юки       – «Со мной всё в порядке. Просто переутомился, а брат поднял лишний шум»       – «И я не смогу сегодня уже появиться»       – «Беларуси пообещал взять выходной)»       От разных мыслей, роящихся в голове, снова становится дурно и начинает болеть раненый висок. Ульян горько улыбается, поднимая свои руки на уровень лица. В последнее время он чаще стал получать раны и увечья, даже синяк со щеки не успел сойти, а уже голова разбита. Может это его наказание за счастливые моменты, которые произошли?       Но оно того стоит.       Телефон, что лежит на груди, оповестил о входящем сообщении, и воодушевлённый омега сразу же проверяет его. 06:17 Кленовый листочек       – «Оу, я понимаю...»       – «Тогда отдохни, и Алексу не забудь звякнуть. Он волнуется»       Почему-то Веночек не решается ответить на это. Знает себя – обязательно сморозит какую-то чушь, за которую после будет жутко краснеть. Тем более перед Канадой. Он, конечно, благодарен, что альфа так печётся о нём, но всё ещё боязно принимать ответную заботу настолько открыто.       – «Вот бы я мог хоть немного понять, о чём же ты думаешь...» – с досадой вздыхает Веночек и поворачивается на спину, а после и вовсе встаёт с постели. Чуть позже понимает, что нужно отписаться Германии о своём отсутствии, что парень и делает почти сразу же. Только сейчас он замечает стрелки на часах и ужасается столь раннему времени. Неужели Беларусь вместе с Россией простояли над ним всю ночь? Ладно ещё Беларусь, но Россия...       Украина оборачивает голову на открывшуюся дверь, где замечает брата. Тот в одной руке держит поднос с едой, а аптечка находится в зубах, пока вторая рука занята открытием этой же двери. Такая картина волей-неволей вызывает у младшего смех, который не получается сдержать в себе. Под весёлое хихиканье Бел запирает комнату и подходит к столу, освобождая руки и зубы.       – Смешно, да? А как чуть что, то сразу ко мне бежишь, засранец, – озлобленно рычит альфа и наблюдает, как Ульян смахивает с глаз слезинки. – Слушай, ты можешь сделать голове хуже, не напрягайся так.       Старший подходит ближе и берёт голову брата в руки. Он осматривает наложенный им же бинт, а когда удостоверился, что рана не кровоточит, то возвращается за аптечкой. В полной тишине садится на стул напротив и срезает повязку. Украина не мешает, лишь закрывает глаза, чтобы не мешать Боде, ведь это и в его интересах как можно скорее вылечить свою непутёвую голову. Лишь иногда омега срывается на страдальческий скулёж, когда Беларусь особенно сильно давит ватой с перекисью на не такую уж большую, но через чур болезненную рану.       – Ты обещал, что расскажешь, что произошло, – белорус старается мягко намекнуть и подтолкнуть Юки к разговору. – Я так испугался, когда ты позвонил, и толком ничего не объяснил.       Тяжёлый вздох сразу слетает с губ Ульяна, но почему-то юноша продолжает долгие минуты молчать. Нет, скрывать ничего от брата он не собирается. Богдан всегда был и будет его опорой, лучшим другом и самым дорогим человеком, с которым Украина сможет поделиться самыми сокровенными страхами и чувствами. К тому же, старший всегда готов дать свой совет и оценить ситуацию со своей точки зрения, даже подтолкнёт к правильному решению, если нужно. Не имея папы, и получая лишь презрение со стороны отца, Веночек нашёл поддержку в брате.       – Я расскажу, но только не смейся, – просит он, а когда видит со стороны альфы уверенный кивок, продолжает. – В баре я встретил Канаду...       – В смысле?! Мф, мх!! – Украина поспешил закрыть Беларуси рот ладонью, как только тот начал кричать, выпучив от удивления глаза.       – Я был в маске и выпил подавители. Меня не узнали, – спешит успокоить его младший, и отпускает свою ладонь, потому что Бел молчит и дальше внимательно слушает. – Он пришёл с Гренландией. Заказал себе виски, мы даже толком не говорили. Так, пару фраз...       Альфа убирает вату и начинает отмерять бинт, всё ещё внимательно слушая и поглядывая на брата.       – Он заплатил и ушёл, а у меня после в глазах темно стало... – почему-то украинец до конца не был уверен, стоит ли рассказывать всё подчистую. Но если не расскажет, то Бодя не сможет помочь советом, поэтому следует ещё один тяжёлый вздох. – Я слышал голос отца и чувствовал его запах... Воспоминания нахлынули, стало дышать трудно. А потом мой напарник привёл меня в себя, отправил в туалет умыться, потому что кровь пошла из носа. После звонок тебе и снова темнота.       В комнате повисла тишина, но Беларусь не стремился её разрушить, обдумывая каждое услышанное слово. Ранее ещё маленькому омеге снились разные кошмары с участью Союза, но чтобы вот так – посреди толпы, и не во сне, и плохо стало...       – Видимо твой мозг устал, – решил он всё же успокоить младшего. – Сам подумай – тёмное помещение, ночь, и ты, взбудораженный встречей с Канадой. Усталость и нарисовала тебе твои прошлые кошмары, скорее всего.       В каком-то смысле такое предположение имело место быть. Видения из-за ночных ужасов, а кровь из носа – давление повысилось, переволновался. Украинец просто устал, вот и последствия, но всё ещё мало верится. Приходится просто кивнуть брату, соглашаясь с его теорией.       – Но что было после того, как я отключился? – всё же спрашивает Ульян, касаясь аккуратного бантика на виске и поправляя свои кудри.       – Я сразу России позвонил и поехал в клуб. Он первый тебя нашёл в луже крови, материл, на чём свет стоит, но помог довезти сюда и привести тебя в порядок.       Он лишь понятливо мычит и смотрит на стол, где так ароматно пахла домашняя еда. Парню не хотелось говорить о России. Помог? Спасибо, на этом всё.       Эту неприятную тему сразу закрывает урчащий желудок омеги, после чего Бел подаёт тарелки на подносе, и пока Украина за обе щёки уплетает пищу, наводит порядок в аптечке и откладывает мусор в сторону. Когда Веночек только открыл глаза, у Боди от сердца отлегла тревога за брата. Всю ночь он сидел у постели и лишь надеялся, что рана окажется не серьёзной, и сотрясения никакого нет, только бы в себя пришёл. С первого взгляда не скажешь, но Россия за Юки тоже переживал. Может не с той точки зрения, с которого хотелось бы – просто переживал, чтобы не было лишних проблем для себя. Да и брат всё-таки, столько лет прожили под одной крышей.       – Бодь, – позвал альфу Веночек, когда отставил в сторону пустые тарелки на подносе. – Спасибо тебе. Я решил остаться сегодня дома, отдохнуть, как и обещал. Так что, давай ещё поспим, хотя бы к обеду?       Старший удивлённо смотрит на него, нечасто ведь от Украины услышишь что-то подобное. Он обычно молчаливый, или же огрызается. Но видеть омегу таким домашним, спокойным и с улыбкой необычно, хотя приятно. Беларусь подходит ближе и обхватывает его лицо ладонями, целомудренно оставляя поцелуй на лбу, а брат в ответ крепко обнимает и прижимается ближе.       – Хочу поспать с тобой. Чтобы кошмары не снились, – тихо лепечет он куда-то в грудь Бела и оба медленно укладываются на узкую односпальную кровать. Но, прижимаясь друг к другу, удаётся хотя бы не падать с постели.       Усталость берёт своё: Ульяну нужны силы для восстановления, а Беларусь дежурил всю ночь над ним, поэтому сразу же через несколько минут парни сладко уснули, убаюканные спокойствием и собственными переплетёнными ароматами.       – Апельсинка, ты скоро? – в комнату открывается дверь и заглядывает взволнованный и хмурый Казахстан, но когда замечает спящих братьев, вмиг расслабляется. Поначалу он переживал, ведь Бел обещал, что обработает рану и сразу вернётся отдыхать. А когда брат задержался, то старший встревожился, вот и решил проверить.       Подойдя ближе, альфа поправляет одеяло до плеч, и некоторое время стоит, наблюдает. Ну, во-первых, потому что так в обнимку младшие спали лишь в детстве, когда ещё все вчетвером находились в одной комнате, и так оба спасались от ночных кошмаров. А во-вторых, такой вид через чур милый. Здравый смысл, конечно, говорил, что нужно забрать Беларусь, чтобы Юки спалось удобнее, но что-то подсказывает, что так будет лучше.       – Сладких снов, мелкий, – Каз треплет обе макушки, убеждается, что сон никто и ничто не потревожит, и уходит, забрав посуду и аптечку. Он обещал помогать в любой ситуации Белу, ведь тому и так несладко. С тех пор, как младший альфа взвалил на себя обязанность взращивать младших братьев, уставал слишком часто. Конечно же, старшие негласно решили помогать, но чаще преподносил поддержку именно Каз. Оставив братьев отдыхать, Казахстан ушёл к себе.

•о0О0о•

      Просыпается Украина уже один. И радуется, что более не чувствует в теле прежней слабости и боли. Видимо, Беларусь хорошенько обработал висок перед этим, поэтому рана на виске не так ноет. Эта лёгкость, что разливается негой по отдохнувшим мышцам, совершенно не чувствуется головная боль от небольшой простуды, и в кои-то веке Веночек благодарен, что Бел настоял на выходном.       Сейчас он поднимается и сладко так потягивается, зевая во весь рот. Часы на тумбочке показывают без пяти минут восемь часов утра и Ульян хмурится, ничего не понимая. Перепроверив телефон, он убеждается, что проспал сутки, чему ужасается.       – «Как хорошо, что я решил выходной взять. А то Гера меня бы грохнул», – с беспокойством размышляет парень и встаёт, чтобы заправить свою постель. Урчащий живот даёт о себе знать, поэтому омега по-быстрому переодевается в свободные вещи и спускается на первый этаж, откуда слышит редкие голоса. Скорее всего, многие уже отправились по своим делам.       Юноша оказывается прав. Когда он заходит на кухню, то слышит, как разговаривает Казахстан с младшей сестрёнкой Литвой. Та сидела на стульчике уже собранная, махала ножками и утирала свой нос.       – Не переживай, я побуду с тобой, если тебя отправят на больничный, – спокойно убеждает малышку Каз, вытирая последнюю тарелку, а потом замечает у дверей старшего омегу. – Доброе утро, солнце. Ты как себя чувствуешь?       – Я в порядке. Всё благодаря Беларуси, – парень садится рядом с сестрой и хватает оставшиеся тосты. – А с тобой то что?       – Одноклассник опрокинул на меня ведро с холодной водой, – хмуро шмыгает носом Лила, и сразу вытирает платочком сопли.       – Вот негодяй! Я, надеюсь, что он получил по заслугам?       – Да, он получил, как ты меня и учил, братик!       На кухне повисает неловкая тишина. Украине хочется сжаться, спрятаться где-то, потому что Казахстан, что отложил в сторону полотенце, и медленно обернул своё внимание на него, не обещает ничего хорошего. Да, он выглядит спокойным, но внутри этого спокойствия бушует злость и недовольство.       – Так вот, кто научил их этому, и из-за кого нас вызывают в школу. А я-то думал... Украина, я тебе что говорил?       – Эээ, я не помню ничего такого! – сразу пытается спасти свою задницу младший и лишь быстрее жуёт тост, чтобы успеть убежать с кухни до тех пор, как на него обрушится гнев старшего брата. – И вообще мне пора собираться на работу, удачного вам похода к врачу!       Омега тянет на лицо улыбку, запивает еду остывшим чаем и встаёт со своего места. Уже выбегая с кухни, он слышит, как в спину летит всё то же полотенце, и как хохочет Литва, глядя на такое зрелище. Даже самого Украину пробирает счастливая улыбка, ведь, по сути, ничего неправильного он сестрёнке не сказал.       – Господи, какой же придурок... – качает головой Казахстан. – Пойдём, Лила. А то опоздаем.       Веночек забегает к себе в комнату и, вместе с попытками унять хохот, рвущийся с груди, начал собираться на работу. Он очень удивился, когда откинул шторы и заметил, что на улице светит солнышко, но не припекает, как это обычно бывает летом, а нежно ласкает своими лучами кожу. На небе ни облачка, на дождь никаких намёков, так почему бы не одеться попроще? Как бы не хотелось омеге скрыть своё тело под слоями одежды, он силком заставляет вместо жаркой толстовки надеть просторную футболку.       У Юки приподнятое настроение, когда он собирает бумаги и вещи в сумку, закидывает её через плечо и, поправляя свою непослушную шевелюру, выбегает из дома. Парня окрыляет мысль о том, что вскоре он встретится с другом, поделится впечатлениями уже позавчерашнего вечера, что он не замечает вокруг себя совершенно ничего. Нетерпение берёт верх, и после того, как Украина оплачивает в кофейне капучино, сразу набирает свою «Американскую радугу». Парень никуда не спешит, и лишь желает поскорее услышать голос Аме.       – «Засранец, ты куда пропал?! – встречает Веночка недоброжелательный возглас Америки, из-за чего улыбка сама собой появляется на лице. – Я уж думал, что ты помер! И Росс ничего не говорит.»       – Ну, чисто теоретически да, я чуть не помер, – повисает минутная тишина. Американец наверняка стоит в шоке, и будь рядом, дал бы омеге затрещину, поэтому тот сразу спешит оправдаться. – Вчера мне плохо стало, ну и случайно получил себе рану на голове...       – «Ты хотел сказать позавчера?» – Аме всё так же раздражён, но больше переживает за друга.       – А, да. Позавчера. Я сутки проспал, – виновато вздыхает блондин, отпивая немного кофе. – И сейчас иду в офис. Ты уже там?       – «Да, приехал буквально пять минут назад, – на заднем фоне у разноглазого что-то шумит и он шикает. – Приезжай, потом поговорим, ладно?»       – Оу, так ты занят? – ухмыляется Украина, когда прислушивается к чужому тяжёлому дыханию. Видимо, Америка в кабинете не один, и чем-то занят. – Тогда, надеюсь, что вы кончите до моего прихода.       – «Иди к чёрту!»       Трубку сразу сбросили, и Ульян шёл дальше, пытаясь сдержать смех, чтобы его не посчитали сумасшедшим. Реакция постоянно уверенного в себе американца забавила. Вероятнее всего, сейчас весь офис, по крайней мере этаж так точно, краснеет и зажимает уши. Потому что Америка тихим не умеет быть. Надо не забыть лишний раз напомнить позже разноглазому об этой выходке.       Неспешной походкой Веночек идёт через парк, по тропинке и наслаждается утренней прохладой вперемешку с тёплыми лучиками солнца. Кофе он допил и выбросил бумажный стаканчик ещё несколько минут назад, и сейчас копался в сумке в поисках телефона, а достаёт свою тканевую чёрную маску.       – «Видимо, Бел постирал её,» – подумал младший и благодарно улыбнулся, натягивая её на лицо. Он и сам не знает, зачем это сделал, просто так удобнее, когда мало народу заглядывается на лицо. А учитывая его узнаваемую личность, то на его физиономию жаждут поглазеть многие.       Что-что, а внимание Веночек не любил. Чувствовал себя уютнее в закрытом помещении, где точно не будет никаких способов подсмотреть и после осудить за что-либо. Поэтому-то он сам по себе замкнутый и не имеет так много искренних друзей, как может показаться. Просто омега неплохо адаптировался и умел вежливой улыбкой расположить к себе собеседника, чтобы потом добиться желаемого.       Впервые за свои прогулки к месту работы Украина не жалеет, что не взял с собой наушники. Он вполне наслаждается ещё не совсем проснувшимся городом, утренним пением птиц. А как ему нравится чувствовать прохладный ветер на кистях рук! Веночек любит уединение, и ни за что не откажется от одиночества в каком-то домике посреди леса. К природе юноша всегда относился, и сейчас относится, довольно трепетно. На полках в комнате всегда стоят какие-то растения – как прихотливые к тщательному уходу, так и не очень. А когда идёт мимо питомника, обязательно занесёт несколько пакетов с кормом.       Ульян слишком добр.       Росс частенько издевается над омегой, называя его наивным идиотом. И аргументирует это тем, что от постоянной помощи выгоды не получить, а воспользоваться добротой какие-то лицемеры могут сполна. Вот только недооценивает он своего брата – Веночек вполне способен отличить нахлебника от настоящего друга. Не зря он связал свою жизнь с американцем, а не лицемерным Полем. Тот наверняка при первой же возможности предал бы его.       – «Полагаю, сегодня всё будет спокойно,» – искренне надеялся блондин, сворачивая уже с парка к дороге, что вела к офису. Почему-то он был уверен, что сегодня день правда будет спокойным.

•о0О0о•

      В отличие от некоторых, наступающий день для измученного канадца кажется сплошным адом. Все прошлые сутки он провёл в напряжении и тревоге. И если Америка затихнул после нескольких успокаивающих слов своего альфы, то Кен не мог никак перестать переживать по поводу Украины.       После истерики Аме, он только получил вчерашним утром сообщение от своего истинного, и более ничего. Что-то внутри подсказывало, что ничего страшного уж точно не произошло, и его внутренний альфа был спокоен. Американец, конечно же, рассказал Канаде истинные причины отсутствия Ульяна, а тот накрутил себя, как только мог, искренне переживая за свою половинку. Ведь то, что омега отделался лишь ранением – большая удача.       Заработав от неугомонного братца с утра дюжину подколов по поводу своего угрюмого состояния, канадец решил прогуляться с утра в офис, чтобы хоть чуть-чуть проветрить голову. Парню было достаточно времени для размышления, благодаря которому он таки понял, что на самом деле чувствует. Беспокойство к одному конкретному блондину не появилось просто так, или из-за влечения к истинному. Просто он рассмотрел мальчишку с других сторон, сравнил, и понял, что Веночек нравится ему любым; не только сущность тянулась к Юки, жалея, что ранее не учуял пару, а и сам альфа находил в нём что-то привлекательное и милое.       Канада чувствовал вину за своё отношение к Украине. Он не виноват, ведь переживал за брата, но что-то не давало этому оправданию просто так успокоить его душу. Догадки Кена сводились к инстинктам, которые твердили, что он поступил отвратительно по отношению к своей паре. К ним он, конечно, прислушивается, но на поводу не ведётся – если бы слушал своего альфу, то сорвался бы ещё в тот вечер после похода в бар с Гренландией, чем мог и напугать свою пару. Здравомыслие подсказывало, что в такой ситуации нет места инстинктам и вспыльчивым решениям. Украине, наверняка, нужны не пустые слова и признания, а действия и поступки. Об этом Америка тоже успел поведать.       Всё так же в подавленном состоянии Кен шёл вдоль дороги, пялясь в свой телефон. И который раз перечитывал сообщение, отправленное Ульяном, но всё ещё не понимал, как ему стоит реагировать при встрече. С одной стороны, он остался доволен тем, что омега банально ответил и взял выходной для полного восстановления сил, но с другой...       – «С ним таки что-то случилось,» – подливала масло в огонь разыгравшаяся фантазия. Стоит лишь представить, что могло произойти, так сразу в дрожь бросает. И как бы не хотел парень отвлечься, мыслями в итоге возвращался к нему. Всего один день, а без сладкого аромата мёда альфа с ума сходит! Он раздражённо прячет телефон в карман и рычит, не скрывая эмоций.       – «Хочу увидеть его...» – тоскливо вздыхает Канада и идёт дальше. Дел в офисе достаточно, а мотивации для их выполнения – абсолютный ноль. И даже плевать на возможную вычитку от Германии, сейчас хочется просто отвлечься от всего. Он даже разочаровывается, когда на горизонте видит многоэтажку, рядом с которой замечает знакомую фигуру.       Сердце радостно трепещет при виде блондинистых кудряшек, собранных в низкий хвост, что чем-то напоминает пушистое облачко, и когда Кен видит, как Ульян поворачивается в сторону, приспуская маску, радуется ещё больше. Его, конечно, сильно смущает белоснежная повязка под прядями, но то, что его омега вполне приемлемо себя чувствует, заставляет чувствовать облегчение.       Его мальчик цел.       Он в порядке.       Внутри альфа довольно скулит, виляет хвостом и Канада не сдерживает себя, побыстрее направляясь за парнем.

•о0О0о•

      Только Украина заходит в офис, по его голым рукам начинают бежать мурашки от холода. На какое-то мгновение он жалеет, что надел такую лёгкую одёжку, ведь внутри здания работал кондиционер, и кажется, что здесь ещё холоднее, чем снаружи.       – «Стащу у Аме его кофту. Всё равно ему сейчас жарко,» – с ухмылкой размышляет омега, полностью снимая с себя маску и проходя вглубь здания. Кроме холода он не чувствует ничего, разве что на подкорке сознания плещется предвкушение сегодняшнего дня, но это исключительно положительная эмоция.       Впервые, придя на работу, Украина чувствует счастье. Ему уже всё равно на все бумажные заботы, что на него обязательно возложит Германия, на неуместные претензии Польши и даже порой недовольные взгляды. А когда чувствует мягкий аромат свежесрубленной древесины – млеет и плевать становится и на остальные вероятные проблемы.       Его плеча касается чужая рука, и Веночек спешит улыбнуться альфе позади себя, на что замечает не менее искреннюю улыбку.       – Доброе утро, – мягко здоровается Канада и сразу убирает руку, позволяя себе коснуться белой повязки на его голове. – Что это? Ты в порядке?       – Я в полном порядке благодаря Беларуси, – щёки Юки заливаются румянцем, но он старательно пытается не отводить глаза, выдержать чужой взгляд. – Он не позволил ране загноиться, да и повезло, что сотрясение не получил.       – Как же ты так умудрился упасть, что голову рассёк? – внутри альфы снова начинает зарождаться беспокойство за свою пару, что даже не удаётся скрыть взволнованный тон. Весь путь вглубь здания он так и не убирал ладони с блондинистых волос.       – Разве это так важно? Я ведь сейчас в полном порядке, – Украина отводит взгляд и нажимает на кнопку вызова лифта.       – Всё-таки мне стоило тогда провести тебя, – убирает руку Кен и тяжело вздыхает, жалея, что так этого и не сделал. Глядя в голубые глаза омеги, становится трудно контролировать свои действия и слова. Хочется постоянно быть рядом, чувствовать и наслаждаться исходящими от мальчишки лучами уюта и спокойствия, и вообще позволить ему командовать собой, как парню будет угодно.       – «Даже жутко от таких мыслей,» – вздрагивает старший, искоса поглядывая на Юки.       Позавчера его точно так же одолевало желание выведать совершенно незнакомому бармену правду о своих нелёгких любовных размышлениях, и сейчас Кен чувствует дежавю, но прикусывает язык, чтобы не сказать чего лишнего. Тело пробирает волнительная дрожь, стоит только встретиться с небесно-голубыми глазами, а внутренний альфа довольно наслаждается сладким ароматом истинного. Правда, инстинкты отходят на второй план, ведь напугать Украину ни канадец, ни его сущность, не желают. Он не такой, как Мексика. С ним нужно совсем иначе.       А Ульян продолжает молчать, даже и не знает что ответить. От счастья хочется запищать во что-то мягкое и улыбаться как можно шире. Но парень твёрдо для себя решил, что сначала нужно разузнать о чужих чувствах, а потом уже открывать свои, прежде чем радоваться. Снова становиться целью насмешек он не намерен.       – У меня довольно странные ощущения, – тихо заявляет Кен, когда они заходят в лифт и едут на нужный им этаж. То, что они остались одни в кабине, немного напрягает Юки, от чего его феромон насыщается испугом и сгущается в замкнутом пространстве. Это заставляет канадца обернуться к нему.       – Какие ощущения? – он старается казаться не напряжённым, наблюдает за сменяющимися цифрами этажей на дисплее. – Тебе нездоровится?       Седьмой, девятый... Юки отводит взгляд и чертыхается, когда видит альфу слишком близко. Тот стоит, не напирая, но очень внимательно изучает его лицо, видимо о чём-то серьёзно размышляя. Канада хмурится и внезапно забирает у юноши из рук чёрную маску, после чего аккуратно одевает её, цепляет петельки за ушки, поправляя пряди волос.       Младший в удивлении изгибает бровь, совершенно не понимая, что же хотел добиться этим альфа, а когда видит на чужом лице распахнутые в изумлении глаза – и вовсе теряется.       – Что-то не так?..       –Ты ведь тот бармен, да?       На парня будто вылили ушат холодной воды. Слова доходили медленно, а когда он понял, в чём же суть – скрывать паникующий взгляд с дрожащими конечностями и натягивать маску безразличия было уже поздно.       Он понял!       – «Чёрт!» – в голове не появлялось ни единой разумной мысли, омега даже сущности своей не чувствовал. Та словно оставила его разбираться со всем навалившимся пиздецом одного, не желая даже участвовать в этом. Длительное молчание выглядит слишком уж подозрительным, выпутаться будет сложно, и даже самой банальной лжи вряд ли поверят.       – Юки?.. – голос возлюбленного сильно режет слух, и Украина закрывает ладонями уши. Он конкретно так проебался, и будет идеально, если Канада обратит на эту ситуацию по минимуму внимания и не расскажет об его нелегальной работе кому-либо ещё. Потому что под прицел попадает не только Веночек, но и Россия. И он не так переживает за брата, сколько за свою безопасность в случае их раскрытия. – Юки..!       Украина прекрасно слышит старшего, но что сказать не знает. Он так сильно испугался возможных последствий, что теряется. Всё так же, ничего не говоря, вылетает из лифта, как только открылась дверь, и, кажется, с кем-то сталкивается. Омега сразу заворачивает за угол и скрывается на лестничной клетке, оставив недоумевать Канаду, а вместе с ним и разозлённого поляка.       – Это ещё что такое? – спрашивает Поль уже у канадца, который ещё не отошёл, пытаясь осознать, что же только что произошло, и почему от него сбежали. В мыслях он делает себе пометку поймать украинца в течении дня и всё прояснить, ведь сам он в своём предположении был не до конца уверен. Рыжеволосый лишь потерянно вздыхает.

•о0О0о•

      Чисто по памяти Украина добегает до кабинета Америки и, в прямом смысле, врывается туда и... Ничего не застаёт. Разноглазый сидит за кипой бумаг, а рядом никого, только отдалённо чувствуется запах пороха... Но сейчас не до этого!       – Аме, это пиздец! – с порога заявляет омега, хлопая за собой дверью, от чего американец пугается и разбрасывает часть бумаг по полу.       – Юки! Успокойся и объясни толком, что случилось? – пусть старший и был всеми руками за любой движ, но сейчас, судя по всему, случай серьёзный. Он поднимается с насиженного места и осматривает друга. Тот нервничает, со злостью срывает треклятую маску и швыряет её куда-то в сторону, после чего с паникой в глазах смотрит на американца. А он всё ещё ждёт хотя бы предысторию всего того, что случилось.       – Канада знает, где я работаю! – на духу сразу вываливает Украина без лишних подробностей, от чего уже у старшего омеги глаза становятся по пять копеек.       – В смысле? Как?! – в недоумении орёт Америка, уже сбрасывая остальные бумаги на пол, совершенно не заботясь об их сохранности. Ульян уж было открывает рот, чтобы всё объяснить, но слова будто застревают в горле.       Снова.       Обессиленно юноша опускает свою голову, опирается ладонями о стол, а потом и вовсе оседает на пол, тем самым пугая Аме. Какой же он придурок, а доходит до него только сейчас! Просто сбежал и создал ещё больше недоразумений! И сейчас сидит в чужом кабинете на полу, а на глаза наворачиваются слёзы обиды и злости на самого себя. Молодец, Украина. Просто умница.       – Юки, успокойся сейчас же, – американец опускается на колени рядом, стискивая в объятиях рыдающее чудо. – Почему ты из всего делаешь трагедию вселенского масштаба? Просто пойди и объяснись, Канада поймёт.       – Ничего он не поймё-о-от! – ноет Веночек уже больше для вида, чем от обиды, от чего Америка злится и трясёт его, заглядывая в голубые испуганные глаза. – А если он выдаст меня Гере? Тогда и Россия пострадает, а я вообще втройне!       – Не пострадаешь, потому что он не станет тебя сдавать, – пытается доказать старший и утирает слёзы платочком.       – Как можно быть таким уверенным?       – Ты ему нравишься, вот и всё.       В кабинете повисает тишина, только редкие всхлипы доносятся от Украины, когда тот осознаёт сказанные другом слова. Омежье сердечко начинает трепетать, а вот мозг снова твердит о недоверии. Верно, Америка так говорит только потому что Канада – его брат. А родственники в глазах их ближних всегда выглядят даже лучше, чем кажется.       – Напиши ему и предложи встретиться после работы, – уже спокойнее просит его американец, поправляя выбившиеся в суматохе пряди за ушко. – Поверь, я сделаю всё, чтобы он пришёл, а ты постарайся рассказать всё как есть.       – Мне бы твою уверенность...       Ульян чувствует, как начинают ныть виски от слишком напряжённого мышления, и просит Алекса подать воды. Пока друг пошёл искать бутылку, младший достаёт из сумки таблетки. Парня часто мучают головные боли отчасти из-за болезненных воспоминаний и слишком активного шевеления мозгами. Приходится носить с собой почти целую аптечку, но эти трудности окупаются более-менее приемлемым состоянием. Омега благодарит за воду и глотает сразу две капсулы, запивая приличным количеством воды. Америка облегчённо вздыхает и тянет руку, чтобы забрать бутылку, как вдруг Веночек, не долго думая, выливает оставшееся содержимое себе на голову.       – Блять, Юки! – не выдерживает уже Аме и отнимает у горе-страны всё, что могло бы ему ещё хоть как-то навредить. – Быстро поднимайся. Сейчас же!       Злого Америку приходилось видеть не часто, но когда такое всё же происходило, Веночек старался сжаться до размеров маленького комочка, только лишь бы его пощадили. Вот и сейчас он молча поднимается с пола, когда старший дёргает его на себя и тихо матерится под нос за испорченные бумаги.       – Теперь никуда не сбежишь, эти бумаги как раз от моего брата. Пойдёшь сейчас же и попросишь копии, понял?! – Украина молча кивает и опускает виновато голову, когда садится на диван и получает полотенцем по голове. Неважно, откуда оно тут взялось – у Аме всегда есть всё под рукой, так что он всё так же тихо берёт его и начинает вытирать волосы. Но омега начинает шипеть, когда касается раны. Бинты размокли и сползли на лицо, и он пытается хоть как-то спасти ситуацию. Алекс замечает это и тяжело вздыхает, выуживая из рабочего стола небольшую аптечку.       – Снимай повязку. Заменим на пластырь, – он присаживается рядом, а младший шугается в сторону. Аме недовольно цыкает и садится ещё ближе, перекидывает ногу через чужие бёдра и фиксирует в одном положении. Теперь обе страны сидят в полуобороте, и Украина точно не сбежит. – Расслабься, я ведь не кусаюсь.       – Кто тебя знает... – Ульян всё ещё хнычет, но оплеух более не получает. Только чувствует аккуратные касания длинных изящных пальцев к своему виску и воду, стекающую с прядей на такую же мокрую футболку. Как сушиться и не заболеть повторно омега понятия не имеет, но благодаря своеобразному душу мысли прояснились и он был на все 100% согласен с Америкой – поговорить с Канадой нужно. И прямо сейчас.       – Что бы я делал без тебя, Аме? – виновато шмыгает он носом и осмеливается поднять взгляд, когда старший убирает ногу с его бёдер. Теперь на раненом виске красовался аккуратный квадратный пластырь, который был почти не заметным под прядями волос.       – Сдох бы где-то в канаве, – всё ещё не перестаёт злиться разноглазый, пока убирается от ненужных бинтов и мокрых бумажек. Украина не может сдержать счастливой улыбки и на свой страх и риск подходит ближе и обнимает друга со спины. – Я всё ещё обижен, не трогай!       – Рычи, не рычи, а я тебя всё равно люблю.       Америка тяжело вздыхает и разворачивается в объятиях. Юки прячет лицо в чужой груди и ни в какую не желает отпускать, так что приходится обнять в ответ и ждать, когда он успокоится. В такие моменты Ульян чувствует себя придурком и размазнёй. Сам себе создаёт проблемы, хотя решение лежит на поверхности. Ему очень повезло, что рядом есть люди, которые подскажут правильные решения и не дадут совершить ошибку, о которой потом будет всю жизнь жалеть.       – Солнышко, – уже мягче обращается Америка, поглаживая младшего омегу по влажным волосам. – Соберись с мыслями и пойди поговори с ним. Объясни всё, и почему ты работаешь там, и почему испугался вопроса. Канада поймёт, он не такая сволочь, каким может тебе показаться. Ты ему действительно нравишься, стоит мне только вспомнить, каким окрылённым он пришёл домой после разлуки с Мексикой и встречей с тобой. Впервые я видел искреннюю смущённую улыбку своего брата. Вот правда, не делай поспешных выводов.       Не поверить столь убедительным речам было сложно. Ульян решил засунуть своё недоверие в задницу и, хотя бы попытаться довериться, ведь его лучший друг врать не станет. По крайней мере после стольких лет дружбы уж точно. Да и хватит ему быть размазнёй, нужно брать ситуации в свои руки!       – Тогда скажи, что там за документы тебе нужны? Раз уж всё равно пойду, – омега отстраняется от Америки и тянется за полотенцем, накидывая его на свою голову. Понемногу почему-то становилось холодно, а заболеть во второй раз хочется в последнюю очередь.       – Я напишу все названия на листике. Ты так не запомнишь, – Алекс подходит к столу и искоса поглядывает на младшего. С первого взгляда не скажешь, но старший омега будто сваха, что переживает за отношения младшего брата больше, чем за свои. – Уверен, что уже успокоился?       – Да. Ты прав, я должен взять себя в руки и просто поговорить с ним, – Ульян стоит перед зеркалом и зачёсывает влажные пряди назад, уже готовясь к возможным последствиям в виде насморка или кашля. – Можно я у тебя стащу кофту? А то боюсь, что заболею опять.       – Конечно, золотце. Тебе можно всё, – дописывая последнее название документа, Аме краем глаза наблюдает, как смешно фырчит младший, когда принюхивается к той самой кофте, и улавливает запах пороха – Россия всё таки был здесь.       – Хоть кабинет и проветрил, а запах псины остался.       – Какой ты жестокий, Юки!       Америка ещё что-то начинает причитать, становится похожим на занудную мамочку, которая пытается доказать, что братья обязаны друг друга защищать и любить, а не драться и оскорблять. Такие разговоры не новинка для Веночка, он привык пропускать их мимо ушей, поскольку старшего брата полюбить уже никогда не удастся.       Чтобы Алекс заткнулся со своими рассказами, Веночек как можно быстрее накидывает на плечи кофту и выхватывает из чужих рук листок с нужными документами. Не забывает чмокнуть ошеломлённого друга в щёку, а после как можно скорее сбежать от праведного гнева и брошенной в сторону двери пустой бутылки из-под воды.       Удивительно, что после разговора он смог многое переосмыслить, и шестерёнки в мозгах проделали ту работу, что забыли сделать ещё в лифте с канадцем. Сейчас парень чувствовал себя последним идиотом, и ближайшую неделю будет себя корить, что поступил настолько опрометчиво и глупо.       – «Я просто должен поговорить,» – успокаивал и улыбался себе украинец, спускаясь этажом ниже. Юки был благодарен Америке за поддержку, а позже обязательно отблагодарит его парочкой бутылок крепкого спиртного. Старший был для него как брат-омега, которого он никогда не имел. На душе становилось теплее и легче, когда юноша советовался именно с ним. Почему-то с Белом такого эффекта не наблюдалось, хотя с родным братом он был и ближе и больше общались.       Никогда не приходилось об этом задумываться, но, вероятнее всего, Ульяну и плевать на это. Какая разница, если все всем довольны? Ведь не всегда чем-то захочется делиться с братом-альфой, как минимум потому что стыдно.       Но если повезёт, то придётся со всем делиться уже со своим альфой.       Веночек доверял Америке. За семь лет общения они не раз друг другу доказывали, что достойны доверия. Поэтому в словах старшего омеги парень не сомневался ни на секунду.       Со всеми самыми приятными и греющими душу мыслями, Украина спускается на этаж ниже и направляется к Канаде на разговор. В голове он уже прокрутил извинения и оправдания, искренне надеясь на лучший исход. Дверь была приоткрыта, так что парень воодушевлённо направляется туда. Уже рядом с кабинетом Юки подозревает что-то неладное, когда замечает краем глаза, стоящего неподалёку Польшу. Тот злорадно ухмылялся чему-то в телефоне, время от времени поглядывая в сторону двери. Будто кого-то ждёт.       Волей-неволей, но это начинает напрягать. Ульян подходит ближе к кабинету и поднимает руку, чтобы постучаться, но в таком же положении и застывает на месте.       У них всё закончилось, не успев начаться...       Перед глазами Юки видит до боли знакомую спину альфы, а, сидя на столе, на его поясницу давит своими стройными ногами Мексика. Чужие руки тесно обвивают шею Кена, притягивая лишь ближе к своему телу. Вокруг рабочего места валяются бумажки с другими принадлежностями, видимо, сброшенные в порыве страсти. По крайней мере всё так выглядело. Только последний придурок не поймёт, что здесь происходит.       Младший видит, как блаженно прикрыты глаза у мексиканца, когда их губы соприкасаются в столь невинном поцелуе. Сам не зная почему, но Украина взгляда отвести не может. Проходит секунда, десять, минута, и с каждым ударом сердца внутри Веночка что-то разбивалось, а канадец, видимо, и не собирался куда-то отстраняться от Макса.       – Оу, да ладно? – ехидно тянет Поль, приближаясь к омеге. Он обратил своё внимание на младшего, как только тот через чур подозрительно замер, увидев целующихся стран. – Так это ты тот, из-за кого Канада хотел Мексику бросить? Как видишь, он передумал.       Внезапно Ульяну становится всё безразличным. Во взгляде тускнеет та самая искорка счастья от предвкушения встречи с предначертанным альфой. Он будто вернулся в первые годы своей влюблённости, когда становилось плохо от любых мыслей. Сердце сжимается до болезненных ощущений в груди, и желание вырвать кусок мышц уже не кажется какой-то шуткой. Только бы не чувствовать этого.       – Не хотелось бы тебя разочаровывать, золотце, – подобравшись довольно близко шепчет Поль прямо на ухо, чтобы не потревожить пару в кабинете. – Но на что ты с самого начала надеялся?       А ведь действительно, на что? Украина изначально знал, что Канада для него – недосягаемая вершина, и поэтому не сближался с истинным. Семь лет держался, потому что знал и даже не надеялся. А тут в себя поверил.       Доверился.       Где-то в глубине души он понимал, что верить словам своего врага – глупо. Но, возвращаясь взглядом в кабинет, и видя всё ещё лобызающуюся парочку, мало верится, что это может быть ложью. Увы, открывшейся картины вполне достаточно, чтобы отбросить все остальные мысли в сторону, и закрыться в себе ещё поглубже.       Руки слабеют и листочек, что ему передал Америка, с тихим шорохом падает у двери, так идеально залетая в кабинет. Польша всё так же довольно ухмыляется и хочет ещё что-то съязвить, но резко затыкает рот, когда Ульян поворачивается к нему лицом и… улыбается. Настолько натянуто и отчаянно, что руки от Юки он убирает сам.       Тот отшатывается в сторону и спешит поскорее скрыться где-то за углом, чтобы уже там стереть подступившие на глаза слёзы.       Отец в чём-то был прав.       Никому нельзя доверять.